Старые обиды

      Детектива Чинка всегда отличала педантичность и почти по-военному чёткое отношение к приказам начальника. Исключительный случай — за всё время службы он не получил ни одного нарекания, не имел незакрытых эпизодов и ни разу не опоздал на работу. Злые языки говорили — за глаза, конечно — что причиной успехов был не талант Чинка, а его близкая дружба со старшим областным детективом, совой Софи. Но сказать такое в лицо самому Чинку не решился бы никто. Его крутой нрав был известен всему областному следственному комитету. Семья, когда-то бывшая довольно крепкой, развалилась — по какой-то непонятной причине, которую знали разве что сам Чинк и его бывшая жена, Лидия. Несмотря на развод, отношения у них остались довольно-таки неплохими. Лидия никак не препятствовала общению ни самого Чинка с сыном, ни его матери, Катрин, с внуком, хотя и не сказать, что была от этого в восторге.              Припарковав видавший виды «Ауди» под окнами областного следкома, Чинк вышел из машины. Сунув руки в карманы кителя, осмотрел цилиндрическое здание, в котором располагался следком. Работа старшего детектива по Медовому Району была довольно занудной, но всё же любимой. В конце концов, Чинк мечтал стать детективом всю свою сознательную жизнь. И пусть даже ему, как одному из самых молодых и неопытных старших детективов, выделили самый спокойный район, работа всё равно была не в тягость.              Поднявшись на восьмой этаж, где располагались офисы старших районных детективов, Чинк вошёл в приёмную своего кабинета, мимоходом кивнув вскочившей и отдавшей честь при его появлении стажёрке тире секретарше — белочке Оливии Хорнбуш. Оливия была молодой выпускницей школы детективов, опыта работы ещё не имела, и Софи для стажировки прикрепила её к Чинку. Была ли в этом какая-то задумка, кроме, собственно, получить ещё одного младшего детектива — а у Оливии явно был к этому талант — Чинк не знал. С одной стороны, Софи не была свахой. А вот с другой… с другой же, как-то слишком быстро у Софи нашлась молодая белочка-стажёрка — и как раз после того, как у Чинка был тяжёлый развод. Впрочем, Чинк об этом не задумывался. Свою стажёрку он гонял в хвост и в гриву. Помимо своей обычной работы — ковыряния в базах данных, варки кофе и бесконечной курьерской беготни с документами, которые «срочно надо отнести, времени — вилы» — Оливия практически каждый день задерживалась после работы и ехала со своим куратором на стрельбище или в тренажёрный зал, где занималась до полного изнеможения. Во время тренировок Чинк обычно прогонял стажёрку по какой-нибудь теории. Заканчивали они за полночь, и Чинк отвозил Оливию до служебного общежития.              — Новостей нет? — спросил Чинк, подходя к двери кабинета.              — Нет, капитан.              — Компромат?              — Никакого, — грустно сообщила Оливия, поднимая глаза от клавиатуры и незаметно сворачивая «Солитер». — Капитан, вы уверены, что наводка не ложная?              — Нет, — признался Чинк. — Но… Чёрт подери, мне ещё мама рассказывала про Гребня! Ещё лет двадцать тому назад он явно был связан с бандитами! Раздобыть бы хоть какие-то доказательства… Любые! Любой компромат — и этот… будет до конца жизни рассматривать небо в клеточку!              — Капитан, Вы слишком горячитесь, — флегматично заметила Оливия. — Этим делу не поможешь.              — Что б я без Ваших советов делал, стажёр… — беззлобно пробурчал Чинк, поправляя фуражку. — А ещё раз увижу, что пасьянсы на рабочем месте раскладываете — лишитесь премии.              — Виновата, капитан, — Оливия заморгала. — Больше не повторится.              — Надеюсь. Наша работа слишком важна, чтобы позволять себе такие вольности… — Чинк задумчиво пожевал губы. — Переписку Гребня вскрыли?              — Так точно, капитан. Ничего подозрительного. Кроме того, старший областной детектив начинает что-то подозревать. Если мы не сможем обосновать необходимость таких действий — нам с вами придётся солоно, капитан…              — Разберёмся, — лаконично ответил Чинк. — Аналитическая сводка по району?              — Поступила десять минут назад. Хотите ознакомиться? — дождавшись отрывистого кивка, Оливия защёлкала мышью. — Пересылаю Вам на почту, капитан.              — Спасибо, — Чинк снова отрывисто кивнул. — Общие настроения?              — Всё на удивление спокойно, капитан. Ни одного серьёзного преступления, даже ни одного случая мелкого хулиганства.              — Уже больше месяца… — Чинк задумчиво пожевал губы. — Радоваться этому или же рвать волосы — каждый пусть решает для себя сам. С одной стороны, мы вроде как справляемся со своей работой. А вот с другой… Работа явно становится скучной. Если бы не поиски компромата на Гребня — мы бы с вами уже плесенью покрылись, стажёр.              Оливия подобострастно усмехнулась:              — Всё не так плохо, капитан. Рано или поздно мы найдём информацию, компрометирующую Филиппа, и тогда…              — Надеюсь, что так, стажёр.              Включив свой компьютер, Чинк углубился в документы. Работы предстояло много, и большая часть её была, мягко говоря, довольно занудной. Оливия привычно взвалила на себя самую рутинную работу — разбор документов, оформление и проверка баз данных, поиск оперативной информации — но главная часть и ответственность всё же лежала на самом Чинке.              Оливия попала в областной следком волей случая. Она родилась и училась в Пшеничных Холмах; закончив школу, поступила по настоянию родителей в агрономический колледж, но учёба там давалась ей, мягко говоря, с большим трудом. Душа у Оливии больше лежала к чтению детективов и просмотру боевиков, нежели изучению сортов гречихи. Результат вышел предсказуемый — на последнем курсе Оливия не смогла защитить диплом и была отчислена. Наплевав с высокой колокольни на дальнейшую учёбу, Оливия подала документы в районную школу детективов. Вступительные испытания она сдала — не блестяще, но всё же достойно. Работа детектива в жизни оказалась далека от киношной романтики, но Оливия всё же окончила школу детективов с приличными баллами. Дальше начались новые круги бюрократического ада. В районный отдел следственного комитета Оливию не взяли. В долгу она не осталась, и после нескольких недель напряжённой работы взломала секретные базы данных областного следкома, сдув оттуда немало ценной информации и заменив её на галиматью, среди которой «затерялись» её резюме, послужной список и контактные данные. Эта выходка привела только-только получившую своё назначение Софи в ярость. Под горячую руку сова едва не отдала распоряжение арестовать Оливию и отдать её под суд по статье «Хакерство», но вовремя одумалась. Такой специалист был нужен самому областному следкому, и Оливия получила по электронной почте приглашение на собеседование. После вдумчивой беседы Софи определила белочку стажёркой к Чинку. Стажёр и куратор оказались подобраны идеально. Чинк и Оливия сработались друг с другом с первых недель. В обход обычных процедур и неторопливого роста сотрудников по званиям, Софи присвоила новой стажёрке звание старшины. Успешное окончание стажировки должно было поднять её на заветные два шеврона — до лейтенанта, минимального звания, с которого детектив мог начинать работать в отрыве от своего куратора.              Рабочий день тёк медленно, размеренно и без сюрпризов. Без пяти шесть Чинк, закрыв окна с документами и выключив компьютер, сказал:              — Можете считать себя свободной, стажёр. Тренировки сегодня не будет.              — Сын? — понимающе спросила Оливия.              Чинк кивнул.              — Разрешите приступать к подготовке рабочего фронта на завтра, капитан?              — Разрешаю сходить куда-нибудь развеяться, стажёр. В жизни молодой девушки должны быть другие занятия, кроме учёбы и работы. Вечеринки, гулянки, молодой человек, в конце концов.              Упоминание «молодого человека» заставило Оливию смущённо куснуть губу.              — Проблемная тема? — сухо поинтересовался Чинк, надевая пиджак.              — Вроде того, капитан. На личном фронте тихо-глухо, и сдвигов не предвидится.              — Встретите ещё кого-нибудь, — Чинк надел шляпу. — Это происходит чаще всего совершенно независимо от ваших намерений. До завтра, стажёр.              — До завтра, капитан.              Когда за Чинком закрылась дверь, подобострастная улыбка сбежала с лица Оливии. Чёрт возьми… Сравнительно молодой красавец-капитан, пример для начинающих детективов, герой областного следкома. Ему всего тридцать два, а наград уже имеет столько, что они на китель не помещаются. И при этом такой холодный и такой неприступный… Оливия не раз и не два подумывала, чтобы перейти к активным «боевым действиям», но два соображения сдерживали белочку. Во-первых, Оливия колебалась. Готова ли она к отношениям и уж тем более к замужеству? Сможет ли растить чужого сына? Пока непонятно. И во-вторых, круглой дурой белочка отнюдь не была. Она понимала, что капитан относится к ней исключительно как к подающей надежды стажёрке. Чинк будет любовно пестовать и взращивать в ней детектива, но не более того. О каких-либо чувствах тут речи не идёт. А если они и есть, то слишком надёжно спрятаны. Тут мини-юбка, глубокое декольте и боевой раскрас индейского племени не поможет. Оливия потому и подвязалась искать для капитана информацию о Филиппе Гребне — наивно надеялась, что куратор обратит на неё внимание, в том числе и как на женщину.              Закрыв базу данных, в которой она копалась, Оливия запустила программу-«червя». Покочевряжившись вдоволь, «червь» затребовал логин, пароль и ответ на кодовый вопрос. Убедившись, что запустивший её «право имеет», программа послушно принялась за работу — взламывать рабочий компьютер Гребня. Гребень был чертовски параноидален, каждый день менял пароль, и каждый раз Оливии приходилось вспоминать хакерское прошлое. Программа-«червь», разработанная ей, подбирала любой пароль — вопрос был только во времени. Не раз и не два привычная работа по просеиванию рабочих баз данных предполагаемого предателя обращалась для Оливии бессонной ночью.              Наконец негромкий писк сообщил, что программа-«червь» закончила просачиваться через защиту. Оливия открыла переписку Гребня и начала быстро, но вдумчиво читать её. Нет… ничего. Опять. Ну да, логично — вряд ли параноик уровня Гребня стал бы писать по электронной почте что-то крамольное. Зачем она вообще этим занимается?              Оливия отъехала от стола. Ну да, да, да! Следует признать! Поиски компромата на Гребня ей глубоко до фонаря, равно как и вообще внутренняя кухня областного следкома! Она — всего-навсего старшина, стажёрка… а ввязалась в разборки двух легендарных капитанов! Поговаривали, что Филипп Гребень пошёл по стопам своего отца, который в своё время погиб, попытавшись покончить с преступностью в Виноградном Районе. Не внял ни первому, ни второму, ни третьему предупреждению. Возвращаясь с работы, получил двадцатиграммовую пулю в затылок. Филипп, заступив на пост, дал клятву «подхватить знамя» отца и закончить его дело — или так же погибнуть. Его фанатизм в конце концов начал вызывать подозрения. Кроме того, Чинку однажды попала в руки часть переписки между Гребнем-старшим и Ричардом Трастом. Это дало все основания начать копать.

***

      Забрав сына с каратэ и отвезя домой к бывшей жене, Чинк вернулся на свою квартиру. Заварил чай и долго ходил туда-сюда по кухне, предаваясь невесёлым мыслям, связанным, впрочем, даже не с работой.              Даже героям, лучшим из лучших, свойственно уставать. Кризис тридцати лет, развод двухгодичной давности, сложности в поиске информации о Гребне, проблемы в общении с сыном… К тому же недавно Чинк получил письмо от Катрин. Она болела, довольно давно и тяжело — ишемическая болезнь сердца. Катрин бодрилась, да и сына старалась не загружать, но всё же Чинк чувствовал, что его мама находится на грани — в обоих смыслах слова. Да и сам Чинк отнюдь не был железным.              Выпив залпом остывший чай, Чинк, поразмышляв минуту, решился. Подойдя к окну, достал мобильник.              — Доброй ночи, Чинк, — голос Софи был заспанным и полным плохо сдерживаемого раздражения. — Ночи! Что такого случилось, что потребовалось меня будить?              — Э-э… — Чинк кинул взгляд на часы. Полдевятого вечера. — Софи, сейчас ведь… а, точно. Извини, забыл, что у тебя ночной режим.              — Ладно… — пробормотала Софи, подавив зевок. — Что-то нужно?              — Да. Я хотел спросить… Мне бы домой, в Медовую Долину на пару дней ездить. Мама себя плохо чувствует. Боюсь, как бы не оказалось… ну, ты меня понимаешь.              — Понимаю. Понимаю… — Софи, судя по голосу, грустно улыбнулась. — Ну что же, родители — это святое. Будет тебе трёхдневное увольнение, начиная с завтрашнего дня. Чтобы на четвёртый день как штык был в восемь в своём кабинете!              — Есть, — Чинк машинально отдал честь и положил трубку.              Разумно ли?.. С другой стороны, они с мамой уже полгода не виделись толком. Кроме разве что моментов, когда Чинк приезжал в Медовую Долину по долгу службы. А ведь Катрин, как бы печально ни было это осознавать, доживает последние месяцы. Она уже перенесла два инфаркта, и третий, который может стать последним — это лишь вопрос времени.              Выключив на кухне свет, Чинк прошёл в спальню. Едва успев раздеться, он упал на кровать и уснул, проспав всю ночь без снов. А утром, едва рассвело, выпил кофе и поехал в Медовую Долину.              Дорога от Мегаполис Администрация до Медовой Долины отняла два с лишним часа. Припарковавшись под окнами дома Люси, Чинк вышел из машины. Посмотрел на только-только восходящее солнце, на окна дома. Когда же он был тут в последний раз?.. Где-то месяца три назад. Приезжал в Медовую Долину по заданию Софи — проводил работу с населением. В районе предположительно мог укрываться зэк, «оборвавшийся» недавно из спецтюрьмы, и Чинка, как специалиста по Медовой Долине, отправили побеседовать с населением. Тогда у него нашлись несколько лишних минут, чтобы заскочить домой и повидаться с близкими.              За двадцать лет изменилось многое. Ещё когда Чинк жил в этом доме, Люси встретила на одном из модных показов свою, как тогда думала, судьбу — кутюрье Арсена. Тридцативосьмилетняя белка, модельер высшего класса с мировым именем, к тому же красивый и галантный… Встреча вскружила Люси голову. Всего через год знакомства Арсен сделал Люси предложение. Она, не раздумывая, согласилась. В браке родилась дочь, которую назвали Вероникой. А через год после её рождения Арсен испарился. По его словам, уехал на перспективный контракт на Север, и больше от него не было ни слуха, ни духа. Не считая разве что пришедшего спустя шесть месяцев письма, в котором Арсен безапелляционно сообщал, что на Севере он нашёл новую женщину. Красивую, умную, спокойную, а главное — тихую и покорную. Люси в отместку сменила Веронике документы — с пропущенной графой «Отец». Габриэл вполне серьёзно предлагал «нажать на нужные рычаги», чтобы найти Арсена и хорошенько набить ему морду, но Люси отказалась. Сказала, что не хочет, чтобы её зять пал до мелочной мести, и что Арсен того просто не стоит, чтобы тратить на него силы и время.              Солнце полностью поднялось из-за горизонта. Подойдя к двери, Чинк, полминуты глубоко подышав, постучал. Стук ещё не стих, а с другой стороны двери послышались по-старчески шаркающие шаги и постукивание трости.              — Кого черти принесли? — прохрипело с той стороны знакомое прокуренное сопрано.              — Доброе утро, — Чинк с трудом сдерживал смех. — Старший детектив Медового Района. Прошу прощения за столь ранний визит…              Дверь открылась. Катрин, крутя в руках трость, спросила, улыбаясь:              — А без этого фарса нельзя было?              Чинк улыбнулся в ответ:              — Нет. Остальные ещё спят?              Катрин кивнула и показала глазами в сторону кухни:              — Пойдём.              На кухне сидела Элен, при появлении племянника приветственным жестом поднявшая чашку с кофе. Посмотрев на выбивающиеся из-под домашнего халата ноги, больше походящие на обтянутые шкуркой кости, Чинк в треть голоса спросил, садясь рядом:              — Как идёт восстановление?              Катрин хватило такта начать возиться у плиты, варя новую порцию кофе.              — Посредственно, — дёрнула плечами Элен. — Врачи ничего толком не обещают. Стоять уже могу, а вот ходить… В любом случае, спасибо тебе, Чинк. Правда спасибо.              — Тётя Элен, мы ведь это уже обсуждали, — Чинк подавил усталый вздох. — Я сделал то, что должен был сделать на моём месте любой приличный человек.              — И при этом ты один сделал для меня больше, чем родители за всю мою жизнь, — Элен грустно улыбнулась. — Иронично, согласись.              — Тётя Элен, баста! — пробурчал Чинк. — Вы меня смущаете. У меня была возможность вам помочь, так что я должен был сделать, по-вашему?              Элен продолжила грустно улыбаться. Чинк еле удержался, чтобы не закатить раздражённо глаза. Бесконечные благодарности тёти у него уже в печёнках сидели. Несколько лет тому назад Элен, проходя плановое обследование, узнала, что у неё есть шанс снова встать на ноги. На операцию и последующую реабилитацию требовалась баснословная сумма. В кредите Элен отказали — сомнительная кредитная история, не говоря уже о прошлом. У Катрин и Габриэля такой суммы не было. Люси только недавно выплатила залог за дом. Элен обратилась к единственному, кто остался в зоне досягаемости — к Чинку, не особенно, впрочем, надеясь на результат. Но Чинк без дальних слов полностью оплатил тёте операцию и восстановление. Предлагал достать путёвку в санаторий. Чуда не случилось, операция была тяжёлой, а реабилитация после неё — долгой и мучительной. С тех пор Чинк уже порядком устал от благодарности Элен. Тётя либо рассыпалась в эпитетах, либо смотрела ему в рот, подкладывала вкусные кусочки и за глаза называла «спасителем». Это можно было понять — в конце концов, Чинк вернул тёте надежду на хоть какое-то стабильное завтра. Да и работала Элен под началом у своего племянника. Пригодилось полученное в юности юридическое образование. Элен — пусть и не без связей зятя — устроилась старшим адвокатом Медовой Долины.              В дверях кухни появилась Люси. Увидев Чинка, приподняла брови и, сев рядом, весело сказала с едва заметной ноткой укоризны:              — Тебя сто лет не было, Чинк. Не считая тех случаев, когда ты по работе заезжал на пять минут.              Чинк пожал плечами:              — Я взял трёхдневный отгул. А обычно да — нам даже на выходной рассчитывать не приходится, не то что на отпуск.              Катрин сняла с плиты турку, разлила по чашкам обжигающий кофе с имбирём. Сказала, поставив локти на стол:              — Вообще говоря, мелкая права, малой. Работа работой, а семья семьёй. Не хотелось бы, чтобы ты наступил на наши с папой грабли.              Чинк снова дёрнул плечами и на всякий случай перевёл разговор в другое, более приятное русло:              — Вероника как? Экзамены сдала?              — О! — Люси оживилась. — Хорошо, что ты вспомнил. Вероника на днях о тебе спрашивала.              Чинк подобрался.              — И что она спрашивала?              — Многое, — ответила Люси с загадочной полуулыбкой.              — Тётя Люси, мы не в дешёвом сериале, чтобы создавать интригу на ровном месте.              Катрин хрипло усмехнулась и подняла вверх два больших пальца. Люси, одарив сестру и племянника раздражённым взглядом, сказала:              — Спросила, не можешь ли ты научить её детективному делу.              Чинк закатил глаза. Эта просьба Вероники вполне могла посоревноваться в раздражении с бесконечными благодарностями Элен.              — Сколько раз говорил — нет. Жизнь далека от кино, и то, чем я занимаюсь — это очень опасно. А Нике давно пора повзрослеть.              — Может, сам ей это и скажешь, малой? — хмыкнула Катрин. — Тут никто обламывать её мечту не будет.              — Нике уже не пять лет! — отрезал Чинк, нервно дёргая ушами. — И она вполне в состоянии понять, что не всё в жизни может идти так, как ей хочется.              — Кто б говорил, — Катрин жестом поправила отсутствующую шляпу. — Забыл, с чего начинал?              Аргумент действительно был сильным. Чинк начал свой детективный путь, когда ему было всего шесть. Веронике же исполнялось восемнадцать — как раз в этот день. К своему брату она тянулась если не с рождения, то с раннего детства точно. Когда Вероника училась в школе, она всегда с нетерпением ждала приезда Чинка и расспрашивала его о работе, порой так настойчиво, что у Чинка едва хватало терпения спокойно ответить на все. Первый раз Вероника начала проситься в команду к брату в пятнадцать. Чинк каждый раз отвечал отказом, что лишь раззадоривало его сестру. Каких только предлогов Вероника не придумывала за последние три года, чтобы напроситься работать под началом своего брата, уже заслужившего статус легендарного детектива!              — Надо будет — скажу. И, кроме того, я начинал в более спокойное время…              — Зато был втрое младше, — возразила Люси. — И это не мешало тебе…              — Помню! — раздражённо буркнул Чинк. Воспоминания о детстве больно чиркнули по сердцу. Особенно о той проклятой дискотеке, после которой его похитили. Не окажись рядом Софи — неизвестно ещё, чем эта история могла кончиться. Кстати, аргумент… — Тётя Люси, не боишься, что та история снова повторится? Софи тогда меня спасла, да… но второй раз может не повезти.              — Последнего серьёзного бандита выловили давно, — хмыкнула Катрин. — Малая имеет право на шанс. И не тебе это отрицать.              В дверях кухни появился Габриэл — заспанный и зевающий.              — Чинк? — зевнув, Габриэл сел рядом. — Давно пг’иехал?              — Меньше десяти минут назад, — лаконично ответил Чинк.              Габриэл улыбнулся:              — Ну что же, вечег’ом поболтаем. Сейчас мне на г’аботу пог’а… и не только мне. Катг’ин, кофе, пожалуйста.              Поставив на стол перед Габриэлом чашечку кофе, Катрин многозначительно посмотрела на сына. Закатив глаза, Чинк с нажимом повторил:              — Нет. Я не возьму Веронику в команду.              — А если подумать? — вкрадчиво спросила Катрин.              Чинк приготовился было произнести гневную отповедь, но замер с открытым ртом. На кухню вплыла Вероника — миниатюрная белочка, выглядевшая значительно младше своих восемнадцати лет. На первый взгляд ей никак нельзя было дать больше двенадцати. Стройная до такой степени, что хотелось накормить, Вероника к тому же носила преимущественно розовое и собирала шерсть на голове в пучок, прихваченный бантиком, что ещё больше усиливало диссонанс. Увидев брата, Вероника взвизгнула: «Чинк!» и бросилась к нему на шею. Чинк едва успел поставить на стол недопитый кофе. Вероника облапила его и довольно бесцеремонно села на колени.              — Ника, я тоже рад тебя видеть! — пропыхтел Чинк, отрывая от себя сестру и ставя её на ноги. — Но не до такой же степени!              — Тебя сто лет не было! — Вероника улыбалась так широко, что, казалось, у неё должен был разорваться рот.              — Три месяца… — жёстко поправил Чинк.              — Это всё равно очень много! Чинк, а ты возьмёшь меня в команду?              — Ника! — одёрнула дочь Люси, невольно улыбаясь. Катрин заржала.              — О господи… — Чинк закатил глаза. — Ника, сколько раз я тебе говорил…              — Ну Чи-и-инк! — Вероника сделала умоляющие глаза.              — Ника! — отрезал Чинк. — Тебе восемнадцать, а не восемь! И поверь мне, всё, что вызывают такие приёмы — это желание дать по башке.              — Малой, — Катрин еле могла говорить сквозь смех, — палку-то не перегибай.              Чинк раздражённо поморщился и неохотно выдавил:              — Ладно! Если мне придётся временно оставить пост, я дам тебе возможность меня сменить. Официального зама у меня один чёрт нет… А дров ты наломать при всём желании не сможешь.              — Чинк, ты лучший! — Вероника, просияв, снова полезла на колени к брату. Закатив глаза и вздохнув, Чинк довольно бесцеремонно поставил её на ноги.              — Ника, — мягко произнёс, — довольно. Неизвестно ещё, придётся ли мне оставить свою должность.              Отсмеявшись и вытерев слёзы, выступившие на глазах от смеха, Катрин сказала:              — Ладно, герои с большой буквы «ха». Давайте позавтракаем, а потом… кому-то на работу, а остальные получат уникальную возможность помочь мне со столом.              — Да… точно… — Чинк криво улыбнулся. — Боюсь, Ника, я с пустыми руками. Не успел подготовиться…              — А, — Вероника легкомысленно отмахнулась, — забей. Ты не так часто бываешь, чтобы я дулась из-за такой ерунды.              — Наверное, — согласился Чинк с такой кислой улыбкой, что от неё мог свернуться даже чай.              Как он мог забыть про день рождения Вероники?! Спору нет, у него было много работы в последнее время… Но ведь Вероника росла в буквальном смысле у него на руках! Чинку часто доверяли посмотреть за двоюродной сестрой, и Чинк выполнял это с военной точностью. Вероника сильно привязалась к брату. Но, когда она ещё училась в школе, Чинку пришлось уехать в Мегаполис Администрация. С тех пор они виделись нечасто. На дни рождения сестры Чинк обычно старался выбить выходной, а если не получалось — хотя бы звонил ей. А теперь… Чинк чувствовал себя оплёванным — самим собой, что втройне обидно. Последний раз он так чувствовал себя после истории в суде, когда смог оправдать несправедливо осуждённую Софи, а дома вместо награды получил первостатейную взбучку.              — Что-то случилось, малой? — обеспокоенно спросила Катрин. — На тебе рожи лица нет.              — Ерунда, — Чинк натужно помотал головой. — Понимаешь… Замотался в последнее время, никакой подарок Нике не успел найти. Это, блин, вышка.              Катрин усмехнулась:              — Вариант «конвертик» никто не отменял, малой. Малая не такие уж большие карманные получает, чтобы от денег отказываться. Поможешь мне с ужином?              — Да, конечно, — Чинк встал. — Пять минут, переоденусь во что-нибудь менее… официальное.              — Помнёшь китель — намнут бока? — хмыкнула Катрин, доставая откуда-то передник.              — Нет. Но химчистка ныне стоит денег, — отрезал Чинк. — И да, у тебя отвратительное чувство юмора.              — Открытия ты не сделал, — парировала Катрин. — Ладно, малой, топай переодевайся и приползай.              Готовка отняла значительную часть дня. Ближе к вечеру, закончив накрывать стол, Катрин вышла на крыльцо дома. Села на ступеньки. Посмотрела на алеющее небо на западе. Чинк по старой привычке сел рядом с матерью. Достав сигареты, Катрин затянулась. Сказала, грустно улыбаясь:              — Хреновая из меня мать вышла, а?              — Мам, ну ты опять? — вздохнул Чинк. — Мы ж с тобой уже говорили об этом.              Катрин грустно улыбнулась:              — Малой, некоторые вещи не меняются со временем. Ни старшая сестра, ни мать, ни бабушка из меня так и не вышли.              — Мама, — Чинк поднял руку, — хватит. Может, особенно чуткой и заботливой ты не была, но всё-таки…              Катрин криво усмехнулась:              — Спасибо, малой. Но ты слишком добр. Слишком… Ладно, забей.              Чинк обнял Катрин за талию. Белка, грустно улыбаясь, прохрипела:              — Не бери лишнего в голову, малой. Мне ещё есть, ради чего жить.              Посмотрев на заходящее солнце, Катрин продолжила:              — Да кого я обманываю… Каждый человек знает, когда приходит его последний час. И мой недалеко. Не знаю, сколько в точности мне осталось, но чувствую, что немного. Может, месяц… а может, и год.              — Мам? — Чинк вопросительно посмотрел на мать.              — Неважно, — Катрин тяжело встала. — Пойдём. Думаю, все уже собираются за столом.              У калитки остановилась знакомая машина с литыми дисками. Выйдя из-за руля, Габриэл открыл заднюю дверцу и помог выбраться Элен. Посадил её на крыльцо, достал с заднего сиденья алюминиевые костыли. Опираясь на них, Элен прошла в дом. Проводив сестру тяжёлым взглядом, Катрин вполголоса сказала:       — Она поправится. Я читала отчёт лечащего врача. Шансы снова встать на ноги зашкаливают… но о прежнем состоянии здоровья не приходится и мечтать. Столько лет на инвалидной коляске — это амба… Ладно. Пойдём.              За праздничным столом собралась вся семья. Вероника заняла своё место во главе. Когда все расселись, Люси, подняв бокал, начала говорить:              — Вероника… Сегодня мы собрались все, чтобы…              — Чинк, — вполголоса шепнул Габриэл.              — Чего? — в тон ему ответил Чинк.              — Ты надолго в наших шиг’отах?              Улыбка отчима показалась Чинку натянутой. Поправив китель, Чинк ответил:              — На пару дней. А что?              — Неважно, — Габриэл улыбнулся — как показалось Чинку, расслабленно. — Ничего важного, пг’авда.              — Папа, — Чинк сделал красноречивый жест. — Если что-то случилось — скажи. Я — старший районный детектив, и всё, что происходит в зоне моей ответственности — моё дело.              — Ег’унда, — Габриэл помотал головой, но не выдержал осуждающего взгляда сына и неохотно пробурчал: — Паг’а бандитов объявилась в окг’уге. Мы думали, что сможем поймать их своими силами. Следком пг’ивлекать… Сам понимаешь.              — Это моя работа, — жёстко произнёс Чинк. — Ловить бандитов — задача районного детектива, и нечего дилетантам в это вмешиваться! Пойми меня правильно, ты — прекрасный администратор, но не детектив, и попросту не имеешь полномочий заниматься…              Глаза Габриэля нехорошо засветились. Всегда сдержанный и флегматичный, он, кажется, был готов взорваться. Медленно выдохнув, Габриэл практически по буквам произнёс:              — Само собой, Чинк. Само собой.              — О чём диспут? — поинтересовалась подошедшая Катрин.              — Неважно, — одновременно ответили Габриэл и Чинк. Только после этого оба заметили, что на них смотрят все собравшиеся.              — Чинк? — недоумённо спросила Вероника. — Что случилось?              — Ерунда… — Чинк встал, отодвинув стул. — Извини, Ника. Мне, пожалуй, лучше уйти.              — Но Чинк!.. — воспротивилась Вероника. — Сегодня ведь…              — Я помню. Мне жаль… правда жаль.              Надев и надвинув на глаза шляпу и накинув плащ, Чинк вышел из дома. Габриэл проводил его раздражённым взглядом, но, когда за Чинком закрылась дверь, прикрыл глаза и едва слышно прошептал:              — Хг’ани тебя господь, сынок. И лучше бы тебе не лезть в это осиное гнездо…              — Это точно, — буркнула Катрин. — И…              Внезапно лицо белки перекосилось. Схватившись за сердце, хрипя, Катрин сползла вдоль стены. Габриэл подхватил её под руки и крикнул:              — «Ског’ую», быстг’о!