Tinnitus

Чимин неохотно разлепил глаза. Солнце проникало в комнату через плохо закрытые занавески. Чуть поморщившись, омега прикрыл глаза. Но ему пришлось снова их распахнуть, когда он почувствовал чужое копошение рядом с собой. Возле него, уткнувшись лицом в подушку, на груди лежал спящий Тэхён. Чимину понадобилось пару секунд, чтобы сложить два плюс два. События прошлого вечера яркими картинками всплыли в голове. Откинувшись на подушку, он страдальчески прикрыл глаза. – Блять, – промычал омега. Чимин проводил взглядом фигуры Хосока и Юнги, а когда те скрылись за дверью квартиры, обреченно откинулся на диван. Прикрыв глаза, он начал ждать, но буквально всем телом чувствовал чужой пристальный взгляд на себе. Это бесило, но ещё больше смущало, а он не хотел показывать это чувство, поэтому выбрал самую лучшую тактику – нападение: – Чепушило, ты сейчас дыру во мне прожжешь. – Мне разве нельзя на тебя смотреть? – сидящий рядом альфа вопросительно наклонил голову. – Что за вечер дебильных вопросов? «Почему нельзя на тебя смотреть?», «Почему нельзя вырубать людей на улице?» – передразнил того Чимин. – Хватит меня уже бесить. Тэхён ничего на это не ответил, однако взгляд всё-таки отвёл, переместив его на картину на стене. Чимин облегченно вздохнул, но ненадолго. Рядом раздался чужой низкий голос: – Что это за парень был внизу? Ну… которого я вырубил. – Это не твоё дело, чепушило, – грубо ответил омега. Вести душевные разговоры с этим альфой особо не хотелось, учитывая то, что они знают друг друга буквально сутки. Всю подноготную своей жизни на чужого человека выливать не хотелось, хотя он ещё в машине с этим облажался, рассказав Тэхёну что-то о себе. Чимин всегда был немного скрытным, некоторые аспекты своей жизни он даже самым близким людям не раскрывал. Однако сейчас он чувствовал явное желание что-то сказать, поделиться с чужим человеком своими переживаниями, которые никогда бы другим не раскрыл. Возможно, именно сейчас сработала та самая магия одного момента, которая заставляет людей делиться с незнакомым человеком своими самыми сокровенными мыслями и переживаниями. – Сынён и я, мы встречались какое-то время. По началу всё было хорошо, но потом… короче, одним словом, он оказался конченным мудаком. Я порвал с ним и высказал всё, что думаю, но мои слова не восприняли всерьёз. В принципе, как всегда. Именно это ты наблюдал сейчас у подъезда. – Оу, хреново, – выдал свой вердикт Тэхён. – Хреново, что он оказался таким мудилой. – Да я уже привык, – спокойно выдал Чимин, будто бы в этом не было ничего такого. – Думаешь: «ну в этот раз всё точно будет по-другому». Но нихрена. Хотя, возможно, дело во мне. Я привлекаю одних мудаков. – Не скидывай всю вину на себя. Ты не виноват в том, что на твоём пути встречаются только говнюки. Хоть и характер у тебя не сахар, но ты вроде как неплохой человек. – Я не понял, чепушило, – ты меня только что обосрал? – Я вовсе не это имел в виду. Просто… с тобой трудно. За последние сутки каждая моя попытка с тобой заговорить заканчивалась тем, что ты посылал меня нахуй. Но несмотря на это мне ещё больше хотелось узнать тебя. И за то короткое время, что мы знакомы я могу с уверенностью сказать, что ты неплохой человек. И ты достоин лучшего. Поэтому ты не должен позволять всяким мудакам так с собой обращаться. Омега напротив улыбнулся. Всё это время он неосознанно теребил рукава своего свитера. От слов Тэхёна разлилось какое-то тепло в груди. Возможно, из-за того, что Чимину редко когда говорили такие вещи. Чаще всего ему говорили, что он красивый, что у него потрясное тело, но, что он неплохой человек, – никогда. – И если появится необходимость снова вырубить какого-нибудь мудака, то я готов из Сеула к тебе приехать и сделать это. Чимин смотрел на Тэхёна своими глазами-пуговками, и у того от этого взгляда вселенные в голове взрывались. Как этот омега может в одну минуту посылать его матом, а в следующую смотреть вот так? «Я положу к твоим ногам всех мудаков, которые тебя когда-либо обидели», – вот, о чём думал Тэхён. – Спасибо. Буду знать. И, Тэхён, – альфа удивленно вскинул голову, когда его назвали по имени, а не «чепушилой». – Ты вроде как тоже неплохой человек. Сначала ты мне казался пиздец странным. Да и сейчас кажешься. И от твоих дебильных подкатов уши вянут. И порой ты бываешь слишком навязчивым. Но, несмотря на всё это, с тобой так легко и просто. И спокойно. После сказанного Чимин долгие секунды не смотрел на альфу, а когда всё же поднял взгляд, увидел в глазах напротив столько обожания, что щеки сами собой зардели. На него никто никогда так не смотрел. И Чимин правда не понимал, как после стольких раз, когда он послал Тэхёна, он может до сих пор вот так на него смотреть. Омега всем своим видом хотел показать Тэхёну, что у того нет шансов, но альфа не сдавался. Чимин соврёт, если скажет, что такая заинтересованность в своей личности его не пугала. Потому что он всегда знал, к чему эта заинтересованность приводила. К очередному разочарованию. К чувству использованности. Он это чувство ненавидел, однако продолжал натыкаться на него словно на старые грабли. Он устал каждый раз разочаровываться, устал винить себя. Но сейчас рядом с Тэхёном он почему-то не чувствовал этого страха. Возможно, ему просто слишком сильно ударил в голову алкоголь, но ему так захотелось с головой нырнуть в эти глаза напротив. – И, Чимин. Ты нравишься не только мудакам, но и чепушилам, – тихо сказал Тэхён. Омега не моргая смотрел на него, а потом быстро придвинулся, накрыв чужие губы своими. На них до сих пор чувствовался вкус дешевого пива. Не ожидая такого поворота событий, Тэхён на секунду замер, не смея даже пошевельнуться – вдруг это всё нереально. Он очнулся, только когда почувствовал прикосновение горячих рук Чимина к своей коже на шее. Омега жадно сминал его губы, проникая в рот языком. Из Тэхёна чуть не вырвался предательский стон. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В ответ он положил руки на талию Чимина, чуть сжимая её. Боже, он такой худой. До сих пор плохо верится, что это всё в заправду. Тэхён чувствовал себя неопытным школьником, которого впервые поцеловал объект его давних мечтаний. Он ощущал прикосновения чужих рук на своих щеках и готов был расплыться лужей от этого. Их языки переплелись, они давно делили один воздух на двоих. Тэхён не помнит, как Чимин переместился на его колени, не помнит, как его руки пробрались под футболку омеги. Где-то на задворках сознания он, кажется, слышал хлопок двери, но всё это было так далеко, казалось таким неважным по сравнению с этим моментом. В его легкие проникал сладкий персиковый аромат, циркулируя по крови, заменяя собой воздух. Чимин даже пах прекрасно. Тэхён не помнит в какой момент они переместились в комнату. Мгновение, и Чимин уже лежит перед ним на кровати. Ещё мгновение, и одежда уже валяется где-то на полу. Для Тэхёна открылось огромное пространство для деятельности. Теперь, помимо губ, он выцеловывал шею омеги, грудь, ореолы сосков, подтянутый живот. Спустившись ещё ниже, он вырвал из Чимина очередной тихий стон. Зарывшись руками в голубые волосы, тот чуть оттянул их, создавая приятное натяжение. Все ощущения вмиг обострились. Запрокинув голову на подушку, омега прикрыл глаза от удовольствия. Блять, как же хорошо… Быстро встав с кровати и одевшись, Чимин вышел из комнаты. Мысли в голове до сих пор путались. Он не понимал, как это произошло. В планы Чимина никогда не входило переспать с парнем, с которым он от силы знаком двадцать четыре часа. Тем более с другом своего лучшего друга. Это произошло так резко и спонтанно, что в голове до сих пор не укладывалось. Чёрт, о чём он только думал? Коря себя за прошлую ночь, Чимин прошёл на кухню. Там уже сидел Хосок, попивая только что приготовленный в турке кофе. Увидя взлохмаченного и ещё не до конца, отошедшего от сна омегу, тот чуть улыбнулся, а потом добавил: – Я не буду задавать лишних вопросов и просто сделаю вид, что я слепой и глухой. – Заткнись, – прошипел Чимин. – Вроде бы ты ещё вчера мне ныл и называл Тэхёна «странным типом». Быстро же у тебя мнение меняется, Пак Чимин. – Тебе правда сложно заткнуться и не вставлять свой комментарий? Я просто был пьян. – От двух банок пива? – Ещё слово, и я вылью твой горячий кофе тебе на лицо. Думаешь, сам лучше? Я, в отличие от тебя, не слепой и глухой. – О чём ты? – Хосок непонимающе выгнул бровь. – Я о том омеге, который спит за соседней стенкой, – довольно процедил Чимин, наблюдая за сменой эмоций на лице альфы. – До сих пор не понимаю, о чём ты говоришь, – ответил Чон, делая добротный глоток кофе из своей кружки. – Харэ строить из себя недоразвитого. Ты думаешь, я не вижу? Я знаю тебя слишком давно, Чон Хосок, чтобы по одному взгляду всё понять. – Что понять? – парень неизменно продолжал гнуть свою линию. – Что он тебе нравится. То, как ты на него смотришь. Так не смотрят на своих боссов. – В одном ты прав – он мой босс и я на него работаю. У него есть своя компания и статус. Ах да, ещё у нас разница в двенадцать лет, – тихо говорил Хосок, загибая пальцы. – Когда это тебя останавливало? – Просто..., – альфа устало потёр сведенные брови. – Не всё так просто. И… Договорить ему не дали. Дверь соседней комнаты открылась и из неё вышел Юнги. Тот непонимающе посмотрел на вдруг резко замолчавших друзей. Хосок отвёл глаза, а Чимин дружелюбно помахал омеге. – Через час встреча в кафе с моим знакомым, – начал Юнги. – Нам пора собираться. Альфа кивнул и, поднявшись со стула, вылил недопитый кофе в раковину. Через пол часа они уже ехали вдвоём в машине. Разговор почему-то не клеился, поэтому в салоне стояло молчание. Юнги даже не знал с чем это связано. Обычно Хосок всегда шутил, а он просто подхватывал. Но сейчас всё было не так. Возможно, это связано с прошлой ночью на крыше, но он был уверен, что она ничего не поменяет. Видимо, нет. Юнги до сих пор было стыдно за своё вчерашнее помутнение. Когда он потянулся навстречу Хосоку, Мин сам не знал, что он тогда хотел. Наверное, его просто манил блеск его глаз, но он прекрасно понимал, что это было совершенно другое желание. Совершенно другое действие. Но Хосок отвернулся. И Юнги в свои тридцать пять чувствовал себя отвергнутым школьником. И ещё сейчас это молчание. Возможно, ему бы было даже легче, если бы Хосок просто отшутился насчёт его вчерашнего действия, но тот даже не проронил и слова. Это ещё больше давило. Боже, если бы Юнги пять дней назад сказали, что он будет переживать из-за того, что Чон Хосок молчит, он бы точно покрутил пальцем у виска. А сейчас у него в руках бумаги, от которых зависит его жизнь, а он может думать только о долбанном молчащем Чон Хосоке. До чего докатилась его жизнь… К счастью, они быстро доехали до нужного кафе. Таким образом, за всю поездку Юнги спросил альфу только о том, как его раненое плечо, а тот дал односложный положительный ответ. Вот и поговорили. Хосок остался в машине, а Юнги пошёл на встречу. В кафе уже ждал его знакомый из СМИ. Просмотрев все предоставленные документы, тот сообщил что статья уже будет готова к завтрашнему утру. Только сейчас у Юнги свалился камень с души. Конечно, окончательно ликовать он будет только тогда, когда увидит имя Намджуна во всех заголовках новостей. Но даже сейчас он почувствовал небывалое облегчение. За последние пять дней его жизнь перевернулась с ног на голову. Эти дни его преследовал страх, что у него ничего не получится. Не получится спасти Вавилон, себя, Хосока… Но только сейчас он наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Всё закончилось. Почти. На обратном пути тишина между ними больше не резала уши. Юнги не хотел больше ни о чём переживать. Всё подошло к концу, скоро их дороги с Хосоком разойдутся и всё будет как прежде. Будто бы и не было этих пяти дней. Омега говорил себе, что так всё и должно было закончиться, но в груди сидело какое-то непонятное чувство, которое он не мог себе объяснить. Вот этот кошмар закончился, и он должен радоваться, но не может. Не исключено, что Юнги просто так устал за эти дни, что попросту у него не осталось сил на какие-то эмоции, но он прекрасно понимал, что дело совершенно в другом. В ком-то другом. Все эти мысли так утомляли. Поэтому приехав домой, Юнги почти сразу же отключился в кровати. Наверное, сказался недосып, потому что этой ночью он почти не мог заснуть из-за своих мыслей. Только с рассветом сон его наконец-то одолел. Тем более сейчас, после пяти дней в бегах и в постоянном страхе, он наконец-то смог себе позволить по-настоящему отдохнуть. Он не знает сколько он проспал, но, когда проснулся, был уже вечер. Юнги только сейчас заметил, что был укрыт шерстяным пледом, однако он точно помнит, что, когда ложился спать, его не было. В квартире были только Чимин с Тэхёном. На вопрос Юнги, где Хосок, те ответили, что он уехал на встречу со своими старыми пусанскими товарищами. Что ж, это даже хорошо. – Могу теперь тебя поздравить. Никто так хорошо не мстил своим бывшим, – ухмыляясь, сказал Тэхён. – Получается, ты возвращаешься в Сеул? – Как только выйдет статья и Намджуна посадят за решетку. – Я считаю, мы обязаны отпраздновать, – радостно воскликнул Чимин. – Тем более сегодня вечер пятницы. Я знаю один хороший клуб… – Я пас, – прервал того Юнги. Настроение что-то праздновать не было от слова совсем. Но у Чимина была совершенно другая позиция на этот счёт. После десяти минут уговоров, тот пошатнул решение Юнги. Ещё спустя пять тот нехотя согласился. Спорить с этим омегой не было ни сил, ни желания. Тем более Юнги остро понимал, что ему очень нужно сейчас выпить. Что-нибудь покрепче пива. Чимин принялся собирать его образ. Была бы воля Юнги, он бы пошёл в клуб в спортивках и растянутой домашней футболке. Но молодой омега настаивал. К счастью, у них с Чимином был один размер одежды. Тот предоставил Юнги черные скини джинсы с дырками и бархатную красную рубашку. Омега настоял, чтобы Юнги расстегнул первые пару пуговиц, чтобы открылся вид на ключицы. Образ подобранный Чимином и вправду был красивым. Мин про себя отметил, что одежда смотрелась на нём хорошо. Обычно он не носил такие вещи. Возраст и статус не позволял. Макияжем тоже занялся Чимин. Он подвел Юнги веко и затемнил уголки глаз черными тенями. Опять же, Мин никогда в своей жизни так не красился. Его новоиспеченный стилист завершил образ сережкой на длинной цепочке. Смотря на себя в зеркало, Юнги чувствовал себя странно, однако ему нравилось, что он видит. Он так привык ходить в костюмах и официальной одежде, что совсем забыл, что может выглядеть так. – Ну вот, будто бы на десять лет помолодел, – сказал довольный своей работой Чимин. – Что я говорил про возраст? – Молчу. На самом деле омеге и вправду казалось, что на него сейчас смотрит тот самый Юнги из прошлого. Без копны белых волос и грузом ответственности за плечами. Он по нему скучал. Перед ним сейчас стоял Юнги из совершенно другого мира. В этом мире его не хотят убить и забрать всё то, что он наработал непосильным трудом. – Не хочешь бросить своих пятилеток из балетной студии и стать моим стилистом? – добавил Юнги, смотря в зеркало. – Я бы с радостью, но, боюсь, мои пятилетки и их родители мне этого не простят. Окончательно собравшись, они все втроём поехали на машине Тэхёна в клуб. Всю дорогу Юнги смотрел в окно. Пусан и вправду красивый город. Даже как-то грустно уезжать отсюда. Ему и не хотелось, но он боялся это признать. Эти пять дней так выбили его из колеи, что он и представить не мог, что сейчас жизнь вернется на круги своя. Он приедет в Сеул, снова займется делами Вавилона, и всё будет как раньше. Однако, он остро чувствовал, что «как раньше» не будет. В нём самом как будто что-то изменилось. Погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил, что они приехали. Клуб выглядел новым и модным. По словам Чимина, он был одним из лучших в Пусане. Зайдя во внутрь, Юнги сразу поставил себе цель – напиться, и, стоит отдать должное, со временем он в этом преуспел. Чимин через знакомых заранее забронировал столик с диванчиком в углу. Спустя полчаса на нём стояла уже дюжина рюмок из под шотов с текилой. В основном пили Чимин с Юнги, Тэхён попивал безалкогольное пиво. Он с выпученными глазами смотрел, как омеги на пару закидывают в себя очередную порцию алкоголя. – Вы алкомонстры, – вынес вердикт альфа, когда они заказали второй сет шотов. – Когда учишь малолеток, которые разговаривать ещё толком не научились, балету, и не такое хочется сделать под конец недели. А Юнги ещё тяжелее – он всю жизнь крутится в бизнесе, в котором в основном преобладают мерзкие стариканы-альфы, которые ещё извращенцами нередко бывают. После такого грех не запить. Юнги молча кивнул, опрокидывая в себя очередной шот, чувствуя, что уже добрался до нужной кондиции. Когда Мин напивается, обычно существует два исхода событий: или он будет танцевать, растолкнув всех, посередине танцпола, или на него накатит такая хандра и меланхолия, что от бренности бытия хочется петлю на голову надеть. Сейчас Юнги находился в последнем состоянии. Он опять же списал всё это на переживания и усталость последних дней. Положив голову на стойку, омега наблюдал за смеющимся Чимином и флиртующим с ним Тэхёном. Он видел, как альфа чуть поглаживал рукой его бедро, однако омега каждый раз убирал её. Видел, какими глазами Ким смотрел на парня, но тот делал вид, что не замечает его взгляда. Юнги думал, как же им повезло. Они оба молоды, а впереди их ждёт столько всего. Их не тяготит чувство упущенного времени, они не познали вкус предательства и разочарования. Они свободны, вольны делать, что захотят. И им так мало надо, чтобы почувствовать себя счастливыми. Им не нужно строить вокруг себя плотину, сдерживающую свои эмоции. Заметив понурившегося Юнги, Чимин послал Тэхёна к бару за водой, а сам подсел рядом к старшему. – Неужели к тридцати пяти годам алкоголь начинает действовать на людей так? – сказал Чимин, осмотрев Мина. – О да. Ещё плакать иногда хочется. – Звучит печально. Теперь не хочется взрослеть. – Тебе и не надо. Чимин, оставайся всегда таким, – пробубнил Юнги, выводя на столе только ему понятные круги. – Я, наверное, поеду домой. Я устал, да и вам с Тэхёном не хочу мешать. Чимин поперхнулся текилой от этих слов. Юнги это немного развеселило. Омега вытаращился на него своими большими глазами. – Папа учил меня уважать старших, но что ты сейчас блять спизданул? Юнги окончательно рассмеялся. Вид пьяного ахуевшего Чимина явно поднимал настроение. – Ну то, что произошло между вами вчера. Мы с Хосоком как раз тогда с пивом вернулись, – довольно ухмыляясь, сказал омега. – И все моменты сейчас. – Мы решили всё забыть. – Смотрю, Тэхён так не считает. – Мне похуй, что хочет Тэхён. – А что хочешь ты? Парень чуть стушевался. Было видно, что он не ожидал этого вопроса. Чимин и сам не знал, что он хочет. Все его интрижки на одну ночь всегда были без продолжения, и он уже привык к этому факту. Он редко искал продолжительные отношения, и даже, когда находил, по итогу разочаровывался. Да и редко находились желающие, готовые мириться с его сучьим характером. Поэтому перепихон на одну ночь устраивал обе стороны. Чимин был уверен, что и Тэхён входит в число таких альф, которые получив своё, теряют интерес. Но у того, видимо, были другие намерения. Он был так уверен, что все в нём видят исключительно сексуальный интерес, что априори исключал факт, что может по-настоящему кому-то понравится. Пожалуй, это одна из тем, которые ему стоит проработать с психологом. Но сейчас у него не было не сил, не желания об этом думать и загоняться. Поэтому он выбрал самую лучшую стратегию – нападение: – Почему мы говорим только обо мне? Что у вас с Хосоком? Теперь была очередь Юнги поперхнуться текилой. – С чего ты взял, что у нас может что-то быть? – Ой, да ладно. Даже слепому понятно, что между вами что-то есть. – Что ж, передай слепому, что между нами ничего нет и быть не может. Начиная с того, что Хосок младше меня на двенадцать лет, заканчивая… – Бла-бла-бла… Боже, вы все такие банальные. Придумываете разные оправдания и ими всё аргументируете. Поверь, я знаю Хосока почти двадцать лет и ни разу не видел, чтобы он так себя вёл с каким-то омегой. Сегодня я вообще с него в ауте был – он зашёл в комнату, в которой ты спал и укрыл тебя пледом. Я думал, у меня тогда челюсть отвалится. А ещё, когда я готовил завтрак, он подошёл ко мне и попросил не добавлять в сэндвичи горчицу, потому что ты её не любишь. Юнги, он только через десять лет запомнил, что у меня аллергия на орехи, когда меня в реанимацию с опухшим горлом отвезли из-за торта с арахисом, что он мне на день рождение приготовил. Да он банально под тебя стелется. А Чон Хосок ни перед кем не стелется. – Просто он работает на меня, я плачу ему зарплату. Естественно, он будет… – Нет, – перебил его Чимин. – Ты слишком мало знаешь Хосока. Он не будет. Тем более, я знаю, как это проверить. Напиши Хосоку, попроси забрать себя из клуба. Он сейчас с Чонгуком, Джином и другими своими давними приятелями, с которыми он давно не виделся. Когда Хосок тусит с ними, можно даже не пытаться его отвлечь, а всё потому, что братва важнее всего. Мне кажется, даже если у него дом гореть будет, он их не бросит. И тем более на просьбу, как ты утверждаешь, «своего босса» не откликнется. Юнги смерил Чимина скептическим взглядом. Если честно, ему плохо верилось в этот социальный эксперимент. Он начал было отнекиваться, называя это глупой идеей. На самом деле, в глубине души, он просто не хотел ещё раз удостовериться, что Хосоку на него плевать. А в этом он был уверен, ещё на крыше убедился. Тем более это было глупо выяснять, кого он выберет – своих лучших друзей, с которыми он давно знаком, или его. Юнги, который при первой встрече его чуть не задушил, а при второй чуть не убил, до этого заставив своих людей избить Чона до полусмерти. Выбор был очевиден, однако Чимин настаивал. Возможно, Мин был слишком пьян, поэтому всё здравомыслие вмиг отключилось. Он достал свой новый телефон, который купил вчера на деньги из сейфа и зашёл в контакты. Пока там был только номер Хосока. Опрокинув ещё шот текилы, он набрал сообщение: «Мы с Чимином и Тэхёном в клубе. Я выпил почти десять шотов текилы и очень хочу домой. Заберёшь?» Отправив сообщение, он как можно небрежней кинул телефон на стол, пытаясь всем своим видом показать Чимину, что это ситуация его не трогает. Однако от рядом сидящего омеги не скрылось то, как Юнги чуть вздрогнул, когда на экран пришло уведомление. Там было только одно слово:

пиздюк недоделанный:

Адрес?

Юнги нервно сглотнул. – Ахуеть, он реально влюбился, – шокировано произнёс Чимин, смотря через плечо Мина на его телефон. – Слушай, а оригинально он у тебя записан. Надо мне тоже его так в контактах переименовать. Юнги продолжал внутри себя переваривать информацию. Если верить словам Чимина, то Хосок даже под страхом смерти свою братву не бросит. На самом деле, больше всего Юнги просил себя не придавать этому всему значение. Но было поздно. Внутри уже бабочки долбили пулеметную очередь. Вскоре вернулся Тэхён с водой, а Чимин напился уже до такого состояния, в котором любое отрицание чувств бесполезно. Он сам недвусмысленно клал на бедра Тэхёна руки, чуть поглаживая их, также недвусмысленно смотрел ему в глаза. Юнги предпочёл удалиться, до того момента, когда они начнут целоваться. Протолкнувшись сквозь толпу, он направился к бару, желая перед тем, как поехать домой, выпить последний за сегодняшний вечер шот текилы. Продиктовав бармену свой заказ, он, облокотившись на стойку, стал ждать. Тут он почувствовал чьи-то руки, лапающие его за задницу. – Познакомимся, красотка? – донесся чей-то мерзкий голос над ухом. Резко повернувшись, Юнги столкнулся с пьяным альфой, который пошло смотрел на него, продолжая бесцеремонно лапать омегу. К этому типу Мин испытал ни с чем не сравнимое омерзение. Он хотел уже было ему что-то ответить, но пьяного альфу вдруг резко приложили к стойке лицом. Тот невнятно захрипел. Руку, которой он секунду назад мял ягодицы Юнги, заломили за спину, отчего альфа буквально завизжал от боли. Придя в себя, омега посмотрел на своего спасителя. Оперативно он, однако, приехал. – Как Земля таких ебанных животных, как ты, носит? – прошипел Хосок ему в ухо, сильнее заламывая руку, отчего альфа под ним взвыл. – Чего визжишь? Мужик, ты не понимаешь, что я тебе жизнь спасаю? Этот омега, которого ты только что лапал, тебе бы руку сломал, даже не моргнув. Ты ещё «спасибо» должен мне сказать. Ну ка, давай, по буковкам: СПА-СИ-БО. – С-спас-си… – Я хуёво слышу, мудазвон. – СПА-СИ-БО, – чуть ли не плача прокричал альфа. – СПАСИБО. БОЛЬШОЕ СПАСИБО. – Уже лучше. А теперь проваливай нахуй отсюда, – прошипел Хосок, ослабив хватку. Юнги даже моргнуть не успел, как мужчина, словно загнанный зверь, наконец-то выбравшийся из ловушки, рванул от Чона в противоположную сторону и скрылся в толпе. Мин проследил за ним безразличным взглядом, а потом, обратившись к Хосоку, спокойно сказал: – Не стоило. Я и сам бы справился. – А где моё «спасибо»? – Ты его уже от того мужика получил. На сегодня хватит. В этот момент Юнги принесли его заказанный шот, и, опрокинув текилу в себя, тот направился к выходу. Он чувствовал, что Хосок пошёл за ним. Его чуть покачивало от всего выпитого алкоголя, он давно не был так пьян, однако шёл уверенно, пытаясь не выдать этого. Ещё одним преимуществом идти спереди, было то, что Хосок не может увидеть его глупой улыбки на лице. На самом деле, он сам охотно желал врезать тому альфе, но то, как его унизил Чон, было вне всяких похвал. Всю жизнь Юнги самостоятельно отстаивал своё достоинство перед кучкой мерзких альф, но кто же знал, что это так приятно, когда кто-то это делает за тебя. Выйдя на парковку, они направились к Форду Хосока, который стоял дальше всех машин. Сев на переднее сидение, Юнги облегченно откинулся на кресло. Финальный шот наконец-то ударил в голову. Сев за водительское, Хосок, вместо того чтобы завести мотор, достал из карману пачку сигарет и закурил, выпуская струйку серого дыма в салон. Повернувшись, он словил взгляд Юнги, который смотрел на него в упор. – Что? – поинтересовался альфа. Вместо всяких слов, омега вынул сигарету из его губ и, вложив её в свои, снова откинулся на своё сидение. Было видно, как альфа чуть выпал с этого действия. Не двигаясь, он наблюдал, как, затянувшись, Юнги выдохнул дым, стряхнув пепел в приоткрытое окно. Обхватив сигарету тонкими пальцами, он снова поднёс её к своим приоткрытым губам. Всё это он делал, неотрывно смотря на Хосока. Не разрывая зрительного контакта, выдохнув дым, Юнги чуть облизал свои губы, чувствуя на языке горький вкус сигареты. Он видел, как альфа проследил за этим действием. Тот вообще за всё время глаз с него не свёл. Мин соврёт себе, если скажет, что это не заводит. Будто бы он артист, дающий представление, а Хосок его самый преданный зритель. Блять, только от одного этого взгляда Юнги готов лужей растечься, но он свой перфоманс не бросает. Только сильнее в раж входит. Запрокинув голову на кресло, и чуть выгнувшись в спине, омега неотрывно смотрит на Хосока, а потом снова вдыхает дым почти забытой сигареты. У альфы внутри что-то замыкается. На самом деле ещё замкнулось, когда он в клуб вошёл и омегу увидел. Эти подведенные лисьи глаза, волнами уложенные черные волосы, красная рубашка, открывающая вид на мраморные ключицы и эти блядские обтягивающие джинсы. Всё это было слишком. И сейчас этот омега, словно змей-искуситель неотрывно смотрит на него, выгибаясь на сидении его машины. В следующую секунду Юнги приближается, одну руку кладя на колено альфы, а второй вставляет почти докуренную сигарету Чону в губы. Немного ахуевший от этого действия, но всё же пытающийся сохранить самообладание, Хосок делает последнюю затяжку и выкидывает бычок в окно. Хочется достать новую сигарету – то ли из-за того, что он толком не покурил, то ли из-за того, что рука Юнги до сих пор покоится на его колене и тот не отстраняется. Всё также выжидающе смотрит, а потом, не сводя глаз с альфы, ведёт рукой выше. – Юнги, что ты делаешь? – пытаясь не выдать сбивчивое дыхание, спрашивает Хосок. – Тебе не нравится? – игриво спрашивает омега, расплываясь в самой невинной улыбке. Мин и сам не знает, что на него нашло. Им сейчас двигают все шоты текилы, что он выпил за вечер. Забыв про стеснения и всякие меры приличия, Юнги ведёт по внутренней стороне бедра альфы, чуть сжимая её. Он разочарованно дует губы, когда рука Чона сжимает его запястье, тем самым не давая двигаться дальше. Хосок серьезно, чуть уставши смотрит на омегу, а потом говорит: – Юнги, ты пьян. – И что? – наклонив голову, словно щенок, спрашивает тот. – Ты сейчас совершаешь глупые и необдуманные действия. – С чего ты взял, что они необдуманные? – выговаривает омега, а потом поддается вперед и, наклонившись к самому уху Хосока, медленно шепчет: – Папочка. Тот замирает. Мин чувствует, как тело Чона напрягается, а запах ликера с корицей забивается в легкие. Юнги чуть сжимает внутреннюю сторону бедра альфы, где до сих пор покоится его рука. – Нравится, когда так называю? — тянет омега. – Ты воруешь мои фразы. Это нечестно. Юнги довольно улыбается, а потом наклоняется и целуется Хосока под ухо, медленно переходя на линию челюсти, чуть покусывая её. Юнги её ещё в первую встречу заприметил – такой идеальной острой она была. Буквально проведёшь по ней пальцами и получишь порез. – Блять, – сквозь зубы процедил Хосок. Он уже мало как контролировал ситуацию. Рука Мина умело выбралась из его хватки и в следующую секунду накрыла его пах, поглаживая член через ткань джинсов. Тот был уже твердым. Это ахуеть как льстило. Альфа тяжело выдохнул. Двигаемый каким-то непонятным порывом, Юнги перебрался на колени Хосока. Руль чуть давил на поясницу, но его мало это сейчас волновало. Чон обреченно откинулся на сиденье, понимая, что сопротивляться этому омеге бесполезно. Однако ещё была надежда вразумить его словами: – Юнги, ты совершаешь сейчас большую ошибку. Ты пьян и не осознаешь, что делаешь. – Но, если я этого хочу? Юнги ведет рукой по его шее, по груди и животу, а потом снова накрывает его пах. Хосок сквозь зубы всасывает воздух, чуть прикрывая глаза. Омега победно ухмыляется. Проведя кончиком языка по своим пересохшим губам, он медленно расстёгивает пуговицу на джинсах Хосока, а затем ведёт вниз язычок молнии. Альфа, не отрываясь, смотрит на него, даже не пытаясь сопротивляться. Отодвинув край белья, Юнги накрывает его член рукой, а потом томно шепчет: – Такой большой. Хосок замирает. Все тормоза внутри срываются. – Да к чёрту, – шипит он и, притянув Юнги, впивается ему в губы. Это происходит так резко и несдержанно, что они буквально бьются зубами друг об друга. Но потом уже их языки переплетаются в каком-то непонятном танце, а рука альфы больно сжимает чужие черные корни волос. Юнги в этом поцелуе с головой утопает. Он проводит языком по верхней губе альфы, ощущая легкую шероховатость. Одной рукой он сжимает его шею, а второй начинает надрачивать член, чувствуя, как Хосок чуть поддается вперед. Когда начинает не хватать воздуха, они отстраняются друг от друга, тяжело дыша. – Бог видит, что я пытался держаться, но с тобой это невозможно, – говорит альфа, чуть сжимая талию Юнги. Омега довольно улыбается, а потом наклоняется и целует шею парня, чуть её покусывая, не забывая рукой поглаживать член. Хосок, в свою очередь, одной рукой забирается по рубашку Юнги, а вторую опускает на ягодицу, чуть сжимая её, а потом шепчет омеге на ухо: – Блять, ты гребанный змей-искуситель. Знаешь, как мне было трудно всё это время находиться рядом с тобой? Смотреть на тебя, ощущать твой запах. Запах чертовой сирени. Самый ахуительный запах на свете. Юнги, что ты со мной делаешь? От такого обилия комплиментов омега прикрыл глаза. Кто же знал, что слышать их из уст Хосока будет так приятно. Особенно об его запахе. Юнги всю жизнь стеснялся и скрывал его, считал слишком «омежьим». А Хосоку он нравился. Мин чуть прогнулся в спине, когда альфа положил вторую руку на его задницу, чуть сжимая её пальцами. От таких действий омега чуть заскулил. Он буквально плавился от этих ощущений. За свою жизнь у Юнги не было недостатка в партнерах, но такое он чувствовал впервые – жар на тех местах, до которых дотрагивался альфа, туман в голове от чужого сладкого природного запаха и это ни с чем не сравнимое желание, которое, вытеснив все мысли в голове, заполняло его всего. В сексе он привык всё получать, но сейчас он самозабвенно целовал шею Хосока, гладил стоящий колом член, надавливая пальцем на уретру, кайфуя от реакции Чона на это действия. Тот заламывал брови от удовольствия и чуть прикрывал глаза, сильно сжимая ягодицы Юнги. Всё это было так грязно и пошло, благо в машине альфы были тонированные стекла. Когда Мин начал несдержанно елозить на коленях Хосока, тот наконец-то оторвался от его губ и, легонько ударив того по ягодице, сказал хриплым голосом: – Перенеси-ка свою прелестную попку на заднее сидение. Юнги без особой охоты слез с альфы и переполз на заднее сидение. Достав из бардачка презервативы, Хосок проследовал за ним. – С давних времен осталось, – пояснил он. Юнги на это лишь закатил глаза. Спустя какое-то время Мин снова сидел на коленях Хосока, оседлав их. Только теперь он был полностью голый. Омега больно кусал кожу на шее альфы, пока тот торопливо растягивал его. Юнги несдержанно скулил, насаживаясь на длинные пальцы. Чёрт, как же это было хорошо. Прогибаясь в спине, Мин двигался навстречу им. Он чувствовал возбуждение Хосока, слышал его тяжелое дыхание и иногда проскакивающие ругательства, но тот стойко держался, хорошо растягивая Юнги под себя. Хосок никогда особо выдержкой и терпением не отличался, но сейчас ради омеги хотелось. Только когда три пальцы уже свободно входили, он вынул их и заменил на член. Простонав что-то нечленораздельное, Мин сразу же опустился на всю длину и начал быстро двигаться, при этом смотря Хосоку в глаза. Он видел, как в них вселенные взрываются. Юнги самому было не лучше. Прикрыв глаза, он тихо скулил, когда член альфы входил особо глубоко. Его мозг застилала непроглядная дымка. Сквозь неё он на ощупь касался парня. Зарывался в его отросшие волосы, чуть сжимая корни, шептал на ухо разные слова, по типу: – Папочка, так хорошо. Хосок от них только больше заводился, глубже в него толкался. А Юнги дальше исследовал его тело. Остановившись на груди, он поставил поцелуй на татуировке Хосока, вспоминая, как лезвием катаны по ней проходил, а сейчас её зацеловывает, как бы извиняясь за свои прошлые действия. Альфа, в свою очередь, ведёт рукой по пояснице Юнги, сам его движения направляет. Ласкает чувствительные соски омеги, отчего тот закидывает голову, прикусив губы. Но предательский стон вырывается из рта, когда Хосок к ним губами припадает, обводя языком чувствительные бусины. Толчки становятся хаотичными и резкими, а стоны, вырывающиеся из рта, громкими и протяжными. Гонясь за яркими ощущениями, Юнги нетерпеливо двигается на бедрах Хосока, постанывая от особо глубоких толчков. Хосок сам навстречу ему поддаётся, толкаясь в омегу, его член ласкает, тем самым подталкивая его к краю. Чувствуя приближение разрядки, Юнги скулит, выстанывая имя парня. Он видит, как у того от этого глаза темнеют, радужка со зрачком сливается. Насаживаясь на член альфы, Мин неотрывно смотрит на Хосока, приближается, но губы их не соединяются. Они тяжело дышат, загнано смотря друг на друга. А потом Юнги всё-таки приближается и грубо целует Хосока, выливая в этот поцелуй всё то, что он держал в себе последние дни. Альфа отвечает, сам языком в рот Юнги толкается, а тело омеги буквально в себя вжимает. Они кончают почти одновременно. Юнги с задушевным вскриком, а Хосок свой стон давит, кусая ключицу омеги. Тот на боль даже внимания не обращает, он оседает, не находя в себе больше сил держаться. Чон его держит, к себе прижимает. Мин, словно коала, его обнимает. Мозг от оргазма превратился в вязкую жижу. Он плохо соображает, поэтому льнёт к Хосоку, найдя в нём защиту. Альфа его к себе прижимает, во взмокший висок целует, на ухо одобрительные слова шепчет: – Ты такой прекрасный, Юнги-я. Ты вообще реальный? Он ещё сильнее жмётся к Чону, чувствуя, как по телу тепло от его слов разливается. Сейчас, он, как никогда, чувствует себя таким уязвимым и маленьким, но ему это нравится, ведь руки Хосока обнимают его, гладят по спине, давая незабываемые ощущения. Омега в его шею утыкается, мягко её покусывая. На ней уже живого места не осталось, но его это сейчас мало волнует. Они сидят на заднем сиденье в обнимку ещё несколько минут. Придя в себя после оргазма, Юнги отстраняется. Только сейчас мысли начинаются более-менее проясняться. Юнги трахался в самых дорогих отелях мира, но в старой прокуренной машине – никогда. С Чон Хосоком вообще всё впервые. – Это был самый безумный и горячий секс в моей жизни. Только спина ужасно болит, – наконец-то придя в себя, говорит Юнги. – Ну знаешь, может быть это возрастное, – довольно скалясь, отвечает Хосок, получая в следующую секунду удар в грудь. – Блять, ты когда-нибудь перестанешь? – шипит омега. – Боюсь, что нет. Устало уткнувшись лбом в грудь альфы, Юнги тяжело вздохнул. – Когда-нибудь я тебя точно убью. – Даже после того, как ты так сладко стонал «папочка»? За тонированными стеклами старого Форда послышались звуки ожесточенной борьбы.

***

А дальше всё было, как в тумане. Дорога, подъезд, квартира Хосока. Они начали целоваться ещё в прихожей. Не отрываясь друг от друга, попутно врезаясь в разную мебель, еле как дошли до комнаты парня. Спустя минуту одежда валялась уже на полу. Старая кровать чуть прогнулась под весом двух тел, воздух наполнился приторно-сладким запахом коричного ликёра с сиренью. Юнги снова плавился от прикосновений альфы. Тот целовал его шею, водил пальцами по обнаженной коже, вырисовывая на ней непонятные узоры, обводил соски языком, выцеловывал плоский живот омеги. Зарывшись рукой в волосы альфы, тот откинулся головой на подушку, прикрывая глаза от наслаждения. Тот уже раздвигал его ноги, ставя поцелуи на внутренней стороне бедра, собирал языком выступившую смазку. Юнги не сразу заметил, как его перевернули на живот, высоко простонал только когда почувствовал горячий язык между своих ягодиц. Уткнувшись лбом в подушку, он чуть выгнулся, давая Хосоку больше пространства для деятельности. – Вроде в первую нашу встречу ты сказал, что римминг – это не твоё, – прохрипел омега. – В первую нашу встречу я сказал много хуйни. А дальше всё перемешалось. Вот он чувствует язык альфы в себе, потом его заменяют пальцы. В какой-то момент Хосок его перевернул, взгляды снова соединяется и Юнги без остатка погружается в темноту глаз напротив. Он так давно желал это сделать. Альфа нависает сверху, делая первые пробные толчки. Омеге нельзя навредить. Была бы у него сила воли, он бы просто мог смотреть на Юнги. Он соткан из патоки и ароматов. К нему не надо прикасаться – его надо вдыхать. И именно это он и делает. Утыкается в его шею, чуть покусывает её, когда толкается особо глубоко. Юнги сам его к себе прижимает, будто бы боясь, что без его опоры упадёт. Хосок его уши целует, шепчет в них одобрительные слова, от чего омега млеет, в его плечо утыкается, чуть покусывая кожу на нём. От такого податливого Юнги альфу ведёт. Случалось, конечно, когда Мин был с ним груб, когда он буквально ядом на Хосока прыскался. Но парень прекрасно знал, что это всё было в целях самообороны. Во всяком случае, когда Хосок смог раскусить его до конца, яду там совсем не оказалось. Там была цветущая сирень. Они оба были уже на пределе. Тяжело дыша, Юнги неотрывно смотрел в глаза альфы, подталкивая его тем самым к краю. Войдя в последний раз, Хосок припал к его губам, и больше от них не отрывался. Поцелуй вышел тягучим и сладким, в нём было столько всего, что от этого кружилась голова. Юнги чувствовал, как его сознание уплывает от него, но в этом моменте хотелось остаться на подольше. Он ощущал губы Хосока на своих, но всё дальше проваливался в забвение. Находясь на грани яви и сна, он чувствовал, как теплые руки альфы уложили его на кровать, как вытерев его тело, Хосок укрыл его одеялом, а потом лёг рядом и поставил на виске легкий поцелуй. Во всём этом ощущалось то невиданное и сокровенное, что Юнги всегда мечтал на себе почувствовать. Забота.

***

Разлепив глаза, омега не сразу привык к утреннему свету, отчего чуть поморщился. Привыкнув, он снова открыл глаза. Хосок лежал рядом, уткнувшись щекой в подушку. Черные отросшие пряди спадали ему на глаза. Движимый каким-то непонятным порывом, Юнги придвинулся и аккуратно поправил его волосы, заправляя их за ухо. Альфа промычал что-то нечленораздельное, отчего Юнги одернул руку. Будить того не хотелось. Встав с кровати и надев первую попавшуюся одежду, он направился в ванную. Голова чуть гудела от выпитой вчера текилы. Стоя под струями теплой воды, Юнги приложил лоб к холодному кафелю душевой, пытаясь тем самым остудить голову. Несмотря на весь выпитый алкоголь, он детально помнил вчерашнюю ночь. Сказать, что ему было стыдно – это ничего не сказать. Он чувствовал, как его щеки горели, когда он вспоминал, всё, что он сказал вчера Хосоку, что он сделал. Всё это было таким грязным и пошлым, что Юнги хотелось скатиться на кафель душевой и больше никогда отсюда не выходить. Перед глазами всплывали картинки этой ночи: как Хосок целовал его шею, как больно мял руками его бедра, как резко входил в него, как целовал его, будто бы Юнги был его кислородом. Всего этого было так много. Но ещё больше по голове било осознание, что он об этом не жалеет. Вчера ему было хорошо, наверное, ещё ни с кем так хорошо не было. Возможно, он совершил ошибку, но ничего уже не исправишь. Зачесав свои мокрые черные волосы назад, Юнги подставил лицо теплым струям воды. Выйдя из душа, он на кухне столкнулся с Чимином. Тот, потирая глаза, шарился по ящикам в поисках банки с кофе. Когда тот встретился взглядом с Юнги, у того на лице расцвела довольная улыбка. – Слушай, а тебе идут вещи Хосока, – сказал Чимин, оглядывая омегу с ног до головы. Юнги захотелось под землю провалиться. Когда он проснулся, то не думая надел первое, что попалось под руку. А именно черную растянутую футболку и спортивные шорты альфы. – Так и знал, что ты не сможешь удержаться от дальнейших комментариев, – тяжело выдыхает Юнги. – Просто приятно осознавать, что я был прав. Твою мать, где весь кофе? – шипит Чимин, хлопая дверцами ящиков. Подойдя к холодильнику, Юнги достаёт оттуда питьевой йогурт и из горла пьёт его. Он чуть не давится, когда из комнаты выходит сонный Хосок. Вся шея альфы усыпана фиолетовыми засосами. «Блять», – про себя думает Юнги. Чимин сканирует вид альфы, пытаясь подавить вырывающийся смешок, а потом переводит глаза на Юнги и весело говорит: – Жестко ты его, конечно. У тебя в роду вампиры были? – Чимин ухмыляется под испепеляющий взгляд Юнги и, идя на выход из кухни, кидает: – В доме кофе закончился, так что было бы неплохо, если бы вы съездили и купили, а ещё бы что-нибудь поесть взяли, а то я заебался вам готовить. Юнги смотрит куда угодно, только не на Хосока. За своё вчерашнее поведение до сих пор стыдно. Альфа долго смотрит вслед Чимину, а потом, прокашлявшись, спрашивает Юнги: – Прокатимся? Мин не знает почему, но соглашается. Возможно, он просто не хочет оставаться в одной квартире с Чимином, который, Юнги уверен, будет ещё долго злорадствовать и подкалывать его. Переодевшись, они спускаются во двор, где стоит машина Чона. Сев в Форд, Юнги прикрывает глаза от смущения, вспоминая, что в нём творилось этой ночью. Казалось, что в машине до сих пор стоит сплетенный запах коричного ликера и сирени. Хосок садится на водительское, но двигатель не заводит, молчит, будто бы чего-то ожидая. А потом, видимо этого не дождавшись, говорит: – Может что-нибудь скажешь после того секс-марафона, что ты мне устроил? – Я устроил? Знаешь, ты тоже несильно сопротивлялся, – негодующе шипит омега. – А ты мне особо выбора и не давал. – Так говоришь, будто бы я до тебя домогался. – По-моему, так и было. – Чего ты хочешь добиться, Хосок? Моих извинений? Слов «давай всё это забудем»? – Я хочу услышать, что эта ночь не была для тебя ошибкой. Также как таковой она не была для меня, – выпаливает альфа на одном дыхании. – Что? У Юнги весь воздух из легких выбивается. Он в шоке смотрит на Хосока, переваривая то, что он сказал. Спустя молчание, Чон смотрит на него в ответ и тяжело вздыхает. – Ну вот, этого я и боялся – что ты пожалеешь. Поэтому я и пытался тебя вчера остановить. Я не хотел быть для тебя одноразовым любовником на одну ночь. Каким бы легкомысленным придурком я не казался, но это важно. Особенно в случае с тобой. Юнги надо пару секунд, чтобы переварить услышанное, потому что всё, что сейчас говорит Чон Хосок казалось очередной его шуткой. Да, вот прямо сейчас он рассмеется ему в лицо и скажет что-то на подобии: «Ты что? Реально поверил?» Но Хосок молчал и внимательно смотрел на омегу, а потом тяжело вздохнул и откинулся на сидения, прикрыв глаза. – Я поплыл ещё тогда, когда вошёл в VIP-комнату того бара. Ты сидел тогда, попивая виски из граненого стакана, а на коленях у тебя лежала твоя катана. Мой мозг тогда выключился и начал выдавать самые отвратные шутки, которые только можно было придумать. После этого ты больше не появлялся на гонках, и я начал делать всё, чтобы привлечь твоё внимание. На самом деле, когда я пришёл с желанием пересмотреть договор, деньги мне были особо не нужны. Я снова хотел вывести тебя на эмоции, как в тот раз. А дальше ты и сам знаешь, что было. И вчера, получив твою долбанную смску, я, как верный пёс, подорвался с места под взгляды недоумевающих друзей, которых я бросил, и через весь город понесся в этот бар за тобой. И зайдя в помещение, я думал, что кончу только от твоего гребанного вида. Я думал, что после этого убью Чимина, потому что без его участия тут точно не обошлось. И тогда в машине, когда ты так блядски курил, откинувшись на сидение, я думал прямо тут откинусь. Потому что всё, что связано с тобой, Юнги, делает меня эмоционально неуравновешенным. Закончив говорить, Хосок устало потёр переносицу носа. Омега сидел, не зная, как реагировать. Ему никто никогда не говорили такие вещи, даже Намджун, с которым он встречался дольше всего из своих партнеров. А тут это говорит Хосок, которого какие-то пару дней назад Юнги терпеть не мог. Мужчина правда считал его инфантильным ребенком, но сам не понял, когда образ альфы сменился на что-то другое. – Но… но почему тогда, на крыше, когда я потянулся к тебе, ты отвернулся? – Я зассал. Ну знаешь, тот момент, когда перед тобой лежит самый ахуенный омега в мире, и ты превращаешься в гребаного пацана, у которого начинают потеть ладошки от одного только взгляда. – Ты меня только что назвал «самым ахуенным омегой в мире»? – Ну типа… да, – Хосок посмотрел на опешившего Юнги. – Эй, не зазнавайся. Я просто ещё мир не повидал. Может кого-то получше найду. Хосока больно стукнули кулаком по больному плечу. Тот даже сказать ничего не успел, как его колени уже оседлали, а губы заткнули влажным поцелуем. Теперь пришло время альфы ахуевать от происходящего. Однако, надо отдать должное, Чон не растерялся, – уже в следующий момент поглаживал чужие бедра, чуть сжимая их под тканью джинс. Когда воздуха стало совсем не хватать, Юнги отстранился от его губ, загнанно дыша. Их глаза встретились, а губы снова переплелись. Однако, понимая, что всё идёт к повторению вчерашней ночи, Мин оторвался от Чона, внимательно на того смотря. – Тебя не смущает, что ты на меня работаешь? – Какая к черту разница? – А мой возраст? Хосок, я старше тебя на двенадцать лет. – Тоже плевать. Знаешь, моей первой любовью был мой учитель корейского, который после института пришёл работать к нам в школу. Думаю, ещё тогда я понял, что люблю омег постарше. Прыснув от смеха, Юнги уткнулся лбом тому в грудь. Хосок тоже улыбался, чуть поглаживая омегу по спине. Тот чуть придвинулся и, снова подняв голову, наклонился к альфе так близко, что между их лицами оставалось пару сантиметров. Опустив глаза и прикусив губу, Юнги тихонько начал: – Когда вернёмся в Сеул, ты можешь больше не работать на меня и быть самостоятельным гонщиком. А ещё можешь… – Пригласить тебя на свидание? – закончил его фразу Хосок. – Да, – негромко сказал Юнги, подняв голову. Омега выглядел таким смущенным, что альфе захотелось заобнимать его до смерти. Он так привык видеть властного и уверенного в себе Юнги, что сейчас, смотря на этого крошечного омегу, который, сидя у него на коленях, мнёт рукава своей кофты, Хосок не верил своим глазам. Наклонившись чуть ближе и заглядывая мужчине в глаза, альфа уверенно сказал: – Тогда, Мин Юнги, когда мы посадим вашего злобного бывшего за решетку, не соизволите пойти со мной на свидание? Обещаю, оно будет проведено по высшему классу. Никаких тупых шуток и хот-догов с горчицей. – О, я с удовольствием приму ваше предложение, месье. Однако, стоит признать, в какой-то мере мне нравятся ваши тупые шутки. – А я ведь так и знал. Хосок снова притянул Юнги, улыбаясь ему в поцелуй. Положив обе ладони на его щеки, альфа провёл языком сначала по верхней, а потом по нижней губе. Омега буквально млел от этих действий. Они явно потеряли счёт времени, поэтому, когда снова отстранились отдышаться, Хосок твердо сказал: – Так, если мы прямо сейчас не поедем в магазин за чёртовым кофе, то Чимин устроит нам персональную экзекуцию. Его любимый кофе продают на другом конце города, поэтому, если не выдвинемся сейчас, то проблем потом не оберемся. Юнги кивнул и, после ещё нескольких поцелуев, слез с колен альфы.

***

Пока Хосок вёл машину, Юнги составлял список продуктов в телефоне. Вдруг, посмотрев на время, он понял, что статья про Намджуна должна была уже выйти. Чуть подрагивающими от волнения пальцами, он зашёл в интернет. Сердце ухнуло в груди, когда он не нашёл ни один новостной заголовок, где бы фигурировало имя альфы. Вместо этого он наткнулся на новость: «Известный пусанский журналист был найден у себя мертвым сегодня ночью». К горлу будто бы кислород перекрыли. Убеждаться в этом не было смысла, но Юнги всё-таки пролистал статью, стремясь найти имя покойника. Это был он, тот человек, которому Мин передал вчера бумаги. Сглотнув вязкую слюну, омега повернулся к парню: – Хосок… тот журналист, Намджун успел до него добраться. Альфа внимательно вел машину, иногда поглядывая в окно заднего вида. – Хреново, но сейчас есть проблема похуже. Эта черная бэха следует за нами от самого дома. Посмотрев в окно заднего вида, Юнги и вправду увидел черную машину, которая следовала за ними по пятам. Куда поворачивали они, туда поворачивала и она. – Что будем делать? – Пристегнись, – ледяным голосом скомандовал Хосок. Как только Юнги воткнул ремень безопасности в замок, альфа переключил ручку на коробке передач и вдавил педаль газа. Омегу сразу же откинуло на сидение. Послышался звук разгоняющегося мотора. Обгоняя машины на трассе, Хосок попеременно смотрел в зеркало заднего вида, отмечая, что черное бмв тоже ускорилось. – Блядство, – прошипел альфа. Как бы Форд быстро не ехал, черная машина не отставала. На следующем перекрестке, Хосок резко вывернул руль входя в поворот. Если бы Юнги не был пристегнут, он бы явно сейчас вписался в боковое стекло. Бмв повернуло за ними. Вдавив педаль газа до максимума, Хосок быстро маневрировал между едущих рядом машин. Им громко бибикали, когда альфа подрезал очередного водителя. Пару раз они были так близки, чтобы столкнуться с очередной машиной, что у Юнги падало сердце в пятки. Но каждый раз Хосок выворачивал руль в последнюю секунду, и они неслись дальше. На следующем перекрестке на светофоре загорелся красный. – Хосок? – Юнги сам свой голос не узнал. – Проскочим, – сказал альфа, давя на педаль газа. Юнги в это плохо верил, потому что впереди уже начали двигаться машины. Зажмурив глаза и вцепившись руками в сидение, мужчина молился всем существующим богам, чтобы они остались сегодня живыми. Послышался звук тормозящих колёс – пару машин затормозило, пропуская вперед несущийся на бешеной скорости Форд, вроде несколько даже столкнулись с друг другом. Но они проскочили. Открыв глаза, Юнги посмотрел на по-безумному улыбающегося Хосока. Сейчас, он выглядел как рыба в воде. Он находился в своей стихии. К сожалению, следующая за ними машина тоже успела проскочить через красный свет. Сверля взглядом в бмв через стекло заднего вида, Хосок переключил коробку передач и, входя в дрифт, повернул на соседнюю улицу. Заметив впереди дорожный знак, Юнги испуганно кричит: – ХОСОК, БЛЯТЬ, ЭТО УЛИЦА С ОДНОСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ. – Я знаю, – уверенно говорит альфа. На них уже несутся вовсю сигналящие машины. Хосок умело маневрирует между ними, только чудом не врезаясь в их бамперы. Снова зажмурив глаза, Юнги вцепляется в свой ремень безопасности, обещая себе, что, если они выберутся отсюда живыми, он либо расцелует альфу, либо его убьёт. Несясь против потока машин, Хосок пытается придумать дальнейший план действий. Тут он замечает узкий проезд между домами. Конечно, не факт, что его Форд туда войдёт, но громоздкая бмв точно через него не протиснется. Поэтому, вывернув руль, Хосок, на свой страх и риск, заезжает в узкий проезд между жилыми домами. Машина чуть ли не задевает кирпичные стены, но всё-таки входит, а омега в очередной раз ловит сердечный удар. Выехав из проезда, альфа поворачивает на улицу и несётся как можно дальше отсюда. Черный бмв за ними больше не следует. – Оторвались, – выносит вердикт Хосок, победно смотря на Юнги. Тот за последние минуты явно пару клинических смертей словил. Мин уверен, что если сейчас посмотрит в зеркало, то пару седых волос на голове точно найдёт. Руки до сих пор подрагивают от этой незапланированной гонки. – Блять, я больше не сяду с тобой, когда ты за рулём. Альфа громко смеётся, будто бы они только что не были на грани жизни и смерти. Однако, стоит отдать должное, если бы не Чоновый прирожденный талант гонщика, они вряд ли бы выбрались оттуда живыми. – Да ладно, Юнги-я. Я водитель от Бога. Я гонять с шестнадцати лет начал, а город этот как свои пять пальцев знаю. Так что… Альфа не успевает договорить. В них врезается черный грузовик, тараня форд. Юнги даже сказать ничего не успевает, как его оглушает от силы столкновения. Удар настолько сильный, что машину откидывает назад. Форд переворачивается несколько раз в воздухе, приземляясь на крышу и прокатываясь несколько метров по асфальту. Грузовик трогается с места и уезжает. Всё, что чувствует Юнги – это неприятный звон в ушах. Сознание плывёт, он пытается открыть глаза, но видит перед собой только размытую картинку. Наконец-то, собравшись с мыслями, он открывает глаза. Видит их перевернутую машину. Мин до сих пор висит вверх тормашками. Смотрит вниз и видит разбитое стекло и кровь. Свою кровь. Та капает в маленькую лужицу. Один глаз сильно болит, всё тело будто бы один сплошной сгусток боли. Любое, даже самое незначительное движение, ощущается как лезвие ножа в плоть. Голова кружится из-за прилившей к ней крови. Звон в ушах становится только громче. Юнги на грани того, чтобы потерять сознание. Но он запрещает себе это сделать, оглядывается, ища того, кем сейчас все мысли заполнены. Хосок висит рядом. Он без сознания. Он тоже в крови. Из руля висит выпущенная сдутая подушка безопасности, значит она должна была смягчить удар. Юнги на это надеется. Он тянется своей рукой к нему и хрипит тихое: – Хосок. Веки закрываются, мерзкий звон заполняет всю голову, вытесняя другие мысли. Кажется, чьи-то руки его отстёгивают и выносят из разбитой машины. Он плохо это осознаёт, потому что сознание медленно погружается в темноту. И этой темноте нет конца.