Свет твоего окна

Антон — хороший человек, это знает каждый, кто с ним хоть раз встречался. Антон, быть может, не всегда понимает чужие проблемы, но зато всегда готов войти в положение. Антон знает всё на свете, умён, талантлив, образован, да ещё и красотой не обделëн. Олежа, который знает его чуть получше, считает так же. К списку достоинств добавляются неравнодушие, уверенность в себе, желание помочь всем и безграничная доброта. Иной человек не мог бы повести за собой людей и стать Дипломатором. Иной человек не мог бы появляться на плакатах и сотнях обращений. Олежа знает, но почему-то однажды смотрит вниз и видит у ног Антона тень. А в тени прячется ещё кто-то. Не Антон — и, возможно, даже не его часть. Кто-то злой, кто-то, пытающийся контролировать каждый шаг у всех окружающих. Кто-то очень эмоциональный и настолько слабый, что пытается заплакать при любой неудаче. Кто-то настолько неприемлемый обществом, что вынужден прятаться в тени — нет, не прятаться, а становиться тенью. Скрываться всё время за маской доброго человека, за правильным мальчиком из хорошей семьи, за статусом мажора, лишь изредка вырываясь наружу. Олеже немного страшно, но чуть больше — интересно и волнующе. Так он считает, пока не видит эту тень на лице Антона — искажённом, неправильном, неверном лице с невозможно кривой линией губ и нелепым гневом вперемешку со страхом. Звучит странно, но Олежа за ним не узнаёт никого. Кто-то другой, а не Антон, кричит на него, обвиняет во всём. Олежа смотрит в золотистые глаза и не видит в них ничего знакомого: ни в жестах, ни в эмоциях, ни в словах. И когда спустя несколько минут побледневший Антон подходит и извиняется, говоря: «Не знаю, что на меня нашло. Это был не я», — Олежа верит ему, слегка наивно, как и всегда. Сам ведь видел чужое лицо — перекошенное, дикое. Олежа переводит взгляд на стену — и на миг ему кажется, что у тени Антона на стене в районе глаз расползается темнота, на фоне которой белки кажутся почти ослепительными. Как маска Дипломатора — но Олежа моргает, и наваждение проходит, как сон о собственной смерти. Извинения он принимает, как и всегда, легко. Из головы увиденное всё равно не уходит. Несколько раз Олеже снятся быстрые, беспокойные сны. Странная фигура — чёрная, безликая — смотрит на него упрекающе, почти враждебно. Фигура слишком напоминает ему кого-то знакомого, кого-то близкого, чтобы быть лишь воплощением страха перед сессией. А однажды Олежа видит вокруг её глаз провал в темноту больший, чем обычно, пугается — и в реальности не подходит к Антону ближе. Боится не его, а той тени, которая всегда за ним. И — эгоистично — совсем не беспокоится за своего вроде как друга. Почему-то Олежа думает, что тень не тронет Антона, хотя он не может и сам себе объяснить, откуда взялись эти мысли. А порой Олежа начинает краешком глаза видеть её — или, скорее, сходить с ума на фоне перенапряжения. Тень эта бледная — особенно после выступлений Дипломатора — но никогда не пропадающая до конца. И когда они с Антоном ссорятся — всерьёз, до злости, до взаимных обид — Олежа видит, как тень постепенно стирает черты Антона и заменяет их своими, способными лишь уродовать изначально красивое лицо. Понимает, что продолжить сейчас общение слишком страшно, и уходит — не от Антона, от его тёмного и злого близнеца. Олежа не видит, как за ним, то сжимаясь до маленького пятнышка под ногами, то вырастая до размера дома, тоже следует тень. Не такая же, как у Антона — хотя общего у них много. У тени Олежи — эгоизм, у тени Олежи — мания контроля, у тени чёрные белки глаз и растрепанные волосы, вытянутые острые пальцы и искажённый, нечеловеческий голос. Тень — садист, гедонист, лентяй и болтун, но у неё нет рта — губы сливаются в одно целое, как в фильме. Нет и права говорить вслух, так что тени остаётся лишь шептать на ухо: «Никому нельзя доверять. Если не получается привязать к себе — лучше отступи, иначе будет хуже». Олежа не слышит её слов, но послушно отступает назад. Давит раз за разом в зародыше чувства к Антону, потому что их договор расторгнут уже месяц назад и оба могут уйти в любой момент. Олежа знает, что если не выдержит на своих плечах Дипломатора, учёбу и Антона, то его просто бросят — потому что это знает его тень. Неправильный, недостойный, неинтересный, ненужный — не её ли это слова? Или это лишь эхо из прошлого — сотни разговоров, десятки лиц, которые Олежа уже не помнит? Ведь его тень прячется именно там — в сотне несказанных «Ты молодец» от отца, в десятке не случившихся звонков со словами поддержки от матери и сестры, в несуществующем «Ты мне нравишься» от Антона. Олежа — обычно — не жадный, он готов всё отдать ради других: хоть время, хоть силы, хоть внимание, хоть листок в клеточку на контрольной или коллоквиуме. Олежа — обычно — правильный, до запаха стирального порошка на одежде и рассчитанной заранее до миллиметра улыбки робота — ни грамма эмоций. Олежа — обычно — душный и интровертный: ни хороших знакомых, ни друзей, ни историй, которые можно вспомнить. Тень — другая, так что Олежа пугается её появления. Тень забирает всё себе, тень требует контроля, тень хочет веселиться и смеяться злодейским безумным смехом — маленький ребенок, добравшийся до власти. А иногда она странно искажается и кажется совсем крошечной и одинокой — плачущий мальчик, не больше. Олежа об этом не знает и лишь раз за разом страдает из-за неё, сорвав на ком-то злобу или купив что-то неправильное, вроде банки энергетика. А ещё Олежа не знает, что тень у него не исчезает даже после того, как он сам становится невидимым призраком — ведь она появляется не из-за освещения. Отпечатком души, отражённым светом тень остаётся списком пунктов на конспекте — самом близким Олеже предмете. Олежа может только почувствовать, как один за другим отпускает свои комплексы и запреты. Нельзя, но очень хочется — значит, можно. У Олежи трясутся руки, когда он вдыхает воздух через чужой окурок — одного из тех парней, которые пришли в его комнату повеселиться. Олежа ждёт окрика свыше «Нельзя!», когда решается подсказывать на тесте единственному человеку, который его видит. Дальше становится немного легче: и курить на собственной могиле, и прогуливать вместе с Димой пары. Чувство неправильности и свободы заставляет волноваться и немного надеяться на лучшее. Олежа не может заглянуть внутрь себя и поэтому не видит там огромную тёмную фигуру. Она удивительно чётко повторяет черты самого Олежи и просто прячется за привычным, хоть и подсвеченным синим телом. Олежа не знает об этом — как не знает и того, что внешний вид призрака зависит от его психологического состояния. Не чувствует, как постепенно теряются привычные маски, оставляя лишь одну, для Димы. И не понимает, почему та со временем стирается, показывая больше граней его настоящего, чем этого хотелось. Ещё Олежа не знает, что демон бессонного паралича, как однажды называет его сумасшедшую форму явно нервничающий Дима — лишь вышедшая наружу тень. Такая же часть Олежи, как и маска заучки-ботаника в универе, как и роль сосредоточенного помощника Дипломатора, играемая для Антона, как и сам Олежа. Всё это прячется внутри — ещё глубже, чем желание закурить или глупая любовь. А Олежа отрицает даже их — что уж там говорить о признании себя? Закрывает глаза, не обращает внимания на чувства внутри. И если своё поведение Олежа хоть как-то принимает, то свою тень он даже не видит — и не хочет верить, что он способен на такое. Зато Дима видит, что в тот миг, когда Олежа трескается на две части вместе с привычным миром, внутри него трескается ещё что-то чёрное, большое и похожее на самого Олежу. Только Дима не понимает, что именно он видит.