Свет твоего окна

Говорят, смерть страшна тем, что почти всегда приходит внезапно. И Антон оказывается не готов к тому, что в один из дней погибнет его друг. Просто он в какой-то момент исчезает из жизни, как иногда выскальзывает из рук бумага, и Антон пытается убедить себя, что ему ничего не приснилось. Иронично — Олег не любил выделяться из толпы и вообще жил в режиме невидимки в реальности, а Антон пытается найти хоть какие-то следы его существования. Ищет везде: в интернете, в библиотечных записях, в комнате и в университете. Он спрашивает людей, слушает тех, кто говорит сам, порой листая статьи о том, сколько ещё молодёжи заберут экзамены. Антон отказывается верить, что Олег сам решил спрыгнуть с окна, даже не забрав аттестат. Это ведь не в его характере, верно? Олега не хватает. Антон иногда с грустью проверяет страницу вк, но в профиле по-прежнему стоит «заходил 16 июня в 13:48». Новых сообщений нет. Но Антон не может просто оставить в покое тот факт, что ничего не может сделать, и знакомится с Ольгой — сестрой Олега. После их достаточно долгого разговора о разных вещах Ольга становится Олей, с которой они обмениваются номерами телефона — оба говорят, что на всякий случай — а Олег неожиданно оказывается Олегсеем. Антон не подаёт виду, что удивлен этому, хотя на самом деле полное имя Олега выбивает его из колеи настолько же сильно, насколько и вдохновляет. Олегсей — звучит непривычно, но звучно. Раз за разом повторяя это имя перед зеркалом, Антон ощущает себя безумцем, но на это — впервые — наплевать. Олегсей — красивое имя. Антону немного обидно, что он узнал его уже после смерти Олега, но потом приходит осознание — чтобы задержать на время его смерть, нужно узнать о нём побольше. Антон чувствует себя усталым, но спокойно начинает искать следы, за которыми можно было пойти. От Олега осталось всего ничего: профиль вк, отмеченные фотографии, немного личных вещей, которые Антону удалось перехватить во время уборки комнаты и — самое главное — воспоминания. Он цепляется за каждую частичку дорогого человека, стремясь задержать его на земле. Антон начинает со странички вк. Листает всё ниже и ниже, открывая в новой вкладке каждую стену. Возможно, это ненормально, но Антон старается не думать об этом. С одержимостью больного — или просто влюблённого — он погружается всё глубже и глубже. Каким Олег был год назад? Два? Пять? Антон тратит всё свободное время, чтобы разобраться. Антон пристально вглядывается в каждое слово, разбирая его место и значение. Антон ныряет всё глубже и глубже, пока однажды не понимает, что следующее сообщение не прогружается не из-за проблем с интернетом, а просто потому, что его не существует. Потому что за какие-то два дня Антон дошёл до самого первого «Олежа Душнов обновил фотографию», самого раннего в этом профиле поста. На языке ощущается горечь — слишком мало информации, ему нужно больше. Ища следы Олега в интернете, Антон радуется, что у его друга на самом деле такое редкое имя. Поисковик почти не выдаёт других Олегсеев Душновых, кроме того, который ему нужен. Почти не приходится проверять отчество и прочие мелочи — жаль только, что по большей части попадаются однофамильцы. Денис Душнов, Михаил Душнов, Елена Душнова — а ведь Антону приходится присматриваться и проверять каждый результат. Выдаются только списки поступивших в МГАПУ за соответствующий год и результаты какой-то региональной олимпиады по русскому языку — Олегсей Душнов стал победителем. К сожалению, информации в открытом доступе, которая была бы для Антона ещё неизвестной, оказывается буквально следовое количество. Антон чувствует, как задыхается от количества лишних, ненужных ссылок, ведущих не туда. Антон знает про трасологию — целый раздел криминалистики про следы. Он и сам целыми часами сидел на тематических сайтах, пока не терял смысл слов, изучая различные статьи. Но сейчас у Антона задача сложнее — ему же надо найти следы не от человека, а от духа. Думать — какие были мысли у Олега, когда он выкладывал тот или иной пост. Улыбался ли, лайкая фотографии с котятами, или же делал это по привычке и с неизменным лицом? Ждал ли комментариев или лайков? Правда ли любил синий цвет или это просто так совпало? Антон читает каждый пост голосом Олега и не следит за временем, оставаясь за ноутбуком до тех пор, пока батарея не разряжается и экран не тухнет, отражая покрасневшие и почти безумные глаза. И без того сбитый режим дня перестаёт быть хоть сколько-нибудь системным, но Антон вопреки ожиданиям чувствует лишь прилив сил и полную концентрацию на том, что ему надо. А ему надо узнать Олега настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Трасология утверждает множество разных вещей, но всё не то, что ему нужно. Может ли самый дорогой для него человек сам спрыгнуть из окна? Бездушная страница в интернете ответа не даёт, и Антону хочется закричать на неё, чтобы та сказала уже хоть что-нибудь. Это было самоубийство? Несчастный случай? … Или убийство? Антон внезапно понимает, что шёл в неправильном направлении. Перепутал следы и забрел не туда. Ведь Олега убили, это очевидно. Это объясняет всё. Значит, это был не несчастный случай, его убили. Но зачем? В состоянии хронического недосыпа голова работает медленнее, чем ноутбук с сотней открытых постов Олега, но чуть позднее Антон понимает и смеётся вслух от того, насколько это просто. Дипломатор. Следы существования Дипломатора — совместного с Олегом проекта — видны повсюду. Антон замечает мозолящие глаза листовки везде, даже напротив двести тринадцатой комнаты. Это иронично настолько, что Антон даже не пытается срывать их, как во всех остальных местах. Думает — как бы отреагировал Олежа? Был бы рад, что их запомнили? Улыбнулся бы хоть раз от того, что его усилия были не зря? Что бы сказал Антону? Гордился бы тем, что хоть что-то изменил? Антон пытается пройти по этим следам, но быстро — наверное — обнаруживает себя перед собственным зеркалом в ванной со знакомой маской на лице. Белки глаз немногим уступают цвету ярко-красной помады, и Антон моет с мылом глаза и область вокруг них, пока не становится неприятно. Он в порядке, правда. Ему почти не больно разбивать зеркало, отражающее его нездоровый внешний вид. Почти не больно собирать голыми руками осколки и выкидывать их в мусорное ведро. Жаль только, с сердцем так не получается сделать, чтобы остановиться и перестать бежать за тем, кто уже ушёл. В квартире Антона тоже достаточно следов Олега. Здесь висит его календарь, его вещи по-прежнему хранятся в шкафу, а канцтоваров по привычке чуть больше, чем нужно одному человеку. А еще с какого-то момента Антон никогда не наливает одну рюмку коньяка — только две. Уж лучше с мертвецом, чем с самим собой: отец всегда говорил, что пить в одиночестве — признак алкоголизма. А Антон не болен, не сходит с ума, не нуждается в помощи и совершенно точно не спивается наедине с собой. Просто с Олегом до совместного распития спиртных напитков как-то так и не дошло, остаётся лишь восполнять упущенное. По следам Олега из его личных вещей Антон приходит к себе самому в сердце. И принятие своих чувств ощущается странно. Очевидно, Олег оставил след и в его душе, потому что Антон не может перестать думать о нём. Антон не может не видеть напоминания о нём во всем вокруг. Антон не может не любить его — жаль только, что понял это после его смерти. И жаль, что не может сделать что-то большее, чем пойти за своей мечтой. Антон идет по следам Олежи, но не видит, что эти следы ведут в могилу. Не понимает, что, идя за мертвецом, может добиться только своей смерти. Идея догнать и остановить Олега постепенно становится манией, но ничего больше могилы на тридцать втором участке кладбища она дать не может. Говорят, утопленные девушки могут стать русалками и сами начать топить людей. Говорят, упыри становятся собой из-за того, что находятся на границе между жизнью и смертью. И Антон спокойно позволяет себя погубить и потопить. Как ни странно, первым беспокоиться начинает отец. Возможно, потому что именно его звонки Антон сбрасывал чаще всего — если преподаватели в магистратуре вообще не интересовались его состоянием, а научнику было достаточно услышать заранее заученную просьбу не беспокоить его ближайшие пару недель, то живущий неподалёку отец не мог не заметить отсутствие встреч с сыном. Поэтому в один из дней он звонит в дверь до тех пор, пока Антон не собирается с силами и не открывает — только по той причине, что дверной замок издаёт слишком раздражающий звук. И, стоит двери открыться, как отец заходит внутрь с вопросом, что случилось. Настороженно разглядывает, как будто пытаясь оценить состояние. Антон смотрит на отца хмуро, недоверчиво. Это ведь именно против таких, как он, выступал Дипломатор. Но — Антон ненавидит это признавать — именно благодаря отцу он ещё не получил несколько лет условного или не очень срока. Именно папа заставляет его спать больше чем четыре часа в день и нормально питаться, именно он звонит маме, которая почти сразу же приезжает. Антон не рассказывает всего, только говорит, что потерял друга. Если его родители что-то и понимают, то они молчат об этом, а Антон, на которого сваливается усталость за все десять дней с момента падения, не может заметить их намеки. Спустя пару дней всё приходит в относительную норму. Дышать становится легче, и уже нет ощущения удушья. Антон чувствует, как уходят из его тела одержимость и нездоровый энтузиазм, только на их месте не остаётся ничего. Антон хочет бежать за ощущением того, что он живой, пока следы чувств всё ещё остаются в его душе, но он слишком устаёт что-то делать. Отец, смотря на него как-то странно, будто на больного, предлагает съездить на кладбище — Антон говорит, что пойдёт в одиночку. И, не пытаясь нарушить своё слово, на следующий день приходит туда, куда на самом деле ведут следы Олега — на могилу. Крест слегка покосился за неделю с момента захоронения, а могила уже не выглядит свежей, и из-за этого смотреть ещё больнее — как будто все просто забыли. Антон смотрит на фотографию Олега, на табличку с именем и датами, на венок с надписью «Помним» и вздыхает. — Привет, — говорит он. Голос немного хриплый — кажется, Антон сумел заболеть за неделю самоизоляции. Становится обидно. — Я… Слов не находится. И, пожалуй, только в этот момент Антон понимает, что всё кончено. Олег мёртв, и это уже навсегда. Что бы он не сказал, это ничего не изменит. Возвращаясь домой, Антон понимает — маниакальная фаза не просто прошла, не дав после себя ни одной положительной эмоции, но и забрала с собой всё желание чувствовать радость. Звучит похоже на депрессию, но это не она. Просто Антону на время стало вдруг темно. Антон — наверное — будет в порядке. Он хочет в это верить.