Курильница для благовоний.

— Саша, это что? — с любопытством задал вопрос своему возлюбленному Москва, пальцем указывая на предмет овальной формы.       Александр повернулся, дабы понять, о чём идёт речь, и восторженно произнёс: — Это курильница для благовоний! — Петербург вновь повернулся к плите и продолжил готовить пышки, которыми он так любил баловать Михаила по субботам.       Они проснулись несколько часов назад. По старым добрым традициям сначала лежали в обнимку и перекидывались немногозначительными фразами. Потом ленно встали, умылись и пошли на кухню, и пока один, сидя за столом, пил кофе с молоком, второй, стоя у плиты, занимался приготовлением вкусного завтрака для них обоих. — Курильница чего? — Московский вопросительно изогнул бровь и повернулся всем корпусом к Романову. Он искренне не понимал, для чего нужна эта ёмкость. Ему казалось, что это — какая-то очередная антикварная безделушка, которую его Саша купил за баснословные суммы в желании потешить свою потребность в приобретении старых вещей, которые, конечно же, имели свою уникальную историю и принадлежали значимым в прошлом людям. — Для благовоний, Миш, — Александр фыркнул, перевернув одну пышку на другую сторону. — Туда тра́вы насыпаешь, поджигаешь и наслаждаешься прекрасным ароматом, — он повернулся к Михаилу, который с ухмылкой посмотрел на него. — Настолько прекрасные ароматы? — Москва, не желая портить атмосферу, решил не шутить про Сашино прошлое, тесно связанное с травой. — Насколько они прекрасные, я, к сожалению, пока сказать не могу, — мужчина выключил плиту и выложил пышки на большую тарелку. — Хотел как раз с тобой попробовать воспользоваться этой курильницей, — он искусно посыпал готовые изделия сахарной пудрой, взял тарелку в руки и поставил на стол, за которым уже сидел Москва. — Приятного аппетита. — Хах, спасибо, — прыснул Михаил, беря уже одну пышку в руки. — Ты знаешь, что я твою готовку просто обожаю, — Московский откусил кусочек пышки и запил кофе. — Ой, брось! — Александр смутился комплименту Москвы, но в то же время ещё раз убедился в своём кулинарном мастерстве. — Я ни разу не сомневался в этом. — Ага, — Михаил усмехнулся и вновь посмотрел на курильницу. — Откуда она хоть у тебя? — его уже заинтересовала вся эта идея с запахами и ароматами, с тем, как можно их использовать для создания романтической, например, атмосферы. Возможно, сегодня вечером их ждёт... — Заказал на одном китайском сайте, — Александр отпил горячий чай и взял пышку. — Наткнулся однажды на статью в интернете про церемонию Сян Дао, — Михаил усмехнулся и с интересом посмотрел на Сашу. — Что смешного? — Ты же никогда особо с Китаем не взаимодействовал. — Зато ты сейчас активно с Пекином переговоры о торговом сотрудничестве ведёшь, — проговорил Александр, кусая пышку. — Так что тебе будет полезно узнать что-то новое о нём. — Ладно-ладно, — Москва закатил глаза, выдыхая. Говорить о политике сейчас совсем не хотелось. — Продолжай. — Так вот, — Александр со стуком поставил чашку на стол и поправил на переносице очки свободной рукой. — Вся суть данной церемонии заключается в том, чтобы достичь медитативного состояния через неспешное сосредоточение на композиции ароматов. Ты учишься находить что-то зна́чимое в привычном, улавливать тонкие ниточки запахов из их обилия... — Прям как Жан-Батист Гренуй? — прыснул Михаил, подперев голову кулаком. Александр был не столько оскорблён тем, что его перебили, сколько поражён тем, что Московский эту книгу читал. — Ты читал? — заинтересованно спросил Романов, приближаясь к Москве. — Ознакамливался, — ответил Москва, криво улыбнувшись. — Сколько же ещё тайн ты от меня скрываешь? — улыбнулся Романов, нежно глядя на возлюбленного. — А ты настолько хочешь их все знать? — Александр задумался и понял, что, пусть ему и интересны многие подробности из столь долгой жизни Московского, знать он их не все хочет. Более-менее здоровая психика ему всё же ещё нужна. — Ладно, — скомканно выдал Александр, отстраняясь. Повисло недолгое молчание, и Михаил снова перевёл взгляд на курильницу. Романов заметил это краем глаза и вспомнил, на чём остановился. — Есть разные виды трав, и каждый из них обладает особым эффектом, — Михаил вновь перевёл взгляд на возлюбленного и стал внимать всем его словам. — Аромат сандала, например, помогает успокоиться, раскрывает духовность и способствует чистоте сновидений. — А ещё является сильнейшим афродизиаком, — добавил Москва, ловя на себе недовольный взгляд Питера. — Допустим, — выдохнул Петербург. — Я помню про твои мигрени, Миш, — казалось, Александр перевёл тему. — По идее, хуже тебе от них стать не может точно. — Так по идее или точно? — ухмыльнулся Москва, отпивая свой кофе. Александр посмотрел на него и нежно улыбнулся. — Точно, — заверил его Саша. — Читал про то, что нужно оставить благовония на некоторое время в комнате, дабы место пропиталось ароматом, — Москва прикинул что-то в голове, посмотрев куда-то вверх. — Раз уж твой сандаль на сновидения влияет, давай перед сном зажжём? — серьёзно спросил Михаил, глядя Александру прямо в глаза. — Во-первых, не сандаль, сандал. Это тебе растение, а не обувь, — Саша громко выдохнул и с сожалением посмотрел на Мишу. — Во-вторых, я согласен зажечь их перед сном. Петербургу чувствовалось, что Москва хотел ему что-то сказать. Поведать что-то важное, значимое. Что-то, что терзает его уже не первый день и не первую ночь. Александр встал со своего места, тихо подошёл к Москве, невесомо прикоснулся своими ладонями к его щекам, наклонился и нежно поцеловал в губы, тут же отстраняясь. Они соприкоснулись лбами, потёрлись носами и посмотрели друг другу в глаза. — Тебя что-то тревожит? — шёпотом спросил Питер, глядя в голубые глаза напротив. Москва сначала отвёл взгляд, а потом вновь тяжело посмотрел на Сашу. — Да, — твёрдо и сухо сказал Михаил, и Александр остранился. — Сны. Снова. — отрывисто проговорил Московский, беря себя за голову, опираясь локтями на стол.       Саша промолчал, со всей возможной нежностью посмотрел на Мишу, вздохнул и положил свою ладонь на его крепкое плечо, невесомо поглаживая его большим пальцем.