голубой блеск вдалеке

Антон вчера приехал в Москву. Город встретил его солнечной погодой и толпами людей: все куда-то спешили, толкались, бежали, постоянно смотря на время, спотыкаясь и попивая бодрящий и крепкий, только что купленный в ближайшей кофейне, кофе, чтобы не заснуть на первом часу работы или учёбы. Молодые люди сновали туда-сюда с потерянным видом, накинув черные капюшоны, нехотя идя на нелюбимую учебу в нелюбимый ВУЗ, который их порядком достал. Хотелось выспаться, убежать от забот, бесконечных проблем, лекций и учебников перед носом. Учиться не было желания от слова совсем. Сегодня всего лишь первый день, а все уже устали: у четвертого курса на носу диплом, третий и второй устал от летней практики, а первый еще не знал, какого это — спать по три часа, засыпая на столе на учебнике вместо подушки, лишь бы сдать сессию и не вылететь с позором. В Антоне бушевала мотивация на учебу, счастье, что поступил и желание поскорее приехать в университет и обзавестись новыми знакомыми и друзьями, может, повезет, и его позовут на какую-нибудь вечеринку в честь первого учебного дня, а там разные виды алкоголя, кальян, легкие наркотики, лишь какая-нибудь травка, — усиленное курево. Темно, громкая музыка режет по ушам, все тела трутся друг об друга, желая потрахаться в туалете и продолжить танцевать уже с другим человеком. Вот, где живет разврат, вот, что значит рай для восемнадцатилетнего Антона Шастуна. Тридцать первого августа парень прибыл из Воронежа в Москву, ибо университет МГУ принял его документы, занося в списки учащихся. Антон бы приехал в город еще раньше, чтобы познакомиться со столицей и научится ориентироваться, но родители отправили его после всех экзаменов к бабушке, как сказали они: «Антон, ты уедешь в эту свою Москву и забудешь про семью! Попрощайся с бабулей-то!». Конечно, родители правы, он бы вряд ли приезжал в город часто, лишь на новый год и, возможно, на день рождения матери, но это не точно, а бабушку он любил. Сильнее, чем родителей. Практически все детство он провел в деревне, с бабушкой и дедушкой. Родители часто уезжали то в командировки на несколько месяцев, то в отпуск на также длительный срок. Папа и мама работали вместе в какой-то крупной компании, и после десяти лет Антона часто уезжали в другие города или страны. По началу, когда Антон был совсем маленький, уезжал только отец, ибо мать все же хотела воспитать по своим правилам, всегда оставаясь с ребёнком. Но стоило мальчишке окончить начальную школу, его сразу, можно сказать, «бросили». Теперь и мама уезжала с папой. Когда ребёнку было от десяти до четырнадцати лет, родители отвозили его в деревню. Там он поступил в среднюю школу, там же её и закончил, все четыре года живя с бабушкой и дедушкой, лишь иногда родители навещали их, и то в новый год или дни рождения Антона и родителей мамы. Парню исполнилось пятнадцать, а родители так и продолжали появляться в Воронеже раз в два месяца, а то и реже. У парня девятый класс. Нужна серьёзная подготовка и углублённая учёба, а областная школа, к сожалению, этого дать не могла, и именно поэтому Антон настоял на своём возвращении в город и поступления в школу там, живя один. Каждые выходные он все также ездил в деревню, или сама бабушка приезжала к нему посреди недели, мол: «Тоша, я знаю вас, молодёжь, питаетесь не пойми чем! А я тебе вот супчик сварила!» — постоянно отвечала бабуля на возмущения парня, почему та приехала, не предупредив, но все же нежно улыбался, крепко обнимая её и благодаря, после он с удовольствием ел приготовленную ею еду. Он и правда питался крайне редко и не очень нормально. Максимум варил сосиски и макароны. В девятом классе родители стали приезжать ещё реже, раз в полгода, а на шестнадцатый день рождения сына не соизволили приехать. А Антон привык, ему было уже все равно. Такой детской любви к ним, как другие дети и подростки, он не испытывал, что не сказать о бабушке с дедушкой. Когда Антон, наконец, закончил одиннадцатый, родители приехали окончательно, по крайней мере, ему так сказали. Они, видимо, также не особо любили сына, ибо на последнее лето в городе отвезли того снова в деревню. Шастун не испытывал боли или обиды, он привык и таким «родителям». Как бы он не возмущался, что хочет поскорее в Москву, в родное село приехать он был рад всегда. Всё лето он помогал то бабуле, то деду по хозяйству, а ему было и не сложно, а даже приятно. Что-то делаешь, помогаешь, и параллельно разговариваешь с такими родными ему людьми, часто выслушивая восхищение от бабушки, мол, какой молодец внучек, поступил в МГУ! Антон всегда был умным не по возрасту ребёнком. Учителя удивлялись, как он успевает все выучить и учиться только на пятёрки. Общаться с ровесниками ему было неинтересно никогда. Всегда он пытался завести общение со старшими, но никто не хотел иметь дело с «тупым» малолеткой. В старшей школе учёба немного ухудшилось из-за стресса и бесконечных подготовок, но не намного. В то время он начал курить, чтобы хотя бы как-то успокаиваться. По началу пару сигарет в неделю, только в тяжёлые, полностью вымотавшие его дни, а потом появилась более серьёзная зависимость. Курил каждый день, иногда и по нескольку сигарет. В десятом классе он впервые попробовал алкоголь, ибо связался с не очень хорошей компанией одиннадцатиклассников. Они часто напивались, что потом сутки надо было отходить от похмелья, больной головы и постоянной рвоты. Тогда он и впервые попробовал более серьезное курево, от которого была мимолетная эйфория, не более. Это не вызывало сильной зависимости, а более серьёзные наркотики, как героин или кокаин, он пробовать не решался: жить ещё хочется. По своему же выбору он ушел из компании, выбирая здоровый образ жизни, но курить все же не бросил. Не смог. В одиннадцать лет, живя в деревне, у него, как и всегда, не было друзей, а общаться ему, естественно, хотелось. В интернете он нашёл какую-то группу парней от пятнадцати лет, и, зарегистрировавшись туда под видом шестнадцатилетнего, он начал общаться со взрослыми парнями. Те и не замечали, что парню меньше, Антон был слишком умен, развивая разные темы, начиная с новых фильмов, заканчивая мировой политикой. С одним парнем от туда появилось близкое, приватное общение. Антон никогда не присылал свои фотографии и голосовые сообщения, даже имя другое поставил, чтобы не спалится. Они общались днями и ночами. Смеялись, обсуждали все, что видели. Но когда Шастуну исполнилось четырнадцать, он решил признаться тому парню, думая, что он примет его таким, ведь три годы дружбы… Но он ошибся. Его отшили, сразу блокируя. Видимо, он никогда ему и не нужен был так сильно, что тот спокойно его бросил. После этого у Шастуна больше не было друзей по сей день. Компанию пьяниц, с которыми он связался в старшей школе, за друзей он не считал.

***

Арсений разъяренно кинул подушку в звонящий будильник на телефоне. Он упал на пол, но будить хозяина не перестал, продолжая громко трезвонить, все больше раздражая мужчину. Попов озлобленно прорычал во вторую подушку, но спустя пару минут все же не хотя поднялся с кровати, после поднимая надоедливый телефон, выключая ненавистную мелодию, и яро швыряя его на скомканное одеяло, выходя из спальни, так и не заправив кровать. И снова обычный, ничем не примечательный, рабочий день. Снова четыре стены скучного кабинета, стол с кучей бумаг и бесячие сотрудники, что постоянно что-то от него хотят. Он хочет просто закрыться в своей квартире на недельку в полной тишине одному, ну или с любимым человеком, но такого у него нет. Он устал от этого офиса, людей в нем, бесконечного шума, работы, головной боли, и, черт возьми, отца. Арсению двадцать четыре года, и отец заставляет работать его на своей фирме. Точнее, она когда-то была его, он же ее и основал. Два года назад парень окончил университет, а год назад отец уже переписал на него свою компанию, хотя он еще в состоянии сам ею руководить, поэтому отец ему в первое время помогал. Поначалу у Арсения все валилось из рук, работники не хотели его слушать и даже насмехались над ним, мол, какой молодой и неуклюжий, ему бы только в секретари. Но отец всех быстро поставил на место. Спустя какое-то время, возможно, пару месяцев, или полгода, уже все стабилизовалось, а сейчас он уже держит весь офис в страхе. — Арсений, тебе надо привыкать и учиться! — причитал он год назад, — пока я еще могу мыслить, я должен тебе помогать, научить, чтобы в будущем ты смог сам! А мне уже шестьдесят пять, я устал! — постоянно одно и тоже твердил ему отец и парень решил — он быстро освоится, чтобы избавиться от этого вечно недовольного и что-то требующего старика. У Попова остался только он, а мать умерла четыре года назад от рака груди. Арсений до сих пор не может смириться с ее смертью, виня себя, что уделял время учебе и мало посещал ее, но пытается не показывать этого, делая вид, что он счастлив, но получалось не очень. Профессия ему наскучила, он с первого рабочего дня жалеет, что послушал отца и не пошел на специальность мечты — актер. Постоянно перебирать бумаги, подписывать их, сидя одному в пустом темном кабинете весь день и самому решать все проблемы было ужасно. Часть его зарплаты уходила отцу, но и трехсот тысяч рублей ему хватало с головой. Он жил один, из друзей был только его коллега — Сережа — и по совместительству бывший одногруппник, которому он помог с работой, взяв к себе генеральным директором, теперь он очень сильно помогал Арсению управлять компанией, Попов даже готов сказать, что это их общая компания; и лучший друг также из универа — Паша, — который всегда вытаскивал его из разных неприятностей и был просто идеальным для него другом. Сейчас он работает преподавателем русского языка в их ВУЗе. У них образовалась прекрасная компания друзей, они часто проводили время вместе, поддерживали друг друга, давали советы. Отношений у него не было еще со времен университета, когда жизнь еще казалась интересной и сам он был жизнерадостен. Но серьезных не было никогда. Девушки, и иногда даже парни, менялись со скоростью света, а сильных чувств он не испытывал никогда, и это его пугало. Детство у Арсения было самым обычным, как у большинства детей. Друзей особо не было, только пару каких-то пацанов, с которым он не поддерживал связь с выпускного. С ним не хотели общаться, ведь он был тот самый ботан и заучка, который повторял домашнее задание на перемене, пока все веселились, бегали и играли в дебильные игры. Хоть родители у него были и добрые, понимающие, но строгие к учебе. Иногда отец даже переходил границы и устраивал сыну порку ремнем, а все потому, что мальчишка всего лишь получил двойку или гулял весь день, не успев сделать домашку. Но к средней школе такие провинности прекратились, перерастая в более серьезные, например, впервые закурил за школой и его спалили, пришел домой пьяный, сматерился при родителях, устроил скандал и так далее по списку подростковых проступков. Но зато парню было весело, а остальное неважно. Однажды, когда ему было лет семнадцать, он попал в какую-то онлайн-группу. Он общался с «крутыми» парнями через компьютер. Очень долгое время никто в эту группу не приходил, и общение было сугубо «со своими», но как-то пришел к ним шестнадцатилетний парень, и чем-то он зацепил Попова, и он решил предложить тому общаться вдвоем, а парень согласился. Они общались целых три года, но когда Арсению было уже двадцать лет, он предложил ему встретиться, а тот ответил, что ему не девятнадцать, а всего четырнадцать. Попов тогда был очень удивлен и зол на этого малолетку и, не задумываясь, кинул того в чс. Возможно, это был необдуманный и неправильный поступок, но прошло уже четыре года и ему, честно говоря, уже все равно. Когда Арсению исполнилось семнадцать, он гордо зашел в комнату к родителям, озвучив, что решил, на кого хочет поступать. — Мам, пап, я решил, на кого пойду, — он улыбнулся. — Ну-ка, порадуй нас. Небось решил пойти по стопам отца и идти на менеджмент? — спросил отец. — Не-а, лучше! Я хочу стать актером! — он широко улыбнулся, но через секунду улыбка спала, ведь отец вошел во вкус ярости. «В смысле актер?!», «Ты вообще в своем уме?», «Никакого актерского, Арсений!», «Ты идешь на управление бизнесом! И точка!» — примерно так рушатся детские мечты.

***

Прошла уже неделя прибывания Антона в Москве. Учеба шла довольно отлично, на вечеринку, как он мечтал, его не позвали, да она вряд ли и была. Преподаватели очень милые и добрые, особенно ему понравился препод по русскому языку — Павел Алексеевич. Он был очень молодой, на вид точно не больше тридцати лет, он будто сам только окончил университет, но при этом был очень мудрый. Он не выделял учеников и не принижал, у него все были равны, и это нравилось Шастуну, ведь что в школе, что тут, много учителей кого-то любят и восхваляют, а кого-то терпеть не могут и принижают. Павел Алексеевич был добрый и часто шутил на парах. Слушать его было сплошное удовольствие. Это не банальные скучные пары, на которых половина спит, а вторая половина сидит в телефоне. Это настоящий Stand-Up. Шуток было больше, чем материала. Иногда он прерывал свой монолог, касаемый самого предмета, и рассказывал историю из жизни, и это удивляло, завлекало, заставляло оторваться от телефона, хотя в нем сидело от силы пару человек, остальные были увлечены парой. Его любил весь университет, а те, кто не учился у него, завидовали его ученикам. Друзей у Антона не появилось, даже с соседом в общаге не срослось, но зато он нашел крутую девчонку, которая за неделю стала его близкой подругой. У нее также никого не было, как и у парня, и это был просто идеальный дуэт одиноких. Они за неделю погуляли раз пять по пол дня. Им было офигенно вместе, но Антон чувствовал к Жене лишь дружеские чувства, как и она. А им и не нужно влюбляться. В воскресенье оба завалились в клуб, и оба нашли, с кем потрахаться. Вышли оттуда пьяные, накуренные, удовлетворенные и пиздец довольные. Но Антон наткнулся на проблему — деньги, данные родителями, а точнее всего двадцать тысяч, заканчивались. Нужно было срочно искать работу. Женя устроилась баристой в небольшую кофейню, где неплохо так зарабатывала. Шастун долго не мог придумать, кем можно устроится, чтобы не на весь день, с хорошим заработком и несложно. — Доставщик, — неожиданно прервала молчание Женя, когда они в очередной раз пошли гулять и зашли поесть в кафе, заодно и сделать домашнее задание, ведь не зря оба таскали с собой ноутбуки. — Что? — парень оторвался от поедания чизкейка. Девушка оторвалась от работы в ноутбуке, посмотрев на друга, повторяя: — Работу тебе придумала, долбик, — она хихикнула, — курьер — прекрасный вариант и соответствует всем твоим критериям, — она вновь уткнулась в компьютер. — А сколько зарабатывают? — задал он самый интересующий его вопрос. — Шестьдесят — восемьдесят тысяч в месяц. Я гуглила, — она довольно улыбнулась. — Ну норм, — жуя, ответил парень. — Хватит жрать, я что, одна домашку делать должна? Ноут доставай, балбес, — весело проговорила она, сделав глоток все еще не остывшего кофе, поморщившись от неприятной температуры. Антон недовольно посмотрел на подругу, но ноутбук достал. Делать работу совсем не было желания, так что чтобы хотя бы немного избавиться от лени, он решил начать с любимого русского. На следующий день Шастун прошел собеседование на курьера. Его час мучали вопросами, было хуже, чем ЕГЭ, а после него он вышел будто только что его час пускали по кругу, даже ужаснее, но зато его приняли на работу, и он теперь не станет бомжом. Он сразу же сообщил эту радостную новость подруге, а через пару дней уже вышел на работу.

***

Арсений уже который час сидел в своем кабинете, а впереди еще весь день. На обед времени нет, а есть уже очень хочется. Уделив несколько минут на заказывание пиццы, он продолжил работать, но с слегка улучшенным настроением. Он попросил своего секретаря Олега принять заказ. Олег был парень смышленый, милый и главное — быстрый. Он всегда все успевал. Он мог делать несколько работ в разных частях офиса в одно время. Он только окончил университет и пришел делать себе карьеру. Через час, который прошел вроде бы и быстро, но вроде и тянулся вечно, наконец приехал заказ. — Здравствуйте, Ваша пицца, — Антон смущенно улыбнулся, протягивая коробку сотруднику. — Спасибо… — Олег без стеснения разглядывал парня перед ним, облизывая губы, заставляя Шастуна покраснеть от такого внимания. Секретарь подошел к курьеру ближе, дотрагиваясь до запястья парня и невесомо ведя рукой вверх. Антон был в шоке, он не мог пошевелиться, лишь пискнул: — Что Вы делаете? — Ты красивый мальчик… Не против познакомиться? — он убрал руку. — Извините, я натурал, — Олег проигнорировал этот ответ, снова протягивая руку, дотрагиваясь до другого запястья. — Да отвалите Вы от меня! — Антон отскочил в стороны. Именно на словах Антона о том, что он натурал, из кабинета вышел голодный и от этого злой Арсений, наблюдая за этой сценой. — Что здесь происходит? Олег? — Арсений сердито на него посмотрел, а после перевел взгляд на перепугавшегося мальчишку. — Он приставал к тебе? — парень кивнул. — Олег, иди к себе, — секретарь недовольно хмыкнул, но развернулся и ушел в свой небольшой кабинет. Арсений последний раз оценил взглядом парня, протягивая купюру в пять тысяч, и уже развернулся, чтобы уйти снова работать, как сзади раздался голос парнишки: — Но вы же уже оплатили на сайте… — Считай, это чаевые, — холодно бросил Попов и скрылся за дверью своего кабинета. А Антон стоял, офигевал, а главное, все никак понять не мог, где он видел этого мужчину? Чувство дежавю было слишком сильным. Говорят, что когда человек испытывает дежавю — он на верном пути своей жизни.

***

Через десять минут первая пара — любимый русский. Антон только вышел из метро и, не особо-то и спеша, шел к университету. Хоть он и живет в общежитии, но это же МГУ, тут общага на одном конце Москвы, а сам университет на другом. И это бесило парня, ведь ему приходилось каждое утро вставать в рань, чтобы переться минут сорок до ВУЗа, чтобы послушать нудные и скучные лекции, а потом еще на работу до вечера, а ночью делать домашку. Но часть заданий парень успевал сделать в метро, пока ехал, или заседая в кафе, когда заказ готовиться. Радовало, что работает он всего четыре дня в неделю, а пятница и выходные остаются выходными. Они с Женей согласовали на их работах такое расписание работы, чтобы эти три дня проводить вместе. До пары пять минут. Шастун врывается в аудиторию, кинув преподу быстрое «Здрасьте», он огляделся, и найдя взглядом спящую на парте подругу, пошел туда. — Рота подъем! — девушка испуганно подпрыгнула на стуле, злобно смотря на смеющегося парня, — прости, Жень, — смеясь, он плюхнулся на стул рядом. — Ладно, все равно через несколько минут уже пара, — она устало зевнула. — Вот именно, а ты что уставшая такая? — доставая из рюкзака ручку, телефон и тетрадь, спросил парень. — До поздна работала, а потом всю ночь домашку делала, — она снова зевнула. — Оу, подруга, да ты выглядишь как зомби, — заметив ее синяки под глазами, сказал Антон. — Ну спасибо, друг, — и снова зевок. В эту же секунду дверь в аудиторию открылась, и в нее вбежала молодая девушка с двумя стаканчиками кофе. Она подбежала к преподавателю. Тот сразу же встал, кидаясь обнимать девушку, и отстранившись, поцеловал ее в губы. — Тебе утренний кофе, — она мило улыбнулась. Павел Алексеевич скопировал улыбку, умиленно и влюбленно глядя на нее, — а я на работу побежала. — Спасибо, солнце, — он снова чмокнул ее в губы. Девушка оглядела студентов. Каждый вопросительно смотрел на нее. — О, первокурсники, — она широко улыбнулась, и сделав вид, будто шепчет, но чтобы все услышали, сказала, — удачи вам, а то этот старик может вас съесть, — и хихикнула. — Э, мне вообще-то двадцать четыре! — возмущенно, но с улыбкой ответил мужчина, в следующую секунду девушка всем помахала рукой и скрылась за дверью. — Вот мы и узнали, сколько преподу лет, — шепнула Женя. От Антона послышался смешок. Павел Алексеевич, все еще улыбаясь, плюхнулся в свое кресло, сказав строгое: «Что уставились? Начинаем пару». — Это Ваша девушка? — послышалось с задних пар. — Жена-а-а, — довольно протянул учитель. — Красивая, — голос с другой стороны аудитории. — Самая-самая красивая! — препод победно улыбнулся. Прошла первая половина пары. Шуток было, как всегда, в два раза больше, чем материала. Также было очень много вопросов о жене. «Как ее зовут?», «А сколько ей лет?», «Как вы познакомились?», «Сколько вместе?» — все эти вопросы посыпались на Павла Алексеевича, но он был к ним готов, так что сохранял спокойствие и благополучно их игнорировал, продолжая вести пару или отвечая шуткой не по теме вопроса. В дверь постучали, и Антон, что до этого лежал на парте, не вникая в происходящее, поднял голову, смотря как дверь открывается, и заходит знакомый мужчина. И снова это гребаное чувство дежавю. — О, первокурсники, — также как девушка прокомментировал он, подходя к столу преподавателя, — Привет, это тебе для хорошего вечера с Ляйсан, — он игриво подмигнул, ставя на стол бутылку дорогого вина. — Воу, Арс, вот это подарок, — он улыбнулся, вставая со стула, обнимая друга. Мужчина еще раз оглядел аудиторию, останавливая свой взгляд на парне, который вчера привез ему пиццу. Его брови удивленно взлетели вверх. Он наклонился к уху Паши и шепнул: — Что за парень на третей парте третьего ряда? — Обычный парень, — препод пожал плечами, — умный пацан, но балбес. Зовут Антоха. Тебе-то что? — он нахмурился. — Да неважно, как-нибудь потом расскажу, — Попов улыбнулся, хлопая друга по плечу, выходя из аудитории. А Антон все смотрел на эту дверь и не мог понять: «Где, блять, я видел этого мужика?»

***

Рабочий день Арсения подходил к концу. Осталось подписать буквально пару бумаг и домой. Завтра суббота, и он наконец-то мог себе позволить спать весь день, смотреть сериалы, или просто лежать, обнимая подушку, и бесконечно думать. Мыслей у него слишком много. Он даже не понимал, откуда они брались, но их бесконечное количество, и его это раздражало. Иногда он даже пол ночи заснуть не мог из-за гребаных мыслей! В офисе уже давно пусто, остался лишь он. В коридоре темно и тихо, что не может не радовать. Единственное время, когда он может сосредоточиться — вечер. Только вот к этому времени он сильно устает и предпочитает уйти домой. Так и сейчас. Он откладывает последние документы в стопку, закрывает ноутбук, снимает свой черный тренч со стула, быстро накидывая его и выходя из кабинета, выключая свет, закрывая его на ключ и ставя на сигнализацию. Арсений выходит из офиса, вдыхая свежий прохладный сентябрьский воздух. С каждым днем становится все холоднее, и это радовало Попова. Он любил зиму. Эта серость, холод, и нет счастливых людей и обжимающихся парочек, что неприятно мазолят глаза. Решив заскочить в кофейню поблизости, чтобы купить горячий кофе, Попов проходит мимо свою машину и направляется туда. Ветер усиливается, дуя прямо в лицо, заставляя посильнее укутаться в тренч. Он доходит до кофейни. Внутри пусто, лишь одинокая девушка бариста сидит за стойкой. — Здравствуйте, — он мило улыбнулся, — капучино без сахара ноль три, пожалуйста. Девушка сразу же начала делать напиток мужчине. Через пару секунд послышался хлопок двери и смех — женский и мужской. Парень подбежал к стойке. — Нам Латте с карамельным сиропом и горячий шоколад с зефирками, все по ноль три, — широко улыбаясь, сказал парень, после плюхаясь на диван рядом с подругой. Арсений, услышав знакомый голос, оторвался от телефона, взглянув на парочку, что снова залилась смехом. — Опять ты? — удивленно прорычал Попов. — Воу, здрасьте, дядь, — невежливо ответил парень, отворачиваясь от рассердившегося мужчины, вновь шутя, отчего Женя чуть не падает с дивана. Арсений грубо забирает свой напиток и быстрым шагом покидает помещение. — Какой противный парень, — шепчет он себе под нос, держа кофе двумя руками, греясь. Попов доходит до своей машины, и сев, тут же включает обогрев. Кажется, пора менять тренч на пальто. А ведь всего середина сентября…