Трюк судьбы

Вначале была боль. Очень много боли. Казалось, она окутывала все тело и сознание, становясь на мгновение целым миром. Потом было... спокойствие. Умиротворяющая безмятежность. И чувство полета. Все заботы вмиг ушли на другой план, было лишь это невообразимое ощущение покоя. А после, словно из ниоткуда, возник свет. Он все приближался и приближался. И чем ярче он становился, тем больше ко мне возвращались все чувства. Вдруг, меня накрыла яркая вспышка и я распахнула глаза. Первым, что я увидела, был навес из соломы. Старый, полный дыр, гнилой навес. Такой даже от дождя толком не спасет. «И как он ещё держится?» — мельком пронеслось в моей голове. Я продолжала лежать, сверля взглядом потолок. Сквозь щели проникали мягкие солнечные лучи. В голове более не было ни мысли. Не знаю, сколько именно прошло времени. Тело ощущалось будто чужое и отказывалось двигаться. В голове то и дело мелькали обрывки воспоминаний и образов, но я не могла собрать их во что–то единое, как бы не пыталась. В конце концов, я просто сдалась и закрыла глаза. Второй раз, когда я проснулась, было уже затемно. Тело все ещё отказывалось слушаться, но теперь я могла хотя бы немного пошевелиться. Мысли хаотично крутились у меня в голове, никак не соединяясь в единую картинку. Где я? Как я здесь оказалась? Почему мое тело так болит? Внезапно, мою голову словно пронзило стрелой. Я схватилась руками за волосы и застонала от боли. Тело охватила судорога. Не сумев сдержать крика, я завалилась на бок и сжалась. Кажется, из глаз, ушей, рта и носа что–то потекло. Я с трудом отняла руку от головы и провела ей по лицу. Еле сфокусировав взгляд на ладони, я ужаснулась. Кровь? Тошнота подступила к горлу и меня вырвало. Вмиг все окрасилось в красный цвет. Не в силах больше хоть как–то поддерживать сознание, меня поглотила тьма.

✧╣(⁠●⁠’⁠3⁠)⁠♡⁠(⁠ε⁠`⁠●⁠)╠✧

Когда я была маленькой, то часто проводила время с бабушкой. Мы могли целыми днями гулять по парку, кормить птичек и есть мороженое килограммами. Готовить разную выпечку у нее дома. Разглядывать облака сидя на балконе вечером. Каждый день с ней был маленьким приключением. Именно она научила меня писать и читать. Она была моим лучшим другом. Самым лучшим. Однажды, бабушка повела меня в цирк. Где я впервые увидела их. Люди, без страха взбирающиеся на огромную высоту и летающие в воздухе на лентах, качелях, кольцах, словно птицы. Тогда я подумала: «Так вот, как ощущается свобода?» Восторг захватил меня. Большого труда мне стоило после уговорить родителей записать меня на воздушную гимнастику. Не без помощи бабушки, конечно же. По сути, именно она стала главным толчком к достижению этой моей маленькой цели. За что я ей во век буду благодарна. С тех пор каждый день был похож на сказку. После занятий по гимнастике, я сразу бежала в гости к бабушке. И мы могли до вечера делать поделки, играть и читать книжки. Это был мой маленький островок свободы и безмятежности. Я чувствовала, что все заботы уходили на второй план. Как же я мечтала, чтобы так было всю жизнь. Но, ничего не длится вечно.. Не успело мне исполниться восемь, как бабушка заболела. Врач наказал ей как можно меньше двигаться и соблюдать особую диету. Мы уже не могли так часто проводить время вместе. Вскоре у нее отказали ноги. А речь становилась все менее понятной. Но я все равно каждый раз подходила к ее кровати и рассказывала, как прошел мой день, что я кушала и где гуляла. А бабушка улыбалась и тихо гладила меня по голове своей дрожащей рукой. Однажды, я пришла раньше обычного и услышала разговор бабушки с семейным врачом. Он сказал, что жить ей оставалось около двух месяцев. В лучшем случае полгода. В ту минуту внутри меня что–то сломалось. После ухода врача я ещё долго плакала лежа у бабушки на груди, пока она вновь гладила меня по голове своей дрожащей рукой, бормоча что–то в попытке утешить. Тогда я осталась там ночевать. Прямо на ее кровати, под боком у бабушки. В обнимку, как раньше. Вскоре, бабушка умерла. И мой мир вместе с ней. Как же сильно я рыдала, сидя по колени в грязи на ее могиле. Бабушка была моим всем. Куда же я теперь без нее? Квартиру и все наследство вмиг разобрали взявшиеся из ниоткуда родственники, которые даже на похоронах ее не удосужились показаться. Каждое мгновение было серым и однообразным. Каждый день, проведенный в семейном особняке был сравни пыткой. Я ненавидела отца, я ненавидела мать, я ненавидела старшего брата. Я всем сердцем ненавидела себя. Жизнь была похожа на невыносимую сансару. Единственной моей отдушиной оставалась гимнастика. Я отдавала ей всю себя. Вскоре, мое усердие дало свои плоды и я стала занимать все больше призовых мест на соревнованиях. Разъезжать по новым городам, знакомиться с новыми людьми. Но ничто не могло заполнить дыру, образовавшуюся в сердце со смертью бабули. Страшно вспоминать, что я делала и чем занималась, пытаясь заглушить всю ту боль. А потом... родился мой младший брат. И эта дыра в моем сердце, многие годы кровоточащая без остановки, начала заживать. Наконец, появилось то, что могло залечить мою израненную душу. Я была уверена, что это бабушка послала мне братика, дабы я больше не убивалась в своем одиночестве. На островке безмятежности вновь стало на одного человека больше. Тогда, впервые взяв брата на руки, я поклялась, что он никогда не познает всех ужасов жизни в нашей "семье". Поклялась одаривать его любовью и заботой, дабы улыбка никогда не сходила с его, покрытого веснушками, очаровательного маленького личика. Так же, как когда–то это делала для меня бабушка. Наш отец всегда был... эгоистом. Он думал о нас лишь как об источнике репутации и прибыли. На людях мы были замечательной семьей, полной поддержки, понимания и любви. Однако, стоило только дверям дома закрыться, как ад начинался вновь. Матери было плевать на собственных детей. Она практически не выходила из комнаты. Была зажатой и побитой жизнью женщиной, давно потерявший блеск глаз и коротающей дни за бутылкой алкоголя. Отец часто проводил ночи с любовницами. Игрался с ними, словно с игрушками. Обещал им любовь, деньги, беззаботную жизнь. А после выбрасывал, как ненужный мусор, стоило им ему надоесть. Ужасный тиран, построивший свою империю на человеческих костях. Старший брат, ребенок от первого брака, ничем не отличался. Он давно женился и сейчас жил вместе с супругой в семейном загородном коттедже. И мне искренне было жаль его детей. Назвать их племянниками не поворачивался язык. Я, такая непокорная и свободолюбивая, была для них словно палкой в колесе. Отец всегда мечтал поскорее отдать меня замуж за какого–нибудь его бизнес партнера. Он делал все, дабы я никогда не смела и взгляда на него поднять. Даже прибегал к побоям в детстве, но я быстро научилась давать сдачи. Потому единственное, чего в итоге добился, были ненависть и презрение. И мой младший брат. Тихий, спокойный ребенок, любивший рисовать и читать книги, из которого отец хотел сделать монстра, подстать ему самому и нашему старшему брату. Я не могла допустить подобного. Для меня было пыткой жить в родительском доме, но я продолжала. Все, ради защиты маленького лучика света среди этой беспросветной тьмы. Однако, не все длится вечно и я в этом давно убедилась. В конце концов мне пришлось съехать. Отцу надоели мои выходки и он дал мне день на сборы. Выбора просто не оставалось. И тогда, я решила наконец покончить со всем этим. Мой братик заслуживал лучшей жизни, и я поклялась устроить ее ему. Потому, я начала собирать компромат. Обзванивала бывших партнеров и сотрудников, искала нестыковки в записях. Собирала улики касаемо его измен. Делала все, чтобы суметь опустить этого человека так глубоко в чан дерьма, им же созданного, что он никогда бы не смог выбраться. Чтобы его не смог спасти ни один из его многочисленных адвокатов. Главной моей целью было лишить его не только бизнеса, но и родительских прав. А после оформить опеку над младшим братом и, наконец, оборвать любые связи с родственниками. Может, даже уехать в другую страну. Важна была мельчайшая крупица информации, которая обязательно станет одним из гвоздей в крышке его гроба. Я была готова на любые риски, лишь бы вытащить мое солнышко из этого ада. И вот, когда до осуществления плана оставалось всего каких–то пара месяцев, он пришел ко мне. Прямо перед одним из выступлений. Пришел, и поставил ультиматум. Либо я выхожу замуж за его «очень хорошего знакомого», либо никогда больше не увижу брата. На размышления давал три дня. Вне себя от ярости, я швырнула в него первым, что попалось под руку. К сожалению, я промахнулась, и деревянная расческа врезалась в стену в сантиметрах двух от его отвратительного поросячьего рыла. «Наглая девчонка..», — угрожающе прошипел он тогда и скрылся за дверью. А я без сил рухнула на стул. У меня было всего три дня на то, чтобы собрать остатки компромата.. Что делать? Что же мне делать? Я едва сдерживала слезы. Именно в таком состоянии я вышла на стадион. Вокруг кричали и аплодировали зрители, но я слышала их словно через вакуум. Через силу натянув улыбку и отключив голову, я начала выступление. Ни единой ошибки. Все было безупречно. Идеально. Так, как умею лишь я. Зрители восторженно вздыхали. Кто–то смотрел с ужасом. Кто–то с благоговением. В какой–то момент.. я услышала треск. Одна из алого цвета лент опасно встрепетенулась. Но я не обратила внимания. Стоило остановить выступление уже тогда, но я была слишком уверена. Слишком самонадеяна. Впереди самый сложный трюк в номере, выполнять который предстояло на высоте четырех этажей. Движения были разработаны лично мной и проконсультированы с множеством профессиональных тренеров. Но полотна не выдержали. Порвались с громким треском. Неизвестно, было ли то ошибкой проверяющих или чей–то злой умысел. Скорее всего будет расследование. Но мне уже не узнать его итога. Я сорвалась. Боль была адской. Невыносимой. Но я не могла даже закричать. Вокруг раздавались вопли ужаса и непонимания. Все расплывалось. Из глаз текли слезы. Но не от боли. Нет. От осознания, что я так оставляю своего брата, ведь чувствовала, что смерть скоро придет ко мне. Меня не спасти. Не успеют. Да даже если успеют.. вряд–ли после падения с такой высоты я когда–либо еще смогу нормально двигаться. Стану инвалидкой и тогда опеки над братом мне точно не видать.. как и дела всей жизни.. Я грустно улыбнулась. Какая жалкая.. Перед глазами словно пробегала вся жизнь. И улыбающееся лицо младшего братика. Ах, как бы я хотела сейчас взглянуть на него. Обнять, и поцеловать в макушку. Вновь почитать с ним его любимые истории. Поиграть в саду в прятки. Испечь с ним печенье.. И попросить прощения. Сказать, что сестренка пыталась. И очень.. Очень его любила...

✧╣(⁠●⁠’⁠3⁠)⁠♡⁠(⁠ε⁠`⁠●⁠)╠✧

Третье пробуждение было хуже всех предыдущих. Я проснулась в холодном поту и приняла сидячее положение. Воспоминания волчком крутились в голове. Поход в цирк. Бабушка. Карьера. Отец. Младший братик. То самое злополучное выступление и... смерть. Моя собственная смерть. Ужасная, полная крови, боли и сожалений. Я вновь упала на солому. Слезы полились из моих глаз и я с силой зажмурила их, надеясь, что это все лишь дрянной сон. Ужаснейший кошмар, который закончится, стоит мне проснуться. Но как бы я не старалась, вновь оказаться в кровати у себя дома у меня не получалось. И я разрыдалась. Осознание происходящего вылилось на меня чаном ледяной воды. Нет... Нет, нет, нет! Нет!! Почему? Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему? За что? За что мне это? У меня же почти все получилось! Победа была в моих руках! За что?! Неужели, у отца все же вышло проклясть меня под конец? Слезы лились из моих глаз водопадом. Лицо было липким. В чем тогда виноват мой брат? В чем виновато это чистое дитя? За какие грехи он теперь вынужден выживать в этом аду один? За что ему все это? За что НАМ все это? За что?! За что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что, за что?! Почему тогда вы просто не дали мне умереть?! Почему не стерли воспоминания?! Почему оставили меня с ними один–на–один!? Почему!? Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему!? Неужели, это моя карма? Наказание за чрезмерную самоуверенность? Сжав в руках прутья соломы, я в истерике и отчаянии билась головой об пол, все еще надеясь на чудо. Но чудо не произошло. Уши заложило, взор затуманился от количества слез. Горло болело. Издалека раздавались чьи–то истошные, полные отчаяния крики. В глазах потемнело. Не помню, что было после. Видимо, от продолжительной истерики я просто вырубилась, выбившись из сил. И лишь когда сознание вновь собиралось покинуть меня, я поняла, что все это время те истошные крики принадлежали мне.