Пэйринг и персонажи
Описание
Проморгавшись и резко разблокировав телефон, Чон сразу видит новый контакт — «Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж». И сердечко в конце. Не обычное — рыжее.
Вот и приплыли, блять.
Примечания
плейлист к работе: https://open.spotify.com/playlist/32xLf1SNCCXGbmgEaxthZg?si=f87906a649704167
Посвящение
спасибо тем, кто терпел меня и всё же ждал эту работу, она для вас, люблю
2.
29 сентября 2023, 08:51
***
На часах 18:33, прошло около двух часов, как я вернулся домой. Сначала стоял столбом минут 15, как придурок, потом ещё столько же пялился в телефон на новый контакт. В мыслях никак не укладывается, почему рыжик, — Тэхён, боже, у него даже имя такое красивое, как и он сам… — так себя записал… Просто взял мой телефон и записал. То есть, он тоже сразу понял, что к чему? И его ничего не смутило? Ну, в смысле, вся эта штука с соулмейтами… Это же бред, ведь так? Я брежу и сейчас проснусь, поняв, что всё было лишь плодом моей хреновой фантазии, да? Видимо, нет, потому что сердце слишком сильно бьётся где-то в ушах, заглушает всё, а смущения во мне, как воды в океанах, — дофига и больше. Не сон, получается? Нет, серьёзно? Голова разрывается. Тэхён выглядел достаточно дружелюбно, пока я вёл себя, как придурок какой-то, хотя и не мог это контролировать. Интересно, теперь он считает меня странным? Да, конечно считает, кто бы не. Так опозориться перед любовью всей своей жизни — это уметь надо. Я снова назвал его как?.. Твою мать, соберись, Чон Чонгук, ты ему ещё писать должен, что домой добрался! Как минимум! А должен ли?.. С одной стороны, я чувствую себя так, будто выиграл в лотерею: найти соулмейта среди всех людей планеты, когда на миллиард человек, если повезёт, миллион-другой будут такими же счастливчиками, но вот с другой… Мы оба парни. И мы всё ещё живём в том обществе, где такое не одобряется. Одно дело, когда человек сам выбирает, с кем встречаться, ведь это его выбор, за такое тоже грызут, но всё же мягче, чем когда ты ошибка системы, природы, когда просто таким родился. Не хочется причинять этому яркому лучику столько проблем. Он такой потрясающий, правда. Не знаю, как и почему, но я будто чувствую, что знаком с ним всю жизнь. И не только эту, но и десятки предыдущих. Будто что-то внутри меня тянется к нему, зовёт, желает быть рядом, оберегать, держать в руках, как самое дорогое сокровище, заставлять только улыбаться, смахивать слёзы, заботиться. Весь Тэхён такой — комфортный, заставляющий задыхаться от чувств, что развиваются так стремительно, и это только после двух случайных встреч. Он так улыбался мне сегодня, что не хочется подвергать боли от того, во что может превратить его общество, в котором мы живём. Ты и правда влип, Чон Чонгук, раз заботишься и думаешь в первую очередь не о себе, а о незнакомце. Не так тебя учили поступать последние полтора года. Но как же тепло было рядом с ним… И как же нас будут ненавидеть все, если это всплывёт. Я не знаю, что делать.Заметки от 21.10.17, вечер
Чонгук сохраняет свои записи и тяжело и протяжно вздыхает, откидывая голову на спинку дивана, на котором сидел уже как минут сорок, подогнув под себя ноги, и закрывает глаза. Доктор Хван, его психотерапевт, говорил, что, изложив то, что у тебя роем в голове проносится, куда-нибудь в письменной форме, будет легче перестать копаться в собственных мыслях: они будут течь медленнее, пока ты пишешь, формулируешь предложения и расставляешь их по порядку, а не как это происходит в голове — полнейшим хаосом. И Чон пишет. Действительно становится легче, главное проследить за тем, чтобы «поток» не стал слишком сильным, чтобы не получилось так, как около магазина — не закрыться в себе и «не наделать глупостей». Чонгук открывает глаза и невидящим взглядом смотрит в потолок. На улице уже почти темно, а зашторенные окна делают помещение ещё темнее, и только экран телефона освещает гостиную, в которой поразительно тихо, можно услышать свои мысли на все сто процентов. Сколько ещё должно пройти времени, чтобы он пришёл в себя и перестал закрываться защитной бронёй даже не по своей воле? Такой приступ стриггерило большое количество эмоций одновременно, хочется верить, что потом они разбредутся по своим местам и перестанут существовать одним огромным снежным комом, летящим с горы на большой скорости. Чон устало трёт лицо и возвращается в исходное положение, снова открыв приложение на телефоне, и, пару раз мацая по экрану, смотрит уже на чужой профиль в какао, где на аватарке стоит фотка парня в забавной шляпе, показывающего знак «V» где-то на пляже. Ну какой же красивый. Палец застывает над строкой ввода текста, а «будущий муж» в подписи контакта вообще не внушает уверенности и заставляет закусить губу. Взвесив все «За» и «Против», Чон быстро смахивает контакт влево, открывая весь список диалогов, и, пока не передумал, пишет Хосоку говорящее: «Надо поговорить, срочно». Ответ: «Я только закончил, буду через 20 минут» не заставляет себя долго ждать, а парень уже жалеет об этом и о дурацкой идее всё рассказать и довериться лучшему другу. Нет, он рассказывал Хо многие секреты, даже стыдные и те, которые знать вообще никому не следовало, но такое — просто пиздец. Всё можно было исправить или просто сказать, что да, я такой, мне это нравится, а если не устраивает — шуруй отсюда, но, когда что-то происходит такого масштаба, от тебя не зависящее, хочется просто провалиться под землю. Чонгук прикусывает ноготь на большом пальце, тревожность разрастается в геометрической прогрессии и дыхание «1,2 — вдох, 3,4 — выдох» мало чем помогает. Такие приступы были достаточно редкими, только в особых случаях, и сейчас снова решили навестить, напомнить, что не будет всё так просто, как того хотелось бы. Он просто встаёт и идёт ко входной двери, отпирая её — Хосок знает, что младший всегда так делает, так что даже не стучится, и отправляется на кухню, наливая себе стакан воды и медленно осушая его залпом. Так дыхание постепенно выравнивается, рой мыслей в голове постепенно утихает, а дрожь перестаёт мешать поставить чайник для чая. Чонгук опускается на стул, кладя голову на скрещенные руки на столе, и прислушивается к тарахтению чайника — размеренный негромкий шум всегда успокаивал. Сколько проходит времени — неизвестно, но сознание вернулось уже тогда, когда на кухне стало тихо, а с коридора послышался хлопок закрывшейся двери, что заставил дёрнуться от резкого шума. Хосок пришёл, а Чонгука как завели заново — снова паника, страх, что его тут чуть ли не убивать сейчас будут. Уставившись в стену, Чон чувствует, как накатывает жар, руки опять начинают дрожать, дыхание сбивается, в голове — снова белый шум. Хосок, хоть и беспрепятственно заходит в квартиру, но когда его не встречают, сразу понимает, что что-то не так, ищет взглядом младшего и находит на кухне в состоянии несостояния. Всё понимает, идёт к кулеру с водой, по пути включая свет, и пихает стакан Чонгуку, следит, как тот на автомате его выпивает, и смиренно ждёт, пока на него обратят внимание. Вода охлаждает, на ней концентрируешься, постепенно возвращаешься из космоса куда-то в реальность. Чонгук переводит взгляд на друга и делает глубокий вдох, тот кивает и улыбается, показывая, что он рядом, и садится на соседний стул. — А теперь рассказывай, я весь внимание, — не торопит, когда Чон опускает голову и закусывает губу, собираясь с мыслями, но замечает чайник, из которого идёт пар, и молча встаёт делать чай, как бы невзначай давая чуть больше времени на обдумывание. — Выдохни, я слышу, как работает твой мозг, уверен, произошло что-то не настолько страшное, что об этом нельзя рассказать. Чонгук не находит, что ответить, лишь выдыхает, как и было сказано, а после встаёт и идёт в комнату. Хосок провожает его нахмуренным взглядом, но не идёт следом, продолжая войну с не желающим открываться пакетиком. Когда всё же получается справится с чаем, он оставляет две чашки завариваться на столе и хочет уже было идти за младшим, но тот возвращается. С телефоном в руках. Чонгук просит взглядом присесть, сам остаётся стоять, мнётся, но, когда друг садится, берёт последнюю волю в кулак и оставляет телефон на столе с открытой, самой первой с этой ситуацией, заметкой. Хосок всё сразу понимает: было несколько случаев, когда Чон не хотел говорить вслух и показывал то, что писал, все эмоции, что выплёскивал в текст. Неважно, какая была причина: стыд, страх, тревога, странные мысли — на «бумаге» они были складные и сформулированные, так было легче донести то, что ворохом вилось где-то внутри. Хосок внимательно смотрит на младшего, который аккуратно хватает свою чашку, чтобы чем-то занять руки, подходит к окну, смотря куда-то в даль, на окна соседних домов, и абстрагируется, остужая чай дыханием, а после берёт чужой телефон и начинает читать. Даже если бы Чонгук сейчас видел его, а не стоял спиной, пытаясь строить из себя растение и сливаться с окружением, эмоций прочесть не смог бы — настолько непроницаемым выглядел друг, лишь слегка хмурился, вчитываясь в маленькие буквы на экране. У Чона-младшего, который изо всех сил старается не уйти в себя, внутри как будто что-то умирает, воскресает и снова умирает, однако понимает, что как только он отдал телефон — сразу словно камень с плеч упал и дышать стало легче. Да, тревожность и страх никуда не ушли, но разделить с кем-то то, что на душе лежит — приятно. Даже несмотря на ситуацию и то, какая реакция последует за ней. Сложно умещать в себе все эмоции разом, Хосок так и говорит: «Друзья и нужны для того, чтобы вместе делить моменты, будь то радость или грусть. Если ты не делишь или делятся только с тобой, забивая на твои проблемы, — это не друзья, а гниды подзаборные, гони их нахер, не трать нервы». Чонгук с этим согласен, но всё же. Не каждый день происходит что-то такое, что рассказывать не хочешь абсолютно никому, даже самым близким, но сам не выносишь этого груза. Хотел бы он не сваливать сейчас всё на Хо, но… Ему страшно быть в этом одному, а друг всегда заставлял говорить и никогда не смеялся над ним, так что хотел быть участником его проблем — пожалуйста. Время тянулось тягуче-медленно, было слышно только дыхание двоих человек да редкие сигналы машин с трассы по другую сторону дома. Такая тишина давила на нервы ещё больше, чем если бы по мере прочтения друг распсиховался или начал что-то причитать, злиться, да что угодно! Где-то в районе желудка скручивается узел страха, словно Чонгук стоит не перед окном, а на плахе, и страшный палач прямо сейчас читает приказ о казни. Слишком нервно, слишком страшно, слишком… слишком. Эмоции всегда контролировать сложно, а когда конкретно так кроет из одной в другую, в итоге сливаясь в какое-то сплошное месиво, — и вовсе кажется чем-то непосильным, невозможным. Сколько уже прошло времени перед приговором? Слышно, как телефон оставляют на столе. Дочитал. Сердце Чонгука падает куда-то вниз. Не решаясь поворачиваться, Чон так и застывает с чашкой в руках, слыша лишь своё сердцебиение в ушах. Гулко сглатывает, прикрывая глаза, и ожидает, наконец, своего приговора. Проходит минута, две, три (или больше?), но так ничего и не происходит. Ни звука за спиной, ни шороха. Чонгук психует. Нервы сдают окончательно. — Ну давай, скажи, какой я мерзкий, что ты больше со мной не общаешься, что я ошиб… — и осекается, когда в порыве психа поворачивается и смотрит на Хосока, который… улыбается. Что? — Что? — болванчиком повторяет свой вопрос из головы и смотрит непонимающе. А Чон, который старший, когда понимает, что на него, наконец, смотрят, улыбается ещё шире, прям светится весь, как лампочка. — Ты издеваешься надо мной? — у младшего из-за нервов и напряжения начинает дёргаться глаз, он отставляет чашку на стол и складывает руки на груди. Страх ушёл куда-то на второй план, как и тревожность, и всё из-за непонимания и шока от реакции друга. Он явно представлял себе не это, его застали врасплох таким настроем, что не знаешь, что и думать. Говорят, клин клином вышибают, да? С эмоциями это, видимо, тоже работает, раз озадаченность и растерянность так хорошо отодвинули всё то, что успело уже пригреться в районе груди. — Ты такой милашка, оказывается, Чонгук-и, когда говоришь о любви, — и аж нос морщит, как ему умилительно было читать всё то, из-за чего младший чуть с ума не сошёл в рекордно короткие сроки. — И ты поэтому так убивался? — он сейчас смеётся над ним? Издевается? Что вообще происходит? Неожиданно он подрывается, что Чонгук аж вздрагивает от чужой резкости, и несётся к младшему, заключая того в свои крепкие объятия. — Ты глупышка, Гук, — и немного отстраняется для того, чтобы посмотреть в уже абсолютно ничего не понимающее лицо, выражающее крайнюю степень удивления как минимум. Они и так редко обнимались, а тут так внезапно, быстро. Странно. — Любовь не делает тебя ошибкой, и, нет, я вас, — выделяя слово, припоминая фразу из конца заметки, — не ненавижу. — То есть, как это… — всё ещё в полнейшем шоке стоит Чонгук, будто его по голове огрели чем-то тяжёлым и он теперь не понимает, где он, что он, кто он, и вообще. — Я не понимаю, — честно признаётся, интонацией требуя пояснений. Хосок снисходительно вздыхает, подталкивает за плечи младшего присесть и садится после рядом, где и сидел до этого. Ещё с минуту думает, смотрит за реакцией, но когда понимает, что Чон всё ещё не вдупляет, что происходит, начинает: — Послушай. Я, конечно, не эксперт, но ты не думал, что люди — не всегда умные, — и строит саркастичную гримасу, — а природа — явно понимает больше и уж точно не может ошибаться? — в голове активно что-то шевелится, Чонгук хмурится. — Будь это ошибкой, — ему явно не нравится это слово, как противно морщится на нём, — вас бы просто не было. А люди, не все, но большинство, просто завистливые и тупые идиоты, которым надо бы сходить нахер, — заканчивает серьёзно, а потом возвращается привычный Хосок. — А теперь покажи его фотку, мне так интересно! Нет, ну это занавес. Чонгук был как на иголках всё это время, а стоило всего-то… Подумать в другом ключе? Насколько же сильно надо быть затюканным людьми, раз в первую (и единственную) очередь думать именно о запретах и каких-то там непонятных рамках, созданных неизвестно кем, что упустить из виду даже возможность посмотреть на ситуацию под другим углом? Парень на автомате — всё ещё в шоке, но уже с себя — открывает аватарку Тэхёна в какао, которую и сам не так давно разглядывал словно в попытке проделать в ней дыру, и передаёт телефон обратно. Хосок игриво в нетерпении ёрзает — это уже свечение не лампочки, а целого их завода, будто Чонгук зашёл в магазин люстр, где всё светится так, что впору ослепнуть. Пытаясь осмыслить всё то, что сейчас сказал друг, все эмоции, которые пережил, он приходит к одному простому выводу — надо было рассказать ему всё сразу. И как он мог сомневаться в Хосоке? Ну вон, милашка сидит, говорит что-то про прикольную шляпу, про ярко-рыжие волосы, про которые читал, а потом, случайно свернув фотку в её изначально маленький кружочек около имени, начинает заливисто даже не смеяться — ржать, говоря: «Этот чел — гений, он мне уже нравится», и поворачивает телефон к Чонгуку, указывая на имя контакта и припоминая, что читал из заметки, что тот сам так себя записал. У Чонгука в этот момент будто два отрезка в голове соединились наконец в одной точке, расставив всё на места, и он окончательно расслабляется, но всё же смущается немного от такой говорящей подписи, которую увидел теперь и Хосок. На сердце стало теплее, прислушавшись к своим эмоциям Чон понял, что страха и тревоги больше нет, что дышать стало легче. Но только до одного момента. — Ты должен ему написать. У младшего глаза округляются и он становится похожим на сову, осталось только сесть на дерево и загадочно ухать. А ещё он начал открывать и закрывать рот, пытаясь что-то сказать, но не находя слов. Выглядело забавно, на что Хосок прыскает и шутливо бьёт его по плечу. — Успокойся, Ромео. Просто напиши для начала, что ты дома, — и откуда у него такая хорошая память на детали, которые прочитал? — Но… — начинает что-то говорить, пока его не перебивают. — Никаких «но»! Иначе я сам напишу, — у Чонгука глаза уже не то что совиные — натурально ахреневшие, он пытается вырвать телефон из чужих рук, и, когда ему это удаётся, видит победную ухмылку напротив. — Пиши давай, не заставляй своего рыжика ждать. А Чонгук чуть ли не скулит от этого милого прозвища, которое всегда слышал лишь в своей голове среди мыслей, никогда не произнося его вслух, да ещё и «своего». Падает лбом на стол и всё же издаёт не то писк, не то стон — как вообще люди могут издавать такие звуки? — и поднимает голову, с надеждой смотря на друга. Тот лишь кивает, подтверждая правильность действий, и Чон, который младший, берёт всю силу в кулак и, делая глубокий вдох, быстро отправляет «Я дома», и закрывает приложение на выдохе. Потом спохватывается, быстро открывает диалог снова и пишет «Всё нормально», на этот раз блокируя телефон и откладывая его на стол, да подальше. Хосок с этих метаний лишь хихикает, потом поднимается, чтобы снова поставить чайник и сделать чай, который уже успел остыть, а Чонгука в этот момент прорывает и он, не выдержав, начинает рассказывать всё, что случилось, и что он не писал в заметках. Друг, под мерный шум чайника, облокотившись руками на спинку стула, слушает, не перебивает даже когда Чон запинается, начинает тараторить от нервов, эмоций, краснеть и излишне жестикулировать из-за всего того, что копилось в нём это недолгое время. — Прости меня, — чуть поникает, но сразу продолжает: — Я не хотел тебе сначала рассказывать, боялся, что ты не примешь это, оттолкнёшь. Я усомнился в тебе. За это прости, — и виновато улыбается, поджимая губы. — Чонгук, — начинает с неизменным снисходительным вздохом, будто будет учить сейчас самым простым истинам. — Ты не должен просить за такое прощение, ладно? Ты не виноват в том, что тебе было страшно, хоть я и считаю всё это нормальным, но всё же всё равно это не та тема, которую можно легко обсудить «между делом». Ты молодец, что всё же решился, и я горжусь тобой. Сложно было тащить всё это в одиночку, да? — и улыбается по-доброму. Такому реально и все секреты мира расскажешь. Как же Чонгук рад, что они дружат. — Да. Очень, — и снова понимает, что расслабился за таким откровенным, но нужным разговором, где никто не осудит или как-то обидит. Но снова не вовремя, потому что телефон на краю стола, куда Хо уже поставил чашки и заливает их кипятком, приветливо вибрирует, загораясь уведомлением из какао. Вот, чёрт, а только успокоился ведь. Но сейчас, после разговора, присутствовал только лёгкий мандраж, уже без страха, лишь некоторое смущение, что присуще всем, кто влюблён. Разблокировав телефон и увидев в строке уведомления сообщение, даже его не открывая, читает: От: Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж Спасибо, что написал мне, милашка со ступенек у магазина Надеюсь у тебя и правда теперь всё в порядке И следом то, от чего Чонгук начинает натурально влюблённо пищать, пугая Хосока и отбрасывая телефон от смущения куда подальше, и убегает в комнату. Друг потом замечает сообщения, которые младший так и оставил видными, не открывая диалог, и улыбается той самой улыбкой, которую дарят тому, за кого искренне рады, и на всякий случай, зная младшего и проверив, не возвращается ли тот уже из своего смущённого припадка, быстро переписывает чужой номер телефона себе. Мало ли. От: Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж Можно я приглашу тебя на свидание, пока ты не подумал, что зря мне написал? Ты ведь так не думаешь, надеюсь? А, милашка? Или лучше «соулмейт и будущий лучший муж?»;) И сердечко в конце. Рыжее.***
Хосок ушёл спустя ещё полчаса, пытаясь успокоить младшего от его любовных терзаний: тот то брал телефон, намереваясь написать в ответ, то снова смущался и отбрасывал его в сторону, так и не открывая диалога. Оставив его всё же одного и сказав: «Если чё, пиши сразу мне, разберёмся», выходит за дверь. Чонгук, лишь кивнув на прощание, ещё какое-то время просто пялился на телефон, всё так же лежащий на лакированной столешнице, и думал: а что ответить-то? «Да, с удовольствием»? «А не слишком ли быстро»? Нет, он, безусловно, хочет встретиться ещё раз (и даже не один), но смущение всё равно никуда не уходит, заставляя щёки предательски краснеть, а губы — растягиваться в той самой влюблённой улыбочке. Эмоции просто переполняют даже на расстоянии, что же с ним будет, когда они увидят друг друга ещё раз? Чонгук не знает, как рыжик, но у него самого явно будет микроинфаркт. Может, и не один. Во время своих раздумий, парень не замечает, как телефон светится уведомлением, а когда обращает внимание, приходит ещё одно. Взяв его в руки, он быстро снимает блокировку и видит: От: Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж Ты долго не отвечаешь, я всё же надавил на тебя, да? Прости, не нужно было так спешить, я иногда слишком резкий Простиииии, я, правда, не хотел ㅠㅠ Чон хмурится, про себя замечая, какой же Тэхён милый, когда волнуется, быстро вдыхает и моментально открывает весь диалог целиком, уже в приложении. Ну, дурак! Он написал ещё минут сорок назад, если не больше, а его проигнорировали! Да и на каком сообщении! Пальцы печатают быстрее, чем в голове появляется хоть одна какая-нибудь стоящая мысль: Кому: Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж Нет-нет! Всё хорошо, я просто… был занят, да Так ты… Хочешь встретиться ещё раз?.. Ладони потеют, глаза устремлены только на экран, где практически сразу загораются две синие галочки — Тэхён прочитал сообщения, а после начинает что-то печатать, о чём говорит надпись под аватаркой профиля. Чонгук чувствует, что сейчас происходит что-то, что изменит его жизнь. Их жизнь, но не хочет это останавливать, просто не может. Связь соулмейтов? Любовь с первого взгляда? Да какая разница, если сердце тянет где-то под рёбрами, желая поскорее вырваться и оказаться рядом с тем, по кому очень скучает. Чонгук Тэхёна не знает абсолютно: какой он человек, что любит или что его расстраивает, о его увлечениях, привычках и мечтах, но это абсолютно не мешает ему мысленно уже вырвать свой дурацкий орган и отдать в чужиеЧто еще можно почитать
Пока нет отзывов.