Полуночная звезда

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Саша тихо постанывал, едва прогибаясь в грудной клетке. Тонкие пальцы сжимали простынь у ягодиц. На лице выступил явный румянец, мягкие каштановые волосы, растрёпанные ещё с ночи от долго сна, запутались ещё больше, создавая гармоничный, по мнению Михаила, хаос. А в уголках лисьих серых глаз блестели маленькие капельки слёз, вызванные трепетом чувств. Ни Саша, ни Миша не планировали утренний нежный секс, ситуация сама так сложилась, и мужчины считали, что это случилось исключительно в положительном ключе. Московский бёдрами вёл, плавно толкаясь в разгорячённое тело. До дрожи приятное чувство. Мужчина отметил в своей голове прекрасную картинку, с которой всё началось. Уютный Романов в свете солнечных лучей нависал над ним, усыпая губы и лицо мягкими поцелуями. Его тихое и хриплое «Доброе утро» только ускорило процесс от обычного пробуждения к желанному, к которому Московский хотел бы прибегать как можно чаще. — Миша, — с лёгким придыханием. За время, проведённое вместе, мужчина уяснил, что значило именно такое, именно с такой интонацией «Миша». Входя по самое основание, и оставаясь в горячем нутре, он наклонился к Романову, мягко сминая его губы. Под стать самому процессу. Саша глаза жмурил от удовольствия. Приятное давление в низу живота в купе с нежными поцелуями, уносили его голову в далёкие края. Разжимая пальцы, он отпустил простынь, закидывая руки на шею Московского, едва скребясь ногтями по коже. Миша возобновил толчки, не желая при этом от любимых губ отрываться. Саша глухо мычал, тем самым просил разрядки, просил большего. Мужчина послушно исполнял, ускоряя движение, не переходя при этом грань чего-то необузданного. Миша кончил с тихим шипением на плоский живот Саши, параллельно с этим доводя его до пика. Не прошло и минуты, как Романов скинул с себя всё напряжение, извергая семя в широкую ладонь. В этот раз даже послеоргазменная нега пришла не набором сочных красок, что пёстрыми букетами цвели под веками, а была принесена мягкими волнами, что грели душу и расслабляли тело. Вытерев излишки спермы влажными салфетками, Миша лёг на подушку рядом с Романовым, который немного шумно дышал, наслаждаясь мимолётной эйфорией. Нежность утра продолжала играть в Московском, поэтому он любезно подтянул одеяло за край, накрывая их разгорячённые тела, что со временем остынут, покрываясь мурашками от комнатной температуры. Тыльной стороной указательного пальца он провёл по тёплой щеке мужчины, как бы привлекая внимание Романова. Тот в свою очередь лениво повернул голову в сторону Михаила, слабо улыбаясь. — Доброе утро, — отвечая наконец-то на давно сказанную фразу. В серебряных глазах солнечный свет играл, делая их ещё более завораживающими. Московский с каждым днём всё больше терялся в них, ни на секунду не стараясь вернуться назад. Он в жизни не сможет отказаться от Саши. От его недосягаемого искусства. — И правда, доброе, — с тихим смешком. — Я хочу приготовить что-нибудь вкусное на завтрак. Есть пожелания? — поворачиваясь к Московскому всем корпусом, сосредотачивая взгляд на немного пухлых губах и голубой бездне глаз. — Ты же прекрасно знаешь, что я съём абсолютно всё, что ты приготовишь, — Миша сложил руки под голову, внимательно наблюдая за таким комфортным Сашей. Мужчина улыбнулся в ответ. — Я бы пышек приготовил, — немного задумчиво. — Что скажешь? — Я только за, — Московский сразу вспомнил вкус и аромат невероятных булочек. Когда Романов приготовил их первый раз, Московский ненароком окрестил приготовленное блюдо пончиками. За это он чуть жизнью не поплатился. Миша, конечно, слышал о том, что в Санкт-Петербурге этот вид выпечки называли по-особенному, но он не предполагал, что это может вызвать такую жуткую реакцию. За время, проведённое под одной крышей, мужчина видел многие эмоции Саши, однако такого поистине неудержимого гнева с негодованием он не видел никогда. В результате Московский себе набил ментальную татуировку на коре головного мозга с надписью «Пышки», пока ему успешно проедали плешь, капая ядом на душу. — Мы с тобой идём сегодня на каток? — воодушевлённо. — Ты действительно так хочешь на лёд? — Миша пытался сгладить углы. Мужчине не особо-то и хотелось вставать на коньки. — Да! — голос был наполнен твёрдостью и решительностью. — У меня уже несколько лет руки не доходят до этого дела. Я всё пытаюсь сходить на Финский, и каждый год что-то мне мешает это сделать, — Саша опустил глаза, поникая духом. Желание, которое уже много лет пылилось в его голове. — Тем более я не так часто в Москве бываю, а мне бы хотелось покататься на Красной площади, — совсем поникая, задевая струны чужой души. Ловкая игра. — Не грусти, — приподнимая подбородок пальцами. — Если я сказал, что сходим, значит, сходим, — невесомый поцелуй в кончик носа. — Спасибо, — радуясь, как ребёнок. Однако эта радость быстро затихла, сменяясь на более минорный лад. — Что нас ждёт дальше? — крайне тихо и осторожно. Каждый из них понимал неизбежность заданного вопроса, однако каждый из них не желал поднимать эту тему, откладывая её до последнего. — Я не знаю, — он правда не знал. Слишком сложный и неизведанный вопрос для них. — Праздники закончатся, и мне придётся вернуться в Петербург, а ты останешься в Москве. Как нам быть? — тихо интересовался Романов. Их безмятежное совместное времяпрепровождение перешло на часы, которые неумолимо быстро тикали. — Отношения на расстоянии? — Если только временно, — Московского в целом не устраивал этот вариант. Он хотел видеть Романова каждый день, просыпаться рядом с ним, трепетно или страстно целовать, есть приготовленную им еду, чувствовать себя любимым рядом с ним и любить в ответ. — Быть может, первое время мы будем на выходные ездить друг к другу, встречаясь хотя бы так. — Первое время, — проговаривая фразу, которая его зацепила. — А дальше? — Я предлагаю съезжаться, — на одном дыхании выпалил Московский. Он немного волновался за реакцию Саши, боялся получить мгновенный отказ или испуг. Однако тянуть кота за хвост он тоже не желал. Они могли съехаться, а после, если поймут, что им не ужиться вместе, разъехаться. Миша предпочитал только первую часть плана, не давая второй и малейшей возможности. — Я понимаю, что это большой шаг, но и кататься всю жизнь бесполезно. — И то верно, — согласился он. — Я точно не уверен, как сделать лучше. Перетащить весь мой бизнес в Петербург не простая задача, мне легче остаться в столице, но тогда это чертовски эгоистично с моей стороны. Я знаю, что у тебя в Петербурге жизнь, любимая работа, которую ты тоже, наверное, не хочешь оставлять, — Романов внимательно слушал мужчину. Его брови слегка сдвинулись к переносице, он явно решал сложную дилемму в своей голове. — Это сложно, Саш. — Знаю, — подавая голос. — Прости, не стоило поднимать эту тему, — укладывая ладонь на чужую щёку. Миша своей её накрыл, прикрывая глаза и мягко целуя руку. Романов с трепетом в душе за этим процессом наблюдал. Каждый раз, как первый. Приблизившись к мужчине, он накрыл его губы в нежном поцелуе, стирая неприятный осадок разговора. — Звёздочка, — шепча. В это ласковое слово он вложил всю любовь. — Знаю, и я, — без громких слов всё было ясно. Они лежали в уютной тишине наслаждаясь друг другом. — Не хочу никуда идти, — подал голос Московский. — Мне слишком хорошо, не хочу, чтоб этот момент заканчивался. — У нас впереди ещё тысячи этих моментов, — Саша быстро выдал эту фразу, и Миша поверил ему. — Пора вставать, — Романов стал вылезать из-под одеяла. Миша его не держал, только наблюдал со стороны. Для мужчины Саша был прекрасен всегда, и не важно в одежде он или полностью обнажённый, как сейчас. Если Московский был бы художником, он бы точно знал, чьи картины он бы писал. — Я в душ, а потом на кухню, готовить завтрак, — стягивая полотенце с полки шкафа. — Можешь присоединиться, — Романов ушёл, а Мише повторять дважды не нужно. Он сладко потянулся, вытягивая руки к изголовью кровати и слегка прогибаясь в спине. Позвонки глухо прохрустели, принося после этого волну расслабленности. Будто он вышел после сеанса массажа. Скидывая с себя одеяло в сторону, он двинулся за Сашей в душ, немного коварно улыбаясь. На кухню Романов пришёл с влажными волосами, немного опухшими губами и засосами, которые были совсем свежие. В целом, ничего нового и удивительного. Чего он вообще ожидал, когда звал Московского с собой в душ? Тряхнув немного головой, он подошёл к кухонной гарнитуре, начиная доставать с полок всё необходимое. Здесь он был уже, как полноправный хозяин. Саша даже не совсем понимал, как мужчина жил до этого, потому что у него даже нормального количества соли и сахара не было. Об обычных продуктах Романов думать не пытался. Их просто не было. Смешивая необходимые ингредиенты, он замесил тесто для булочек. Масло на сковороде шипело, запах медленно распространялся по квартире, приманивая к себе голодного Михаила, что ведомый инстинктами пришёл на кухню. Обнимая Романова со спины, он уложил свою голову мужчине на плечо, блаженно прикрывая глаза. — Пахнет слишком невероятно, аж слюнки текут, — бурчащий живот Московского это подтвердил. — Скоро всё будет готово, нужно только кофе сварить, — с улыбкой на губах говорил он. — Можешь, пожалуйста, включить кофе машину? — Конечно, — невесомый поцелуй в висок. Хватка с талии пропала, вскоре зашумела машинка, совершая промывку перед работой. Саша оставил пышки на сковородке на последние минуты, доводя их до золотистой корочки. Сварив две чашки кофе, он поставил всё на стол перед носом Миши, что с нетерпением ждал. — Приятного аппетита, — усевшись на соседний стул, проговорил он. — Приятного аппетита, — желая того же в ответ. Прожаренное тесто хрустело под пальцами, сахарная пудра приятно оседала на языке, а кофе немного горчил, пробуждая сознания и прогоняя последние крупицы сна. У Миши новое желание. Он хотел есть эти чудные пышки каждое утро, он хотел чувствовать этот запах при пробуждении. Он безумно хотел видеть Сашу в лучах рассветного солнца. Он так сильно хотел каждое утро целовать его недосягаемое искусство, любить его, дарить эмоции и чувства, лишь бы видеть блеск в серых глазах, улыбку на розовых устах.

Видеть Сашу счастливым.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Вечерняя новогодняя Москва поистине великолепна. Столица переливалась тысячами ярких огней, звучала миллионами радостных голосов. Возвышалась во всей своей красе. Саша со звёздочками в глазах, прямо как малое дитя, смотрел на все пейзажи, что достаточно быстро сменялись за тонированным стеклом дорогого авто. Внутри салона тихо звучала какая-то иностранная музыка, на которую мужчины не обращали внимание. Сначала поездки они активно разговаривали, однако потом всё внимание Романова переключилось на украшенный город. Московский не расстроился. Он давно привык к такой картинке, ему достаточно, что тёплая рука Саши лежала в его ладони, немного сжимая её. На дорогах было не так уж и много машин, что не могло не радовать мужчину. Припарковавшись в разрешённом месте, они покинули салон, направляясь неторопливым шагом в сторону Красной площади. — Боже, какая же красота! — неподдельное восхищение. — Настоящая сказка! — Разве в Петербурге не также украшают город? — поинтересовался Михаил. — Всё так, — закивал головой Романов. — Петербург зимой великолепен, весь центр города блистает, а по улочкам расходится запах ароматного глинтвейна, — немного мечтательно прикрывая глаза. — Тогда почему тебя так удивляет Москва? — Просто в Петербурге я к этому привык, — немного задумчиво отвечал он. — Это моя первая зима в Москве, так что я не могу не восхищаться ею, — продолжая радостно щебетать. Цепь в голове Московского замкнулась. Наверное, если бы они были в городе на Неве, он бы тоже восхищался его видами. Хотя, возможно, это Саша на него так влиял. К двадцати семи годам мужчина уже не так сильно чувствовал всю эту атмосферу праздника, волшебства, чуда. Однако рядом с Романовым всё менялось, становилось значимым, интересным. Он творил настоящие чудеса с Михаилом. Многогодовой лёд сошёл с его сердца, начиная вновь активно биться в ритме чувств. Главная площадь страны встретила их шумом бурных разговоров и музыкой. Некоторые люди просто не спеша прогуливались, некоторое танцевали, звонко подпевали. Саша с блеском в глазах смотрел на эту картину. Его не могли не привлекать гирлянды, растянутые меж столбов, красные звёзды Кремлёвских башен и, конечно, огромная ёлка, что возвышалась над людьми. Миша плавно тянул его сторону катка, пока мужчина продолжал всё разглядывать чуть ли не с открытым ртом. У него такой восторг был всё детство, только от Дворцовой площади. Такая же пушистая ель, сотни игрушек и украшений, свет и радость в округе. Романов безусловно любил зимнюю пору. — Нам даже повезло, — на ухо сказал ему Михаил. Саша сначала не понял к чему он это, а потом взглянул на искусственно созданный лёд, на котором активно веселились горожане. Им действительно в какой-то степени повезло, так как народу было не так уж и много. — Это судьба, — подытожил Саша. Они двинулись в сторону подготовленной стойки. Морозный воздух немного кусал кожу лица, но Романов старался этого не замечать, кутаясь в шарф сильнее. — Ты не замерзнешь? — замечая это кутание. — Нет, я тепло оделся, тем более мы сейчас будем активно двигаться, — выдохнул он тёплый воздух, что мгновенно стал белым облачком. — Если что – говори, — предупредил его мужчина. Он очень не хотел, чтобы Саша заболел. — Хорошо, — сжимая в кармане объёмного пуховика чужую руку крепче. Взяв коньки напрокат, они подошли к скамьям, переобуваться. Ловко справившись со шнуровкой, нелепой походкой Романов первым двинулся ко льду. На языке стало ощущаться острое чувство предвкушения. Мужчине было жутко интересно и страшно одновременно. Уже многие годы он не вставал на коньки. — Готов? — мягкий голос раздался над самым ухом. — Да, — активно кивая головой. Ему очень хотелось. — Если что, ты на подхвате, — сразу уведомил он о своей неопытности и неуклюжести в данном деле. — Договорились, — указывая ладонью на лёд. Романов сглотнул вязкую слюну, морально выдыхая где-то в глубине себя. Крепко держась за борт катка, он вышел на лёд, привыкая к новой "почве" под ногами. На давно изученных движениях, он медленно и неуверенно скользил по льду, не отходя и на метр от опоры. Миша вышел следом. Он с точностью наоборот чувствовал себя на льду. Ловкими движениями он очертил небольшую окружность через центр катка, не мешая при этом другим людям. Закончив прокат, он приблизился к Саше, который смотрел на него буквально круглыми глазами. — Ах ты негодяй! — начиная с показательного и громкого вдоха. — Так хорошо катается, и мне не сказал! — продолжал в том же духе. — Ты не спрашивал, а я не хвастался, — подхватывая его под руку, сказал Московский. — На твоём фоне я просто ужасен. — Это не правда, — перебивая. Саша мягко улыбнулся. — Благо, тут такой не один, — бегло осматривая других страдальцев, что едва стояли на коньках. — Я тебе помогу и может даже чему-нибудь научу, — не отпуская его из рук не на секунду. — По рукам, — устремляя немного грозный взгляд на Мишу. — А теперь колись, где ты так хорошо научился кататься, — крайне требовательно. Московский тихо посмеялся с этого хмурого вида. — Давай, двигаемся с места, и я тебе рассказываю, — он опустил голову наблюдая за ногами Саши, которые кажется немного дрожали от напряжения. Делая первый толчок, они сдвинулись с мёртвой точки. — Слушаю, — напоминая, не давая мужчине сменить тему разговора. — Всё крайне просто, — спокойно начал он. — Когда я ещё был ребёнком, да и в подростковые годы тоже, матушка водила нас на каток. Мы с Данилой любили эту забаву, — Московский не переставая следить за движениями мужчины, ловко подмечая моменты потери баланса. — Вот и весь секрет моих умений, — они преодолели ровно круг. Романов стал чувствовать себя более уверено, так что Миша стал постепенно его отпускать, но продолжал подстраховывать. — Получается, — Саша радостно улыбался смотря то на лёд, то на мужчину, что рядом со сложенными руками за спиной скользил. — Верно, причём крайне хорошо, скоро совсем, как я будешь, — не мог не похвалить его старания. — Ага, конечно, — с тонной иронии в голосе. Взяв мужчину за руку, они катались по кругу, перекидываясь короткими фразами и не замечая людей, что окружали их. Саша вырвался немного вперёд, звонко смеясь. Забываясь, он поставил ногу неровно. Лезвие проскользнуло, разрезая лёд. Романов стремительно стал падать на спину. Он выставил локти назад, чтобы хоть как-то смягчить падение, однако заботливые руки вовремя его подхватили. Миша загнано дышал Романову в лицо. Наверное, это была его самая мгновенная реакция за всю жизнь. Удерживая Сашу практически в горизонтальном положении, он заглядывал в серебряные испуганные глаза. — Напугал ты меня, Звёздочка, — шепча в самые губы. — Мы с тобой прямо как в сериале. Не хватает только драматичной музыки. — Это дома, — усмехаясь. Саша закинул руки на шею Московского, что так романтично нависал над ним. Лезвие проскользнуло дальше, Романов потерял последнюю опору, падая на лёд и утягивая Мишу с собой. — Боже, — тихо прошептал мужчина, смотря на чёрное небо. Он слишком стар для этого всего. А Саша рядом так ярко и звонко смеялся, не часто ударяя себя руками по бёдрам. Неловко поднимаясь, Миша посмотрел на эту картину с умилением, однако валяться посреди катка не самая лучшая идея. — Пора вставать, — мужчина поднялся на ноги, протягивая руку мужчине. — Вставай, Звёздочка, а то заболеешь, — Романов ничего не ответил, просто схватился за предложенную ладонь, вставая на коньки. — Это было забавно, — отряхивая с себя ледяную стружку. — Безусловно, — без энтузиазма. — Ничего не болит? — поинтересовался Московский. — Нет, а ты как? — ответная забота. Всё-таки они завалились по его вине. — Я в норме, — вновь беря его под руку. — Ещё немного или домой? —Ещё чуть-чуть, — жалостливо. Миша не против. Катались они ещё порядка часа. Романов успел ещё пару раз навернуться, однако он абсолютно не сожалел, что провёл такой чудный вечер. Ближе к ночи они буквально валились с ног. Усталость и насыщенность дня взяли своё. В просторной спальне царил полумрак и прохлада. Мужчины тихо переговаривались о чём-то своём, ненасущном. Голоса их звучали вяло тихо. Саша периодически широко зевал. Глаза его слипались, он совсем был на грани сна. Московский перебирал его пальцы, слегка играясь с ними. — Засыпай, Сашенька, — мягкий поцелуй в лоб. — Спокойной ночи, — шёпотом. — Спокойной, — укрывая их одеялом, и проваливаясь в след за Романовым в мир грёз, где их ничто не беспокоило.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

— Как тут тихо, — шёпотом проговорил Миша. Голубые глаза с удивлением смотрели на водные просторы, что открывались перед ними. Лёгкий прохладный ветерок колыхал его растрепанные золотистые волосы. — И правда, — подтвердил Саша. — Тишина и покой, — поражаясь красоте. После всего того, что они увидели там в шумящих колосьях, такая спокойная атмосфера дарила необходимое умиротворение. — Мы пойдём туда? — спрашивая с надеждой. — Я не знаю, — в далеке за их спинами раздался жуткий рокот. — Там сзади никогда не перестанут идти грозы. Ты же это знаешь? — Знаю, — немного вяло. — Мы должны оставить свои страхи позади и идти дальше, — убеждая. — Но мы же не знаем, что нас ждёт впереди, — крайне волнительно. Он боялся неизведанного. — Пойдём вместе? — протягивая руку. Миша мягко улыбался. Саша в мягкую голубизну глаз смотрел и верил ему. Он протянул ему в ответ дрожащую руку, почти вложил её в тёплую ладонь, как остановился, замечая на руке тонкое кольцо из розового золота.

Стоит всё отпустить?

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Сумерки уже спустились на столицу, заботливо принося с собой вечерний мороз, понижая температуру ещё больше. Жители спрятались по домам, не желая мерзнуть на ярко освещенных улицах. Романов также спрятался под плед, сидя на чистом бежевом диване с книгой в руках. Миши рядом не было. Он с кем-то очень активно вновь ругался по телефону в своём кабинете. Первый раз Романов даже немного испугался, услышав громогласный голос мужчины, который до этого не разу не проявлял свой талант. Наверное, если бы Саша услышал бы этот голос в свой адрес, он бы точно испугался и умер бы от инфаркта миокарда, однако Московский ни разу не экспериментировал своё умение на нём. Миша всегда с ним говорил мягко, спокойно и только в редких и особых случаях властно. В таких ситуациях сам Романов был не против. От чтения его оторвал очередное уведомление с его телефона. Цокая языком, он отложил книгу в сторону, беря в руки гаджет. Присланные уведомления удивляли. Сначала он подумал, что это родственники, коллеги или друзья остаточно пишут после праздников, однако это писали далеко незнакомые ему люди. Люди, которые ждали возвращения Полуночной звезды. Саша больше двух недель не выходил на площадку, оттого и зрители не понимали куда пропал их любимчик. Читая десятки сообщений с просьбами провести эфир, он совсем не заметил чужого присутствия. — Что-то случилось? — поинтересовался пришедший Московский, замечая хмурость лица его недосягаемого. Мужчина уселся рядом на диван, рукой забрался под плед, ведя ладонью по ноге, успокаивая. — Мне пишут с площадки, — задумчиво, не отрываясь от телефона. — Я давно не выходил в эфир, — Миша губы поджал, совсем забыл, как он встретил Сашу. Забыл про вторую сторону жизни Романова. — Просят возобновления трансляций, — откидывая телефон в сторону, наконец поворачивая голову к мужчине, что расположился рядом. — О чём ты думаешь во время трансляций? — весьма неожиданный вопрос. Московский не хотел этого признавать, но внутри него загорелась ревность. Когда Саша вернётся в Петербург, он возобновит работу вебкам-модели, и другие вновь увидят его прекрасное тело. Мишу это, мягко говоря, не устраивало, но и запрещать что-то Романову он не мог. Это часть жизни Саши, и Московский будет уважать его выбор, несмотря ни на что. — Я.., — задумчиво. Вопрос застал его врасплох. — Смотря, что делаю, — неуверенно начал он. Мужчина активно вспоминал всё то, что думал и чувствовал в прямом эфире. — Иногда меня захватывает удовольствие, и я теряюсь в наслаждении, иногда вообще ни о чём не думаю. Нет какого-то конкретного образа перед глазами. К чему такой вопрос? — интерес в ответ. — Да, просто любопытно, — уклоняясь от истины. — Планируешь выйти в эфир, когда будешь дома? — Возможно, — Романов уловил в голосе те самые нотки ревности. Картинка в его голове, начала потихоньку складываться в одно единое целое. — В любом случае, об этом думать сейчас бесполезно, — отмахиваясь от всего, не желая встревать в абсолютно пустой конфликт, который вполне мог разгореться. — Пойдём ужинать? — Да, — уже более ровно ответил Московский. Встав с дивана, они направились на кухню, где Саша смог разогреть для них сочное мясо, приготовленное им ранее, и расставить на стол салаты. Во время трапезы стояла уютная атмосфера. Мужчины вели приятный диалог, а алкоголь, разлитый по бокалам, поднимал градус. Миша решил перейти чуть позже на более тяжелую артиллерию, открывая коньяк, который уже несколько лет пылился в его баре. Мягкая обстановка вскоре покинула их, как и мужчины кухню. Они достаточно быстро переместились в спальню. Там должно быть привычное слабое освещение от панорамных окон, чёрное постельное бельё и Саша на нём с раскрасневшимися щеками. Скоро именно так и будет. — Мишенька, — тихо, куда-то в плечо постанывал он. Московский дорожкой поцелуев по шее тонкой прошёлся, оставляя на аристократично белой коже новые следы, которые завтра точно синяками набухнут. Немного грубые ладони под свободной домашней футболкой бродили, неслучайно задевая напряжённые соски. У Романова голова кругом. Он не знал, что его сводило с ума больше, вино, выпитое ранее, или горячие губы на его коже. Романов ткань чужой одежды меж пальцев сжимал, и ему это не нравилось. Хотелось чувствовать жар чужого тела, поэтому он торопливо и недовольно подцепил край футболки Московского, рванными движениями стягивая её с него. Миша губы в подобии оскала растянул, такое нетерпение со стороны его недосягаемого искусства всегда заводило в два раза сильнее. Член в домашних штанах налился кровью, упираясь в мягкую ткань, натягивая её. Романов по сильному бедру повёл, накрывая ладонью возбуждённую плоть. — С огнём играешь, — томно в самые губы. — О-о-о, — протяжно. — Я знаю, — гадко улыбаясь. Романов наблюдал за мужчиной со всей любовью. Эти мягкие золотистые волосы, что ниспадали на лицо, немного красные щёки и губы. Он запомнил этот образ на долгие годы вперёд. Между тем серые глаза застелила поволока из похоти и азарта, а в ответ в голубых напротив черти свой дикий танец плясали. Миша не сдержался, напористо поцеловал эти блядские губы, грубо проникая языком в рот, сжимая пальцы на ягодицах. Саша громко простонал, царапая чужие плечи. На языке чувствовалась горечь коньяка, но это не мешало ему наслаждаться действом, наоборот уносило ещё больше. Мише одежда окончательно надоела, он стянул с Романова футболку, а после повалил на кровать, проделывая всё тоже самое со штанами и нижним бельём. — Как же ты великолепен, моё недосягаемое искусство, — шептал Миша в самое ухо, нависая над ним. Момент секундной нежности во всём этом сумбуре страсти. У Романова по телу мурашки табуном побежали. Неумышленно он прогнулся в спине. Прижимаясь к мужчине оголённой кожей. Довольный такой реакцией Московский прикусил мочку уха, совсем слегка оттягивая её. — Прошу, не тяни, — сгорая от желания. Мужчине и самому тянуть не хотелось. Он снял с себя домашние штаны, немного расслабленно выдыхая, а после дотянулся до тюбика смазки, который никогда не убирался далеко в тумбу. Холодная субстанция приятно контрастировала с кожей, вызывая волны лихорадочной жары в Саше. Первые два пальца с тихим хлюпом погрузились в влажное нутро, растягивая мягкие стеночки. С их ритмом жизни, они практически не ощущались, так что без зазрений совести Московский добавил ещё один. Глухие стоны Романова заполнили комнату, ему абсолютно не было больно, оттого он так сильно изнывал, просил большего. — В коленно-локтевую, — короткий приказ, который с радостью был исполнен. Миша ещё подготовил бы Сашу к сексу, однако решил послушаться его, переходя к активной части процесса. Плавно входя в податливое тело, он откинул голову назад, чувствуя нереальное блаженство от жара и узости, которые окружили его член. Сколько бы он Сашу не трахал, тот оставался всё таким же невероятным для него. Первые грубые толчки по самое основание выбили из груди Романова звонкие стоны. Настоящая музыка, услада для ушей Михаила. Повторяя толчки уже на постоянной основе, он стал наслаждаться звуком шлепков, хлюпаньем смазки и, конечно, голосом Звёздочки. Смотреть на эту грацию отдельный вид искусства для мужчины. Копна каштановых волос, плечи и спина с мелкой россыпью родинок, узкая талия и молочные ягодицы, которые так любовно сжимались Мишей до покраснения. Сплошное совершенство. А Романов губу периодически закусывал. До дрожи приятное давление изнутри, член Миши, что так необходимо проходил по комку нервов. Влага выступила на глазах, скапливаясь в уголках. Решая приглушить немного свои стоны, он уткнулся лицом в одеяло, закусывая ребро ладони. Заметив это, Миша разозлился. — Нет, Сашенька, я хочу слышать тебя, — голубые глаза мимолётно зацепились за отражение в зеркале. Просто превосходная идея загорелась в блондинистой голове. Перехватывая мужчину под живот, он оторвал его от постели, прижимая к себе и делая резкий толчок по самые яйца. — Миша, — тягуче. — Открой глазки, Звёздочка, — поднимая пальцами его подбородок. Романов повиновался, открыв глаза. — Смотри, Сашенька, — новый толчок с той же силой и протяжный стон. — Смотри, как я тебя трахаю, — они в зеркало смотрели, которое так любезно отражало им всю похоть сложившийся картины. — Смотри и запоминай. Каждый раз на эфире вспоминай, как я тебя трахаю, как тебе хорошо со мной, — делая рваные толчки и целуя куда-то в район виска. Всё то, что копилось переживаниями в душе Московского под действием вожделения и алкоголя вырвалось наружу. Наверное, если бы не эти факторы, мужчина бы никогда не признался. — Буду, — короткое, но необходимое. Даже под действием похоти со смесью хорошего вина, он понимал всю ситуацию. Будучи пьяным он согласился, а если бы он был бы трезвым, он согласился бы куда быстрее, так как каждый секс с этим мужчиной не забываем, такое просто невозможно выкинуть из головы. Саша руку назад закинул, цепляясь за сильную шею, а Миша толчки ускорил, доводя их до необходимой разрядки. Первым кончил Саша с протяжным стоном и закатанными глазами. Миша излился ему на поясницу спустя считанные секунды, продолжая держать в своих руках уже немного обмякшее тело. Укладывая Романова на холодные помятые простыни, он завалился рядом без сил, гулко дыша вместе с Сашей. Их сердца бешено бились в унисон, отбивая ритм кипящих чувств. — Это было слишком хорошо, — вялым голосом выдал Романов. — Я буду это долго вспоминать, на каждой трансляции, — тем самым подтверждая данное ранее согласие. Московский только мягко улыбнулся. Он не хотел этого говорить, но было слишком поздно что-то менять, тем более мужчина хорошо к этому отнесся, а значит, можно было не переживать. — Пойдём в душ? — поинтересовался Миша, зная, что засохшее семя может вызвать раздражение. — Нет, обойдусь, — лениво. — Давай спать, — закрывая глаза. — Люблю тебя, — и ещё какое-то сонное бормотание со стороны Романова, а после его тихое сопение. Совсем вымотался. — И я тебя, моё недосягаемое искусство, — лёгкий поцелуй в макушку. Московский заботливо обтёр его, стирая ненужные выделения. Взбив подушки, он залез под одеяло, притягивая к себе Сашу, который уже совсем сладко спал. С ним в руках Миша тоже заснул спокойным сном, зная одну необходимо важную деталь для него.

Сердце Полуночной звезды принадлежало ему. И Миша будет бережно хранить его.