Свет твоего окна

Все знают — права и обязанности у любого гражданина прописаны в Конституции и Административном кодексе Российской Федерации. Все знают, что список этот, мягко говоря, неполный. Отец имеет право ругать свою дочь, но общество всё равно заклеймит его сволочью. Требовать с друзей долги с большими процентами — признак бессовестного скряги. Для Антона тема прав тоже важна. Он рождается в богатой семье, не отделённый ни умом, ни красотой, ни прочими добродетелями. А есть ли у Антона права на то, что досталось ему даром? Для чего он не приложил ни малейшего усилия? Что по праву рождения передалось от поколения к поколению, по цепочке потомков и предков? Что лишь причуда генетики? В детстве Антон думает — да, конечно. В юношестве — конечно, нет. Количество прав у Антона всё возрастает. Право на домашнее обучение, право на распоряжение собственными деньгами, право на выполнение почти любого каприза. Даже водительские права — полученные не совсем законно, но зато дающие собственному автомобилю какой-то смысл. Правда, Антона никто не предупреждал, что вслед за правами появляются и обязанности, что за любую роскошь надо платить. Он понимает это сам — открывая глаза в больнице после самостоятельно спровоцированного ДТП. Капельница наполнена чем-то бесцветным, а врачи говорят о множестве крови и неестественно сжатых машинах. Антон в этой жестокой аварии выживает. Кто-то другой, виноватый лишь тем, что не заметил летящий на него со всей скоростью автомобиль — нет. И это несправедливость — Антон выбирает с ней бороться. Но, пока не встречает Олега, не очень понимает, как именно это надо делать. Права на Олега у Антона такие же, как и на вождение — липовые и фальшивые. Так же куплены, только не за деньги, за внимание. Олег — отчужденный от всех, не умеющий нормально общаться с людьми Олег готов душу вывернуть наизнанку за взгляд в свою сторону. Олег не жадный — по малейшей просьбе отрежет собственные крылья, лишь бы его заметили. Не жалея себя, будет дни и ночи зубрить материал, чтобы не расплываться в глазах преподавателя бледно-розовым пятном. Не Антону его судить — нет у него никакого морального права осуждать того, кто так же отдаёт всего себя делу, как и Дипломатор. И хотя только одного из них называют героем, Антон знает — Олег этого звания заслуживает больше. Это он проводит ночи, вычитывая текст для Дипломатора. Это он тратит своё время, чтобы герой города выглядел достойно своего звания. Да и по правде говоря, это была идея Олега — самим создать образ оппозиции, за которым бы пошли люди. И ведь Дипломатор на самом деле повёл за собой толпу. Олег считает, что у него никаких прав нет. Отворачивается, замечая других людей, почти всегда молчит. Сжимается от случайного звука, будто его кто-то побьет. Не поправляет других, когда те зовут его Лëшей. Почти ничего в своей жизни не решает сам. И Антон даже пытается объяснять Олегу, что он, как и любой другой гражданин, имеет право на собственное мнение, но тот после таких слов лишь зажимается и молчит. Отводит в сторону взгляд, думает о чём-то своём и ничего не отвечает, словно погруженный в себя. Первое время он, правда, пытался дрожащим голосом возражать Антону, но спорить с героем города бесполезно. Антон всё равно видит, что Олега он не убедил — слишком сильно тот отводит взгляд, слишком недовольно выглядит. И Антону бы решить, что это право каждого человека — не решать свои проблемы, но не получается. «Мы в ответе за тех, кого приручили», — а Олег сам к нему пришёл, сам почти что вложил в трясущиеся руки своё сердце, сам оказался ближе, чем все остальные. Антону бы равнодушия побольше, чтобы отпустить его, но вместо этого Олег становится его другом — первым и, пожалуй, единственным. Бросить его не получается, как не получается бросить пить, и Антон, вздохнув, берёт Олега под своё крыло. Олег отвечает на это честностью и помощью в выступлениях — так, что настоящим Дипломатором порой кажется именно он. Антон в такие моменты чувствует себя лишь вторичным персонажем, актёром, двигающимся по указке режиссёра. Но Олег никогда не давит, никогда не говорит уверенно. Он всегда лишь предлагает варианты речей, лишь зашивает раз за разом плащ, лишь мягко поправляет, когда помада на лицо ложится криво. Антон о чём-то просит — а Олег в ответ на каждую просьбу смотрит жалобно, будто вот-вот скажет «нет», но никогда не отказывает. Как будто Олег — существо дрожащее, незначительное. Как будто у него нет права на отказ. А у Антона нет права провести хоть кончиками пальцев по слегка вытянутому лицу, задеть самым краешком ладони чужой подбородок. Нет права с нежностью мечтать о большем — это всё равно что вторжение в личную свободу. Нет права влюбляться — но Антон это делает. Остановиться не получается: ни перестать мечтать, ни отстраниться, ни разлюбить. Лишь когда они с Олегом ссорятся за несколько дней до его выпускного, Антон вспоминает, что прав у него-то и не было. И на чужой могиле появляться у Антона права нет. Он, правда, всё равно регулярно приезжает и делает разное: снег там расчистит, крест поправит, букет принесёт. Мелочи — но кто это сделает, кроме Антона? Кто ещё навестит сына, брата, знакомого, друга? Кто будет регулярно приезжать на кладбище? Каждый визит словно ножом в грудь бьёт — это из-за тебя Олег здесь. Это из-за тебя он мёртв. Видишь, до чего доводит вседозволенность? И пусть кто-то поёт, что он, безусловно, имеет право танцевать или плакать, этот кто-то — не Антон. У Антона прав на это всё нет. Да и ни танцевать, ни плакать он не умеет. Вздохнув, Антон складывает старый, весь в невидимых швах и заплатах плащ с красной подкладкой на верхнюю полку — к вещам, которые разбирают раз в столетие. Туда же отправляется потасканный и немного выцветший свитер с по-прежнему яркой буквой «Д», а вместе с ним — тюбик губной помады. Если даже предложение о сдаче Дипломатора полиции ничего не дало, то вряд ли этот образ хоть чем-то поможет. Кроме того, есть ещё одна причина. Нет у Антона права выступать перед людьми, когда автор идеи запретил это делать. Нет права забирать чужую интеллектуальную собственность. Нет права претендовать на что-то — и Дипломатор, пытающийся эти права получить, уже пройденный этап.