Свет твоего окна

— Хватит уже смотреть телевизор, — раздаётся мягкий и слегка укоряющий голос. Олег обходит диван и смотрит на Антона с лёгким беспокойством. Тот в ответ улыбается. — Привет. Не заметил, как ты вошёл. Олег хмурится и машет головой в сторону светодиодного экрана. — Зачем ты вообще это смотришь? — Я жду, когда в новостях заговорят о Дипломаторе, — отвечает Антон. Олег замирает, как испуганный зверёк, и несколько секунд проводит в ступоре, после чего досадно вздыхает. Антон понимает — выученные с детства правила предписывают отвечать честностью на честность, даже если его собеседнику этого совсем не надо. Антон сдвигается на диване чуть в сторону — не сколько чтобы освободить место, сколько чтобы показать это Олегу. И он, чуть помедлив, садится рядом, немного смешно поджимая ноги. Достаёт телефон и хмурится. А потом вдруг пододвигается к Антону, который может думать только об одном — Олег очень тёплый. И настоящее человеческое тепло отвлекает от новости о смерти какого-то известного актёра, а внимательные синие глаза — от светодиодного света. — А я вот одно время мечтал попасть на большой экран, — вдруг признаётся Олег, прижимаясь чуть ближе к Антону. — Хотел говорить: «Мама, я в телевизоре!» — Это очередной современный мем, который я не понимаю? — улыбается тот. — И что бы ты сказал, если бы тебя спросили про Дипломатора? — На телевидении всегда врут, ты не знал? Антон слегка приподнимает уголок губ и переключает на другой. Олег что-то беспокойно строчит в телефоне — кажется, наброски для следующей речи Дипломатора. Какая-то девушка с большого экрана рассказывает о взрыве в каком-то доме — мелкие и сиюминутные проблемы, чтобы не говорить о том белом шуме, который окружает каждого человека с рождения. Раскрывать людям глаза на правду приходится Дипломатору. — Выруби его, пожалуйста. Отвлекает. Антон, не глядя, выключает телевизор и разворачивается к Олегу. — Хорошо, как скажешь. Спустя несколько лет почти с такой же фразы, что и Олег, начинает разговор его отец: — Хватит уже пялиться в телевизор. Как странно. От Олега эта фраза звучала мягко и трогательно, с заботой и трепетом. От папы — озлобленно и расстроенно. Возможно, потому Олега Антон слушал, а родителей и не собирается. В этот раз он, как и раньше, игнорирует всё вокруг. Что ему ещё делать после того, как он потерял свою точку опоры? После того, как почувствовал, что летит вниз, как листья с деревьев осенью? Антон закрывает глаза и чувствует, как его куда-то несёт лихой ветер, но ничего не делает. Сил на сопротивление не остаётся. Сериалы смотреть не тянет — Антон уже попробовал один, про семью металлистов. Бросил после первых нескольких серий — оказалось, сочувствовать выдуманным персонажам больно. Поэтому он бездумно листает каналы в поисках жвачки для мозгов. Быть тупым проще — не задумываешься над тем, что причиняет тебе боль. Быть ограниченным легче — не воображаешь то, что никогда уже не случится в реальности. Следующий канал — новостной. «Личность оппозиционера до сих пор не установлена» — точно нет. Это даже хуже сериалов. Какая-то реклама, которую Антон тут же переключает, и. Битва медиумов. Почему бы и нет? Позволяет не думать. И Антон расслабляется до тех пор, пока не слышит знакомое до боли имя. Олег смотрит на него с экрана, растянув губы в неловкой улыбке. С семейной фотографии, конечно же. Антон грустно улыбается. Олег мечтал попасть на большой экран, и спустя много времени и уже не Олег, а Олежа выполняет это желание. Правда, только в качестве фотографий и слов. И он выглядит таким живым, что Антон не сразу вспоминает — Олежа, вообще-то, мёртв. И только ведущий напоминает ему об этом — медиумы пришли расследовать чужую смерть. Антон хочет переключить канал, но в приступе мазохизма заставляет себя не шевелиться. Страх постепенно уходит, оставляя внутри разочарование. Шоу просто-напросто пытается заманить зрителей, не брезгуя копаться в чужом грязном белье. Это просто — взять факты из жизни и приправить чем-то многозначительным и туманным, чтобы не получилось опровергнуть. На такое только Дмитрий и может вестись. А Антон умнее и опытнее, он знает боль разочарования, он не хочет верить и надеяться. Тем более, после перерыва и сами медиумы перестают угадывать верные факты — указывают не на ту кровать, неправильно рассказывают про падение. И лишь неожиданно вступивший в спор Дмитрий как-то разбавляет патоку лживых фактов. «Он говорит — убийца в этой комнате?» Антон заставляет себя не волноваться. Ведь сценарист просто пытался придумать интересную историю, чтобы завлечь зрителей. И только Дмитрий может на это вестись и так неловко пытаться оправдаться. Антон вздыхает. Это всего лишь глупое телевизионное шоу, и никто из них не знает точно, что именно… «Потому что я вижу его! Призрака! И он привязан к этой тетради, так что я вам её не отдам!» Антон удивленно вскидывает голову. Дмитрий выглядит неожиданно взволнованно, как будто его всерьёз задели обвинения в убийстве — такие же нелепые, как и кличка Шашлык. И это странно, потому что только Антон знает, что Олега убили. Сценаристы бы пошли на такое ради рейтингов, но Дмитрий? Думать о том, что он сработался с идиотским телевизионным шоу — неприятно, и Антон даже хочет обвинить его, но не получается. На телевидении ведь всегда врут. А чего ещё можно было ожидать?