Tinnitus

Пусан оказался красивым городом. Не таким, как Сеул с его гудящей ночной жизнью и вечным шумом. Все люди в столице куда-то спешили, куда-то шли. Юнги самого этот быстрый поток захлестнул. Вавилон, постоянные обязанности и заботы, он в этом водовороте порой задыхался. Иногда хотелось просто на минуту остановиться и передохнуть, но у него никогда не получалось этого сделать. А сейчас он просто едет в машине и впервые за долгое время чувствует спокойствие, пока за окном мелькают огни ночного города. Юнги и забыл уже, когда в последний раз выезжал куда-нибудь не по работе. Но сознание быстро напомнило истинную цель их приезда. То, от чего они бежали. Постепенно высокие многоэтажки сменились простыми серыми домами. Огни центра города больше не слепили глаза, лишь редкие фонари озаряли дорогу. Они въехали в район, где жилые дома походили на уродливых серых великанов. Именно тут раньше жил Хосок. Припарковав машину во дворе, они разбудили спящего Тэхёна, который сонно потёр свои красные глаза. В подъезде чем-то воняло, а все стены были исписаны разными граффити и надписями нецензурного содержания. Лифт не работал, поэтому подниматься на четвертый этаж пришлось пешком. Позвонив в звонок, они услышали копошение за дверью, а потом та отворилась. На пороге стоял молодой омега в растянутой домашней футболке и клетчатых пижамных штанах. На его голове была копна ярко-розовых волос. – Хоби-хён, – радостно крикнул парень, бросившись тому на плечи. Альфа, смеясь, обнял его в ответ, потрепав по голове. – И я рад тебя видеть, Мин-и. Ты меня сейчас до смерти заобнимаешь. Улыбающийся Чимин отстранился. Юнги только сейчас смог получше его рассмотреть. Омега был очень красивым: глаза-пуговки так и сияли при виде Хосока, по-детски пухлые щечки выделялись на его круглом лице. Завершением образа были его неприлично пухлые губы, цвет которых так хорошо гармонировал с его розовыми волосами. На вид ему было лет двадцать, не больше. Он постоянно улыбался, отчего его глаза превращались в две маленькие щёлочки, прям как у щенка. Чимин о чем-то говорил с Хосоком, совсем не замечая остальных путников. Юнги было неловко вот так вот стоять и смотреть на давно не видевшихся друзей, поэтому он перевёл взгляд на Тэхёна. Тот стоял и с приоткрытым ртом смотрел на Чимина, не сводя с него глаз, будто бы увидел восьмое чудо света. Даже когда омега отлип от Хосока и поздоровался с парнями, Тэхён не переставал на него пялиться. – Этот голубоволосый чувак немой что ли? – спросил у Хосока Чимин, наклонив голову и посмотрев на Тэхёна, который за всё время и слова не проронил. – К сожалению, это не так и Тэхён может разговаривать. Он просто сонный – мозги плохо работают, – ответил альфа, заходя в квартиру. – Привет, – выдавил Тэхён, который минуту назад просто хотел побыстрее где-нибудь отрубиться на каком-нибудь диване, но весь сон рукой сняло, когда он увидел этого омегу в дверях. Чимин скептически обвёл его взглядом, а потом развернулся и прошёл за Хосоком в квартиру. – Вау, – одними губами выговорил альфа. – Ангелы, оказывается, существуют. – Хотя бы для приличия рот прикрой, – закатив глаза, говорит Юнги, проходя в прихожую. Квартира оказалась небольшой, но очень уютной. Всё было тщательно убрано, везде стояли ароматические свечки, а на стенах висели гирлянды. – Да ну нахуй, Чимин. Ты во что мою хату превратил? Что за гребанный притон фей? – говорит Чон, в шоке оглядывая свою квартиру. – До меня эта квартира выглядела как обычный притон. Ты сам мне сказал делать тут всё, что я захочу. – Но не делать же из неё логово аромоманьяка. Тут от моей прошлой квартиры только старый дедушкин холодильник остался, и тот увешан какими-то магнитиками. – Не волнуйся, твою комнату я не трогал. Хоть и признаюсь, мне очень хотелось выкинуть твои старые комиксы с Человеком-пауком. – Не смей говорить, что ты до Питера Паркера хоть пальцем дотрагивался! – О, я каждый раз в твою комнату заходил и представлял, как их сжигаю. – Чимин, с квартирой что хочешь делай, хоть всю её уставь своими вонючими благовониями, но Человека-паука не трогай. – Хосок, мне вот интересно, если бы дом горел, кого бы ты спас: друга детства или свои гребаные комиксы? – Не нужно ставить меня перед таким выбором. Юнги с Тэхёном стояли в гостиной, смотря на препирания этих двоих, которые их будто не замечали. Скрестив руки, Мин чуть прокашлялся, напоминая, что они всё ещё здесь. Те цапаться перестали, но всё равно недобро друг на друга поглядывали. К их приезду Чимин приготовил ужин, и Юнги был за это ему благодарен. Всё-таки за весь день, кроме хлопьев с молоком и одного укуса мерзкого хот-дога, он ничего не ел. Кимпаб с кимчи оказался обалденно вкусным. За ужином он узнал, что Хосок и Чимин дружат с самого детства. Омеге, как Мин и думал, и вправду двадцать. Он танцор и преподаёт детям хореографию в балетной студии. Пока Чимин что-то рассказывал, Тэхён неотрывно смотрел на него. Заметив его взгляд, омега скептически вскинул бровь, а потом громко сказал: – Хосок, передай своему другу, чтобы он перестал на меня пялиться. – Тэхён, тут тебе передают… – Я слышал, – ответил альфа, уткнувшись в свою еду, но поглядывать на Чимина не перестал. После ужина он вызвался помочь омеге вымыть посуду. Тот странно на него посмотрел, но от помощи не отказался. Пока Тэхён мыл посуду, Хосок стоял в дверях и в шоке наблюдал за этой картиной. Юнги заметил его взгляд и вопросительно посмотрел на альфу. – Тэхён никогда не моет посуду. Никогда, – вымолвил альфа. – Да ладно, он просто хочет быть полезным в гостях. – Ты не знаешь Тэхёна. Я у него жил какое-то время, пока искал квартиру в Сеуле. Он тогда покупал пластиковую посуду, чтобы её не мыть. Я не уверен, что он даже губку в руках держать умеет. Однако Тэхён спокойно стоял и мыл посуду, пока Чимин мельтешил рядом, убирая недоеденную еду в холодильник. – Вот же сукин сын. Может же, когда захочет. – По-моему, он просто запал на твоего друга. – Тут слепым надо быть, чтобы это не заметить. Они оба переместились в гостиную, чтобы обсудить план завтрашних действий. Днём они поедут в апартаменты Юнги и заберут из сейфа деньги и нужные бумаги. У омеги были кое-какие связи с СМИ, он передаст компромат на Намджуна им. Ничего сложного. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по разным комнатам. Было решено, что Юнги будет спать с Чимином, а альфы в комнате Хосока. Пока розоволосый парень расстилал ему матрас на полу, Юнги сидел на его кровати и наблюдал за действиями омеги. – Можно нескромный вопрос? – прервав долгое молчание, спросил Чимин. – Валяй. – Кто ты Хосоку? Он, когда мне звонил, особо в детали не вдавался. Просто сказал, что вам на время надо уехать из Сеула. Ты типа… его парень? – Нет, – слишком быстро, даже для себя, выпалил Мин. – Хосок, вроде как, работает на меня. Что-то типа моего подчиненного. – Оу, ну он мне писал, что куда-то работать устроился. Ты типа его босс? – Что-то вроде того. – Прости меня за мою бестактность, но сколько тебе лет? Просто, когда Хосок звонил, он что-то там говорил про твой возраст. По его словам, я думал тебя лет пятьдесят, ещё говорил к тебе уважительно обращаться. Поэтому я и удивился, ведь выглядишь ты очень молодо. – Вот же он гандон мелкий, мне всего тридцать пять! Чимин засмеялся. Его глаза снова превратились в узкие щелочки, а на щеках проявились ямочки. Юнги тоже улыбнулся. Хоть они и познакомились меньше часа назад, но он уже чувствовал себя рядом с этим парнем комфортно. Такое редко с ним случается. Чимин казался дружелюбным и открытым. Это несомненно притягивало. – Ещё вопросы? – Да. Что это за придурок с вами? – Ты про Тэхёна? Он хороший друг Хосока, который нам очень помог. – Он пиздец странный. – Есть немного, – будничным тоном ответил Юнги, а потом прищурив глаза, спросил: – А что? – Просто мне интересно, что за пацан маячит в моей квартире и ведёт себя, как гребанный сталкер. Он меня немного пугает. – Не бойся. Тэхён вроде как хороший парень. Чимин на это хмыкнул и, закончив застилать матрас для Юнги, лёг на свою кровать и выключил свет. Мин долго лежал в своей постели, всё никак не мог заснуть. Видимо, выспался в дороге. Вскоре он захотел в туалет, поэтому, направился в ванную комнату. На обратном пути он заметил, что балкон в гостиной был открыт. Там стоял Хосок. Какой-то странный порыв направил Юнги к нему. Он хотел вернуться обратно в комнату, но ноги сами понесли его на балкон. Хосок стоял, облокотившись о перила, и курил. Он чуть вздрогнул, когда шаги омеги вырвали его из раздумий. – Чего не спишь? – спросил альфа. – Не мог заснуть. – И я тоже. На этом их диалог закончился. Оба стояли в тишине, смотря на ночные огни города. Они виднелись где-то вдалеке, в то время как весь район, в котором находился дом, был погружен в темноту. Именно тут, на этом балконе, слишком остро ощущался контраст между центром и окраинами, богатством и бедностью. Юнги всю жизнь прожил в этих огнях мерцающего города, за его пределы никогда не выбирался. Поэтому было странно сейчас стоять здесь и смотреть на него со стороны. А Хосоку этот вид с самого детства открывался. В подтверждении его мыслей, альфа сказал: – Знаешь, я ещё маленьким мальчиком выходил на балкон и на этот город смотрел, мечтал там когда-нибудь оказаться. – И в итоге оказался же. – Да, – задумчиво ответил альфа, стряхивая пепел сигареты. – Только вот понял, что со стороны он был намного красивей. Я всю жизнь мечтал сбежать в этот бурлящий жизнью мегаполис, но, оказавшись там, я разочаровался. В моих мечтах, которые я рисовал, стоя на этом старом балконе, он казался лучше. – Мы всегда разочаровываемся, когда чего-то достигаем. Это неизбежно. – Тогда я этого не понимал. Сеул казался для меня чем-то нереальным, недостижимым. Сбежать туда было моей главной целью. Я даже Чимина не понимал, когда он решил остаться в Пусане. – Ты сожалеешь о своём решение? – На удивление, нет. Думаю, это стоило того. Чтобы я потом вернулся на этот старый балкон и по-новому взглянул на эти огни, которые всегда были границей между моей жизнью и мечтой. Это того стоило. Юнги смотрел на альфу, в глазах которого отражались те самые огни, которые когда-то стали его ориентиром. Как странно, Юнги, наоборот, всегда пытался убежать от них. От особняка в центре города, в котором его ждал отец, от чьего равнодушия Юнги иногда задыхался. От ответственности, разом свалившейся на него, от обязанностей. Интересно, если бы у его родителей родился ещё сын-альфа, был бы Юнги свободен? Так странно, кто-то бежит навстречу этим огням, а кто-то от них убегает. Но их пути неизбежно пересекаются. Мысленно он снова невольно оказался в завтрашнем дне. – Хосок, – омега прервал долгое молчание. – Я не знаю, что будет завтра. О моей квартире в Пусане никто не знает, всё должно пройти гладко. Но всё же, будь осторожней. – Оу, ты обо мне заботишься что ли? – игриво спросил альфа, туша бычок о перила. – Размечтался. – Не волнуйся за меня. Со мной всё будет хорошо. – Я и не волнуюсь. Просто не хочу потерять такого талантливого гонщика. Плюс, тебе ещё свой разъебанный авентадор отрабатывать. – То есть ты всё-таки признаешь, что я талантлив? – Нет. – Ты противоречишь своим словам, Юнги. Просто признай, что я самый крутой гонщик, работающий у тебя. – Да пошёл ты. – Давай, просто скажи это: «Чон Хосок, ты самый ахуенный гонщик у меня». – И не подумаю, – фыркнул омега, игнорируя ухмыляющегося рядом Хосока. Альфа пытливо на него смотрел, буквально дыру в нём сверлил. – Ты же теперь не отьебёшься, да? Хосок отрицательно помотал головой. Юнги тяжело вздохнул и, отвернувшись от альфы, чтобы не смотреть на его довольное, триумфальное лицо, а потом тихо сказал: – Ладно, ты самый хороший гонщик, работающий у меня. – Я не услышал. Можешь погромче, – довольно процедил Чон. – Пошёл нахрен, – зашипел Юнги и быстро ушёл с балкона, оставив Хосока одного. Тот ещё долго смотрел ему вслед, даже когда омега зашёл в комнату Чимина, хлопнув дверью. Всё это время улыбка не сходила с лица альфы.

***

– Долго нам ещё идти? – недовольно спросил Юнги, плетясь за Хосоком по каким-то дворам. – Нет, тут совсем рядом. Пройдя ещё немного, они остановились у старых серых гаражей. Достав ключи, альфа открыл ржавую дверь одного их них. Та еле поддалась. Войдя за Хосоком, Юнги поморщил нос: концентрация пыли и сырости тут зашкаливала. По углам гаража был разбросан разный старый хлам, а в центре стояла машина, накрытая посеревшим покрывалом. Подойдя, Хосок скинул ткань, подняв клубы пыли. Взору предстал старый черный Ford Mustang. – Давно не виделись, малышка, – нежно сказал альфа, проводя по отполированному корпусу пальцами. – А ты всё та же. – Если не перестанешь так разговаривать со своей машиной, то меня вырвет. – Ты не понимаешь. Она для меня словно первая любовь. У меня роднее неё и Чимина никого нет. – Интересно было бы узнать мнение твоего друга на то, что его значимость ты ставишь на один уровень с этой рухлядью. – Не смей говорить о ней в таком тоне. Закатив глаза, Юнги сел в машину, пытаясь не разразиться приступом кашля от обилия пыли. Хосок сел рядом на водительское, любовно проведя руками по рулю. Вставив ключ зажигания и прикрыв глаза, альфа наслаждался звуком заведенного мотора. – Давненько я тебя не выгуливал, детка. – Боже, – цокнул омега, отвернувшись к окну. Через пять минут они уже ехали по дороге в сторону квартиры Юнги. Ночной и дневной Пусан были словно абсолютно двумя разными городами. Этот контраст поражал. Постепенно серые жилые дома заменились стеклянными высотками и многоэтажными зданиями. Они снова въехали в мир Юнги. Петляя между ними, они всё больше запутывались в этом стеклянном лабиринте из однотипных зданий. Найдя по навигатору нужный дом, они остановились в квартале от него, дальше пошли пешком. Апартаменты омеги находились в элитном многоэтажном здании. Поднявшись на нужный этаж они остановились у железной двери. «Так, ничего же сложного? Просто зайти и забрать из сейфа документы. Дело трёх минут», – про себя думал Юнги. Набрав нужный код на двери, они зашли в просторные белые апартаменты. Осмотрев помещение, Хосок даже присвистнул. – И сколько у тебя таких квартир по стране разбросано? – По две в каждом городе, – с сарказмом ответил омега. На самом деле он из своего особняка в Сеуле никуда не вылезал. Эти апартаменты в Пусане были на крайний случай. Юнги быстро прошёл в свой кабинет, оставляя оглядывающегося по сторонам Хосока в гостиной. По середине комнаты над рабочим столом висела картина современного корейского художника-абстракциониста. Мин решительно подошёл и снял картину со стены. Глазам открылся желанный сейф. Кто-то скажет банально, ну и что? Юнги в своё время явно пересмотрел фильмы про ограбления. Набрав нужную комбинацию цифр, он открыл сейф. Внутри лежали кучи бумаг и пачки денег разных валют. – У тебя нет еды в холодильнике, – донесся голос альфы с кухни. – Наверное потому что я тут не живу, придурок, – крикнул Юнги, роясь в бумагах, пытаясь найти нужные. – Ну можно было хотя бы какие-нибудь снеки на черный день оставить, – мужчина слышал, как Хосок хлопает кухонными ящиками. – Даже каких-нибудь печенек нет. Зачем тебе вообще такой огромный холодильник и куча ящиков, если в них ничего нет? – Чтоб ты спросил. – Странные у вас, богатых, причуды. Понакупаете себе квартир и в них не живете. – Хосок, можешь заткнуться хотя бы на минуту. Ты отвлекаешь, – раздраженно крикнул Юнги, найдя нужную папку. Пролистав её, он убедился, что это та самая. Здесь всё, что он смог нарыть на Намджуна. Также имелась флешка с дубликатами всех документов. На удивление, Хосок и вправду заткнулся. Хмыкнув от удивления, Мин взял пару пачек денег и, засунув их в карманы, закрыл сейф и поставил картину на место. С документами в руках, он направился в гостиную. – Если честно, не думал, что ты всерьез воспримешь мою просьбу «заткнуться». Чон Хосок, да ты исправляешься, – беззаботно сказал омега, входя в комнату, но в следующую секунду тот замер. Посередине гостиной стоял Хосок. К его голове было приставлено дуло пистолета. Державший оружие человек был Юнги хорошо знаком. – Здравствуйте, Господин Мин. – Хвиён? – омега в шоке смотрел на своего телохранителя, свою правую руку. – А я же говорил, – сказал Хосок, показав глазами в сторону альфы. – Ещё слово и я всажу тебе пулю в голову. Тогда на складе не выпала возможность, но сейчас я ею с радостью воспользуюсь. – Так значит это ты? Ты – крыса, которая слила Намджуну информацию? И как долго ты на него работаешь? – Достаточно, чтобы знать, что у вас в Пусане есть тайная квартира, где вы храните все важные бумаги. – Почему, Хвиён? Почему ты работаешь на него? – пытаясь скрыть отчаяние в голосе, спросил Юнги. – Не обессудьте, но Ким Намджун платит больше. И я верю, что при нём Вавилон расцветёт также, как при вашем отце. Одно и то же. Все они говорят одно и тоже. Юнги искренне верил, что он смог искоренить всех прихвостней своего отца, считающих Мина младшего недостойным наследником. Оказывается нет – главная змея на груди пригрелась. Сколько раз омега эти слова слышал, сколько раз презрение в глазах видел. Ему от них никогда не избавиться, как не пытайся. – А теперь прошу без лишних слов передать мне эту папочку с документами. И флешку тоже. Я слишком долго с вами работаю, чтобы знать, что вы не держите важные документы в одном экземпляре. Юнги от ненависти к эту человеку сжал зубы, чувствуя, как под ними все запасные варианты крошатся. Однако он с места даже не сдвинулся, в голове все варианты отхода перебирал. Глаза остановились на железном подсвечнике, стоящем рядом на столе. – Не советую это делать, – заметив его взгляд, сказал Хвиён. – Одно неверное действие и я прострелю этому пацану голову. Смотрю, кстати, вы сблизились. – Поверь, он бы с радостью оказался на твоём месте, – спокойно ответил Хосок. – Когда ещё ему возможность меня застрелить попадётся. Да ведь, Юнги? – Хосок, можешь хотя бы сейчас заткнуться, – прошипел омега, смотря в глаза альфы, который, к слову, вовсе не выглядел как человек, которого держат на мушке. Почему-то за него сейчас было страшно. Не за жизненно важные документы, которые могут Юнги и Вавилон спасти, а за Хосока. Он понимал, что, даже получив документы, Хвиён Чона в живых не оставит. Его самого, наверное, всё-таки прибережет для Намджуна. Омега с бешеной скоростью перебирал в голове все варианты действий, но ни у одного из них не было хорошего исхода. Он в тупике. – Вы слишком долго думаете, – ледяным голосом сказал Хвиён, взводя курок. – Хорошо, – испуганно выпалил омега. – Вот все нужные документы и флешка. Юнги выставил руку с бумагами и начал медленно подходить. Хвиён мерзко улыбнулся. У Юнги внутри ненависть к нему бурлила. Сколько ещё раз близкие ему люди его предадут? Когда тот подошел, альфа протянул руку за ними, на секунду переместив внимание с Хосока на документы. Чон этой секундой воспользовался. Пригнувшись, он вывернул руку альфы, выбив из неё пистолет, который тот машинально нажал, выпустив пулю в пустоту, и повалил его на пол. Хосок начал бить его по лицу, однако, альфа смог быстро сгруппироваться. Всё-таки у Хвиёна было несколько лет стажа телохранителя. Он стал умело отбиваться, знал в какие места надо бить. Хвиён ударил Хосока в солнечное сплетение, отчего тот начал задыхаться. Отпихнув от себя парня, мужчина потянулся к рядом лежащему пистолету. Тут его руку ударил железный подсвечник, которым Юнги успел вооружиться. Злобно прорычав, он перехватил руку омеги, занесённую для второго удара, и с такой силой ударил того по лицу, что у Юнги в глазах потемнело. Он упал на пол, выронив своё оружие из руки. Всё в ушах звенело. Мин этот звон ненавидел. В это время Хвиён наконец-то дотянулся до пистолета. Он уже было взвёл его, как опомнившийся Хосок набросился на него. Комнату пронзили звуки выстрелов. У Юнги всё внутри упало. В ушах до сих пор был проклятый звон, а всё пространство плыло. Он пытался собрать мысли в кучу, но предметы вокруг продолжали расплываться. Звук выстрелов застрял в голове. Поморгав глазами, омега наконец-то смог прийти в себя. Хосок сидел на Хвиене и без остановки бил его. Значит, выстрелы были в пустоту. Альфа отбивался одной рукой, а второй пытался нашарить рядом лежавший пистолет. Окончательно придя в себя и сжав в руке железный подсвечник, Юнги с криком на дрожащих ногах подбежал и ударил им альфу по голове. А потом ещё раз, и ещё, пока тот не потерял сознание. Он бы продолжил бить, если бы не рука Хосока, остановившая его. – Юнги, хватит. Уходим, – голос альфы слышался через какую-то туманную дымку. Мин поднял на него расфокусированные глаза. Хосок вынул из его рук подсвечник и поднял на ноги. Дрожащими руками Юнги взял папку с документами и, придерживаемый Хосоком, направился на выход. Он не помнит, как они спустились вниз, как вышли из здания. Только подходя к машине, немного опомнился. Хосок шёл рядом, зажимая рукой своё плечо. Его пальцы были в крови. – Тебя ранили, – Юнги соврёт если скажет, что в этот момент не почувствовал разливающий по крови концентрированный страх. – Ерунда. Ничего страшного. Просто задели, – омега уже было подлетел к нему, как Хосок твердым голосом, не требующим никаких возражений, сказал: – Юнги, садись в машину. Разберемся с этим, когда свалим нахуй отсюда. Мин на секунду замер, а потом всё же сел в машину. Заведя Форд, Хосок вырулил на дорогу и поехал как можно дальше из этого района.

***

Они сидели в старом гараже Хосока. Пока альфа расположился на пыльном диване, который по виду все войны последнего столетия пережил, Юнги сидел на табуретке и распаковывал пакет из аптеки, в которую они заехали по дороге. Омега тогда в аптеку влетел и быстро начал что-то тараторить про бинты и спирт, испугав тем самым продавцов. Весь рукав серой рубашки Хосока пропитался кровью, однако альфа до сих пор продолжал уверять, что его не сильно ранили и волноваться не о чем. Юнги сам бы хотел этого не делать, но внутри неприятное чувство разливалось, когда он смотрел на окровавленные пальцы Чона, которые плечо зажимали. Волнение как-то само собой появлялось. – Снимай рубашку, – приказал Юнги, разложив на диване бинты и медицинский спирт. – Оу, когда мы успели перейти на такую стадию отношений? – ухмыляясь, процедил альфа. – Ты ещё шутить умудряешься? – Знаешь, твоё «снимай рубашку» я хотел бы услышать при немного других обстоятельствах. Юнги злобно посмотрел тому в глаза, а потом с силой нажал пальцами на рану альфы. – Блять, больно же, – прошипел альфа, в шоке смотря на омегу. – За что? – Ты слишком оптимистичный для того, кого только что чуть не убили. Не находишь? – А что мне делать? Кричать и завывать от боли? Просить Иисуса отпустить все мои грехи и впустить в рай? – Просто заткнись и сними рубашку. Вздохнув, альфа, начал снимать верх. Сам не зная почему, Юнги отвел глаза, рассматривая серые, треснувшие стены гаража. Когда он повернулся обратно, Хосок уже сидел по пояс голый. Мин ненароком обвёл глазами его грудь, особенно остановившись на татуировке, которую он впервые увидел у альфы тогда на складе. Она смотрелась так гармонично на этом месте, будто бы он с ней родился. Поймав взгляд Юнги на своём теле, Хосок вопросительно выгнул бровь. Опомнившись, Мин отвел взгляд и начал перебирать лежавшие на диване вещи. Открыв склянку со спиртом, он поднёс её к плечу парня. – Готов? – Да лей уже, – отвернувшись, сказал Хосок, а в следующую секунду зашипел от боли, когда жидкость попала на рану. Поджав губы, Юнги продолжал лить. Все мышцы на теле альфы напряглись, он с силой сжал рукой подлокотник дивана, однако больше и звука не проронил. Закончив обрабатывать ранение, Юнги вытер салфеткой остатки крови и начал накладывать бинт, пытаясь делать это как можно осторожней. Хосок немного расслабился и теперь сидел спокойно, смотря на действия Мина. – Ты сам-то как? Этот мудила тебе нехило там по лицу приложил, – Чон обвёл глазами щеку омеги, которая до сих пор была немного красной. – Всё нормально, – пробурчал Юнги, пытаясь игнорировать взгляд Хосока на себе. Если честно, щека до сих пор от удара горела. Он на секунду вспомнил прошлое, в котором отец его точно также бил. Случалось это не часто, от силы пару раз за всю жизнь, но каждый его удар в память врезался, в сознании отпечатывался. Каждая его пощечина, даже самая легкая, столько боли приносила, что с той, которую он испытал сегодня, не сравнится. Юнги готов хоть тысячи таких на себе испытать, но ещё одну пощечину отца не смог бы. Его рука, занесённая для удара, ему до сих пор в кошмарах снится, хотя, казалось бы, столько лет прошло. Очнувшись от воспоминаний, Юнги поднял глаза. Хосок внимательно на него смотрел. Омега только сейчас понял как близко их лица находились, прям как тогда в клубе. Так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга, глазами прочитать каждую эмоцию другого. Юнги под этим взглядом чувствовал себя уязвимым. Он ненавидел это чувство, но сейчас оно казалось таким… правильным? Будто бы так всё и должно быть. Этот старый гараж, пыльный диван, касания пальцев к горячей коже. Хосок интересуется в порядке ли он. За всю его жизнь у Мина никто этого не спрашивал. А у него ответ на него уже был готов. «Не в порядке». Однако озвучил он совершенно другое. И сделал тоже совершенно другое. Юнги отстранился, отводя взгляд от альфы, сфокусировавшись только на его плече. Закончив накладывать бинт, омега встал и начал собирать в пакет оставшиеся медикаменты. Хосок тоже опомнился. Поблагодарив мужчину, он выудил из коробок, лежащих на полу в гараже, какие-то свои старые вещи и, найдя более-менее сносную футболку надел её. От гаража до квартиры они шли в тишине.

***

Попрощавшись с детьми, которым он преподаёт хореографию, Чимин вышел из танцевальной студии. Был уже вечер и солнце близилось к закату. Парень глубоко вздохнул, впустив свежий воздух в легкие. Когда весь день проводишь в студии, пытаясь объяснить пятилеткам чем па-де-де отличается от па-де-труа, невольно начинаешь ценить такие моменты. Ещё его радовало, что сегодня его должен забрать Хосок, и ему не придётся ехать в забитом до отвала автобусе. Листая что-то в своём телефоне, он не сразу обратил внимание на въехавший на парковку синий ниссан, из которого играла громкая музыка. Подняв глаза, Чимину всё-таки захотелось сегодня поехать на автобусе. – Какого… – Привет, – слишком дружелюбный голос Тэхёна резал уши. – Меня должен был забрать Хосок. – Он по каким-то там причинам не смог, поэтому попросил это сделать меня. Мне всё равно делать нечего. Чимин смерил его презрительным взглядом, а потом пошёл по тротуару, не обращая внимания на альфу. Тэхён медленно поехал за ним, смотря на него из открытого окна. – Куда ты идёшь? – На автобусную остановку. – Зачем? – Чтобы сесть на мой автобус и поехать домой. Он как раз скоро прийти должен. – Но ведь я тебя могу забрать. – Мне этого не нужно. Сам прекрасно справлюсь. – Какой в этом смысл? Мы сейчас живём в одном месте. Доедем вместе с комфортом. – Ты чего ко мне пристал, чепушило? Я сказал, что хочу поехать на автобусе, значит поеду, – рявкнул Чимин, ускоряя шаг. Машина правда тоже не отставала. – Тебя ведь всё равно должен был забрать Хосок. Какая разница: я или он? – О, ты даже не представляешь какая. Хосока я всю жизнь знаю, а тебя, голубоволосый, второй раз вижу. Вдруг ты маньяк какой-то. – Разве Хосок тебя не предупредил? Он должен был отправить смс. Чимин уже было хотел возразить, как на телефон и вправду пришло сообщение от Хосока, в котором он сообщал, что попросил Тэхёна его забрать. С силой сжав телефон, Чимин ещё какое-то время стоял и смотрел в него, а потом, закатив глаза всё-таки сел в машину альфы. Ладно, это всяко лучше, чем ехать в автобусе. Он больше не выдержит ворчливых дедушек и пытающихся незаметно его полапать мужиков. Сев на переднее сидение, Чимин отвернулся к окну, пытаясь не смотреть на проявившуюся улыбку альфы. В колонках заиграла какая-то симфония Баха. – Это что за хуйня? – спросил омега, вопросительно смотря на Тэхёна. – Хосок сказал, что ты любишь классическую музыку. – Я слышу это музыку каждый день, пять дней в неделю на протяжении уже двух лет. Как ты думаешь, мне не хочется уже блевать от неё? – Ладно, поедем в тишине, – спокойно ответил Тэхён, выключая Баха. Чимин снова отвернулся к окну, прося всевышние силы сделать так, чтобы эта поездка быстрее закончилась. Но, как назло, они попали в пробку. Альфа будто специально поехал по самой загруженной дороге. Отстукивая какой-то ритм по рулю, он, поджав губы, иногда поглядывал на Чимина. Тот целенаправленно не обращал на него внимание. – А, кстати, – что-то вспомнив, Тэхён радостно взял с заднего сидения бумажный пакет и протянул его омеге. – Ты их вроде любишь. – Ты, блять, серьезно? – Чимин скептически смотрел на гору ароматических свечек, лежащих в пакете. – Не нравится запах? Там есть с лемонграссом, с жасмином, со свежескошенной травой. Я специально выбирал те, которых у тебя дома нет. – Боже, ты точно болен, – Чимин устало потёр глаза, пытаясь справиться с раздражением. – Если только тобой. – Что? – Ничего. – Разблокируй дверь машины, я выйду. – Я не могу, ведь нарушу правила движения. – Тогда можешь заткнуться, потому что меня от твоих дешевых подкатов тошнит. – Обычно все считают мои подкаты крутыми. – Кто считает? Глухонемые? – Ладно, признаю, в некоторых моментах они не идеальны. – Если под словом «в некоторых» ты подразумеваешь «во всех», то да. – От каждого твоего колкого слова сердце замирает, хотя оно перестало биться, когда я тебя впервые увидел. – Я тебе сейчас реально врежу. – Я не против. – Мазохист несчастный, можешь остановить свой бездонный поток подкатов пятиклассников. Уши вянут. – Как скажешь. Они продолжили ехать в тишине. Тэхён больше на омегу не поглядывал, спокойно вёл машину, даже в его сторону не смотря. Чимин этому молчанию радоваться должен, но оно почему-то угнетало. Он чувствовал легкую вину за свои слова – альфа просто пытался быть дружелюбным, а тот его на все четыре стороны послал. Одна часть Чимина говорит, что он поступил правильно, а вторая на совесть давила, заставляя чувствовать вину. Он не должен был обходиться с ним так резко. Выбрав единственную тему, которая их объединяет, омега спросил: – Как вы с Хосоком познакомились? – Я его избитого до полусмерти всего в крови до больницы тащил. – И кто его тогда избил? – Я, – спокойно ответил Тэхён будничным тоном. Чимин секунду удивленно на него смотрел, а потом прыснул в кулак. Альфа в шоке на него посмотрел, впервые видя, как парень смеётся. В груди разлилось горячее тепло от осознания, что он стал причиной смеха этого омеги. Закончив смеяться, Чимин сказал: – Видимо, Хосок только так и может друзей находить. Мы подружились, когда я ему в песочнице в пять лет фингал под глаз поставил, потому что он мой совок отобрал. – Видимо, это его кредо жизни – дружить с людьми, которые когда-то начистили ему лицо, – смеясь, сказал Тэхён. – Так значит ты ещё в пять лет был таким агрессивным? – Ещё как, даже хуже. Поверь, по сравнению с пятилетним Чимином, я ещё божий одуван. – Неужели всё было настолько плохо? – О да, ты даже не представляешь насколько. Меня даже к психологу водили. Мол, у этого омеги явные проблемы с самоконтролем и агрессией… Тэхён внимательно его слушал, иногда поглядывая на дорогу, потому что на этого омегу хотелось смотреть непрерывно, ни одну эмоцию на его лице не упускать, этой улыбкой любоваться. Смотря на неё, Тэхён сам невольно начинал улыбаться. Закончив свой рассказ про детство, Пак чуть помолчал, а потом тихо сказал: – И спасибо за свечки. У меня правда таких запахов нет. Он быстро отвернулся к окну, не замечая, как альфа в шоке на него уставился, не веря своим ушам. Повернувшись, обратно к дороге, он закусил внутреннюю сторону щеки, не давая предательской улыбки вылезть наружу. А в голове были лишь одни мысли: «Я ограблю все магазины мира, чтобы принести к твоим ногам ароматические свечки всех возможных запахов». Через какое-то время они добрались до дома. Чимин вышел на улицу, пока Тэхён пытался припарковать машину в узком дворе. Подходя к подъезду, он не сразу заметил подходящего к нему альфу. – Чимин, – окликнул тот его. – Сынён, ты что тут забыл? – Нам нужно поговорить. – По-моему в последнюю нашу встречу я всё сказал, – прошипел омега, злобно смотря на альфу. – Пошли, Чимин, – альфа больно взял того за локоть, потянув к рядом стоящей его машине. – Отпусти меня, Сынён, – Пак пытался говорить спокойно, но крепко держащая рука напрягала. – Всё в прошлом, как ты не можешь это понять? Сынён хотел что-то ответить, но не успел из-за кулака, прилетевшего ему в лицо. Чимин сам вздрогнул от неожиданности, когда подлетевший Тэхён вырубил альфу с одного удара. Тот без сознания повалился на землю. – Ты совсем ебнулся? – спросил Чимин попеременно смотря то на голобуволосого, то на лежащего альфу. – Он выглядел агрессивно. – Какой нахер агрессивно? Он просто пытался поговорить. – Хуевые значит у него методы разговора. – Нельзя же просто так вырубать людей на улице, Тэхён. – Почему? Он вёл себя неуважительно с тобой, – мотнув плечами, ответил альфа. – Потому что… просто нельзя, – Чимин направился к своему подъезду, кинув сзади идущему Тэхёну: – Не говори только ничего Хосоку. Не хочу, чтобы он волновался. Альфа поплелся следом, потирая покрасневшие костяшки.

***

Закончив говорить по телефону, Юнги устало потёр глаза. Сидящий рядом на кухне Хосок вопросительно на него посмотрел: – Ну как? – Я договорился встретиться завтра со знакомым журналистом в кафе, где передам ему все нужные бумаги. Он пообещал, что напишет статью как можно быстрее. Хосок облегченно вздохнул. Они на финальной прямой. Какие-то пару метров отделяют их от конца. Альфа всегда это чувство ощущал, когда в заезде перед глазами финиш видел. Хоть до конца было ещё далеко, он своей победой уже упивался. – Поздравляю. Считаю, нам нужно это отпраздновать. Тем более, после сегодняшнего мне точно нужно выпить. – Пожалуй, мне тоже, – Юнги выдавил что-то на подобии улыбки. После всего пережитого за последние пару дней хотелось просто отключить мозг и хотя бы на короткое время перестать об этом думать. В квартиру как раз зашли Чимин с Тэхён, которые с радостью приняли предложение выпить. У омеги дома нашлось пару банок пива. Приготовив на скорую руку кое-какие закуски, они разместились на полу в гостиной. Юнги не помнит, когда он в последний раз пил пиво. Казалось, это было ещё в студенческие годы. Глотнув горькую жидкость из железной банки, он чуть поморщился. Однако, стоит признать, что у дешевого пива есть свой собственный неповторимый вкус. Юнги сразу же расслабился от алкоголя. Казалось, что вся усталость, которая за эти дни накопилась, вмиг исчезла. Он сидел по-турецки на деревянном полу маленькой квартирки, слушал разные рассказы людей, с которыми он был знаком от силы пару дней, и ему было хорошо. Хосок с Чимином на пару рассказывали смешные истории из их детства, от которых Юнги порой прыскал от смеха. Тэхён тоже смеялся и что-то добавлял. Мину чувствовал себя немного странно: все эти парни младше его на несколько лет, они совершенно из другого поколения, но ему было с ними комфортно. В их компании омега ощущал концентрированный вкус молодости, которую у него так быстро забрали. Он никогда не напивался в компании друзей дешевым пивом, никогда не смеялся от чужих глупых шуток. Всего этого у него не было. Возможно, могло бы быть, не родись он Мином. Юнги всегда знал, что он слишком рано повзрослел, слишком рано взял на себя ответственность. Он особо не задумывался об упущенных возможностях, но прямо сейчас он остро ощущал вкус молодости и с горечью понимал, что упустил её. Он немного завидовал им всем: они могут спокойно жить без груза ответственности на плечах, не бегать как белка в колесе с твердым желанием доказать всем, что они чего-то да стоят. У Юнги этой возможности никогда не было. Облокотившись на диван, Хосок поменял позу, отчего их коленки с Мином теперь соприкасались. Возможно, Юнги был слишком пьян, поэтому не стал отодвигаться, не придавая вниманию этому жесту. Пока Чимин что-то увлеченно рассказывал, Тэхён неотрывно смотрел на него, буквально впитывая в себя каждую эмоцию на лице омеги. Чимин не замечал его взгляда, либо упорно делал вид, что не видит чужие глаза, следящие за ним. Однако Юнги видел, как щеки парня становились чуть пунцовыми, когда их взгляды с Тэхёном пересекались. Однако Чимин продолжал упорно отводить глаза и делать вид, что он не замечает альфу. Потихоньку весь алкоголь закончился, поэтому они решили на цу-е-фа выбрать счастливчика, который пойдёт в магазин. Проиграл Юнги. – Я пойду с тобой, а то заблудишься ведь, – спокойно сказал Хосок, поднимаясь вместе с омегой. – Я тоже, – испуганно выпалил Чимин, боясь остаться с Тэхёном наедине. – Зачем? Мы быстро сходим и вернемся. Чимин поджал губы, но всё же кивнул и откинулся на диван, пытаясь игнорировать проступившую на лице Тэхёна улыбку. Он ещё раз кинул умоляющий взгляд на Юнги, пытаясь найти в нём поддержку. Но омега лишь виновато мотнул плечами. Выйдя из квартиры, Хосок сказал: – По-моему, Чимин терпеть Тэхёна не может. Как думаешь, было хорошей идеей оставлять их наедине? – Да ладно, не убьёт же он его. Может они даже подружатся. До ближайшего магазина было идти минут пять. Купив пару банок пива, они отправились через дворы обратно. Вечерний воздух холодил голову, чуть отрезвляя мысли. Юнги давно не чувствовал себя так хорошо. Просто идти так по тихим серым дворам, не встречая по пути ни души. Было комфортно вот так вот идти с Хосоком и молчать. Это было правильным. Зайдя в подъезд и поднявшись на нужный этаж, они зашли в квартиру. Пройдя в гостиную, Юнги врезался в застывшую фигуру Хосока. Удивленно посмотрев на альфу, он проследил за его взглядом и у самого глаза от шока округлились. На диване сидел Тэхён, а на его коленях Чимин. И они… целовались. Хотя даже поцелуями это было сложно назвать. Они буквально поедали губы друг друга. Вскинув бровь, Хосок переводил взгляд с одного друга на другого. – Какого… – Так, пошли, – тихо сказал Юнги, потянув альфу к входной двери. Выйдя из квартиры, они оба в шоке посмотрели на друг друга, а потом засмеялись. Так звонко и весело, что скулы свело. – Что я только что увидел? – продолжая улыбаться своей широкой улыбкой, спросил альфа. – Под словом «подружиться» ты явно имел в виду не это, – ответил омега. – Теперь мы из солидарности должны оставить их одних. Есть идеи, куда можно пойти? – Есть одна, – после долгих раздумий ответил альфа. К удивлению Юнги они пошли не вниз к выходу, а наверх, на последний этаж. Остановившись у двери, ведущей на крышу, Хосок пару раз дернул её, и та поддалась. Проследовав за альфой, Мин оказался на крыше дома, с которой открывался вид на город. Вдалеке виднелись всё те же огни многоэтажек. От этого вида захватило дыхание. Замерев, он смотрел на открывшуюся картину. Сев на бетон, Хосок похлопал рукой рядом с собой, приглашая Юнги присоединиться. – Я всегда сюда раньше приходил, когда хотел подумать, – сказал парень, когда Мин сел рядом. – Это моё тайное место. Никто о нём не знает. Если это правда, значит ли это, что Юнги первый, кому он это место показал? Омега просил себя не придавать этой мысли значение, но на секунду он почувствовал себя особенным. Открыв купленное пиво, они попивали горькую жидкость, смотря на город, разговаривали о всякой ерунде. Хосок много шутил, Юнги много смеялся. – Нет, серьезно, какое у тебя было первое впечатление обо мне? – спросил альфа. – Честно? Тогда на гонке я подумал, что ты слишком выёбистый. Я был уверен, что ты просто пацан со слишком завышенным эго. Ты меня уже раздражал, а потом, когда ещё рот открыл, я тебя сразу же прикончить захотел. Что ты ржёшь? Знаешь, как ты меня тогда своими шутками пубертатного пятиклассника заебал? – Да ладно, мои шутки были не так уж и плохи. – Они были ужасны. – Возможно. Но я просто хотел вызвать хоть какие-то эмоции на твоём лице. Ты сидел напротив меня ледяной глыбой. Во все наши встречи ты выглядел таким холодным и собранным, будто бы у тебя все эмоции и чувства внутри отключены, а на весь окружающий мир тебе плевать. Но ты ведь не такой. Юнги отвел глаза. Он неосознанно ковырял ногтем этикетку на банке пива. Чон Хосок так быстро его раскусил. Омега годами свой образ выстраивал, неприступные стены внутри себя возводил, через которые ни одна его эмоция прорваться не могла. А эмоции — это слабость. Они развязывают людям руки, дают им возможность пользоваться тобой. Возможность причинить тебе боль. Юнги просто решил оградить себя от этого, не давать людям повода сделать ему больно. Он так хотел отцовской любви, но в ответ получал только пощечины, он хотел уважение, но в глазах всех вокруг видел только презрение, он пытался доверять людям, но его всегда предавали. Поэтому он своими руками выстроил внутри себя плотину, которая держала все его эмоции, не давая хоть капли вылиться наружу. Однако с недавних пор по плотине пошли трещины. – Отец всегда говорил, что чувства делают нас слабыми. – Но это не так, Юнги. Чувства делают нас живыми, они прекрасны и неповторимы. Проявляя их, ты не становишься слабаком. Наоборот, чувства делают нас сильными. Даже когда в ответ мы получаем только боль. Юнги окончательно отковырял этикетку от своей банки пива. Собравшись, он посмотрел на Хосока. Во взгляде омеги была благодарность. Он бы так хотел услышать эти слова в детстве. Что если бы тогда, у постели с мертвым телом папы, отец сказал ему именно эти слова? Тогда бы всё было по-другому. Какое-то время они сидели в тишине. Допив своё пиво, Хосок лёг на спину, смотря на небо. Юнги последовал его примеру. Словно бисер, рассыпанный на черном полотне, миллионы звёзд светились в вышине. Омега не знал созвездий, но просто смотреть на них было достаточно. Это так странно. Пока на Земле сменяются эпохи, бушуют войны, болезни, эти звезды неизменно светятся. Кто-то в мире также смотрит на них, как они сейчас с Хосоком. Лежат на крыше старой девятиэтажки в окраинном районе Пусана. И это так хорошо: вот так вот смотреть с кем-то на звезды. С парнем, который младше на двенадцать лет, которого Юнги поначалу терпеть не мог, но который за четыре дня вызвал в нём столько эмоций, которые он за последние лет пять не испытывал. Эмоций, от которых взрослому Юнги становилось страшно. Последний раз, когда он испытывал такое, его сердце раскрошили на мелкие кусочки, всё тело перемололи. Он доверился этим чувствам, а его снова разбили. Почему так происходит всегда? – О чём думаешь? – спросил Хосок. – Почему в жизни так происходит? Почему люди, которым ты доверяешь больше всего, тебя предают? – Ты можешь доверять мне. Юнги повернул голову к Хосоку. Тот смотрел на него. Мин заметил, как в глазах напротив отражаются звезды. Они переливаются разными огнями, словно те огни ночного города. Их блеск заменял карюю радужку парня, делая его глаза маяком в этой темной ночи, на свет которого хотелось тянуться. Юнги завороженно смотрел на альфу, снова ощущая, как законы времени и пространства перестают существовать. В этом моменте хотелось остаться навсегда. И новые чувства снова захлестнули его с головой, но они больше не делали его слабым. Они побуждали к действию. Омега перевёл глаза на губы альфы. Юнги готов уже было приблизиться, с головой окунуться в мерцание этих глаз, как Хосок отвернул голову, снова смотря на ночное небо. Омега на секунду замер, а потом тоже отодвинулся, переведя свой взгляд на звезды. Как же глупо. Чёрт, как же всё это глупо. Внутри неприятная горечь обиды разлилась, будто бы его чувства снова растоптали. Хотя, может быть, так и должно быть. Может быть, Хосок поступил правильно, отвернувшись. Оградил его от дальнейшей боли. Однако он чувствовал, как плотина внутри него окончательно рушится. Но ничего страшного: когда это всё закончится, Юнги отстроит её заново. Они ещё какое-то время лежали в тишине. Потом Хосок поднялся, говоря: – Ладно, уже холодно. Пора домой. Надеюсь, те уже там перестали лизаться. Юнги тоже поднялся. Посмотрев в последний раз на ночной Пусан, он пошёл вслед за Хосоком к выходу с крыши.