Туфельки

***       Крис думал, что крестный будет сердится из-за потерянной туфли, но тот только махнул рукой и рассмеялся. — Все-таки от кого-то убегал? Забудь! Все равно я их не собирался носить. Лучше расскажи, как ты провел вечер. Удалось поговорить с музыкантами? — Нет, — Крис смутился. Не мог же он рассказать, что эти несколько часов он провел в компании принца, даже не подозревая об этом. — А что же ты делал? — удивленно спросила жена крестного. — В бальной зале я тебя точно не видела. — Да я… я на верхней галерее был. Оттуда музыку лучше было слышно. И вообще — старался не попасться никому на глаза.       Крестный проницательно посмотрел на Криса, чувствуя, что тот что-то не договаривает. Но решил, что если он захочет — расскажет сам. У них давно сложились довольно доверительные отношения.       Дома у крестного они помогли Крису разоблачиться. Вымыв лицо, он расчесал волосы и собрал их в привычный хвост. Надел свою обычную одежду. — Туфлю выкинуть? — спросила служанка. — А можно я ее заберу на память? — неожиданно для него самого вырвалось у Криса. — Забирай, конечно, — крестный пожал плечами. — Все равно она одна.       Крис бережно упаковал туфлю в специальный мешочек, который ему протянула горничная. И вдруг широко улыбнулся каким-то своим мыслям. Крестный давно не видел, чтобы Крис так улыбался. Наверное, со времени смерти его матери. Улыбка делала его лицо абсолютно мальчишеским и очень милым.       «Интересно, что же такое с ним произошло во дворце?»       К возвращению семейства Крис уже был дома. Он был у себя в комнате, когда внизу раздался шум — мачеха и дочери шумно обменивались своими впечатлениями от бала. Крис решил сделать вид, что он уже спит и не стал спускаться.       На самом деле, ему не спалось. Он сидел на подоконнике, подтянув к себе ногу, смотрел в открытое окно на темное звездное небо и вспоминал прошедший вечер. То, что он не узнал принца не было удивительным — он видел его в последний раз еще совсем ребенком. А когда их представляли сегодня, он прятался за спиной крестного и даже не посмотрел на противоположную сторону зала, где находились король, принц и остальные придворные. Тем более, зрение у Криса было не то чтобы идеальное.       Крис улыбнулся, подумав, что ему никогда и ни с кем не было так легко и интересно, как с этим совершенно незнакомым мальчишкой, который оказался принцем. А от воспоминания, как Геррит смотрел на него, когда Крис пел, внутри разлилось приятное тепло. За музыкальные успехи его хвалили только родители… да и то, пока жива была мать. И крестный, который и научил его когда-то играть на гитаре и фортепьяно. И поэтому признание и восторг постороннего человека доставили Крису огромное удовольствие. Тем более, такого талантливого, каким был сам Геррит.       Крис прислонился затылком к оконному проему. Было кое что еще, что не давало ему покоя. Принц ему понравился. С ним было удивительно легко общаться — он не был надутым и напыщенным, как большинство придворных. И Крису показалось даже, что и он ему понравился. Ведь он совершенно определенно расстроился, когда Крис сбежал, и даже пытался его догнать. Но… но…       Герриту понравилась девушка. Кристина.       Крис печально усмехнулся.       У него самого с девушками отношения не складывались. Они его абсолютно не привлекали. Поначалу он думал, что просто еще не встретил ту, единственную. Но… время шло, а ничего не менялось. Когда ему было лет семнадцать, он осознал, что ему нравятся мужчины. Он испугался и замкнулся. Крестному, заметившему, что с Крисом что-то не так, как-то удалось его разговорить. И убедить в том, что ничего страшного не происходит. Все люди разные и у всех свои предпочтения. Но кроме крестного никто об этом не знал. Отец сокрушался, что у Криса нет подруги, и периодически намекал, что хотел бы понянчить внуков, чем вызывал недовольные гримасы на лице мачехи. Та как раз была очень рада, что Крис до сих пор не привел домой еще одну хозяйку — ей это явно было не нужно. Но, судя по намекам сестриц, какие-то слухи все-таки ходили. Хотя Крис всегда встречался с любовниками довольно далеко от дома. Да и встречи эти были очень редкими.       Крис задумчиво смотрел в темноту ночи и снова видел перед собой лицо с внимательными серыми глазами… слышал свою музыку, которую извлекали из инструмента проворные пальцы… и еще — он слишком хорошо помнил свою реакцию на случайное прикосновение этих самых пальцев… такого с ним никогда раньше не было.       Крис был растерян. ***       В это же самое время в своих покоях во дворце точно так же на подоконнике сидел принц. И тоже смотрел на звездное небо.       Последние два часа бала дались ему с трудом. Но он был воспитанным сыном. И не хотел огорчать отца еще больше. Поэтому, загнав внутрь свое плохое настроение, он вышел к гостям, улыбался, принимал поздравления и подарки. Потом под громкие аплодисменты резал торт и угощал им гостей. И только когда все гости разъехались он позволил себе расслабиться. Отец, видя что сын расстроен, попытался его успокоить. — Геррит, — он положил ему руку на плечо, — да найдем мы эту Кристину.       Геррит молча пожал плечами. — Иди, отдыхай, сын. У тебя был длинный день. ***       На подоконнике стояла потерянная незнакомкой туфелька. Отец сколько угодно может искать по всему королевству девушку Кристину. Геррит был абсолютно уверен, что он никого не найдет.       Кристина…       Принц почти с самого начала понял, что перед ним не девушка. Вуаль, перчатки, то, как она двигалась и разговаривала. Кристина совершенно точно была никакой не Кристиной. Кристоф? Кристиан? Как звали этого очень талантливого кареглазого парня на самом деле? И почему он появился во дворце в таком виде?       «А какую прекрасную музыку и песни он пишет…» — принц улыбнулся. У Геррита с детства был абсолютный слух. Он мог подобрать любую мелодию или сыграть импровизацию на заданную тему. Но придумывать… Этого таланта у него не было.       Он соскочил с подоконника и подошел к фортепьяно, стоявшему в простенке между окон. Открыл крышку. Баллада, которую пел парень, не выходила у него из головы. Он не помнил дословно весь текст, но мелодию мог воспроизвести не задумываясь. Начав играть, он закрыл глаза и попытался представить лицо, вспомнить мягкий и глубокий тембр голоса.       Как его найти? Да и нужно ли его искать? Геррит не знал. Почему он сбежал, когда понял, кто такой Геррит? Или он сбежал не поэтому? Вопросов было больше, чем ответов.       Глубоко уйдя в свои мысли, он промахнулся мимо клавиш и раздосадовано ударил по ни в чем не повинному инструменту, вызвав какофонию звуков, которая в данный момент как нельзя лучше соответствовала его внутреннему состоянию.       Геррит захлопнул крышку.