Полуночная звезда

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

— Всем спасибо, вы можете быть свободны, — Саша простился с учениками, отпуская их по домам. Не успел он отвернуться от детей, как улыбчивая маска треснула пополам, выпуская то, что очень тяжело удавалось прятать. Он совсем раскис. Когда аудитория осталась пустой, Саша устало сел на стул, прикрывая глаза. С момента разговора с Мишей прошло четыре дня и все эти дни Романов чувствовал себя отвратительно, словно он умирал изнутри. Нечто, что раньше скреблось когтями на душе, стало скрести в два раза усерднее, сильнее. У Саши сердце на постоянной основе болело и эта боль с каждым часом горела уничтожающим пламенем всё ярче, изматывая его. Тяжело выдохнув, он собрал вещи и покинул помещение, планируя как можно быстрее оказаться дома. Идя по пустому коридору, он услышал знакомый голос. Романов замедлил шаг, останавливаясь за углом и напрягая слух. — Прости, я никак не могу выбраться, — сожалеющим тоном говорил Данила. — Я переживаю за брата. Он уже несколько дней на связь не выходит. А это всегда плохо, — пояснял он причину. — Я понимаю, что он взрослый, но он никогда не игнорирует телефон. Есть вариант, что он опять топит себя в алкоголе, — серые глаза резко расширились от этой фразы, а сердце забилось вдвойне быстрее и больнее. — Да, попытаюсь прорваться к нему. Да, хорошо, — он стоял абсолютно поникшим. — И я тебя, — единственная тёплая нотка в разговоре. Московский накрыл глаза ладонью, пытаясь продумать свои дальнейшие действия. Он резко подхватил сумку и ушёл дальше по коридору, отдаляясь от Романова. Саша стоял и смотрел куда-то в потолок. Этот разговор прояснил ему некоторые вещи и выбил из колеи одновременно. В первые дни телефон Саши не умолкал. На него сыпались звонки и сообщения от Миши. В каждом он просто просил поговорить, объяснить причину, встретиться, однако все из них так и остались без ответа. Потом в один момент наступила мёртвая тишина, которая напугала Романова. Он подумал, что Миша сдался, решил отпустить его, но слова Данила перевернули происходящее. Московский топил себя в спирте, пытаясь выкинуть из головы недосягаемый образ человека, которого полюбил. В голове Саши диссонанс. Если бы Мише было бы плевать на него, он бы не звонил тысячи раз и не стал бы убиваться алкоголем. Видимо, в душе Московского, как и в душе Романова, цвели истинные чувства. Саша тряхнул головой. Ему не стоило подслушивать чужой разговор. Он сжал ручку сумки сильнее, набираясь сил и сдвигаясь с места в сторону выхода. Холодная осень северным ветром ударила по щекам и открытой шеи, неприятно обжигая кожу. Цветная пора, что ещё недавно сыпала яркой листвой на землю, сменилась на убивающую серость. Романов на это не шибко сильно обращал внимание. У него в жизни все краски поменялись на тусклую гамму оттенков серого. Первые капли грядущего ливня стремительно упали на землю, вновь наполняя её влагой. Черный зонт покоился в сумке, но Саша не торопился его доставать. Погода разыгрывалась не на шутку. Прохожие забегали, заторопились спрятаться от стихии. Романов же никуда не торопился, продолжая шагать в том же темпе. Мокрые пряди начали липнуть к голове и лицу. Одежда не спасала больше от холода. Он цепкими руками проник к самой коже, а после и под неё пробрался, проходясь острыми когтями по костям. Уже недалеко от дома Саша остановился, подняв лицо к чёрному небу, чувствуя, как крупные капли бьют по нему. Они не стирали слёзы, но уносили эмоции и переживания с собой. Всего на мгновение стало легче. Завтра он, наверное, заболеет, но это будет только завтра, а пока Романов двинулся к парадной шаткой походкой, вновь ощущая на себе невыносимый груз. Романов зашёл в квартиру мокрый до нитки. Вода буквально стекала с него, оставляя лужу в прихожей. Нева вышел из комнаты встречать хозяина, однако вода, которая была не просто так невзлюбленная котом, оттолкнула его. Животное просто село недалеко, внимательно рассматривая хозяина. Саша скинул на пол обувь и пальто. Мокрой дорожкой протянулся след от прихожей до ванной. Он снимал прилипшую к телу ткань, кидая её в раковину. Нева продолжал заинтересованно смотреть на Романова, изредка мяукая, однако он на это не реагировал. Упираясь руками в раковину, он тяжело дышал, словно поднялся на последний этаж высотного здания по лестнице без передышки. Вся кожа в момент покрылась мурашками, а короткие волоски встали дыбом. С волос на плечи и грудь падали капли, которые холодом стекали дальше к пяткам. Он стоял на холодном кафеле, морозившем босые ноги. Саша смотрел на себя в зеркало, не замечая глобальных изменений. Однако они были — он осунулся, словно скинул несколько килограммов; выпирающие кости таза, рёбер, спины стали более острыми; кожа на них натянулась, выделяя сильнее. Впрочем, он не помнил, когда в последний раз ел. Под глазами залегли тёмные круги. Всего несколько бессонных ночей, каждая из которых сопровождалась прежним кошмаром, и он уже без сил. Молочный оттенок идеальной кожи сменился на более тусклый, чем-то схожий с серым. Романов сам на себя перестал быть похож. Он зашёл в душ, вставая под горячие струи воды. Романов так долго стоял, что кожа покраснела пятнами. Вся комната наполнилась паром, зеркала запотели. Вот только Саша согреться не мог — мыслями он всё еще на улице стоял под ливнем ледяным и ветер кусал его худое тело. Романов выполз из душа поздно. Едва передвигаясь, он валился с ног. Проходя мимо тёмной глухой двери, Саша даже взгляд не кинул. Комната для эфиров была плотно закрыта. В неё Романов не заходил. Не было ни сил, ни желания проводить трансляции. На площадке он коротко написал о болезни и пообещал вернуться в скором времени, однако теперь он не знал, когда это время наступит. Саша завалился на кровать, закутываясь в одеяло, как в кокон — а раньше чужие руки окольцовывали, согревали. Романов с трудом провалился в беспокойный сон. Даже в мире грез, он не мог найти покой.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Небо невозможно жутко гремело над ним. Фиолетовые молнии били в землю, каждый раз практически задевая Сашу, который лежал меж прибитых ветром колосьев, не в силах подняться. На глазах была тонкая пелена слёз. Иногда хрусталём они падали с щёк звонко разбиваясь. Сжимая пальцы сильнее, он загонял всё больше чёрного грунта под ногти. От своей беспомощности в такой ситуации Романов хотел на стену лезть. И даже понимая, что он во сне. В страшном кошмарном сне, он не мог совладать с собой и поднять взгляд серых глаз к небу. Тело болело, но больше болело сердце внутри. Казалось, что грудную клетку сдавило и там ныне не хватало места для буйного сердца. Саша закрыл глаза, теряясь в бесконечной темноте.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

— Миша, что происходит? — Данила стоял посреди гостиной комнаты в съёмной квартире Московского. Как и предполагал, его брат пытался сгубить себя алкоголем. Вот только причины он не понимал. — Какого дьявола ты творишь? — отбирая бутылку у Миши. Московский смотрел с поволокой. Он прекрасно всё понимал, прекрасно всё чувствовал. Сколько бы он ни старался, спиртное мало ему помогало. Всё выпитое лишь едва притупило невыносимую боль в груди. — Проваливай отсюда, — прохрипел он. Голос севшим был от молчания, которое он хранил все эти дни. — Посмотри на себя! — продолжал настаивать Данила. — Зачем ты с собой это делаешь? В чём причина?! — он словно с цепи сорвался. Не в силах терпеть, он схватил Мишу за грудки, встряхивая его. — С каких пор ты стал тряпкой? — Я не тряпка. Я просто… — замялся. — Влюблён, — тихо прошептал Московский. В момент всё затихло. Гнев Данилы как рукой сняло. Он смотрел в такие же голубые глаза, пытаясь найти там хоть тень лжи, ведь брат давно уже не говорил таких громких слов. — И? — ослабляя хватку. — Всё закончилось, — опуская тусклый взгляд в пол. — Без объяснений и разговоров. Прощальные слова, а после удушающая тишина с того конца, — Данила свел брови к переносице, понимая чувства брата, но в голове всё ровно горело негодование. — И что? Жизнь закончилась? — не довольствовался он. — В мире полно ублюдков, — Московский сжал кулаки от этих слов, — Ты из-за каждого теперь бухать будешь? — Данила отошёл от дивана, собирая в руки пустые или полупустые бутылки. Загрузив всё в пакеты, он повернулся к Мише, что всё это время залипал в одну точку пола. — Я понимаю, что тебе больно, но и убивать себя бесполезно. Нужно вставать из пепла и двигаться дальше, — Миша молчал. — Я наберу тебя позже, — Данила поднял пакеты и со звоном ушел из комнаты, а после и из квартиры. Миша не спеша встал с места, совсем слегка пошатываясь, он направился в душ. В словах брата были здравые мысли и он к ним обязательно прислушается. Потом. А пока Московский с мокрыми волосами улёгся на кровать, планируя, как завтра он оторвётся, продолжая забывать своего недосягаемого. Ныне уж точно недосягаемого. Планируя, как он забудет Сашу.

Для Миши Полуночная звезда померкла.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

— Саша, вставай, — Костя уже полчаса уговаривал друга подняться с кровати, однако все было тщетно. Романов наотрез отказывался подниматься, оставаясь в своём безопасном коконе. — Я устал, — откуда-то из-под одеяла. — Мне бы поспать. — Тебе бы на улицу выйти, голову освежить, — настаивал Уралов. Он начал оттягивать одеяло в сторону. Костя знал, что Саша с трудом примет решение о расставании, что будет корить себя за это, однако он не предполагал, что всё будет настолько плохо. Костя оценивал нынешнюю ситуацию ровно также, как и несколько лет назад. История повторилась. Вот только тогда Романов был в отношениях продолжительное время, а сейчас и месяца не прошло, как он уже привязал своё сердце к Московскому. — Давай, подъём, — Уралов окончательно стянул одеяло с Саши. — У тебя есть время, чтобы собраться. — Куда ты меня тащишь? — лениво принял сидячее положение он. Романов почёсывал выпирающие рёбра, а после вовсе обнял себя руками, будто замерзая от холодного воздуха, но в квартире отопление работало на полную, так что холод точно был не снаружи, а где-то внутри. — В Петербурге открылась сеть клубов, вроде, отзывы положительные, пойдём, посидим, выпьем, — спокойно рассуждал Костя. — Не хочу я никуда идти, а пить тем более, — упирался Саша. — Я тебя не спрашивал, — веселым тоном. Уралов без напряга поднял друга на руки, закидывая на плечо. — Костя, что ты творишь?! — возмутился Романов. — Тебе нужно освежиться. С этого и начнём. Холодный душ не помешает, — Костя уже вошёл в ванную. — Нет, Костя, Нет, — однако, его не особо слушали. Уралов быстро стянул домашнюю футболку и штаны, оставляя Романова в трусах, и включил прохладную воду. Саша морщился, злился. Он начал брызгаться в Костю в отместку за испорченное утро. — Какой же ты невыносимый! — злился он, стоя уже с полотенцем. Тонкие струйки стекали с лица, падали и звонко разбиваясь об кафель. — Да-да, — отмахивался Уралов. — Зато ты стал бодреньким! — явно гордился успехом проделанной работы. — Давай, иди одевайся, я что-нибудь приготовлю, но то, что я увидел в холодильнике, меня обеспокоило. Там ещё только мышь не повесилась. С каких пор ты не ешь? — Я просто не хотел, — Саша перевёл разговор в другое русло, буквально уходя от разговора путём перемещения из ванной в спальню. Костя едва головой покачал, печально осматривая похудевшее тело. — Что же ты творишь, Саша? — совсем тихо пробубнил он. В глубине души Константин засомневался в правильности принятого решения. Быть может, не стоило рубить всё с плеча, заканчивая их встречи сейчас?.. С другой стороны, он заботился о Романове, останавливая то, что было бы, в любом случае, неизбежно. Пока Костя на кухне творил чудеса из остатков продуктов, Саша одевался. У него не было в планах одеться как-то экстравагантно или вызывающе, поэтому повседневная одежда пастельных тонов прекрасно смотрелась, создавая классический образ. Стоя у зеркала, поправляя каштановые волосы, взгляд серых глаз случайно зацепился за тонкую нить серебра. Любимая серёжка лежала на иссиня-чёрной подушечке, немного поблёскивая в свете ламп. Во рту Саши мгновенно пересохло. Воспоминания гигантской волной нахлынули на него. Дрожащими пальцами Романов огладил металл, ощущая холод на коже. Не отвечая за себя, он подцепил украшения, вдевая в ухо. Тонкая серебряная нить натянулась, возвращая Сашу на мгновение в безмятежность прошлых дней. Романов тряс головой, будто выкидывал болезненно острые мысли. Он ушёл из спальни, направляясь в сторону кухни, где уже пахло едой. В животе пробурчало, голод проснулся. Быть может, Саша снова оживал, отпуская прошлое, где были голубые бездонные глаза? Возможно, но не сегодня. Приступив к еде, они не разговаривали. Каждый думал о своём, предпочитая комфортную тишину. Солнце уже скрылось за горизонт, когда они вышли на улицу. Привычная серость Петербурга не могла не радовать глаз. Александр бегло улыбнулся, глубоко вдыхая насквозь влажный воздух. Легкий туман стоял в кроне деревьев, будто заменял опавшую листву. Где-то в небе кричали вороны, обсуждали свои дела, размахивая чернильными крыльями. Дорогое авто стремительно подъехало к ним, останавливаясь. Водитель, вышедший из салона, поздоровался, открывая двери. Внутри пахло новой кожей и слегка сандалом. Сквозь тонированные стёкла серость будней Северной столицы казалась ещё более невыносимой, тяжёлой для тех, кто не привык. Дома быстро мелькали вместе с пешеходами, что не спеша шли по делам, наслаждаясь долгожданным выходным. Саша смотрел на капли дождя, которые быстро бежали по тёмному окну, уносясь прочь в самом конце пути. Романова захватили сомнения. С одной стороны, он не хотел никуда ехать, веселиться, пить, но и, с другой стороны, Костя был прав. Самобичевание сжирало изнутри и, возможно, клуб — это неплохой вариант отвлечься от своих терзаний. Дорога не заняла много времени. После того, как им любезно открыли дверь, они выбрались на улицу, оказываясь перед многоэтажным зданием. Повсюду были ярко-неоновые вывески всех возможных цветов. Своим светом они освещали тёмный проспект, отражаясь в лужах и на мокром асфальте. — И в какой мы идём? — поинтересовался Романов. Он не был тусовщиком от природы, предпочитая адреналин другого рода в своей жизни. Поэтому многие развлекательные заведения ему были незнакомы. — Вон тот, — Уралов показал пальцем на ярко-багровую вывеску. Саша посмотрел в указанную сторону. Сделав несколько шагов вперёд, он смог рассмотреть надпись. — Кровавая утопия? — тихо сказал Романов, когда к нему подошёл Уралов, который уже расплатился с водителем. — Звучит не очень позитивно. — Какая разница, — отмахнулся Костя. — Это только название. Пойдём, — позвал он, подходя ко входу. Уже на улице были слышны ритмичные отголоски басов. Саша гулко сглотнул, словно чувствовал нечто надвигающееся, нечто плохое. Открывая двери, они вошли внутрь, сразу же прищурив глаза от яркого красного света, что заливал собой всё темное пространство. В огромном помещении было шумно не только из-за колонок, которые работали на полную, но и из-за толпы людей, которая безостановочно веселилась на танцполе. Алкоголь лился рекой, официанты быстро скользили меж посетителей, разнося еду по столикам. Александр внимательно осмотрел происходящие, оценивая обстановку. — Действительно, утопия, — подчеркнул Романов, наблюдая то за пьющими, то за целующимися людьми. Они прошли в глубь клуба, усаживаясь у бара. Заказав выпивку, они просто общались. Саша всё ещё был зажат, чувствуя груз напряжения прошедших дней. Спустя время и пару коктейлей Романов наконец-то почувствовал расслабляющее опьянение, что уносило не только разум, но и проблемы. Он мягко улыбался, смеялся с шуток, даже предлагал пойти потанцевать. — Пойдём же, — говорил Романов на ухо Косте, чтобы тот хоть что-то услышал сквозь музыку. — Хорошо, сейчас до уборной дойду, и пойдём, — сквозь шум и гам ответил Уралов. Он поднялся, быстро удаляясь и исчезая в толпе. Саша же затянул коктейль через трубочку, чувствуя горечь виски на языке. Потеряв бдительность, он не заметил приближение человека, который грубо схватил его за руку, притягивая вплотную к разгорячённому телу. — Вот ты и попался, Саша.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Московский застегнул пуговицы на чёрной рубашке, оставив свободной одну у шеи. Золотые кольца блестели на пальцах, а золотистые волосы были идеально уложены назад. Несмотря на то, что Михаил выглядел, как человек, сошедший с обложки модного журнала, он не собирался идти на важное совещание или конференцию. Московский хотел посетить один из своих клубов, отдохнуть и выпить чего-нибудь крепкого, раз его несносный брат забрал из дома всю выпивку. Накинув на плечи пиджак и пальто такого же цвета, как и рубашка, он взял ключи от квартиры, машины и покинул помещение. Начищенный мерседес летел по улицам Петербурга, преодолевая километры и оставляя другие машины позади. Не то, чтобы Миша торопился, просто скорость разогревала кровь. Припарковав авто на закрытой стоянке клуба, он вышел на улицу, ощущая кожей влажность воздуха. Михаил лениво достал из кармана пальто пачку сигарет, закуривая. Сизый дым взмыл в небо, сливаясь с туманом, что так заботливо висел над городом. Московский неспешными шагами двигался в сторону красной вывески, которую просто невозможно было не заметить. Сигарета таяла меж пальцев, пока Миша упивался никотином, который приятно расслаблял. В голове проскользнули мысли о хорошем коньяке, поэтому, кинув окурок на тротуар в лужу, он зашёл в клуб, где музыка гремела. — Мне нужна свободная VIP-зона, — расслаблено сказал Михаил. — Простите, но все зоны забронированы, — вежливо ответила девушка. Московского это не особо волновало. Он плевал на других людей. В любом случае, ему позволительно всё на просторах "Кровавой утопии". Уже просто потому, что он и есть хозяин всего этого хаоса. — Вы не поняли. Я сказал, мне нужна VIP-зона, — он отчеканил слова, понизив голос. Неожиданно к девушке подбежал администратор, что-то шепча ей на ухо. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич, прошу прощения за задержку, — быстро щебетала девушка. — Прошу, пойдёмте за мной, — она мягко позвала, уводя его в глубь зала, направляясь к лестнице. На втором этаже музыка была глуше и, естественно, людей было меньше. Московский зашёл в центральную комнату. — Приятного вечера, — быстро сказала девушка, как можно скорее покидая его. Скидывая верхнюю одежду на диван, Михаил встал перед зеркальным стеклом, наблюдая за веселящейся толпой внизу на танцполе. Вид из этой VIP-зоны открывался на весь клуб, не захватывая, разве что, совсем дальние углы. Атмосфера ещё больше подняла градус кипения крови в жилах, поэтому Московский решил спуститься к бару и взять не только напитки, но и кого-нибудь с собой захватить. Заказывая сразу целую бутылку дорого коньяка, он дополнительно взял коктейль для девушки, кидавшей неоднозначные взгляды на него. Для Михаила не составляло особого труда найти партнёра на ночь. Многие люди быстро клевали на привлекательную внешность и состоятельный вид. Московский подошёл к девушке, предлагая коктейль, от которого та даже не планировала отказываться. Они завели небольшой диалог, мимолетное знакомство, прежде чем Михаил позвал её на второй этаж. Азартный блеск и танец чертей в глазах послужили ответом. Поднявшись, Миша галантно открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Однако, как только она добровольно вошла в помещение, она закрыла себе дорогу назад. Дверь в VIP-зону захлопнулась, как и ловушка, в которую заманили девушку. Лёд в недопитом коктейле практически полностью растаял. По тонкому стеклу стекали капельки конденсата, расплываясь небольшой лужицей на столике. Московский сидел на диване, закинув руки на спинку и откинув голову. Между его ног сидела та самая девушка, которая с крайним усердием ублажала его. Заглатывая член по самое основание, она сжимала сильные бёдра, порой причмокивала, будто это лучший минет в её жизни. Михаил же иногда шумно выдыхал. Несмотря на все усердия со стороны молодой особы, он не доходил до пика. В глаза бросались крашенные сухие блондинистые волосы, вместо них он привык видеть тёмно-каштановые волнистые пряди. Во рту же после поцелуев осел неприятный привкус, который Московский даже не мог охарактеризовать, столь неприятным он был для него, что даже выпитый после коньяк не спасал. Голубые глаза с полупрозрачной поволокой без всякого интереса прошлись по залу первого этажа. Совершенно случайно, взгляд зацепился за знакомую до боли в сердце копну волос. Московский напрягся, пытаясь рассмотреть человека, которого в свете огней барной стойки было видно чуть лучше других. Глаза не подвели его и воображение не сыграло с ним злую шутку. За столиком около бара сидел Саша с неизвестным мужчиной. Московский, словно спичка, в момент вспыхнул гаммой чувств и эмоций. Сжав в кулак блондинистые волосы у самых корней, он оттянул назад девушку, чуть ли не отбрасывая её в сторону. — Проваливай отсюда, — холодно и грубо. — Что?! — взвизгнула она, не понимая причины, по которой её выгоняли. — Сука, проваливай отсюда живо, — в голубых глазах разразился целый шторм, в котором волны яростно бушевали и молнии жуткие громыхали. — Козёл, — прошипела в ответ девушка, смазывая рукой остатки помады с губ. Она ушла, громко хлопнув дверью, а Михаил, застегнув штаны, наблюдал теперь за одним единственным столиком. Саша улыбался неизвестному мужчине, что-то рассказывал, кивал головой на танцпол. Миша кулаки сжимал на такую картину, откровенно злился. Он должен быть там, а не этот подонок с разноцветными волосами. Романов на ухо ему говорил, а тот послушно кивал, соглашаясь. Московский уже готовил план под названием: "как же ему выкрасть Звёздочку", как неизвестный ушёл от стола, скрываясь в толпе. Видимо, в уборную. Что ж, у Миши не так много времени на осуществление поставленной цели. — Так-так, — хрипло. Московский упирался рукой в стекло, буря взглядом одну точку, практически не моргая. — Кого я вижу, — оскал пополз в отражении стеклянной поверхности. Злость с азартом и жгучей ревностью вовсю полыхали в груди всепожирающим пламенем. Облизывая губы, он быстрым шагом покинул VIP-зону, бегом спускаясь по лестнице. Подходя к барной стойке, он будто стал резче, ярче ощущать родной запах ванили на языке. Вновь хищно облизываясь, он осмотрелся вокруг, ища взглядом мужчину с разноцветными волосами, однако его нигде не было видно. — Вот ты и попался, Саша, — буквально прошипел Московский, грубо хватая Романова за руку, притягивая к себе. Серые глаза расширились, а тонкие брови поднялись на лоб, показывая неподдельное удивление. — Миша? — голос в одночасье охрип и задрожал. Какая же ирония! Романов пришёл сюда, чтобы забыть его, а в результате встретил здесь же. — Что такое? Почему дрожишь? Боишься? — Московский утаскивал его в глубь зала, уводя от бара и приближаясь к лестнице. — Не рад меня видеть? — Нет, я… — Саша пытался ответить что-то вразумительное. Он не боялся. Не боялся до этого момента. Заглянув в глаза напротив, он не увидел голубизну небесных просторов. Саша видел мглу грозовую с яркими вспышками. Мужчина уже успел подметить сильный алкогольный шлейф и улыбку, схожую с диким оскалом. — Не боюсь, — крайне неуверенно. — Да что ты? — с иронией. — Пойдём-ка со мной, Звёздочка, — Московский начал подниматься по ступенькам, подтягивая Романова за собой. — Я не могу, — упирался Саша. Не мог же он исчезнуть, не объяснив ничего Косте. — Не сопротивляйся, Саша, я хочу услышать объяснения, — Миша сильнее сжал тонкое запястье, на котором завтра расцветёт синяк. Саша пытался противиться, но силы были не равны. Он не мог противостоять. Следуя за ним, он вошёл в комнату, где его руку наконец отпустили. Романов отошёл подальше, сохраняя дистанцию. Однако это абсолютно не устраивало Московского. Он начал медленно надвигаться на Сашу, который, соответственно, отступал. — Забавно, что ты попался в «Утопии». В моём же заведении, — Саша упёрся спиной в стекло. Он начал бегать взглядом по комнате, ища варианты отступления, но таковых просто не оказалось. — По какой же причине ты так спешно разорвал связи? А? — давил он. Московский практически навис над ним. — Или же причина в том разноволосом подонке? — грубо поднимая его подбородок пальцами. — Потрахался со мной и пошёл к другому? — Нет, — жалкая попытка что-то сказать была прервана жадным поцелуем. Московский к губам тонким припал, резко притянув Романова за талию. Саша не ответил, губы сомкнутыми держал, вот только с каждой секундой всё труднее было сопротивляться. Миша прикусил нижнюю губу, оттягивая её, а затем толкнулся языком в приоткрытый рот. Руки его грубо блуждали по телу, скидывали ненужные элементы одежды, сжимали бока, ягодицы. Романов в губы чужие стонал, то от чувства приятного, то от боли, которая причинялась жёсткими касаниями. Он стучал по плечам, тем самым просил остановиться. Его не слушали, продолжали напирать грубыми поцелуями. В один из таких на опухшей губе выступила капелька крови, заботливо слизанная языком. С каждой минутой Романову всё меньше и меньше нравилось происходящее. Отстраняясь от Саши, Московский повернул его к себе спиной, вжимая в стекло с новой силой. — Прошу, не нужно, — шипел Саша. На серых глазах выступила влага. Романов упирался руками в стекло, пока мозолистая ладонь поглаживала его живот и грудь, задевая напряжённые соски. — Миша, прошу, это безумие, — не сдавался Романов. Разумом он противился, однако непослушное тело предательски реагировало на грубые ласки. Кровь хлынула вниз, сосредотачиваясь в районе паха. — Безумие? Разве это оно? — усмехался Миша. — Наслаждайся, Саша. — хрипло на самое ухо сказал он. — Ты ведь любишь это. Внимание. Любишь, так смотри, как люди за тобой наблюдают, — Московский как бы указал на толпу, которая продолжала развлекаться на первом этаже, не подозревая, что происходило за стеклянной поверхностью. Романов от обиды губу распухшую закусил. Никогда о таком он не желал и Миша это прекрасно знал, но в пылу ревности и гнева, не понимал, что говорил. — Нет, нет, нет, — хрипло шептал он. Ладони скользили по гладкому стеклу, оставляя мокрый от пота след. Ни капли не заботясь о Саше, Московский стянул с него штаны, быстро окинул взглядом открывшуюся картину. Наконец-то его всё устраивало. Смазки под рукой не было, поэтому Миша просто сплюнул на свои пальцы, проводя ими по всей промежности до поясницы. Этого катастрофически мало, однако его это не останавливало. Он приставил головку члена к сжатому колечку мышц, надавливая, входя в нерастянутое нутро наполовину. — Нет! Прошу, остановись, — первые слёзы потекли по щекам. — Мне больно, — все мольбы были проигнорированы. Миша дёрнул бёдрами вперёд, входя целиком и останавливаясь в таком положении. Его пах упирался в молочные ягодицы, рука скользила по плоскому животу. Московский целовал загривок, вдыхая уже любимый запах ванили с кожи. У Романова ноги тряслись. Он судорожно дышал, пытаясь утихомирить жгучую боль. Не отрываясь от шеи Саши, Миша сделал толчок бёдрами, тем самым выбивая сдавленный стон. Ладони переместились на тазовые косточки. Михаил больше не сдерживался, начал лихорадочно вдалбливаться в податливое тело. Жгучие слёзы текли по щекам, падая на пол. Сашу начала накрывать истерика. Пока тело реагировало на мельчайшие частицы наслаждения, что приносил любимый человек, разум вопил о неправильности этих действий и о боли, что практически не угасала. Московский забылся в наслаждении. Его же демоны взяли контроль над ним. Ведомый эмоциями и алкоголем, он совсем потерял нить с реальностью, не обращая внимание на партнёра. Шлепки и стоны заполнили комнату. За зеркальным стеклом всё красным полыхало, толпа кричала. У Романова всё перед глазами плыло. Ему казалось, что все люди на него с осуждением и отвращением смотрели. Саше было до дикой боли в сердце неприятно. Он только сильнее разрыдался, скребя короткими ногтями по стеклу. Слов уже не пытался говорить, понял, что его не услышат. А Московский по самые яйца долбился, не щадя Романова. Упиваясь жаром чужого тела, он готов был кончить, как сквозь пелену злости с примесью дикой страсти он услышал всхлипы. Бушующий шторм в одночасье утихнул в глазах, когда стали видны хрустальные слёзы на красном лице. И слёзы эти были не от удовольствия. Всё возбуждение, как рукой сняло. Миша вышел из растраханного ануса, отпуская Сашу. Тот, подобно тряпичной кукле, почти что завалился на пол, однако его вовремя подхватывали, уже бережно прижимая к груди. Он упирался, брыкался, пытался выбраться из стальной хватки, однако ничего не выходило. Саша только сильнее разрыдался, теряя остатки сил. Тепло сильного тела окончательного размягчило его мышцы. Миша упал на диван, продолжая крепко прижимать к себе дрожащее тело. Саша же продолжал нервно всхлипывать. Слёзы всё текли из красных и опухших глаз, впитываясь в рубашку Московского. Миша слегка качался, словно убаюкивал Романова, шептал сотни слов извинений куда-то в висок. Саше было всё равно. Силы окончательно покинули его. Вымотанный, он заснул крепким, но беспокойным сном, периодически дергая ногами или руками. Миша наспех натянул на себя и Сашу одежду. Схватив своё пальто, он обернул его вокруг Романова и, подхватив на руки, покинул VIP-зону. Пробираясь к выходу сквозь толпу, в которой бродил в поисках своего друга Уралов, Московский вышел на улицу, где вовсю царствовала ночь. Быстрым шагом он добрался до машины, осторожно уложил Романова на задние сидения, а после сам сел за руль. Срываясь с парковочного места, он выехал на пустые улицы Петербурга, набирая скорость и, как можно быстрее, отдаляясь от «Кровавой утопии». Миша нарушал все возможные правила дорожного движения, стремясь оказаться в своей квартире, где он сможет позаботиться о Саше. Миша отвёз бы его в родную квартиру, вот только так и не знал, где жил его недосягаемый. Взгляд голубых глаз то и дело бегал с дороги на зеркало заднего вида — так он проверял состояние Романова, который продолжал спать, свернувшись калачиком. Знакомый двор встретил их тишиной. Московский кинул машину на первое попавшееся свободное место, а после осторожно вытащил Сашу из салона, невероятно бережно прижимая его. Квартиру он открыл буквально с ноги. Не раздеваясь, Миша прошёл прямиком в спальню, осторожно кладя Романова на кровать. Московский скинул обувь, взял салфетки, теплую воду и полотенца. Руки затряслись, когда он поднёс их к бадлону Романова, желая снять одежду и обмыть тело. Гулко сглотнув, он приступил к делу, следя и контролируя каждое своё движение. Нагим Саша выглядел ещё более беззащитным и уязвимым, чем прежде. Миша с сожалением смотрел на отметины, которые он оставил на хрупком теле. Красные пятна постепенно наливались синевой, превращаясь в некрасивые гематомы. Проводя влажной тряпкой по рукам, смывая грязь и пот, Московский обратил внимание на появившуюся худобу, что не могло не настораживать. Миша боялся услышать причину такого состояния. Закончив со всеми процедурами, он достал из шкафа единственную тёплую кофту, взятую с собой в Петербург, и аккуратно натянул её на Сашу, желая согреть. Московский накинул на Романова сверху одеяло и плед. — Что же я натворил, — с сильной дрожью в голосе. Миша заглянул в безмятежное бледное лицо. Романов будто увядал. Это было заметно по цвету кожи, по мешкам под глазами, по потемневшим губам, на которых теперь дополнительно появился прокус, оставленный Московским в порыве убийственной страсти. — Прости меня, — аккуратно ведя тыльной стороной по щеке. Миша убрал пряди, открывая лоб, однако не посмел поцеловать. Он погасил свет. Устраиваясь на полу, он положил голову на кровать, а пальцы сплёл с тонкими и холодными Сашиными. — Что же мне делать дальше? Как всё исправить? Как заслужить твоё доверие? — тихо спрашивал Московский, но ответа не было. Ещё не скоро он смог закрыть глаза и провалиться в сон, где будет видеть взгляд холодных серых глаз, которые уже никогда не посмотрят на него с нежностью всех чувств. Миша самолично, своими руками сегодня топил любовь всей жизни, не понимая, что это шаг в бездну. Только чудо могло его спасти. К сожалению, Московский в чудеса не верил. Миша смирился со своей судьбой, и он поймёт Сашу, если завтра он уйдёт навсегда.

На бесконечное навсегда.