Вечность в последнем дне лета

Утром он проснулся от громких уведомлений телефона. Раньше он бы удивился этому, но сейчас определённо нет. У него появился его первый в жизни друг. Ли Феликс. После того дня на поле прошло две недели. Все это время Хван ни разу не появлялся в клубе, ведь у него были дела поважнее. Он наслаждался Феликсом. Все эти две недели парни проводили на поле. Они устраивали там своеобразные пикники, слушали музыку, дурачились. Один раз Феликс даже пытался научить Хёнджина кататься на скейте, но уроки оказались безуспешными. Они много смеялись там, но так же любили и помолчать. В такие моменты Хёнджин рисовал, а Феликс придумывал к его рисункам стихи. Также Ли любил фотографировать Джина исподтишка, думая, что он остаётся незамеченным. Но это далеко не так. В телефоне Хёнджина тоже было парочку фоток Феликса, но вот самому Ли об этом знать не нужно. Хёнджин достал телефон из-под подушки.

Ликс☆

«Джинни~» 09:11 «Джинни, ты что, спишь???» 09:13 «Просыпайся!!! У меня появилась классная идея» 09:17 «Ну Джинни~» 09:20 Хван тяжело выдохнул и начал печатать ответ.

Ликс☆

«Привет, что случилось?» 09:23

«О! Доброе утро♡♡♡» 09:24

«Доброе»

09:24

«Давай сегодня накупим много, много еды и целую ночь будем смотреть фильмы у тебя дома?» 09:24 «Так все друзья делают, я в кино видел!» 09:25

«Ладно, только у меня дела сегодня»

09:25

«Можно мне с тобой?» 09:25

«Как хочешь» 09:26

«Ура!!! Я уже бегу!» 09:26 Хёнджин поднялся с кровати. Далее были каждодневные процедуры, включая первые за день сигареты на балконе. В общем, всё как обычно, только вот нетерпеливые стуки в дверь не были обычными. Хван подошёл к двери и, открыв ее, увидел Феликса. Увидел те веснушки и солнечные волосы, которые уже успели стать родными. — Еще раз доброе утро, Джинни, — улыбнулся во все зубы Ли. — И тебе, — ответил Хёнджин. Феликс все еще мялся у порога. — Заходи, чего стоишь, — брюнет пошире открыл дверь, пропуская Феликса внутрь. — А да, прости, я просто никогда не был в гостях у друзей, — Феликс опустил взгляд вниз, неловко улыбнулся и весь покраснел. Блондин начал рассматривать квартиру. Она выглядела такой пустой и необжитой, как будто Хван только вчера заехал, а не жил здесь уже четыре года. Хёнджин какое-то время следил за Феликсом, ожидая, что парень что-нибудь скажет, но тот завис. Хван пожал плечами и подошёл к шкафу, выбирая, что он наденет сегодня. Выбор он остановил на черных брюках и такого же цвета бархатной рубашке. Ее он заправил в брюки, затянутые на талии черным ремнем с золотой бляшкой. Рукава рубашки Хван закатал до локтя, открывая вид на подкаченные и изящные руки с проступающими венами. — Вау! — протянул Феликс. Он что, все это время пялился на переодевающегося Хёнджина? — Ты выглядишь просто…просто… — Феликс не мог подобрать слов, чтобы описать Хвана. — Ахуенно? — усмехнулся Джин. — Да, просто ахуенно! — кивнул Ли. — Блин! Теперь я на твоем фоне кажусь каким-то бомжом! — надулся Феликс. Хёнджин оглядел блондина. На нем были обычные голубые джинсы и фиолетовое худи. — Нет, Ликси, как бы ты не выглядел, ты всегда будешь смотреться прекрасно. Любой ты идеальный, — сказал Хёнджин и улыбнулся. Феликс тут же густо покраснел и отвёл взгляд. Почему его сердце готово выпрыгнуть сейчас? Хёнджин, когда понял, что сказал, тоже слегка смутился. Друзья же обычно таких комплиментов не делают, да? — Ну все, можем идти, — кивнул чему-то в своей голове брюнет и направился на выход из дома, по пути захватив телефон, пачку сигарет и черную барсетку. Когда парни были уже в машине, Феликс наконец-то решил задать вопрос, который его волновал. — А куда мы едем? — В одно очень важное для меня место, — ответил Хёнджин. Феликс в ответ лишь кивнул и улыбнулся. Ехали они около тридцати минут. Хёнджин остановил машину возле небольшого здания с красивым заборчиком и детской площадкой на заднем дворе. Хёнджин знал это место вдоль и поперек, а Феликс видел впервые. Когда они выходили из машины, Хван, как настоящий джентльмен, открыл Феликсу дверь, на что Ли смутился. Зайдя внутрь, Феликс начал оглядывать цветные стены и рисунки животных на них. Цветастые звери словно святились, излучая из себя смех и улыбки детей, что когда-то давно рисовали всё это в тайне от воспитательниц. Звери бегали по всем стенам, играя друг с другом в догонялки, но только одно место в углу животные старались обходить стороной. В этом самом углу сидел мальчик и с грустью наблюдал за играми зверей. Феликс подошёл ближе. От этого нарисованного мальчика исходила совсем другая энергия. Если в других рисунках Ли чувствовал счастье и слышал смех детей, то в этом он чувствовал пустоту, съедающую ребенка изнутри. Он слышал тихие всхлипы этого мальчика, он слышал стук его сердца и злой скрип зубов. Феликсу стало так жаль этого мальчика. Ему хотелось оторвать этот кусочек стены и забрать к себе домой этот рисунок. Нет, он хотел найти автора этого рисунка и посмотреть в его глаза полные боли, хотел обнять этого мальчика, засунуть себе под свитер и греть теплом своего тела. — Нравится? — вдруг спросил голос позади. В голосе слышалась усмешка, но какая грустная. — Я еще в девять лет начал увлекаться рисованием. Феликс повернулся к Хёнджину с широко раскрытыми глазами, в уголках которых уже начали скапливаться слезинки. — Это ты нарисовал? — спросил Феликс, уже зная ответ. Хван кивнул и тут же повернулся на тихий скрип двери. — О, Хёнджин, солнышко, привет, — улыбнулась миссис Вон. — А кто это с тобой? — Здравствуйте. Это мой… друг, — слегка сомневаясь ответил Джин. — Я его самый, самый, самый лучший друг! — воскликнул Ли. —Я Феликс Ли, — улыбнулся он. — Миссис Вон. Приятно знать, что у Хёнджина наконец-то появились друзья, — сказала женщина. — Могу ли я увидеть Чонина? — сменил тему Хван, переходя к сути. — Да конечно, все дети сейчас в игровой, —улыбнулась Вон и повела парней в одну из комнат. В игровой все дети веселились. Они играли в игрушки, в настольные игры или же просто бегали по комнате, разбрасываясь подушками. — Братик! — вдруг воскликнула Рюбин, завидев Хёнджина. Девочка подбежала к нему и крепко обняла за ноги. — А кто это с тобой? Твой жених? От услышанного Феликс покраснел до кончиков ушей. Хёнджин держался более сдержанно, но на лице промелькнуло незаметное смущение. Сердце Хвана ускорилось и ему казалось, что оно сейчас выпрыгнет. Но почему? Почему он так реагирует на Феликса? Они же просто друзья, да? — Нет, Рюбин, это мой друг Феликс, — ответил Хван и почесал затылок. — Ура! Ещё один братик! — воскликнула девчушка и схватив Ли за руку, повела к остальным детям. — Хёнджин-а… — обеспокоено протянула миссис Вон, бегая глазами по игровой. — Кажется, Чонин пропал. Хван пробежался глазами по комнате. И правда, Чонина нет. Пораскинув мозгами, он вдруг вспомнил свое тайное место в этом приюте. — Я, кажется, догадываюсь где он, — выдал брюнет, идя через всю комнату к маленькой двери. Приоткрыв ее, Хёнджин увидел блондина, сидящего на пыльном полу, разглядывавшего какие-то бумажки. Чонин вздрогнул, когда дверь приоткрылась, и, увидев Хвана, спрятал листы за спину. — Привет, — сказал Джин и плюхнулся на пол. — Чего тебе? — угрюмо проговорил Ян. — Пришел повидаться с тобой. Мы же в прошлый раз не договорили, — усмехнулся черноволосый. Чонин опустил глаза и начал сверлить взглядом трещинку в полу. — Что ты там прячешь? Ян достал листы бумаги и показал их Хвану. Там он увидел свои детские рисунки, полные слез, обиды и злости на весь этот несправедливый мир. Но в них кое-что изменилось. Теперь на каждом листе был написан стих, подходящий к изображению на нем. Вот и рисунок, похожий на тот, что в холле нарисован на стене. Маленький мальчик вжался в угол маленькой комнатки без окон и дверей. В углу был написан стих.

В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои. Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви.

Или вот рисунок черного ночного моря. Уже взрослый парень стоял у берега и смотрел на воду, где огромными волнами она билась друг об друга. И снова стих.

Моря пенье и круженье, Пустыни, города, Мелькающие отраженья Потерянного навсегда.

— Это восхитительно, Чонин, — честно признался Хёнджин. — Спасибо. Жаль только твои рисунки закончились, мне теперь ни к чему писать стихи, — полуулыбнулся Чонин. Хёнджин, немного подумав, достал из барсетки скетчбук. Теперь он всегда носил его с собой, на случай, если на него вдруг накатит вдохновение. Он протянул блокнот Яну. — Напиши стихи к этим рисункам. Я приду на следующей неделе и посмотрю, что ты там начиркал, — улыбнулся Хван. — Но только попробуй что-то сделать со скетчбуком, я тебе голову откручу. Чонин проигнорировал его угрозы и открыл альбом. Сначала там были мрачные и депрессивные рисунки, но потом, ближе к концу, все изменилось. На смену им пришли яркие и живые рисунки, как будто рисовал вовсе другой человек. Один из них зацепился за взгляд Яна, ведь на нем уже был написан текст. Карандашом было выведено утреннее поле и два парня, что играли в догонялки друг с другом. А в углу были начирканы аккуратные буквы:

«Когда я встретил тебя, в самых тёмных уголках моего сознания зацвели цветы»

— Ты влюбился? — вдруг спросил Чонин. — С чего ты это взял? — как-то резко воскликнул Джин. — Я просто вижу, — пожал плечами Айен. — Дам тебе совет. Люби. Не бойся проявлять свои чувства. Он должен знать, как ты им дорожишь. Не отталкивай его, потому что потом сильно пожалеешь. Без него твоя жизнь снова превратится в ад, — без каких-либо эмоций сказал Чонин, не отрывая взгляда от удивленного и слегка покрасневшего Хвана. И только после слов Яна, Хёнджин понял, что влип по горло. Он и правда влюбился. Влюбился еще в первую их встречу. Теперь он понял, почему так сильно восхищается Феликсом. Он просто любит его и для Хвана все его недостатки стали достоинствами. — Твои чувства слишком очевидны, Хван, —усмехнулся блондин, глядя на растерянного Джина. — Может быть для тебя да, но точно не для него, — пожал плечами он. — Он что, тупой? — Скорее необычный. Он еще совсем как ребенок, — поправил Чонина черноволосый. Чонин в непонимании выгнул бровь. — Пошли, я покажу тебе его. И они вышли из каморки. В игровой было очень шумно. Дети бегали вместе и смеялись. В глаза парням сразу бросился Феликс, что стоял посередине комнаты, весь обмотанный туалетной бумагой. Блондин смеялся изображая из себя мумию и гонялся за детьми. Хёнджин от такой картины мягко улыбнулся. — О, Джинни! — веснушчатый, завидев друга, помахал ему рукой и широко улыбнулся. — Эти ребята такие классные! Я старше их лет на десять, но мне так весело с ними! — Потому что у тебя примерно такое же развитие мозга, как и у них, — съязвил Чонин. После этого Хёнджин пихнул блондина в бок. Феликс подбежал к Чонину. Он долго задумчиво всматривался в его глаза, а потом улыбнулся. — Как думаешь, ты поместишься мне в карман? — вдруг выдал Ли, не отрывая взгляда от Яна. — Чего? — изумился он, выпучив глаза. — Ты похож на грустного лисёнка, я хочу положить тебя в карман и забрать домой, — пояснил Ликс, хотя его пояснения вызвали еще больше непонимания в глазах. — Он и правда… необычный, — протянул Айен, косясь на Хёнджина. Тот пожал плечами. — Братишки, пошлите играть! — крикнула Рюбин и подбежала к трем парням. Хёнджин вздохнул и присел на корточки, чтобы быть одним ростом с девочкой. — Звёздочка, нам с Феликсом уже пора идти, — сказал он. Девочка заметно погрустнела. — Ну ты чего? Я приеду на следующих выходных и привезу вам всем много сладостей и новые игрушки. Чего бы ты хотела? — улыбнулся Хван, легко касаясь щеки девочки. — Я бы хотела куклу в фиолетовом платье! — воскликнула девочка и улыбнулась. — Как скажешь, Звёздочка, — парень слегка пощекотал Рюбин. Все это время Феликс, не отрывая восхищённого взгляда, наблюдал за Хваном. Он был таким добрым и милым с этой девочкой, что Ли невольно улыбнулся. По Хёнджину не скажешь, но парень хорошо ладил с детьми. Он был спокоен и улыбчив с ними. Такой Хёнджин нравился Феликсу ещё больше. Такой тёплый и уютный, спокойный и внимательный. От этих мыслей тепло внутри блондина разлилось очень быстро. Сердце замирало, а воздуха в легких стало не хватать. Чонин, все это время наблюдавший за парнями, что без ума друг от друга, закатил глаза и сложил руки на груди. — Какие вы оба тупые! — выдал блондин и ушёл назад в каморку, бросив напоследок «Бывайте!» Вскоре парни покинули приют и поехали домой. Перед этим они заехали в магазин и накупили много разной еды. Зайдя в квартиру, Феликс сразу же побежал на кухню и начал разбирать пакеты. А Хёнджин застыл на месте, будто зашёл совсем не к себе домой. Здесь впервые раз в жизни было светло и уютно. В квартире пахло немного странно, но по своему приятно. В воздухе чувствовался терпкий аромат чёрного кофе, нотки апельсина и щекочущий нос запах пыли. Хёнджин никогда раньше не замечал подобного. Вещи были раскиданы, но казалось, что все должно именно так и оставаться. Неаккуратно заправленная белым пушистым пледом кровать, запах вишневых сигарет на одежде, аромат апельсина, что шлейфом развивался по дому, наполняя новым запахом, звук включённого чайника на кухне и низкий голос, что пел какую-то незамысловатую песню себе под нос. Именно так все быть и должно. Впервые в жизни Хёнджин, переступив порог квартиры, оказался у себя дома. — Джинни, ну ты чего там встал? — раздался голос с кухни. — Чайник уже вскипел. Как будто очнувшись от сна, Хван зашел на кухню. Там, слегка пританцовывая и напевая песню, стоял блондин, и разливал черный чай по кружкам. Хван уселся за стол, наблюдая за парнем. Впервые в жизни он ощутил такое прекрасное чувство, как любовь. Во всех романах любовь описывают как самое приятное чувство. Но на самом деле это было далеко не так. У Хёнджина любовь была запретной. Он просто не мог позволить себе любить Феликса. Они друзья. Это первый и единственный друг Хвана и он не хочет терять его только из-за своих совсем не дружеских чувств. Запретная любовь — в ней столько сладости, что кровь кипит под кожей. Всё как в тумане и он уже не видит ясность этого мира. Мира, в котором он не может любить его. Запретная любовь позволительна лишь тогда, когда она под секретом. И каждая тайна имеет свой срок на хранение в потемках недосказанности, но однажды и на неё упадёт луч света. Феликс громко поставил две кружки на стол и сел напротив Хёнджина, этим выводя его из своих мыслей. Ему хотелось заплакать. Заплакать из-за переизбытка чувств. Он с какой-то нечитаемой болью взглянул на Феликса. Улыбка с лица блондина тут же исчезла и со всей серьёзностью он взглянул на друга. — Я хочу залезть тебе под свитер, — озвучил свои сегодняшние мысли Феликс. И ему было плевать на то, что Хван сейчас был в рубашке. Если понадобится, он сам разденет брюнета и нацепит на него самый теплый и пушистый свитер, что у него имелся. — Что? — переспросил Хван. — Я вижу что тебе холодно, я хочу тебя согреть собой, — пояснил Ли. Его слова звучали очень двусмысленно, но Хван решил не говорить об этом Ликсу. — Хочу залезть тебе под свитер, — повторил он. — Ты имеешь ввиду сердце? Ты хочешь залезть мне в сердце? — решил пояснить Хёнджин. Феликс активно закивал. Но блондин не знал, что он уже итак в нем. Он итак заполнил чёрствое сердце Хвана ярким собой. Хёнджин улыбнулся. — Пошли фильмы смотреть, — сказал он и повел веснушчатого в свою комнату. Переодевшись в домашнюю одежду Хёнджина, они расположились на большой кровати. Поставили ноутбук у своих ног и включили какую-то американскую комедию. Половину фильма они молчали, наслаждаясь вкусной едой и друг другом. — Джинни, — вдруг нарушил тишину Ли. Парень поставил фильм на паузу и повернулся на бок, смотря на профиль брюнета. — Зачем ты это делал? Я имею в виду, зачем ты убивал себя внутри? Хван около двух минут молчал и смотрел в потолок, думая над ответом. — Если ты лишён голоса, то тебе нужно как-то кричать, — тихо, почти шепотом сказал он. — И что же ты пытался кричать? — Не знаю, наверное, звал на помощь, — все также тихо говорил Хёнджин. — И иногда мне все еще хочется кричать, только теперь не из-за пустоты внутри, а наоборот. Я ничего не понимаю, — он накрыл лицо руками и тяжело выдохнул. Феликс протянул свою руку к его лицу и убрав чужие ладони заглянул прямо в глаза. — Не грусти, — сказал Феликс и улыбнулся. — Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую картинку в твоем скетчбуке. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно. Хёнджин привстал на локти и посмотрел на Ли. — Как? Как ты до сих пор не сломался, Ликси? — спросил Джин, грустно смотря на него. — Я просто верю. Верю в чудеса, ведь если в них верить, они будут происходить, — ответил он. Увидев, что Хёнджин с недоверием покосился на него, Феликс продолжил. — Я верил. Всю свою жизнь я верил и не зря. Я встретил тебя и это настоящее чудо. Потому что ты, Джинни — чудо. Сердце Хвана опять ускорило свой ритм. Все же этот парень невероятный. Он вдруг вспомнил слова Чонина. «Не отталкивай его, потому что потом сильно пожалеешь. Без него твоя жизнь снова превратится в ад». И он решил довериться. Решил впустить Феликса к себе. И теперь его сердце было не пустой, темной каморкой, а большой и светлой комнатой. Комнатой в которую он пустил только его. Хёнджин лег на мягкие подушки и притянул Феликса к себе, укладывая его голову себе на грудь. Ли довольно улыбнулся и прижался сильнее, обнимая его талию и вдыхая его запах. Он пах вишневыми сигаретами, ягодным гелем для душа и черным кофе. Блондин закрыл глаза, полностью погружаясь в этот запах. Хёнджин тоже прикрыл глаза, отбрасывая ужасные мысли и отдаваясь моменту. Ему было плевать, что они друзья. Да, друзьям не свойственно вот так лежать. Но ему казалось, что именно сегодня и именно сейчас всё было как нужно. Всё так и должно быть. Все так, как и сказал Феликс. Всё правильно. И когда Хван обнимал его, он чувствовал себя дома. Впервые за столько лет он наконец обрел дом. Его дом будет домом без громкой злости, без вспышек ярости, без хлопанья дверей и разбитых бокалов, без скандалов, без одиночества, без боли. Его дом будет нежный и теплый, с худыми плечами и изящными ключицами, с веснушчатыми щеками и короткими пальцами. Его дом будет шумным и звонким, веселым, ярким, улыбчивым. Этот дом будет только его. Его домом является Феликс. От этих мыслей становилось еще теплее, хотя куда еще больше. Его в буквальном смысле обнимает солнце. Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Сердце стучит так сильно, что, казалось, он не доживет до утра. Да, он не переживет даже эту ночь, не то, что до того момента, когда сможет коснуться желанных губ. Хёнджин, кажется, забывает как без него дышать. Конечно это больно, но это сердце бедное, влюбленное и дрожащее — оно принадлежало ему. Хван вдохнул аромат его светлых волос. Нотки апельсина, зеленого чая и теплого ветра. Он помнит запах лета, а лето пахнет им. Феликс не просто пахнет, он сам является летом. И в первый раз в жизни брюнет хотел, чтобы лето было вечным. Ведь его вечное лето живет в веснушках, коротких мизинцах и медовых глазах.