Полуночная звезда

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Белый снег валил на землю, покрывая её белым пушистым ковром. Перед самым Новым годом погода решила смиловаться над столицей, даря ей невероятно сказочную и волшебную атмосферу. Морозы крепче сковали лёд на прудах в парках города и на самой Москва-реке. Настоящая русская зима пришла в столицу. Саша расставлял тарелки с приготовленными блюдами на стол, который стоял посреди просторной гостиной. Недалеко красовалась огромная пушистая ель, ветки которой были заботливо украшены гирляндами и новыми новогодними игрушками. Почему новыми? Потому что они были куплены всего пару дней назад, когда Романов стал искать в огромной квартире Михаила и, не найдя их, пришёл с вопросами к мужчине. Диалог этот Саша ещё долго воспроизводил у себя в голове.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

— Миша, а где все игрушки? — крикнул Александр. — Какие игрушки? — голос звучал не только вопросительно, но и игриво. Кто-то явно подумал не о тех игрушках. — Новогодние, — без доли юмора. На мгновение показалось, что над Романовым в момент появилась грозовая туча, которая тенью грозной нависала, передавая его настроение. — У меня их нет, — спокойно ответил Московский, возвращая свой взгляд к журналу, который он читал до этого, сидя на диване. — Что значит нет? — негодовал Саша. В его голове не укладывался факт того, что в этом доме не было новогодних игрушек. — Ты не украшал квартиру? — Не украшал, — не отрывая взгляда от текста. — Зачем мне что-то наряжать, когда я один? Да и кто это всё потом будет убирать? — Саша немного поджал губы, совсем забыл про одиночество мужчины. Что ж надо исправлять ситуацию. — Вставай, — подходя к мужчине. — Что? — устремляя взгляд на Романова. — Вставай. Поедем за ёлкой и украшениями. В этот Новый год ты не один, — Саша протянул руку. Московский не показал эмоций, но в груди его всё сжалось. Забота, которой так не хватало все эти долгие годы. Он аккуратно взялся за предложенную ладонь, откидывая журнал в сторону и вставая с места. Саша утянул его за собой в прихожую, где, одевшись потеплее, они вышли из квартиры на улицу, ощущая мороз на коже лица. Миша не был против чего-то нового, особенно если рядом был Саша.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Именно в тот день они купили огромную ёлку и кучу гирлянд и игрушек для совместного украшения дома. В конце дня Московский много жаловался, что это просто невозможно, что у него всё болит. На это Саша лишь тихо посмеивался. На тот момент он находился в квартире мужчины всего полтора дня, однако он уже успел прочувствовать всю холодность атмосферы, что царила в каждой комнате, именно поэтому выбор Романова пал на гирлянды с тёплым светом. Так образовывался минимальный уют. Он оглянул стол, проверяя всё на наличие. Не хватало только бокалов для вина. Мужчина быстро проскользнул на кухню, находя там нужную посуду. Он помнил свои первые дни в этом доме. Хоть карту выдавай. Романов терялся в дверях, периодически путая санузлы и спальни. Не решаясь на более смелый шаг, они проводили время вместе, однако спать предпочитали раздельно, объясняя это в своей голове постепенностью процесса. Им стоило сделать всё правильно, если не с первого раза, так уж со второго. Бокалы аккуратно встали на свои места перед тарелками на ярко-красной скатерти. Мужчине поистине нравился этот акцент в интерьере, он предавал этой безликой пустоте красок. Миша не спеша вошёл в комнату. Закончив проверять какой-то определённо ненужный отчёт в своём кабинете, он наконец-то смог присоединиться к Саше. — Выглядит невероятно, — с восторженным выдохом сказал он. В голубых глазах плескалась немного наивная детская радость. Ощущение приближающегося праздника окончательно захватило его, после того, как он увидел Сашу в мягком свете гирлянд и свечей. — Рад, что тебе нравится, — Романов улыбнулся во все тридцать два зуба. Ему приносило невиданное удовольствие счастье мужчины. Он рад стараться для этого трепетного момента. — Я просто не могу, — продолжая рассматривать стол. — Я и подумать не мог, что ты настолько прекрасно готовишь. Я ещё это не пробовал, но один только запах заставляет мой живот приветственно бурчать, — блюда, стоявшие на столе, действительно выглядели, как с обложки самых дорогих ресторанов мира. — Готовка — моё небольшое хобби, — немного застенчиво. — Пока многие парни в его университетские годы ходили по дворам Петербурга, попивая дешёвое пиво, он оставался дома, частенько пробуя себя в качестве повара. — Я готов оценить это хобби во всей красе, — прямой намёк на то, что Московский съест всё, что будет приготовлено мужчиной. — Хорошо, — тихо смеясь. — Принесёшь шампанское из холодильника? — Ага, — Миша кивнул головой и ушёл на кухню. До начала празднества всего пять минут, поэтому им осталось только разлить игристое по бокалам и загадать желание в нужный момент. Московский вернулся буквально через минуту, попутно снимая с бутылки защитную упаковку и мюзле. Саша же включил телевизор, где только началось обращение президента. Знакомая фраза: «Этот год был непростым». Мужчины не сказали ничего вслух, но полностью поддерживали это в своей голове. Миша был наготове. Речь президента закончилась, и на плазме сменилась картинка. Знакомая башня с часами громко пела.

Первый удар курантов. Деревянная пробка вылетела из бутылки с громким звуком. Второй удар курантов. Шампанское стремительно наполнило бокалы. Третий удар курантов. Мужчины подхватили их, стоя друг напротив друга. Четвёртый удар курантов. Время загадывать желание.

Я так сильно желаю остаться с ним. Не хочу больше его отпускать. Моё недосягаемое искусство, которое я невероятно сильно люблю.

Хочу быть наконец-то любимым. Пусть судьба смилуется над нами, не разлучая нас больше. Все ошибки стёрты, пора жить дальше.

Десятый удар курантов.

Хочу быть счастливым с Сашей.

Одиннадцатый удар курантов.

Хочу быть счастливым с Мишей.

Двенадцатый удар курантов.

Ведь я люблю его всем сердцем.

Тонкий звон бокалов и громкий гимн из телевизора. Они выпили содержимое до дна, искренне желая, чтоб их мечты сбылись. Наступил новый год. Всё осталось позади. Они прошли через ошибки своего прошлого сосредотачиваясь на будущем, которое нужно построить, приложив немало усилий. Однако они готовы работать над собой и над их отношениями. Лишь бы быть счастливыми. — Есть какие-нибудь определённые планы на наступивший год? — спросил Миша, когда они сели за стол, приступая к еде. — На самом деле нет, но я бы хотел поменять некоторые позиции в жизни, — Романов, не стесняясь, говорил загадками, путая мужчину. — Что за позиции? — Михаил пытался уловить смысл сказанных слов. — А этого я уже сказать не могу, — надкусывая бутерброд с красной икрой. — Это часть относится к желанию. Скажу — и не сбудется, — мягко улыбаясь. — Что на счёт тебя? Какие планы? — Установка новых отношений, некая стабилизация жизни, — принимая правила игры, о которой раньше и не ведал. — Ты про свой бизнес? — повёлся Романов, не чуя подвоха в словах мужчины. — Да, в каком-то роде, — решая не раскрывать всех карт. — Предлагаю выпить за исполнение всех наших мечтаний, — Московский поднял фужер. Саша зеркально повторил его действие. Знакомый звон, что ещё не раз раздастся за ночь. Они пили шампанское, смотря друг на друга, алкоголь не брал, уж слишком слабым он был, но они чувствовали лёгкое опьянение. Однако оставались на местах, продолжали прекрасный ночной ужин, сохраняя свои желания пока что при себе. За окнами, где-то под ними гремели тысячи салютов. Сейчас каждый, кто находился на улице, становился для незнакомца самым близким человеком. Люди ходили, поздравляли, желали миллионы добрых слов, что шли от самого сердца. Московский смотрел на Сашу, и его беспокойное в груди тоже не могло угомониться, разгоняя горячую кровь по жилам. Как же прекрасно он себя чувствовал. Этот Новый год он точно не забудет. Одиночество ушло. Оно скрылось в тёмных углах, боясь яркого света Полуночной звезды, которая сегодня невероятно ярко светилась для него, даря улыбки, прикосновения и тёплые слова. Неужто это настоящее счастье? Обмен подарками не произошёл. Мужчины не успели приготовить подарки друг для друга, но они им и не особо-то нужны были. Саша одним только своим существованием рядом с Мишей делал огромный подарок, а Саше ничего не нужно было. Видеть ту нежность в любимых голубых глазах, что неотрывно смотрели на него, являлось высшей степенью внимания, которого он всегда хотел. Время благополучно перевалило за три часа ночи, но сна не было ни в одном глазу. Неизведанное до этого момента вино прекрасно грело душу, унося чуть больше, чем шампанское. Стол постепенно опустел. Саша ответственно убрал все недоеденные блюда в холодильник. На красной скатерти стояли лишь полные бокалы. Московский стоял в полумраке гостиной. Лишние гирлянды были потушены для удобства. Горела лишь одна по всему периметру комнаты. Мужчина наблюдал за ночной Москвой, что сегодня не собиралась засыпать. Фейерверки взмывали в чёрное небо, раз за разом бурными красками взрываясь в просторе. Романов тихими шагами подошёл к мужчине со спины. — Миша, — тихо позвал он. — Всё в порядке? — немного взволнованно. Михаил обернулся, мягко улыбаясь. — Да, всё прекрасно, — не врал. Саша смотрел на него в слабом свете огней и взгляда оторвать не мог. Слишком красив был мужчина. Его золотистые волосы слегка переливались, а неопрятность, свойственная домашней обстановке, сглаживала острые черты лица, придавая мягкость. Однако визитной карточкой были эти бездонные глаза, в которых океан затих. Линия горизонта неба и бесконечной глади воды соединился воедино, становясь ловушкой для души Саши. Романов признался честно, он не планировал выбираться из томительного плена. Слишком много уюта. Слишком много интимности в этом моменте. — Тебя что-то волнует? — мужчина встал рядом с Московским продолжая внимательно анализировать его эмоции. — Нет, — отрицательно качая головой. — Я просто не верю в то, что встретил этот год не в одиночестве. Я встретил его с тобой. Спасибо, — последнее слово крайне тихо, только для Романова. Саша с замиранием сердца слушал его слова, а последнее, словно острой стрелой, в самое сердце проникло. Он мгновенно прижался к мужчине в крепких объятиях, часто дыша, успокаивал нахлынувшие его эмоции. Чужие руки в ответ легли на его спину, так нежно и бережно прижимая к себе. — Не благодари, — шептал Саша куда-то в плечо. — Не стоит, — медленно отодвинулся он, вновь смотря в родное лицо, в глаза, где любовью были писаны чувства. Укладывая осторожно руки на шею, он приблизился, медленно накрывая чужие губы. Никакой страсти, никакой пошлости. Только их истинное отношение друг к другу, их обнажённые сердца, что слепо передавались в чужие заботливые руки на бережное хранение длинною в вечность. Миша не напирал, мягко отвечал на поцелуй, о котором так давно грезил, о котором в реальности просить не смел. Руки сами собой переместились на талию Романова, практически невесомо касаясь её. Саша поцелуй нехотя разорвал. Лёгкими касаниями, он приникал снова и снова к губам Миши, будто это их последняя встреча. Определённо это было не так. Саша чуть назад их вёл, подальше от окон, поближе к широкому дивану. Прикосновения Романова становились всё увереннее, настойчивее. Его рука аккуратно поддела кромку чужой домашней футболки, проникая под неё и ведя по точеному рельефу тела. У Московского брови на лоб полезли. — Ты действительно этого хочешь, Саша? — волнительно спросил Миша. Страх причинить боль дорогому человеку не оставлял его в покое, не давал расслабиться и на секунду. Он на постоянной основе давил на мужчину, грузом осенних событий. — Конечно хочу, — Саша не почувствовал дрожь в чужом голосе, отчего посчитал эту фразу несуразной. Он продолжил своё дело с одеждой, задирая её, а после окончательно стягивая. Миша попытался войти в кураж событий, дать волю, тому что внутри держал в стальных оковах под всеми возможными замками. Касания к коже Романова обжигали, словно горячие угли. Наслаждение от действий всё никак не приходило, не настигало неизбежной волной. В воздухе стала повисать неловкость. Романов чувствуя чужое сомнение, остановился в действиях, сосредотачивая помутневший взгляд серых глаз на мужчине. Он наконец понял к чему был тот вопрос, понял все опасения и страхи Михаила. Осторожно он взял его лицо в свои ладони, разряжая атмосферу и поворачивая русло ситуации в другую более спокойную стезю. — Мишенька, — ласково. — Прошу, отпусти себя. Отпусти то прошлое, — вкрадчиво начал Романов. Уже слишком много воды утекло, уже слишком многое поменялось. — Я тут, — Московский слегка задрожал и далеко не от холода. Ему наоборот было крайне жарко. — В твоих руках, и я никуда не уйду. Я простил тебя ещё в сентябре, отпустил. И ты отпусти. Это всё осталось в том году. Пора начать всё с чистого листа, с самого начала. Теперь у нас всё сложится правильно, — с невиданной надеждой в голосе. — Мне во век не загладить свою вину перед тобой, — с дикой тоской в голосе говорил он. Нервы его сдавали. Всё то, что копилось в нём эти долгие месяцы, всё, что скрывалось за маской холодности и безразличия, в момент вырвалось наружу, безудержным ураганом эмоций. — Не нужно ничего заглаживать, — качая головой. Дело не в каких-то определённых поступках. Вовсе нет. — Просто прошу, позволь мне любить тебя. Позволь себе любить меня в ответ, — первая горячая слеза скатилась от голубых глаз к подбородку, однако она любовно была подхвачена пальцами и стерта. Московский крепко прижал к себе Сашу, пряча своё лицо в его шею, вдыхая родной успокаивающий запах с тонкими нотками ванили. Романов в ответ обнял. Слова не нужны. Их сердца, что бились синхронно в один и тот же такт, сами говорили всё необходимое. И эти загадочные для всех слова были намного громче и нужнее всех прочих речей. Романов зарылся рукой в золотистую шевелюру, успокаивающе массируя затылочную часть головы. Несколько трепетных поцелуев упало на висок, окончательно снижая заданный градус. — Почему ты такой? Почему простил? — скорее риторические вопросы. Всё равно в голове ответ не уложиться. — Такой я человек, — с лёгкой насмешкой. Возможно, когда-нибудь это его погубит. — Да и ты удивителен, — Михаил в недоумении посмотрел на Романова, пытаясь понять смысл его слов. В голубых глазах стояла влага, а кончик носа и ушей слегка покраснели, придавая мужчине очаровательность, которую практически никто не видел. — Чем же я удивителен? — шмыгая носом. В его голове это прозвучало скорее, как комплимент ради его спокойствия, в то время как Романов заложил туда осознанный и глубокий смысл. — Пока я наивно рвал тысячи мелких серебряных нитей между нами, ты, сам того не ведая, ковал серебряные цепи. То, что я не в силах был разрушить. То, что больше не желаю разрывать, — Московский даже не моргал. Впитывал каждое слово в себя, которое впоследствии клеймом на душе отпечаталось. Мише ни капли не больно. Теперь он крепче, увереннее держал Сашу в своих руках, не чувствуя обжигающего жара под кожей. Решаясь, он поцеловал желанные губы, наконец упиваясь наслаждением. Романов с радостью ответил на пылкое старание, приоткрывая рот, пропуская чужой язык хозяйствовать. Московский прошёлся по нёбу, ощущая головокружительное опьянение. Не вино ему голову сносило, а Саша. Подхватывая мужчину под бёдра, он усадил его на стол, напирая сверху. Один из бокалов оказался задетым рукой. Не удержав равновесия, он с глухим звуком упал, разливая своё содержимое. Мужчины на это даже не обратили внимание, полностью отдаваясь процессу. Романову безусловно нравился такой поворот событий. Раскрепощённый Московский, который больше не дрожал над ним, как над хрустальной вазой, чертовски заводил. Укладываясь на жесткую поверхность, Саша с мутной поволокой смотрел на Московского, желая большего. Миша вновь увидел лучшую картину мира. Немного тяжело дышащий Саша лежал на красной скатерти, которая в полумраке стала более багровой. Его каштановые кудри разметались, щёки порозовели, придали ему взбалмошный вид. Облизывая пересохшие губы, он отметил в своей голове сочетание красок и мужчины под ним, а после приник поцелуями-бабочками к шее и груди. Тяжесть свинцом налилась в паху обоих. Хотелось получить разрядку, однако момент удовольствия совсем не хотелось терять, оттого они выжидали, уделяли огромное время прелюдиям. Миша окончательно стянул с них одежду, отбрасывая ненужное в сторону. Романов короткими ногтями по спине широкой скребся совсем голову потерял от чувств, но сегодня ему безмерно хотелось доминировать, доказать решительность своих намерений и чистоту души без тени обиды. — Миша, позволь мне сегодня тебя залюбить, — принимая сидячее положение и мило улыбаясь. Московский немного приподнял бровь, однако инициативу отдал, помогая параллельно с этим слезть со стола. Саша далеко не увёл, буквально до дивана, который стоял в метре от них. Едва надавив на плечо, Миша подчинился, усаживаясь на диван. Романов последовал за ним, но уже уселся на сильных бёдрах мужчины. Мышцы слегка перекатывались под кожей. Саша всегда был в тихом восторге от фигуры мужчины. Сцепляя руки за шеей, он целовал его до приятного зуда в губах. Длинные пальцы зарылись в золотистые волосы, сжимая их у самых корней. Вставшим и изнывающим членом он прижался к подтянутому животу, немного поддразнивая мужчину. Из горла Московского вырвался глухой глубокий звук, передававший весь спектр эмоций. Романов довольно улыбнулся в поцелуй. Его руки упёрлись в плечи Московского, укладывая его на подушки дивана. Бежевая кожа прилипала к слегка потной спине, вызывая немного неприятное ощущение. Всё эти ощущения гасились объектом, на который Миша смотрел не отрываясь. Такой очаровательно растрёпанный Саша, со слегка сбившимся дыханием и распухшими красными губами. Миша забрал себе лучшего мужчину на свете. — Что ты задумал? — любопытство распирало его. Руки легли на бёдра, слегка сминая их мякоть. — Люблю совмещать обожаемые вещи, — игнорируя его вопрос. — Ты уже познал о моей любви к вину? — риторический вопрос. — Дай мне прекрасную возможность продемонстрировать свою любовь и к тебе, — тонкие пальцы подхватили устоявший на столе бокал вина. — Не двигайся, пожалуйста, сильно, — склоняя голову вбок. Романов накренил бокал над его грудью. Первые капли алкоголя упали на разгорячённую кожу, ощутимо контрастируя с ней. Миша в пояснице прогнулся, закатывая глаза. Так вот что чувствовал Саша тогда со льдом. А Романов без ума от такой реакции. Он уже успел позабыть, а может и, в целом, не знал про такую яркую чувствительность Миши. Недетский азарт загорелся в глазах, а вокруг него черти плясали свои безудержные танцы, желая продолжение сея торжества. Продолжая свои потехи, он ещё больше накренил бокал так, что тонкая струйка вина падала меж ключиц. Багровая жидкость стекала ручейками по телу на кожу дивана. Миша влагу под собой отметил, однако плевал он на состояние мебели. Он готов был купить хоть сотню таких диванов, лишь бы Саша не заканчивал эту сладкую пытку. Романов повёл рукой чуть вниз, проливая алкоголь на солнечное сплетение. Облизывая губы, он с нетерпением желал вкусить напиток с чужой кожи. Когда последняя капля упала на Московского, мужчина вернул стакан на былое место, теперь наклоняясь к Мише. Горячий мокрый язык широким мазком прошёлся по всей длине шеи от основания до линии челюсти, попутно собирая маленькие красные капельки. Смакуя их на языке, он голову терял от вкуса. Поцелуями спускаясь вниз, он закусил слегка тонкую кожу ключиц, оставляя на ней красный след. В ярёмной ямке скопилось некоторое количество вина, и Романов, словно настоящий кот, пил его, продолжая пьянеть от чувств. Его прохладные руки массажным движением прошлись от самых тазовым косточкам к плечам, делая цикл раз за разом. — Блядство, Саша, — тянул с сильным придыханием Московский. От головокружительных ощущений он потерялся в прострации. Пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, он старался не кончить от этого жара и, конечно, языка, что вновь и вновь проходился по его груди. — Нравится? — с хитрым прищуром спросил он. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — это, пожалуй, самая длинная на данный момент фраза, которую Миша вообще смог из себя выжать. — Мы не закончили, — заглядывая в голубые глаза. Московский потянулся за поцелуем, и Саша с радостью его ему подарил. Пока мужчина таял от впечатлений, Романов рукой спустился к паху, ненавязчиво и достаточно бегло проходясь по всей длине органа. Миша от неожиданности глаза распахнул и губу Сашину закусил. С гадкой улыбкой он оторвался от губ и убрал мешающую каштановую прядку за ухо. Мужчина вернулся в сидячие положения. Собирая с выделяющихся мышц пресса крупные капли вина, он смочил руку своей слюной и завёл ладонь за спину, проводя ей между ягодиц. Смазки под рукой не было, как и желания Романова сейчас куда-либо идти. — Саша, растяжка, — настороженно предупредил Московский, сразу же спохватываясь. Он ни в коем случае не хотел причинить боль Саше. Михаил всё ещё прекрасно помнил их последнюю встречу в «Кровавой утопии». Он просто физически не пережил бы горькие слёзы его недосягаемого. — Не стоит переживать, — мягко и с благодарностью в голосе. Ему безусловно была приятна такая забота. — Я подготовил себя, — подтверждая, что всё это было чётко спланировано им и теперь выполнялось в реальности. Причём очень успешно. Немного успокоив мужчину, он слегка приподнялся с бёдер, подставляя возбужденный орган. Саша плавно опускался, не торопился, и его не торопили. Растяжка в душе несомненно помогла, однако дискомфорт ощущался, и Романов прекрасно понимал, что даже лёгкая тень, не то чтобы боли, небольшого терпения поставит на стоп кран все старания мужчины по расслаблению Московского и вытаскивания его из кокона переживаний и вины. Расслабляясь по полной, он опустился по самое основание, привыкая к размерам. Миша и сам под ним шипел. Горячие влажные стеночки плотно прилегали к чувствительному члену, принося просто умопомрачительное удовольствие. Саша волной прогнулся, слегка качая тазом вперёд-назад. Когда рваная боль затихла, он медленно поднялся до середины и снова опустился, повторяя движения и наращивая темп. Тихие полустоны заполнили комнату, глухим эхом отражаясь от стен. Молочная кожа Романова в тёплом свете гирлянды едва блестела от выступивших капелек пота. Миша зачарованно на него смотрел, постепенно подмахивая бёдрами в такт движений. У самого крышу сносило. Хотелось скорейшей разрядки. Желательно до далёких звёзд под веками. — Подсобить? — хрипло поинтересовался Московский, видя чужую усталость и подёргивание мышц ног. — Да, — не желая придумывать какие-нибудь отговорки, запыхавшись сказал он. Московскому жуть как не хотелось менять относительно спокойный градус такого времяпрепровождения. Поэтому, подхватив Сашу под бёдра, он уложил его к себе спиной на бок, плавно входя в податливое тело. Романов громко простонал, чувствуя, как член вошёл под абсолютно новым углом. Задав определённый темп, Московский толкался в растянутый анус, превозмогая желание кончить прямо сейчас. В первую очередь удовольствие самого Александра, а потом уже его. Перекидывая руку через Сашино бедро, он взял изнывающий орган в свою ладонь, начиная надрачивать в такт толчков. Романов задыхался от эмоций. Стимуляция простаты и его члена максимально сильно приблизила его к пику. Миша сделал несколько точных ударов по комку нервов, вызывая в теле партнёра дрожь, словно током ударило. Саша сдался, бурно кончил в чужую ладонь с протяжным выдохом. Послеоргазменная нега начала быстро растекаться по телу, расслабляя абсолютно все мышцы. — В меня, — тихая хриплая просьба. — Что? — не останавливаясь. — Прошу. Кончи в меня, — слово Саши для Московского — закон. И он не смел его нарушать. Ускоряясь, Миша сделал финальные толчки и, оставаясь в нём, кончил с именем Романова на устах. Уставшие они лежали в обнимку ложечкой на диване. Кожа была липкая от пота и вина, но им даже не хотелось обращать внимание на такие сущие пустяки. Московский носом зарылся в густые пряди, немного лениво целуя мужчину в шею. А Саша счастливо улыбался с закрытыми глазами, чувствуя настоящее тепло в груди. Дыхание и сердцебиение их постепенно выровнялось, приходя к норме. На коже появились мурашки от холода. — Саш, — тихим голосом позвал его Московский. — Мг, — сквозь дремоту отозвался мужчина. Его окончательно сморило. — Пойдём в душ, — широкая слегка грубоватая ладонь Миши, поглаживала подтянутый живот, иногда задевая едва выпирающие рёбра. — Не хочу, — хрипло. Дело было не в нежелании, а в обычной лени, которая тянула Романова на дно сладких сновидений. — Нужно, Звёздочка, — вновь называя тем ласковым именем, от которого у Саши всё внутри трепетало. Серые глаза широко раскрылись. Он повернулся лицом к Московскому. — Как ты меня назвал? — будто и не поверил своим ушам. А Миша испугался не на шутку. Неужели это так сильно задело его. — Звёздочка, — неуверенно, словно мужчине пять лет и теперь от него ожидали объяснение за сделанное. — Называй меня так чаще, — мягко улыбаясь. Он потянулся за поцелуем, который безусловно получил. Миша, приподнявшись на локоть, накрыл его губы своими, укладывая ладонь с живота на его щёку. Этот поцелуй намного больше отличался от прошлых таких страстных и безудержных. Нежность и чувства передавались им. Безудержный азарт ушёл, на его месте свои нежные молодые бутоны распускала любовь. — Я тебя отнесу, — настаивая на принятие душа. Миша только сейчас вышел из горячего нутра, тяжело вставая на ноги. Крепкие мышцы тела подрагивали, временно потеряв все силы. Он подхватил Сашу на руки, направляясь в ванную. Благо в собственной квартире у него не было проблем с ориентированием. Саша, как кукла. Совсем засыпал. Московский его на себе фактически держал, смывая водой пену. От Романова только короткие касания губами в плечо были, что даже до поцелуев полноценных недотягивали. Накидывая махровое полотенце на Сашу, он поднял его на руки, уходя с ним в спальню. Дорожка мокрых следов протянулась по коридору. Московский аккуратно шёл в темноте. Романов носом откровенно клевал. Если бы не надёжные руки Миши, он бы точно упал бы на пол. Уложив Сашу на свою кровать, он плотно зашторил окна, чтобы утренний свет не мешал им спать, а потом лёг рядом с мужчиной, накрывая их одеялом. На минуту в его голову закралась мысль о том, что ему, наверное, стоило лечь в соседнюю комнату. Однако все эти мысли были заботливо отброшены Сашей, что перекатился к боку Московского, поудобнее пристраиваясь, засыпая ещё крепче. Миша улыбнулся на это неумышленное действие со стороны Романова. Закрыв глаза, он быстро провалился на дно сновидений, не ведая грез и чувствуя долгожданное тепло, что растопило лёд его скованности.

Полуночная звезда не взошла на небосклон, оставаясь этой ночью светом для одного.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Саша глазам поверить не мог. Перед ним Миша сидел на сырой земле. Золотистые волосы свисали на лицо, закрывая глаза. У мужчины глаза были плотно закрыты, а голова опущена к земле. Казалось, что он крепко спал. — Миша, — подходя в плотную. Никакой ответной реакции. Александр присел на корточки, аккуратно подцепляя подбородок пальцами. — Мишенька, — от тихого голоса Московский раскрыл глаза, устремляя уставший взгляд на пришедшего Романова. — Саша, — в голубой бездне лёгкий блеск надежды. — Почему ты тут? — Я не знаю. — Почему не уйдёшь? — Я не могу, — Михаил поднял руки, показывая кандалы, которые крепились к запястьем и мощными цепями уходили под землю. Саша задумчиво посмотрел на тёмный чугун. Он дёрнул одну из цепей, но она не поддалась даже на миллиметр, лишь неприятно лязгнула. Сколько бы дальше Романов усилий не прикладывал, ничего не выходило. Разочарованный он сел на землю рядом с Мишей, прижимаясь к его боку. — Почему сидишь здесь. Ты же свободен? — не понимал Московский. — Я не хочу идти дальше без тебя, — обыденно ответил он. Он водил пальцами по земле, думая, как можно освободить мужчину. — Как ты думаешь, что там дальше за холмом? — мужчина обернулся. — Не знаю, — безэмоционально. Ему не интересно, так как он здесь на цепях сидел, не имея возможности куда-либо уйти. — Можно вопрос? — Конечно. — Почему ты простил меня? — Просто я такой человек, — с тяжёлым выдохом начал он. — Я не могу держать зло на тех, кого люблю. — Любишь? — Да, люблю, — прямо в душу смотрел он. — Я знаю, ты коришь себя, но пора отпустить прошлое, — мягко, не давя на него. Это должно быть решение Московского, а не принуждение от Саши. — Стоит попробовать всё заново, возвращаясь к самому началу, — мужчина поднялся на ноги, смотря на него сверху. — Я всегда буду ждать тебя, — он улыбнулся на короткое прощание, а после пошёл дальше, оставляя Мишу за своей спиной. Мужчина проводил печальным взглядом его. Он не дернулся, не попытался двинуться за ним, а только вернулся в исходное положение закрывая глаза.

Вновь беспросветная тьма.

— Миша! — далёкий крик. Московский голову от колен оторвал, резко поворачиваясь на зов. — Миша, — его звали вновь. Мужчина подорвался с места. — Саша, — делая резкие шаги, он будто позабыл про цепи, пытаясь добраться до Романова. Однако оковы не дали ему далеко уйти. Натягиваясь до предела, они потянули его назад, оставляя в беспомощном состоянии. Московский злился. Он просто обязан добраться до Романова. Крепко сжимая зубы, он дернул цепи вновь, кроша их звенья. С лязгом ненавистные оковы упали, даруя заветную свободу. Миша оставил всё позади, стремясь теперь только к Саше. Он быстро взбирался по холму вверх, где его ждал мужчина. — Саша! — запыхавшись, позвал его Московский, наконец видя его перед собой. Пока он до него добирался, он уже успел придумать тысячи вариантов произошедшего, однако на месте всё было спокойно. Они были в безопасности.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Романов проснулся с лёгкой болью в голове. Видно, ликёрное вино было излишне. Воспоминания о вчерашней ночи стремительно всплыли в голове, словно пузырьки в бокале шампанского, быстро лопаясь и исчезая дымкой. Он закусил губу, мечтательно перебирая в своей голове самые пикантные моменты. Как же им было хорошо. На этом моменте Романов наконец-то оглянулся, понимая, что в комнате он один. Миша спал в другой комнате? Из-за плотной темноты, что висела в душном воздухе, он не мог всё точно рассмотреть и даже время не смог определить. Тихие шаги раздались со стороны коридора. В спальню в одних боксерах зашёл Московский с двумя стаканами воды в руках. Поставив их на тумбочку, он подошёл к окну, слегка раздвигая плотную ткань, чтобы добраться до окна и открыть его. — Доброе утро, — прохрипел Романов. Миша, не ожидавший, что мужчина проснулся, вздрогнул, оборачиваясь на звук. — Доброе утро, — расслабляясь и мягко улыбаясь. — Утро? — поинтересовался Саша. — День, — время давно перевалило заполдень. — Как тело? Болит? — Немного тянет, — не врал. Дискомфорта практически не было. Нечто типичное для него после такой бурной ночи. — Не хочешь со мной ещё поваляться? — С радостью, — Миша обошёл кровать, укладываясь на соседнюю подушку. Саша пододвинулся ближе. Лицом к лицу. Одно дыхание на двоих. Лучше начало дня для обоих. — Я когда-нибудь говорил тебе насколько ты прекрасен? — заглядывая в зеркало души. В чистые голубые глаза. — Это я должен тебе такие слова говорить, — Романов молчал. Ждал ответа. — Нет, не говорил. — Ты прекрасен, не только внешне, но и внутренне, — у Московского в груди сердце сжалось. — За что ты мне такой достался. Я тебя не достоин. — Перестань, — негодуя. — Достоин или нет. Это не важно. Только мне решать, кому быть со мной. И я определённо не ошибся в выборе, — так просто и легко. — Как же я невозможно сильно тебя люблю, — шепча. — Моё недосягаемое искусство, Сашенька, моя Полуночная Звёздочка, — одними губами. У глаз залегли небольшие морщинки от мягкой улыбке в конце. А Романов с замиранием сердца слушал, как его душа запела. — Спасибо, за то что полюбил меня, за то, что даришь мне своё сердце и любовь вместе с ним , — на расстоянии одного миллиметра. — Я сохраню его от всех невзгод, а взамен безвозвратно отдам тебе своё. Это не сделка, не гарантии. Это моё истинное желание любить тебя бесконечно долго и невозможно сильно, — поддаваясь вперёд и целуя, закрепляя свои слова чувствами, что наконец оберегались мужчинами, позволяя им нежно цвести, перекрывая пустоту и одиночество прошлых лет.

Наконец-то. В такой зимний холодный день, они ни капельку не замерзали.

Согреваясь теплом их горячих сердец.