Свет твоего окна

Все знают — никто не хочет сидеть в клетке, даже сколь угодно золотой. Олежа прекрасно понимает, какого это. Он бы даже сбежал, но тяжело найти выход, когда даже не видишь самой клетки. Олежа почти не замечает её — лишь чувствует порой, как ему плохо. Легко притвориться, будто он ничего не понимает, даже если собственная неполноценность мешает вздохнуть полной грудью. Олежа не уверен, что он живёт не в матрице. Может, он и сам матрица — но тогда его след точно нулевой. И если так и есть, то это прекрасно объяснит, почему Олежа порой чувствует себя картонной картинкой на трёхмерном фоне. Почему иногда по выходным просто лежит на кровати, складывая руки на груди и ни о чём не думая. Олежа не уверен, что он вообще существует. Может, он лишь философский зомби, про которого им рассказывали на одной из недавних лекций? Потрясающий преподаватель с довольно приятным голосом — удобно, когда на пары ходят только треть группы, из которой большая часть всё равно спит. Олежа не спал никогда, максимум отключался на пару минут. Не человек — марионетка с обрезанными ниточками. Может мило улыбаться, задавать дополнительные вопросы, но не чувствовать и не жить. Олежа ощущает себя диким зверем в клетке, который раз за разом бросается на решётку в тщетной надежде её разрушить, но заранее знает, что никогда не выберется. Потому что нет в программе робота пункта «выйти наружу», а Олежа — вот такой вот бот, почти идеально повторяющий человека. Мим, старающийся вести себя, как окружающие. Актёр в собственном моноспектакле. А потом он знакомится с Антоном. Это неожиданно, на самом-то деле, потому что Олежа не из тех людей, которые легко заводят друзей, да даже просто знакомых. Но с Антоном получается сходиться до безумного легко, настолько, что это даже немного пугает. Границы выстраиваются в первые пару недель, а общаться получается так, словно они знакомы год, не меньше. Олежа не верит в любовь с первого взгляда — это удел романтичных девушек — но знает, что доверие Антона для него — всё. Ему хочется верить, что и похожее чувство в глазах Антона по отношению к нему — не иллюзия. И однажды Олежа убеждается, что ему не кажется. — Мне нужна твоя помощь. Олежа кивает и чуть сильнее сжимается. По идее, философский зомби не должен уметь бояться, только имитировать страх. Однако внутри что-то замирает. Или это лишь гормоны, а души у него по-прежнему нет? Олежа не хочет об этом думать, и вместо этого погружается в мысли об Антоне. Зачем ему понадобилась помощь, тем более от Олежи? Надежда на что-то несерьёзное исчезает, стоит только уже дома у Антона зацепиться взглядом за свитер с буквой «Д». Слишком знакомый свитер. И — хорошо. Антон — это Дипломатор, которому нужна помощь с уходом от полиции. Олежа ощущает себя главным героем в какой-то нелепой комедии, но Антон — его друг, и он не собирается отступать, даже если из-за беспокойства слегка подкашиваются ноги. Олежа заставляет себя смотреть и не замирать на месте, впервые посещая митинг и поправляя чёрный плащ на чужих плечах. Антон одаривает его своей благодарной улыбкой, а потом привычным движением влетает на импровизированную сцену перед толпой людей — выглядит при этом он каким-то супергероем, не меньше. — Граждане! Это не учебная тревога — у нас было их предостаточно!.. Олежа знает — обычно люди в таких ситуациях пугаются. Он не становится исключением — но его страх как будто становится подложкой под другие эмоции, совсем не выбивая из равновесия. Олежа боится, но привычное нежелание быть тихим и скромным пропадает, заглушается бьющим по ушам инстинктивным ужасом. Думать о своих страхах не получается. Олежа, признаться честно, вообще не может ни о чём думать, и пустая от мыслей голова наполняется эмоциями. Следуя только им, он как-то умудряется перехватить Дипломатора в одной из подворотен и, подсвечивая фонариком из телефона, превратить его в Антона, а потом дойти до общаги, пожелать спокойной ночи, войти в свою комнату, переодеться в пижаму и мгновенно заснуть. Когда Олежа просыпается, то не сразу понимает, что что-то не так. Он всё так же собирается на пары и всё так же складывает тетради, когда замечает свои ладони. Олежа поражённо откладывает всё в сторону и смотрит на руки. Свои собственные руки. Часть своего тела. Настоящие, живые, его вплоть до последней клеточки. Неверяще ведёт кончиками пальцев вдоль лучевой кости — ощущается слегка щекотно и до невозможности реально. Олежа звонко смеётся. Он так привык быть в клетке, что и не заметил, что стены уже рухнули. Не заметил, что впервые за долгие годы свободен. Сердце в грудной клетке больше не пытается её покинуть, чувствуя себя на своём месте, а Олежа глубоко вздыхает, отмечая для себя первый день жизни. Ощущая себя настоящим. Антон продолжает прибегать к его помощи, а Олежа и не возражает, засматриваясь на светло-карие, почти золотистые глаза. Он живёт, существует по-настоящему и искренне желает быть счастливым, так что неудивительно, что он влюбляется в первого своего друга и человека, который поспособствовал его жизни. Но выходить за рамки по-прежнему боязно, и Олежа искренне хочет почувствовать тот же страх, что и в первый раз помощи Дипломатору. Хочет вновь ощутить, как двигаться, забыв про клетку чувств, страхов, правил и комплексов. Олежа принимает её существование, и, кажется, это первый шаг к решению проблемы. Он чувствует — ему нужно совсем немного времени, чтобы разобраться в себе. Чтобы выработать новую модель поведения. Чтобы признаться в любви. Клетка приоткрывается чуть шире, когда Олежа ссорится с Антоном. Чувствовать, что ты важен, что твоё мнение на что-то влияет — невероятно. Олежа понимает, что если ему сейчас в руки дадут баллончик с краской, то он обязательно что-нибудь нарисует на стенах родной общаги. С любовью от задолбавшегося студента, которому надоело каждый день быть ходячим стереотипом. И пусть быть в ссоре с Антоном неприятно, Олежа знает, что извинится перед ним после выпускного. А потом — всё. Он, оказывается, умер, как главный герой в каком-то фильме. И ещё — он никак не может покинуть общагу, просто раз за разом оказывается в своей комнате. Олежа слышит, как с лязгающим щелчком дверца его клетки закрывается навсегда.