Рыжее солнце

***

      Мы встретились случайно. Сколько раз я видел в фильмах тот самый момент, — клише: дождь, отсутствие у одного из людей зонта, и того, кто этот самый зонт дружелюбно «одалживает». Будто в реальности такое бывает.       А вот бывает, оказывается. Сам бы не поверил, не случись такого со мной.       Тёплая улыбка, солнце в глазах, хотя на улице лишь урагана не хватает для полноты картины. Всё вокруг чёрно-белое, серое, неживое, а в глазах напротив — солнце и жить хочется. Я даже завис тогда. Мой новый «знакомый» лишь улыбнулся ещё шире и, подняв мою руку, впихнул в эту самую руку зонт со словами: «Держи, потом вернёшь». Я даже не успел понять, что произошло, просто зачарованно смотрел в эти живые глаза, пытаясь осознать, что вот она — точка невозврата. Ещё одно избитое не только фильмами, но и книгами, сериалами, песнями — да чем угодно — клише: влюбиться с первого взгляда.       Да, такое, оказывается, тоже бывает. Раньше я на такое только презрительно фыркал, закатывал глаза и говорил, что это всё «бред собачий».       Судьба дала мне в руки зонт этого парня, знакомого, но и не знакомого одновременно. Словно мы виделись когда-то в детстве, а потом потерялись, разъехались, ещё чёрт знает что, выросли — и не узнали друг друга. И теперь, когда моё личное солнце убежало из-под навеса супермаркета в сторону жилых домов, вглубь дворов, сквозь стену дождя, обернулось и с широкой улыбкой помахало мне, словно он не стоит под проливным ливнем, а птички и бабочки вокруг порхают, и продолжило бежать дальше, я точно понял, что мне необходимо его найти.       И почему это я его уже солнцем называю? Да ещё и своим? Наверное, скорее всего, потому что у него волосы ярко-оранжевые, смуглый тон кожи и очень очаровательные веснушки — ну прямо как солнце. Надо будет обязательно его найти. И поблагодарить.       Да, именно поблагодарить.       Ага.

Заметки от 12.10.17

***

      Сколько времени уже прошло с тех пор, как я видел того парня? Неделя? Чуть больше? Примерно так, да. А в мыслях всё равно он — светлый, с широкой квадратной улыбкой и глазами-щёлочками. Вот уже с того самого дня я каждый день после универа, что кварталом выше, ошиваюсь у супермаркета в надежде увидеть его ещё раз. Я не знаю его имени, откуда он, чем живёт, но знаю одно, он — мой соулмейт. С какого-то момента, когда осознание ударило мне по голове, я почему-то ни разу не подумал, что это может быть не так, что это только моя незамысловатая фантазия, выдумка, в которую просто хочется верить, как ребёнку в подарки под ёлкой от Санта-Клауса в Рождественскую ночь, — искренне и чисто.       Сколько раз я слышал те «сказки», что рассказывали мне родители и немногочисленные знакомые, которые тоже «познали прекрасное» и нашли своего соулмейта, — человека, с которым тебе комфортнее всего, с которым хочется дышать одним воздухом на двоих; который тебя поймёт и не осудит, а самое главное, что это всё — взаимно. Как будто вы прожили вместе не один десяток лет, знаете, как будет лучше друг для друга, никогда не ссоритесь, не обижаетесь по пустякам и просто живёте душа в душу. Абсолютно противоположные по характеру или же наоборот — похожи, как две капли воды, но идеальные именно друг для друга. Я очень хотел в это верить, но с каждым годом соулмейты всё больше и больше обесцениваются: люди перестают искать свои вторые половинки, перестают ждать и надеяться, что где-то там их так же ищут и ждут. Вот и я перестал ещё давно, когда-то в детстве, когда узнал, что Санта-Клауса тоже нет, как и гарантий найти ту самую родственную душу. Нет, в глубине себя я верю в это даже сейчас, но заранее снял розовые очки, пока они не разбились стёклами внутрь, мало ли. «Надейся на всё. Не ожидай ничего» — кажется, именно так мне говорили родители.       По маминым рассказам я твёрдо знаю, что почувствовать своего соулмейта — это словно нырнуть в воду с головой. Словно падать в пропасть, зная, что на её дне — неизбежная смерть от падения с высоты. Чувство, словно ты готов горы свернуть и океан без посторонней помощи переплыть. И я готов. С того самого момента «глаза в глаза» готов. Раньше не был.       Только за всем этим ворохом мыслей я не учёл одну деталь, которая только что промелькнула в моей голове. Мой возможный соулмейт — паре…       Что?       — Парень? Пф, ну и что, подумаешь, — бубнит Чонгук, но спустя секунду останавливается как вкопанный прямо посреди и так не широкой тропинки в парке, по которой шёл и печатал очередную заметку в своём телефоне. Осознание резко кувалдой ударило по голове. Парень. Стоп. Такие «сбои в системе» бывали крайне редко, намного реже, чем даже просто найти пару. Таких не гнобили в лицо (только если это не отморозки в подворотнях), но относились по-разному: кто-то брезгливо и недружелюбно, что даже находиться в одном помещении с человеком не хотели, не говоря уже об общении с ним; кто-то смотрел на тебя, как на человека со смертельной болезнью; кто-то с такой тоской и жалостью во взгляде, будто тебе десять и какой-то ублюдок переехал на машине твоего любимого щенка прямо на твоих глазах. Реакция разная, а вот результат один: ты — ошибка. Это работает даже несмотря на то, что чуть ли не каждый второй переставал ждать и искать своего человека, предпочитая интрижки и недолгие связи на стороне. Ведь природа не ошибается, да? Или ошибается? Стоп. А что, если именно поэтому тот парень больше не появляется в районе супермаркета? Если именно поэтому обходит это место десятой дорогой, тем самым игнорируя то, что все называют «судьбой»? Игнорирует Чонгука, хотя даже имени его не знает, просто по глазам всё понял и… испугался? Почувствовал отвращение? Не хочет осуждения со стороны? Причин может быть много, но факт остаётся фактом — Чонгук его так и не видел. Идей, что тот мог оказаться около магазина случайно, когда просто шёл мимо или, например, в гости к другу, у которого бывал не так часто, — мозг даже не подкидывает, начиная потихоньку тонуть в том, в чём привык. Таким ещё часто говорят «Не накручивай себя».       Он застывает, глаза округляются от понимания, от страха: то ли от того, что он «ошибка» в глазах соулмейта, то ли от того, что сам себя «ошибкой» не считает. Мало ли какие штуки бывают в жизни.       Руки начинают мелко дрожать, в голове пробегает тысяча и одна мысль и ни за одну ухватиться не получается. На деле проходит около минуты, но парню кажется, что прошли чуть ли не целые годы, когда его нагло кто-то толкает, видимо, так и не дождавшись ответа. Подняв взгляд, он видит женщину лет сорока пяти с большими, наверняка тяжёлыми, пакетами в обеих руках, которая явно хочет пройти по этой же тропинке, срезав таким образом путь до дома, на которой Чонгук, так ни кстати, остановился. Поняв, что человек напротив только вышел из некой прострации, от него ничего не дождёшься и сам он не собирался аккуратно уступать дорогу, она отпихнула его с тропы в грязь, при этом хмурясь и ворча что-то в духе: «Эта молодёжь совсем совести не имеет — путь загораживают, не отвечают, летают в облаках…» и, уходя, обернулась, смерив таким пренебрежительным взглядом, словно смогла прочесть его мысли и теперь знает, что…       Чонгук даже думать о таком не хочет, пока лично не обмозгует ситуацию и не выберет модель поведения. Сейчас он способен лишь загнанно дыша ухватиться за сердце, пойти в свою любимую кофейню напротив того самого супермаркета, будь он неладен, и выпить айс-латте дабы остудить мечущиеся в голове мысли и в целом взять себя в руки.       Выход из парка встречает парня наполовину пустыми улицами — обеденное время у рабочих подошло к концу, так что все они разбрелись по своим офисам в томительном ожидании окончания рабочего дня. Подойдя к кофейне, Чонгук увидел через панорамные окна, что внутри всего несколько человек: пара таких же студентов и несколько девушек, переговаривающихся между собой. Самое главное во всём этом наблюдении то, что его излюбленное уже место в дальнем углу у окна — свободно, а это значит, что можно будет спокойно уйти в себя и провести там ближайшие лет десять. Нет, на самом деле. Но очень хотелось бы.       Сфокусировав взгляд на отражении того же самого окна, парень увидел, что похож, мягко говоря, на зомби: светлые волосы растрепались, видимо, от ветра; под глазами такие круги, что даже инопланетяне на полях повторить не смогут; чёрная толстовка висит мешком; джинсы с дырками, из которых не очень аккуратно торчат колени; да кроссовки в грязи. Новые, между прочим, недавно купленные. Пригладив хоть немного гнездо на голове, поправив толстовку и вытерев найденными где-то в рюкзаке салфетками кроссовки, он прошёл, наконец-то, внутрь помещения, где, как и всегда, его встречают мелодичный колокольчик на двери и друг-бариста, что именно сейчас, почему-то, откровенно пытается не ржать, смотря на своего посетителя.       — Я зайти не успел, а ты уже ржёшь, — закатывает Чонгук глаза и подходит к кассе, пытаясь понять выражение лица напротив. — Хосок?       — В следующий раз можешь воспользоваться уборной, где есть зеркало, Чон, а то я очень сильно пытался не ржать, пока ты там марафет устраивал, но… — и взрывается всё же хохотом, на который Чонгук лишь закатывает глаза ещё активнее, чем до этого. — Ты похож на сбежавшего из зоопарка страуса, они тоже такие лохматые и с тупым взглядом.       — Издеваешься, да? — хмурится парень, разворачиваясь на пятках и направляясь в сторону своего любимого кресла в углу. — Айс-латте за твой счёт, придурок.       Хосок быстро перестаёт смеяться, выкрикивает что-то типа «Эй!», на что Чон салютует ему рукой даже не оборачиваясь, но, со вздохом вселенской боли, заказ всё же выполняет.       Чон Хосок — двадцать один год, второй курс зарубежной литературы, на год старше Чонгука и, по совместительству, его друг по несчастью в делах учебных. Ну или просто почти одногруппник с другого потока. Чонгук, как учащийся направления корейской литературы, мало что понимал в зарубежной, но преподаватели по многим предметам в самом начале были одни, а обсудить кто какая задница — дело первостепенной важности для первокурсников. Так они с Хосоком и подружились — обсуждая старую каргу Кан-сонсенним за вечные придирки в оформлении рефератов. А они вдвоём ой как сильно вертели рефераты на своих длинных и продолговатых… кхм. А, и фамилии у них одинаковые, а это же «Чонгук, мы же почти как семья тогда, ничего ты не понимаешь!». Так и сошлись, в общем, и сейчас чуть ли не лучшие друзья.       Хосок — он яркий и с широкой душой ко всем, Чонгук часто удивляется, откуда у друга столько тепла в сердце, чтобы дарить его каждому и потом ещё оставалось про запас. Улыбается, шутит, не остаётся равнодушным и просто сама лапочка. Однако вываливать все свои переживания на друга Чон не спешил: хоть он и не считает себя ошибкой (пока что, до мозгового штурма), мало ли как отреагируют другие. Всё же такое случалось крайне редко, но из раза в раз осуждение всех вокруг ломало людей и вынуждало их уходить чуть ли не в подполье, отвечая на вопросы «есть уже семья, дети?» лаконичным «пока нет» или вовсе «не нуждаюсь». Так что как бы добр ни был Хосок, Чонгук решает сначала сам обдумать и закопаться глубоко в себя, а уже потом, если станет всё совсем плохо, посоветоваться. Но только если совсем — друга терять так-то не хочется.       Скинув рюкзак на пол и откинув голову на спинку невысокого кресла, Чонгук делает глубокий вдох и чуть ли не вымученно стонет на выдохе, еле себя одёргивая. Ну почему именно он? Нет, раньше с ним достаточно часто случались ситуации, когда хотелось провалиться сквозь землю, но именно в этой, — просто не хочется существовать вовсе. За окном уже прохладный конец октября, солнце больше не согревает, выполняя функцию лишь источника света, а на душе и вовсе совсем паршиво. Мимо проходят люди, проезжают машины, даже где-то высоко в небе виден след от пролетавшего недавно самолёта — жизнь идёт своим чередом и дальше, но у Чонгука в голове она остановилась на моменте осознания.       На столик приземляется уже готовый кофе, Хосок становится рядом хмурой тучей, пытается понять по взгляду друга, что именно так сильно погрузило его в себя, что того аж потряхивает, спрашивает, а в ответ получает лишь страдальческое «потом» да так и уходит, решая не давить, но уже с улыбкой обслуживать зашедших в помещение людей, желающих отогреться в немного усилившийся ветер.       Чонгук достаёт телефон.       …парень. Окей, сейчас в моей голове поселилось несколько вопросов, на которые теперь надо искать ответы. Вопрос первый: может, мне показалось, и это была просто любовь с первого взгляда, а не соулмейт? Не знаю, почему, но хочется сразу отметнуть этот вопрос — слишком сильно в глазах напротив вселенные отражались, мне точно не показалось. Но разве они не могли отражаться и при влюблённости? А может, это вообще просто мимолётное чувство, не значащее ничего? Вопрос второй (или какой там уже по счёту?): почему в парке промелькнула мысль, что я не ошибка природы, судьбы или кого там? Если рассуждать логически, то, раз такое в принципе произошло (а точно произошло ли?), то это и нормально? Где тот самый свод правил и законов, в котором написано, что это противоестественно, это надо осуждать и не принимать? Вот и я такого не видел, не слышал и знать не знал. Не знало бы ещё это общество… Почему я просто не могу любить и быть любимым из-за кого-то? Почему не могу встретиться с тем парнем и поговорить, вдруг он таких же взглядов? Почему… так сложно.       Заблокировав и отложив телефон, Чонгук всё же вымученно простонал, потирая виски и заставляя недалеко сидящих людей обернуться и странно на него посмотреть. Вопросов стало только больше, ответов — ещё меньше, а настроение и вовсе упало на самый низ. Такими темпами мозг снова вырубится, помахав рукой напоследок, и оставит своего хозяина в состоянии несостояния на долгие и мучительные. Чону это нафиг не надо, не опять, не снова, ни за какие деньги — плавали, знаем. Он ловит взгляд чем-то встревоженного Хосока и понимает, что друг думает о том же, так что в ближайшее время необходимо будет настроиться на долгую беседу и промывание мозгов под пиво. Ладно, то, что такие вечера являются «промыванием мозгов» — думает только Чонгук и только тогда, когда не хочет вываливать всё, что накопилось, а-ля «и само пройдёт», но уже после понимает, что Хо — тот ещё психолог (и почему он пошёл на зарубежную литературу, такой талант пропадает), и искренне хочет помочь: разобраться в себе, понять, что, как и почему, да и просто быть рядом опорой и поддержкой, потому что прошли вместе и огонь, и воду, и чонова психотерапевта, потому что всё знает, потому что дорожит и ни за что не оставит вариться во всём самому.       Послав другу что-то типа натянутой улыбки и не желая продолжать эти гляделки и дальше (по крайней мере сейчас), Чонгук упирается локтями в стол и переводит взгляд за окно. Люди всё также куда-то спешат, машины всё также ездят, а Чон сидит на месте и пытается справиться с кашей в голове. Переводя акцент внимания на людей, наблюдает, цепляясь за любые детали, чтобы хоть как-то просто не думать: вот идёт мужчина в костюме, вот пара студентов, где у девочки бледно-розовые волосы, вот парень в домашнем, видимо, вышел из дома в магазин, с рыжими волосами. Стоп, с рыжими?! Чонгук приглядывается, кажется даже дышать перестаёт, а глазам своим — не верит. Всё, шарики за ролики заехали, да? Чудится же, однозначно. Или нет? Блондин чуть ли не врезается лбом, желая разглядеть получше, в стекло, понимает, что не кажется, и, резво подхватывая рюкзак, вылетает из кафе и мчится в сторону магазина. Где-то сзади кричит обеспокоенный Хосок, но Чону-младшему явно не до этого (Чонгук напишет ему и извинится за своё странное поведение позже). Всё вокруг проносится слишком быстро, лёгкие начинает жечь, перед глазами пелена и чуть ли не слёзы, готовые сорваться в любой момент от такого быстрого бега. Гуку вообще кажется, что он в жизни никогда так быстро не бегал. И почему пешеходный переход находится так далеко?! Он огибает толпящихся у светофора пешеходов и первый вылетает на проезжую часть после зелёного цвета на табло. Уже около супермаркета, понимая, что рыжий зашёл внутрь, а это единственный выход, так что не потеряет его, останавливается перевести дыхание и зажмуриться, прогоняя пелену с глаз. Новый вопрос снова кувалдой бьёт по голове, заставляя отшатнуться и разом потерять былую уверенность: окей, вот он его увидел, побежал, а дальше — что? Ну заметил он его, узнал, хорошо, а дальше-то что? Просто подойти и начать диалог? Поздороваться? Случайно толкнуть и невпопад начать извиняться, а там и слово за слово? Что за бред, боже. Да у него с собой даже того зонта нет, чтобы «просто решил вернуть вещь» сцену разыграть!       Чонгук от резкой усталости оседает на ступеньки маркета, лишь улыбается вымученно мужчине, проходившему мимо, да кивает на вопрос: «Эй, с тобой всё в порядке?». В порядке? Да нихрена он не в порядке, у него в голове вселенные схлопываются одна за другой да обезьянка из «Симпсонов» набатом звучит своими тарелками, ударяя их друг о друга как будто специально слишком громко. Или это его сердце так стучит сейчас? Судорожно пытаясь что-то придумать, пока ещё осталось время и рыжик не вышел из магазина застав удивительную картину в виде помятого и выглядевшего как напуганный олень Гука, он утыкается в сложенные на коленях руки лбом и протяжно стонет. Есть два варианта развития событий: первый — стоически перенести встречу с крашем (да кто придумал это слово, оно глупое и даёт осознание, господи), или второй (в голове звучащий как единственно верный) — сбежать. Сбежать, да так далеко, чтобы даже Интерпол отследить не мог. Куда-нибудь в лес. А лучше на необитаемый остров, где есть только кокосы, но без вот этих всех потраченных нервов, да.       Но круче планов в собственной голове бывают только планы судьбы, провидения или каких-то там иных высших существ, которые все вместе сговорились, видимо, и не увели вовремя Чонгука от выхода в магазин. И, конечно же, совершенно случайно заставили одного рыжего забыть деньги дома, который, выходя без каких-либо покупок, проклинает всё, на чём свет стоит.       Заслышав знакомый голос, который, кажется, пожелал разрушения всему живому, Чон так и замер. Не узнает же он его со спины? Он просто парень, который решил присесть на ступеньках магазина, что в этом такого? Главное не говорить и зажмуриться для пущего убеждения себя, что раз ты никого не видишь, то и тебя — тоже. Однозначно. Просто, как дважды два.       Только вот нихрена это не работает (или же наоборот?), потому что обладатель глубокого голоса задевает Чонгука аккурат ногой аккурат по руке и оборачивается, чтобы попросить прощения, но так и зависает. Потому что узнаёт. Даже по силуэту, несмотря на то, что тот так и сидит в позе «не обращаем внимания, меня тут нет, я пыль, я ступеньки, я призрак». В груди щемит от того, насколько маленьким, беззащитным и уязвимым выглядит сейчас парень напротив, будто случилось что-то очень-очень плохое.        — Эй, ты в порядке? — с какой-то осторожностью спрашивает рыжик, присаживается на корточки и дотрагивается до чужого плеча, от чего Чонгук ощутимо вздрагивает и всё же открывает глаза, впервые с того самого момента смотря на того, кто из мыслей не вылезал и стал причиной миллионных вопросов в голове. В чужом голосе больше не слышится ненависть на всё живое, только некая обеспокоенность и… боязнь спугнуть? Резкая смена чужого настроения произошла будто по щелчку пальцев, что на подкорке отсутствующей в данный момент здравой возможности мыслить создавала больше вопросов, отодвигая их в дальний ящик «на потом».       До Чонгука только сейчас доходит смысл сказанных чужих слов, и он понимает, что абсолютно не в порядке: сердце колотится как после тридцатикилометрового марафона, дыхание сбилось, в голове белый шум, где только одни слова вертятся и разобрать которые возможно — «какой же красивый», а тело отказывается двигаться, словно приросло к земле и реально стало ступеньками. Тут же догоняют мысли о своём откровенно всратом внешнем виде, и становится стыдно, неуютно и неловко, когда глаза напротив всё так же внимательно его изучают, пытаясь всё же понять, что произошло и не нужна ли какая-нибудь серьёзная помощь. Рыжик явно ждёт ответа, смотрит с неподдельной взволнованностью во взгляде, бегая им по лицу, осматривая, но всё так же терпеливо молчит, разве что улыбаться слабо уголком губ начал, как бы показывая, что бояться его не стоит. Внушая доверие.       Чонгук видит себя в отражении чужих глаз, где будто вся концентрация нежности сосредоточена, отмирает в шоке с того, что показалось, с глубоким и резким вздохом, похожим больше на свист, и понимает, что в какой-то момент всё же задержал дыхание и, резко отворачиваясь, начинает кашлять из-за быстро поступившего кислорода в дыхательные пути. К нему тут же наклоняются ближе, рука, которая всё ещё покоилась на чонгуковом плече, перемещается на спину и слабо похлопывает, скорее для вида, боясь сделать ещё хуже или ударить сильнее, чем нужно было.       — Я… — начинает Чон, всё ещё откашливаясь, но уже не так сильно. Голос предательски дрожит, шестерёнки в голове начинают вновь ход после своего зависания, а неловкость и страх достаточно резво накрывают лавиной. — Я в норме, да, спасибо, — продолжает, уже отмахиваясь, и натягивает рукава толстовки на пальцы, чтобы скрыться хоть как-то от такого мягкого рыжика, что сократил расстояние между ними, тоже присев на ступеньку, и уже невесомо, просто в поддержке, поглаживал по спине. Казалось, что его вообще не смущали люди, которые уже косились на странную парочку на ступеньках, как не смущало и малое расстояние между, по сути, незнакомыми людьми. — Мне… надо уже идти, да, — и пытается подняться, но тело всё ещё как из дерева, так что движения походят больше на какие-то неловкие метания, нежели на реальное желание встать и уйти. — Ещё раз спасибо.       — Ну и куда ты в таком состоянии собрался? Отдышись хотя бы, — в голосе слышны улыбка и заметное повышение настроения его обладателя, а у Чонгука пальцы на ногах поджимаются и глаза зажмуриваются от того, насколько он ему нравится. Ну как так-то, а? Как можно быть таким слабым перед человеком, которого видишь второй раз в жизни, с которым даже не говорил до этого? Чонгук ищет ответ на этот вопрос, понимая, что снова начинает загоняться, и быстро мрачнеет: плечи немного опускаются, но становятся напряжёнными, настроение с паники и неловкости срывается на апатию и тревожность, а общий вид становится таким, что вот только колючек защитных не хватает в виде преграды для всех, кто захочет тронуть. Парень рядом быстро это замечает, у него и самого в груди появляется какая-то настороженность и тревога, что он сделал что-то не так, и сразу спрашивает, немного отодвигаясь: — Эй, ты чего? Я сделал что-то не так? Прости, мне не нужно было быть таким навязывающимся, я просто хотел помочь, и… — но его прерывают быстро:       — Нет! — испугавшись собственной резкости, говорит уже тише, немного спокойнее: — Нет. Это не из-за тебя, я просто… Не важно, — перекладывать на незнакомца свои надуманные переживания хотелось в последнюю очередь. Чонгук даже Хосоку, такому привычному и всегда поддерживающему, мало что рассказывает, всё клещами тащить надо, что уж говорить о том, кого касаются эти самые переживания. — Мне, правда, уже пора, — с горем пополам, но всё же поднимается на ноги, опираясь на перила. За ним поднимаются следом. — Спасибо ещё раз.       — Ты не мог бы дать мне свой телефон на секунду? — видя, что парень находится явно где-то не здесь, решает предпринять попытку исполнить новую идею из головы рыжик, а Чонгук, проживающий сейчас только в своих мыслях, даже не замечает резкой смены темы и на автомате, где-то между фразами в голове: «Как жить дальше со всеми чувствами, что внутри?» и «Господи, как же я не хочу, чтобы это оказывалось сном», вытаскивает его из кармана, снимает блокировку отпечатком пальца и протягивает. Рыжик видит отчуждённость на чужом лице, но ничего не говорит, лишь быстро что-то нажимает на экране, изредка поглядывая на собеседника и закусывая губу, явно что-то обдумывая. Спустя минуту отдаёт гаджет обратно владельцу, смотрит внимательно в глаза напротив и, когда убеждается, что его слышат, а не просто слушают, говорит: — Я вбил тебе свой номер, напиши, что ты в порядке, когда придёшь домой, ладно? И если будешь не в порядке — тоже напиши. Но лучше в порядке, в общем, блин… — и осекает себя, чтобы не сказать очередную, как он считает, глупость. — Прости, я снова начал болтать, просто говорю много и быстро, когда нервничаю, ну… Да, я буду ждать. Пока.       Рыжик вздыхает нервно, неловко закусывает губу и разворачивается на пятках, чтобы снова не начать болтать и не надоедать и так по виду уставшему и чему-то явно обеспокоенному парню, и уходит, прибавляя скорости на каждом шагу. Тоже неловко — не каждый решится просто взять и так беспардонно вбить свой номер в чужой телефон даже не узнав, хочет с ним общаться человек или нет, да ещё и подписав так… так!..       А Чонгук снова с запозданием понимает, что именно ему сказали только тогда, когда рыжая макушка скрывается за углом магазина, и хмурится в непонимании. Стоп, что? Он серьёзно вбил свой номер? Чтобы Чонгук ему написал, что всё в норме? То есть он одним предложением перечеркнул всё то, что так усердно било кувалдой по мозгам? Чтобы они общались дальше? Или это была банальная вежливость? Отключите функцию «Думать», пожалуйста, она какая-то неисправная. Работает как-то со сбоями и не так, как надо.       Проморгавшись и резко разблокировав телефон, Чон сразу видит так и не закрытое приложение контактов, чтобы владелец точно его заметил, и читает: «Тэхён, соулмейт и будущий лучший муж». И сердечко в конце. Не обычное — рыжее.       Вот и приплыли, блять.