Полуночная звезда

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Саша прорвался сквозь мглу и толстую пелену сна к реальности. Длинные ресницы слегка трепетали, серые глаза фокусировались в пространстве. Он ещё не успел пробудиться, как почувствовал тянущую боль по всему телу. Голова болела после выпитого алкоголя. Сашу откровенно мутило. Из полного бардака мыслей он пытался составить чёткую картинку произошедшего, однако всё получалось крайне плохо. Бегло Романов осмотрел комнату, в которой оказался. По началу он не признал её, но спустя минуту вспомнил, как просыпался здесь совсем недавно, счастливо улыбаясь. Сердце бешено застучало от понимания происходящего. Он в квартире человека, которого старательно пытался забыть. С вспоминанием о самом Московском пришли и отрывки вчерашней ночи. Паника, как огромная волна, накатила на него. Романов сжал пальцы и почувствовал, как одной рукой комкал одеяло, а второй сжимал чью-то ладонь. Миша сквозь беспокойный сон почувствовал чужое волнение. Он резко открыл голубые глаза, сразу же устремляя взгляд на Сашу, который загнанно дышал, словно ему не хватало воздуха. — Саша! — вскрикнул он. — Сашенька, — аккуратно укладывая руки на его плечи. Романов продолжал судорожно дышать, тело подрагивало, а глаза бесцельно смотрели в одну точку. Московский в панике. Он никогда не сталкивался с приступами паники у других людей, он никогда не успокаивал. Не придумав ничего лучше, Миша подтянул к себе безвольное тело, крепко прижимая. Чужая грудь гулко шаталась. Саша в ответ не обнял, не прижался, только уткнулся лицом в плечо. Слёзы не текли из красных опухших глаз — они все вчера вылились, остатками соли стягивая лицо. Московский слышал сумасшедший пульс под чужой кожей. — Тихо, Сашенька. Ты в безопасности, тебя никто не тронет. Я — тем более, — в ответ всё та же страшная тишина. Миша ничего больше не делал. Он зафиксировал руки в одном положении, боясь пошевелиться и спугнуть и так до смерти охваченного страхом Сашу. Они сидели в таком положении, казалось, бесконечно долго, однако для Миши было драгоценно каждое мгновение. Он понимал, что его время с Романовым на исходе и что, скорее всего, это последнее их объятие. Со временем Романов затихнул. Дыхание выровнялось вместе с сердцебиением. Саша медленно поднял голову, смотря на своё отражение в зеркале. Он был омерзителен сам себе. — Отпусти меня, — хрипло. Московскому больно это слышать, но он повиновался, убирая руки с чужого тела и поднимаясь с кровати, вставая рядом. — Я схожу за водой, — тихо отозвался Миша, быстро удаляясь. Московский готов был себя пристрелить, подвергнуть самым ужасным пыткам, лишь бы наказать себя за то, что сотворил с Сашей. Руки несвойственно дрожали, отчего он разлил воду, не попав в стакан с первого раза. — Чёрт, — прошипел он. Как можно быстрее Московский вернулся в комнату, осторожно подавая стакан Романову и не касаясь его. Саша кивнул головой в знак благодарности. Осушив стакан, он поставил его на тумбочку. Романов перевёл взгляд на свои руки, что вновь нервно комкали одеяло. — Я не помню всё точно, — совсем тихо начал он. Миша напряг слух на максимум. Он сел на колени перед кроватью, заглядывая в серые потускневшие глаза. — Мне помнятся страшные отрывки. Скажи, что всё то, что было в той комнате, это мой очередной страшный кошмар, что это не правда, — Романов перевёл пустой взгляд на Московского, который до острой боли закусил нижнюю губу. Пальцы рук неосознанно сжались на бёдрах, комкая ткань брюк. — Это, — замялся Михаил. Он сглотнул вязкую слюну, которая неприятным комом встала в горле. Московского резко затошнило. От самого себя, от слов, что он сейчас скажет. — Это правда. Это был не сон, — Миша потерялся в пустоте серых глаз. — Под алкоголем и ревностью я совершил ошибку, прощения которой, я не заслужил, — Романов молчал. Не проронил ни слова. Только было видно, как губы подрагивали, а сердце в груди разрывалось. Как же несправедливо с ним поступили. Слишком много ошибок было сделано в тот вечер. — Где моя одежда? — спустя некоторое время полной тишины спросил Саша. — Всё в ванной. — Принеси её, — Романов нервно облизал губы. — И мог бы ты вызвать мне такси? — с некой долей надежды. — Да, конечно, — Московский согласился мгновенно. Это не было попыткой загладить вину. Миша знал, что такое уже не исправить. Он взял в руки Сашину одежду, параллельно заказывая такси к своему дому. Он понимал, что держать здесь Сашу бесполезно. Да и честно, он готов был сам распахнуть дверь клетки, которую так бережно закрыл в первую же их встречу. Он ни за что не смог бы держать насильно Романова рядом с собой. Миша и так достаточно дел натворил. Он принёс вещи в комнату, осторожно укладывая их на кровать, а после развернулся, удаляясь из комнаты. — Нужна будет помощь, позови меня. Я приду, — но, естественно, ответа он не получил. Московский закрыл глухую дверь. Саша некоторое время смотрел, будто проверял, войдёт ли Миша снова, однако ничего не предвещало беды. Романов откинул одеяло в сторону, аккуратно свешивая ноги с кровати. Тело продолжало болеть, но всё было не настолько плохо, чем он предполагал. Саша натянул на себя вещи, попутно рассматривая себя в зеркале на наличие синяков и гематом. Несколько штук было на шее, на тазовых косточках. Самый сильный же след остался на запястье. Здесь расцвели сине-фиолетовые отпечатки пальцев Миши. Чувствуя непреодолимый холод в теле, Саша натянул на себя сверху кофту Московского, что хранила минимальное тепло ещё с ночи. Мелкими шагами, он подошёл к двери, не спеша открывая её и выходя в коридор. Московский сидел в прихожей, закрыв лицо ладонями. Казалось, он плакал. Однако, услышав тихий шум шагов, он резко подскочил с места, вставая напротив Романова. — Я кофту взял, — начал было он. — Забирай, я не против, — быстро ответил Миша. — Такси уже практически подъехало, — последние их минуты вместе ускользали, словно песок меж пальцев. — Я не знаю, где твоё пальто, наверное, в клубе осталось. Так что сейчас возьми, пожалуйста, моё, — Московский не пытался настаивать или давить, поэтому его голос звучал крайне мягко, с той нежностью, которую он только мог выдать, сквозь пелену застеливший боли. — Я верну, — достаточно уверенно ответил Романов. — Это не обязательно, — Миша всего на мгновение улыбнулся. Губы его дрогнули вверх, а у глаз появились характерные морщинки. Он протянул пальто, что несомненно было больше Романова раза в два. Мужчина принял одежду, едва касаясь чужой кожи. Сашу, как будто кипятком ошпарили. Он резко отдернул руку назад, а Миша слегка попятился назад, зная, что причиной такой острой реакции являлся он сам. Романов быстро забрал пальто, надевая его и завязывая пояс по туже. Миша открыл квартиру, выпуская Сашу, наверное, из ненавистных стен от ненавистного человека. Так, думал только Московский. Романов перешагнул порог квартиры, однако за её пределами он остановился. Не оборачиваясь, а поворачивая только голову вбок, мужчина смотрел на кафельный пол. — Я бы хотел с тобой встретиться. Позже. — хрипел Саша. У Миши сердце в груди кульбит сделало. Он даже близко не подозревал, что Романов хоть что-то ему скажет подобное. — Я напишу, — не дожидаясь ответа, мужчина зашагал по коридору, быстро уходя в сторону лифта, а Миша так и стоял в коридоре, не зная, как ему теперь с места сдвинуться. Ноги, будто онемели, налились свинцом. — Буду ждать, — ответил он в пустоту спустя время. Он наконец-то зашёл обратно в квартиру, направляясь к окнам. Чёрное такси проехало мимо его окон, а после выехало со двора, уносясь по осенним улицам Петербурга. Московский смотрел куда-то в даль тёмно-серого горизонта. В его душе горела надежда о встрече. Скорее всего о последней встрече.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Дверь в квартиру с грохотом захлопнулась. Саша плотно прижался к поверхности, устало запрокидывая голову назад. Он затаил дыхание, прислушиваясь к чувствам внутри, однако там словно пусто стало. Это неизвестность и пустота не могли не пугать мужчину. Романов, по правде говоря, не знал, что ему делать дальше. Сотни противоречивых мыслей заполнили его и так болевшую от алкоголя голову, однако они ничего не вызывали у него, оттого Саша и терялся. Он не ведал какое решение дальше будет правильным, а какое нет. Слишком много произошло за последние дни и непозволительно много было совершенно ошибок. Романов анализировал всё это в своей голове, отчего она становилась только тяжелее. Мужчина встал с холодного пола. Он скинул уличную одежду в сторону, сразу же направляясь в спальню, где его ждал недовольный Нева. Кот раздражённо махал хвостом, показывая своё отношение к таким поступкам со стороны хозяина. Его человек ушёл и не оставил достаточное количество еды. Наглец не иначе. Саша потянулся к животному, однако тот не дался, соскочил с места в сторону, продолжая недовольно смотреть. — Я понял, — окончательно сдавшись, сказал Романов. Он пошёл на кухню, кормить несносного кота, а после вернулся в комнату, беря домашнюю одежду и отправляясь в душ. В ванной он снова осмотрел своё тело на критичность повреждений кожи, которые хоть и были, но не ужасали своим количеством. Стоя под горячей водой, Романов буквально драил себя, сдирал кожу, смывая всё, что было за прошедшие дни. Он крепко сжимал зубы, порой слишком шумно выдыхая. Мимолётно он поклялся, что в жизни в бары больше ногой не ступит. Пар заполнил небольшое пространство, однако уже отмывшийся Романов не спешил покинуть душ, продолжая уже думать. Однако ничего здравого так и не пришло в его голову. Ценные мысли ускользали от него невидимыми призраками ветра, отчего мужчина не мог не злиться. С покрасневшей кожей и в домашней одежде он вернулся в спальню. Взяв впервые за долгое время телефон в руки, он увидел, казалось, сотню звонков и сообщений от Кости. Саша поморщился, решая, что позже позвонит другу. Сам же он позвонил в школу искусств, предупреждая о том, что на несколько дней по состоянию здоровья он вынужден взять отгул за свой счёт. На другом конце провода ему лишь пожелали скорейшего выздоровления, а после звонок прервался, оставляя мужчину наедине с необходимой тишиной. Решая, что сейчас ему не найти выхода из всей ситуации, мужчина лёг спать. Мучительно сладкая нега сна не приходила к нему. Саша долго ворочался в кровати, будто убегал от своих навязчивых мыслей. На помощь ему пришёл Нева, что любезно своим мурчанием у уха хозяина и теплом пушистого тельца, усыпил Романова. Мужчина заснул, однако покоя в царстве Морфея он не нашёл.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Ветер завывал над головой. Страшная гроза, которая разразилась в чёрном небе, даже не планировала стихать. Саша сидел на коленях, что уже болели от твёрдой поверхности. Скребясь по земле пальцами, мужчина вжимал голову в себя от каждого громкого звука. Он настолько крепко сжимал зубы, что скулы сводило немой болью. Саше порядком надоело находиться в таком положении. Он больше не мог оставаться на месте. Собирая всю волю в кулак, он поднял голову от груди, устремляя взор серых глаз к горизонту, на линии которого сияло, манило к себе голубое небо. К нему Романов и будет стремиться. Там лежало его спокойствие. Балансируя, стараясь, он поднимался с колен и снова падал к земле под порывами шквального ветра. Не сдаваясь, Романов поднимался вновь и вновь, пока не устоял на дрожащих ногах. Мелкими, шаткими шагами он двинулся туда, где было яркое солнце в голубом просторе неба.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Московский вышел из здания клуба, в котором вчера он крайне плачевно провёл время. Наверное, именно здесь мужчина разрушил своими же руками собственное счастье. В одной руке он держал чужое пальто, в другой только что зажжённую сигарету. От Саши вестей не было. Московский невозможно сильно переживал за него, однако звонить или писать ему не смел, боялся нарушить его спокойствие. Он прекрасно сохранил в памяти образ разбитого Саши, и этот образ приносил с собой многотонное чувство вины и пылающего стыда. Московскому будет не жаль за это убить самого себя. Погрузившись в глубокую рефлексию, он совсем не заметил подошедшего мужчину. — Какие планы у тебя на Сашу, Московский? — холодно начал Уралов. Он не стал заходить из далека, поэтому пошёл сразу с того, что его действительно волновало. — Ты, — прошипел Миша, когда увидел смутно знакомого разноволосого мужчину. — Кто ты, блять, такой? — Я тот, кто трахал Сашу до тебя, — мужчина, словно в солидарность, закурил сигарету, а Московский кулак свободный сжал так сильно, что костяшки побелели. — Можешь не стараться, — замечая агрессию, мужчины. — Я пришёл сюда не этим хвастаться. — Так что же тебе нужно, подонок, — ни капли уважения или же дружелюбия со стороны Михаила. — Я уже сказал, — делая затяжку. — Какие планы у тебя на Сашу? — лениво повторил свой вопрос Константин. — Как тебя это касается? — не сдавался мужчина, внимательно наблюдая за оппонентом. — Я, в отличии от тебя, с Сашей знаком много лет, и я знаю, чем заканчиваются для него отношения. А ещё я знаю про твою коллекцию партнёров на одну ночь, — не выражая абсолютно ничего продолжал Уралов. Он практически не смотрел на Московского, тем самым показывал, что не заинтересован им и их разговором. — Тебя не должно ебать количество моих партнёров, — прошипел Московский. С каждой минутой этого разговора, он всё сильнее хотел приложить этого говнюка об асфальт головой. Пару раз. Однако этот человек обладал информацией, которую Миша хотел знать. — Что ты имеешь в виду «знаю, чем заканчиваются для него отношения»? — Миша постарался вернуть холодность своему голосу. — Скажем так, — попался на удочку Костя. — Ты у него не первый партнёр, и до вебкама Саша был вполне счастлив с другим человеком, — Московский кривит губы, но ничего против этого сказать не может. Он тоже был счастлив с другим человеком. — В любых отношениях он отдаёт всего себя. Саша слишком сильно привязывается к людям и ему слишком тяжело их отпускать. Его круг общения никогда не был широк, он всегда был узок, и состоял из нескольких человек, — Уралов порой прерывался, делая затяжки. — Привязываясь к тебе, он самолично обрёк себя на дальнейшие страдания, которые будут складываться из безумных рефлексий, чувства вины, стыда, отчаяния. Саша лишил себя нормальной жизни, голодая, раня себя, думая, что они ушли из-за него, хотя это было не так, — Уралов сделал первый шаг навстречу к Московскому. — Ты ведь тоже слиняешь в Москву, оставляя его на растерзание его же демонами, — угрожающе надвигался он, однако Московский его не боялся. — У меня даже мыслей таких не было, — выпилил мужчина сквозь зубы. Злость брала вверх. От каждого слова в этом коротком предложении веяло правдой и уверенностью. Уралов не ответил, лишь слегка ухмыльнулся. — В любом случае, вчера ты сам всё разрушил, — он выкинул сигарету в решётку люка. — Собирай вещи, Московский. Тебе пора домой, — развернувшись, он медленными шагами стал уходить, однако ему не дали это просто так сделать. — Это же ты подкинул Саше идею разрыва? — Московский желал услышать ответ, и без него он не отпустил бы мужчину. Уралов остановился, но не обернулся. — Да, я, — с долей сожаления. Московский с высокой колокольни плевал на эти печальные нотки в его голосе, он до точки своего кипения дошёл. Не выдержав большего, он коротко окликнул мужчину, а позже со всей силой впечатал кулак в чужую скулу, примерно ни о чём не сожалея. Завязалась драка, которую пришлось расцеплять сотрудникам «Кровавой утопии», которые вышли на шум из здания клуба. — Какая же ты мразь! — буквально плевался ядом Московский. Его гнев был полностью оправдан. Логическая цепочка последовательности событий наконец-то встала в единую картинку в его голове, понимая, что точкой невозврата для их истории с Сашей стал именно этот человек. Человек, который посмел влезть туда, куда ему не стоило. Миша слизал языком кровь с разбитой губы, чувствуя сильную горечь. Горечь прошедших событий, в которых слишком много промахов. К сожалению, всё это вело в бездну. Миша чудес уже не ждал.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Александр проснулся, жадно глотая воздух, как будто бы он вынырнул из-под толщи воды. Успокаиваясь, он наконец-то смог сосредоточиться на дверном звонке, который беспрерывно трещал, оповещал о приходе гостя. Саша лениво сполз с кровати, не спеша двигаясь к входной двери. Открыв её, он даже не удивился человеку, что стоял за порогом. — Привет, Саш, — начал Уралов. — Ты как? — беспокойно. — Устал, но мне в целом лучше, — не врал. За время проведённое дома в тишине Романов смог многое обдумать и решить для себя. Саша умело зализывал собственные раны, постепенно возвращаясь к жизни. — Подожди, — в слабом свете ламп прихожей мужчина смог рассмотреть нечто на щеке друга. — Что с тобой? У тебя синяк на скуле? — Да, нарвался случайно на компанию, — врал он. Уралов не хотел усугублять ситуацию. — Ничего страшного, не переживай, — брови Саши всё равно выдали его волнение за мужчину. — Я хотел с тобой поговорить, — начал Костя. А Саша напрягся. Он пропустил мужчину в квартиру, однако дальше прихожей пройти не дал. — На счёт чего? — осторожно поинтересовался он. — На счёт тебя и Московского, я... — Нет, — грубо перебил его Романов. — Я не желанию ничего слушать! — мужчина сложил руки на груди, отворачиваясь от Уралова. — Один раз я уже послушал, и из этого ничего хорошего не вышло. Довольно с меня. Это моя жизнь, и мне определять мои дальнейшие действия и поступки, — поражённый Костя сначала стоял с полным непониманием и даже шоком, однако потом он мягко улыбнулся, слегка качая головой. — Хорошо, — согласился он. — Я не буду ничего говорить. Ты только скажи мне, нужна ли тебе какая-нибудь помощь? — Нет, не нужно, — немного теряясь в его словах. Запал, с которым начал Романов, затих, возвращаясь в привычное спокойное русло. — Хорошо, — также мягко. — Ты всегда можешь обратиться ко мне, — он протянул руки, предлагая объятия, и Саша неуверенно, но соглашается на них. — Ты очень сильный духом, Саша. Я не встречал таких людей за всю свою жизнь. Я понимаю, что на тебя сейчас упало слишком много, и в этом есть и моя вина, однако, что произошло уже не вернуть назад, — на самое ухо говорил Уралов. — Надо двигаться дальше, жить дальше. Я знаю, что ты непременно справишься. Ты невероятный человек. Я горжусь тем, что встретил тебя, что ты являешься моим другом, — руки спали с чужой спины, а Саша чувство неведомое в груди испытал. Такие тёплые слова не могли не греть душу. Мужчина признал, что ему действительно нужно было услышать нечто подобное. — Спасибо, — с блеском в глазах ответил Романов. — Не за что, — отозвался Уралов, открывая дверь квартиры. — Я пойду. Береги себя, - практически одними губами произнёс мужчина. — Пока, — слегка всхлипывая носом. Костя ушёл, однако тепло, принесённое этим человеком осталось с Романовым. Такое необходимое живительное тепло. Вернувшись в спальню, Саша взял в руки телефон, который уже многое время оставался без внимания. Открывая диалог, он написал сообщение, хоть и не с первого раза. Сомневаясь, мужчина всё же нажал на кнопку, отправляя старательно сложенные строки. Ответ пришёл незамедлительно, словно человек с другого конца только этого и ждал.

Здравствуй, Миша. Я бы хотел с тобой встретиться, поговорить. Тебе удобно будет завтра в шесть у того же кафе?

Да, Саш. Я буду.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

У Московского сильнейшее дежавю в жизни. Он вновь стоял у кофейни, где казалось ещё вчера, Саша сообщил ему об окончании их отношений. Миша тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли прочь. Если ему сейчас позвонит Саша, то мужчина точно не выдержит и разразится в слезах. Время только перевалило за шесть часов вечера, а Миша уже начал нервничать. Он искал в прохожих, что торопились с работы домой, знакомое лицо, однако так и не нашёл его. Миша сжал в руке пакет, в котором лежало пальто Романова, оставленное в «Кровавой утопии». Звон колокольчика раздался за его спиной. Кто-то вышел из кофейни, но мужчина даже не стал оборачиваться, продолжая поиски нужного человека. — Миша, — ровный голос раздался за его спиной. Московский, словно в замедленной съёмке, обернулся, встречаясь с серыми глазами. — Здравствуй, Саша, — раздалось в ответ. Впервые в жизни мужчина не знал, что ему делать и говорить. Все необходимые слова, речи, будто в мгновение ока растворились в голове, оставляя только лёгкую дымку за собой. — Что-то случилось? — Романов едва коснулся своей губы, показывая свою зону внимания. Мужчина сначала не понял о чём идёт речь, пока коротко не облизал нижнюю губу, вспоминая про рану, нанесённую разноволосым. — А, это, — касаясь травмированного места. – Не обращай внимания, — отмахнулся он, понимая, что это не стоило должного внимания. Особенно со стороны Саши. — Ладно, — в голосе закралось подозрение. У Саши сложилась картинка в голове, так как у Уралова, тоже были повреждения на лице. Однако он решил не поднимать этот вопрос. — Я взял кофе, не откажешься? — спросил Романов, протягивая руку со стаканчиком горячего напитка. Московский дар речи потерял. — Мгх, — сдавленно выдавил он из горла. Миша просто понять не мог, как Саша ему что-то предлагать может, как он может жесты простой доброты выказывать. Мужчина трясущейся рукой взял предложенный напиток, не касаясь при этом Романова. — Ты не против прогуляться? — поинтересовался Романов, осматривая небо, будто проверял на возможность дождя, который не планировался. — Нет, не против, — буквально перебарывая себя. Они двинулись по освещённым улицам Петербурга в сторону Дворцовой набережной. Сначала была тишина. Каждый из них думал о своём, не зная с чего лучше начать разговор. — Саша, — первым начал Миша. — Я хочу извиниться перед тобой. То, что произошло в «Кровавой утопии» моя страшнейшая ошибка, которая не имеет прощения. И я приму абсолютно любое твоё решение, — Романов внимательно слушал, не смея перебить мужчину. — Я готов понести наказание за сделанное, а также предоставить тебе помощь, которая потребуется, — Миша держал в руках горячий стакан с кофе, но он и глотка не сделал, сконцентрировался на другом, на более важном. — Меня не оправдает ни алкоголь, ни боль, — Миша оборвал свою речь. Он заходил уже за границы дозволенного. Разговор не о нём и его чувствах, а о том, что он сотворил. — Я тебя услышал, — наконец-то выдал Романов. Волосы его трепал холодный ветер вольной Невы. Чёрная вода плескалась в гранитных стенах. Этот шум успокаивал, принося с собой малую долю спокойствия. — Позволь и мне теперь высказаться, — Романов набрал побольше воздуха в грудь, — Я практически не помню всего того, что произошло той ночью. Алкоголь сыграл злую шутку, однако он спас меня от нежелательных воспоминаний, — Романов мялся, аккуратно подбирал каждое слово. — Мне правда было больно, но к этой боли привели ошибки, совершенные нами обоими. Я послушал другого человека. Он подкинул мне зерно сомнения, я же не разбираясь в нём, взрастил его в своей голове, а после пожинал горькие плоды. Ты же, опьянённый горем и ревностью совершил шаг, который решил судьбу дальнейших действий, — он нервно гладил картонную поверхность стаканчика в своей руке. — Слишком много дров мы наломали. Всё это, — он показал запястье с синяком. Миша брови нахмурил. — Оно пройдёт со временем, груз с моей души тоже упадёт. И я хочу часть отпустить уже сейчас, — Саша остановился. Они стояли у Троицкого моста, не замечая людей, что проходили мимо. — Я не держу злость или обиду. Я прощаю тебя, но рядом быть я пока не могу, — Московский уронил голову на грудь, скрывая боль в своих глазах. — Здесь наши дороги расходятся, — подытожил он. — Конечно, — иного он не мог сказать. — Твоё пальто, — Миша протянул пакет, который всё это время держал в руке. Саша коротко, но так мягко улыбнулся, забирая пакет. Прощальная улыбка, которую Миша запомнил на многие долгие годы. — Спасибо. И прощай, Миша, —последний раз заглядывая в эти голубые глаза. — Прощай, Саша, — Московский закусил губу, смотря на тонкую фигуру, что отдалялась от него по мосту. — Прощай, Звёздочка, — вольный ветер Северной столицы, завывал над тёмной водой, унося с собой всю горечь и сожаление.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Романов раскрыл большой чёрный зонт. Проливной дождь накрыл Петербург ещё утром, и видимо, совершенно не планировал заканчиваться. Вполне стандартно для осени. Саша решил, что пора возвращаться к стандартному ритму жизни, и может не сразу, но хотя бы постепенно. Начал он с работы. Сидеть дома и прогнивать не было смысла, поэтому, собрав всё мужество и силы, он вышел на занятия в школе искусств, которые не могли не принести положительный эффект. Общение и работа с детьми приносили свои краски в жизнь. Мужчина отрывался от терзающих его мыслей, отдавая душу маленьким людям. Саша постепенно удалялся от здания школы, как громкий и знакомый голос его остановил. — Как!? Но почему так скоро? — негодовал Данила. Романов обернулся, посмотреть в чём дело, как увидел до боли знакомую копну золотистых волос. — Я выполнил свою работу раньше, чем планировал, — пытался успокоить брата Миша. Романов отвернулся, делая вид, что что-то активно искал в телефоне, а не являлся слушателем чужого разговора. – Мне больше нечего делать здесь. — Но, — придумывая хоть что-нибудь весомое. — Ты можешь задержаться? — с надеждой, однако и эту отчаянную попытку ждал провал. — Нет, не могу, — отрицательно качая головой. — У меня взяты билеты на ночной рейс, я приехал попрощаться, — Данила кулаки сжал, а после кинулся на брата, крепко сжимая в объятиях. — Эй, ну ты чего, — удивляясь такой реакции. — Время слишком быстро пролетело, —жаловался парень. — А ты уедешь в Москву, начнёшь работать и совсем забудешь обо мне, — чуть ли не плакался Данила. Московский закатил глаза, а после потрепал брата по голове. — Так, сопли только не пускай. Что-то ты в Питере разнежился, — приободряющее говорил мужчина. — Я с тобой всегда на связи, да и между городами не так уж и много километров. Никуда я не денусь. Ещё встретимся, — Московский обнял крепко брата в ответ, а Саша быстро начал шагать, отдаляясь. — Я буду скучать, — последнее, что услышал мужчина от Данилы, прежде чем звук разбивающихся капель дождя об зонт не заглушил его голос. Романов помнил слова Михаила о том, что он тут на месяц и что при желании он может задержаться, однако сейчас, когда все тонкие серебряные нити были обоюдно порваны, Московского ничего не держало в городе на Неве. Оттого он торопился туда, где не будет болезненных воспоминаний на каждом углу. Где не будет Саши. Романов понимал его, как никто другой. Сам бы сбежал, да только некуда. Наверное, так им будет легче. Никаких случайных пересечений и встреч, ничего личного и общего. Они, словно корабли в огромном океане жизни, разойдутся в разные стороны. И Романов сомневался, что когда-нибудь холодные ветры северных широт сведут их вместе. Впервые за долгие дни, мужчина вернулся домой с легкой головой. Приятная до дрожи пустота, которая была так редка, не могла игнорироваться Романовым, поэтому, не теряя возможность, он быстро сделал все необходимые дела, а после зарылся в одеяло с головой, крайне быстро проваливаясь на дно сновидений. Саша крепко и спокойно спал. Он не видел страшных снов под веками, не чувствовал передвижений Невы по кровати, не слышал далёкий звук турбин самолёта, что взмыл в ночное небо, скрываясь в облаках и унося с собой Мишу, что с горечью провожал ночной Петербург уставшим взглядом голубых глаз.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Жизнь постепенно вернулась в нормальное русло. Привычные дела серых будней заполнили всё свободное время. Саша действительно был рад такой стабилизации. Прошла неделя после того, как Романов в последний раз встретил Московского у школы искусств, а значит, что уже прошло целых семь дней, как Миша покинул Петербург. Саша не сожалел, так же будет легче. Вот только глупое сердце продолжало быстро биться в груди. Романов старался на это не обращать внимания. Костя улетел следом за Московским, только не в столицу, а к себе домой на Урал. Перед вылетом он написал пару коротких строчек, в которых пообещал вернуться, как только он освободиться. Романов полноценно вернулся к работе. Как будто с новыми силами, он начал жить, комкая и выбрасывая всё то, что было до этого. Вечерние сумерки уже опустились на Петербург, предвещая совсем скорую тишину, что придёт в город. Саша открыл тёмную глухую дверь в комнату, которая уже давно не открывалась. На поверхностях скопилась тонким слоем пыль, а в воздухе стоял затхлый запах. Мужчина сменил чёрное постельное бельё, открыл окно на проветривание, вытер пыль. Он готовил всё необходимое к ночи. Осмотрев себя в зеркале, он проверил состояние кожи. Гематомы, оставленные Московским, сошли, растворились вместе с мужчиной. Молочная кожа вновь стала идеальной. Белая сетка чулок обтягивала худые ноги, кружева на бедрах были скрыты краем белой хлопковой рубашки. Саша закусил губу. У него на душе были сомнения и переживания, однако до этого вебкам был важной и неотъемлемой частью его жизни. И Романов безмерно хотел её себе вернуть, поэтому глубоко выдыхая, прислушиваясь ко всем чувствам внутри, он сел на кровать. Александр смотрел на камеру, чувствуя сухость во рту.

Ты очень сильный духом, Саша. Надо двигаться дальше, жить дальше.

Оно пройдёт со временем, груз с моей души тоже упадёт. И я хочу часть отпустить уже сейчас.

Быть может он больше ни для кого не являлся недосягаемым искусством. Быть может он больше не любим, но стоило всё заново попробовать.

Последний шаг, возвращаясь к самому началу.

Полуночная звезда Alexa начал(-а) прямую трансляцию.