Щенок сегодня получит

Все щётки как щётки, одна я, блять, «орудие». А как всё хорошо начиналось… Висела себе в хозтоварах, гордилась высокой ценой и ждала своего принца, который увезёт меня в загородную баню, будет баловать пахучим мылом и жарким паром, а я буду нежно тереться о его гладкую кожу, вызывая довольные стоны наслаждения… И в один прекрасный день свершилось. Когда я увидела Его, я сразу поняла, что это и есть Он — герой моего романа, принц моей сказки, идеальный партнёр по жизни, который исполнит все мои мечты и желания. Он был красивый, высокий, широкоплечий, с нежной улыбкой и безупречной кожей, и смотрел на меня с таким неподдельным интересом, что я аж вся зарделась. Ну если бы могла. Он снял меня с крючка и похлопал мною об ладонь, сверкая хищной улыбкой своему товарищу с серебристыми волосами. Тот скривил рожу, держа в руке мою худенькую соседку. — Ты бы ещё весло взял, — сказал он, чем навеки потерял моё хорошее расположение. Я и так всю жизнь комплексовала, что я такая большая, и голова у меня огого, не то что у худышек возле. Единственная отдушина была, что стоила я при этом в три раза больше чем они, иначе бы засмеяли. — А мне кажется самое оно, — возразил мой Принц, поглаживая по щеке и перебирая колкие щетинки. Я так на месте и влюбилась. Он за меня заступился, как настоящий рыцарь, а потом вырвал эту худую стерву из рук Серого и отнёс меня на кассу. Счастью моему не было предела. Я была уверена, что вот теперь и начнётся настоящая жизнь… Ну, что тут сказать можно. Меня наебали. Причём поняла я, как сильно я попала, практически сразу после приезда в новый дом. Никакой бани тут не было и в помине — так мелкая невзрачная ванная со скучным кафелем и полотенцами не подходящими по цвету. Но я до туда даже не добралась. Мой Принц взял меня, обманчиво аккуратно срезал этикетку, а потом жёстко отпиздил харей об жопу Серого. Да-да, вы все правильно услышали. Взял за ноги и отколошматил лицом прям по голой сраке. Мой Принц оказался вовсе не принц, а самый что ни на есть Палач. Ох, как же я орала. Ойки и хныки Серого даже рядом не стояли! Тем не менее после экзекуции меня почему-то отшвырнули в сторону, а его гладили, целовали и обнимали. Он что-то там ныл про «больно» и «садистов», а я лежала вконец охуевшая и пыталась понять, за что они со мной так? Несколько дней меня никто не трогал. Положили в ящик к другим таким же братьям по несчастью, чтобы показать какая участь мне уготовлена. Местный контингент был достаточно разнообразный — поварские ложки, лопатки, линейки, одинокий тапок, кусок шланга, и какая-то кожаная хренотень с вышивкой BRAT, которой, в отличие от нас нормальных, всё это нравилось. Хотя, может она от частых побоев уже головой двинулась, кто её знает. Вместе мы были «орудиями наказания», а если по-пиздатому, то «девайсами». Мне рассказали, что Серый и Палач это «Тематики». Для них эти издевательства в порядке вещей и кто-то огребает почти каждый день. Хуематики, блять. Упаси бог вам к таким извергам попасть! Я прикинула количество жителей и понадеялась, что чаще, чем раз в месяц, на меня жребий выпадать не будет, но не тут-то было. С моим везением я оказалась в любимчиках. Мол, я доходчивая. Серый при виде меня сразу начинал канючить и выпрашивать снисхождения, но я не обольщалась. Во-первых, его мольбы только подогревали азарт в глазах Палача, а во-вторых, просил он явно не за меня, поскольку относился ко мне ещё хуже него. Обозвал Пилой — типа я столько же мук ему доставляю, как Джон Крамер своим жертвам в известной франшизе — и постоянно угрожал расправой и помойкой. Ни я ни Палач к этим угрозам всерьёз не относились. А надо было. Как-то раз, после очередного звонка, сопровождаемого привычным нытьём аля «ну я же не специально» и коронным «ну Стааас», ящик вдруг открылся раньше времени, и появилась рожа Серого. Я его даже сразу не узнала, поскольку близко была знакома только с другой частью его тела, но то, как он на меня посмотрел, мне очень не понравилось. Неужели решил сам экзекуцией заняться? Без Палача? Ему, блять, мало, что ли? Но потом в его руках появился зубчатый нож, и если бы у меня были штаны, я бы в них точно наложила. Что он с этим собирался делать, я даже предполагать боялась. Впрочем, долго гадать не пришлось. Серый подставил нож к моему горлу и начал пилить… Знаете, я никогда раньше не задумывалась о смерти. Думала, что к тому моменту, когда она наступит, я уже буду старая, лысая, и мне всё будет фиолетово, потому что жизнь удалась. И в страшном сне я не могла предположить, что это будет вот так — медленно, мучительно и страшно. Вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик. И это я, спрашивается, Пила? Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, а у меня в голове стояла только одна мысль — «Мне пизда». Но и тут меня Серый удивил, потому что остановился на полпути, убрал нож, потом зачем-то подул, отряхнул, повертел в руках, пристально разглядывая безобразие, которое со мной сотворил, удовлетворённо хмыкнул и убрал обратно в ящик. Коварность его плана прояснилась уже потом, когда вернулся Палач. Именно от его руки мне и суждено было погибнуть. Не от ножа, а от жопы. — Что за запах? — услышала я голос Палача. — Я печеньки решил испечь, — ответил Серый. — И как? — Сгорели. Тут открылся ящик и меня сжала тёплая ладонь моего Принца. Тьфу ты Принца, Палача. — То есть, утренней выходки тебе не хватило? — спросил он, вновь похлопывая мною об ладонь. — Решил меня добить, чтоб уж наверняка? — Вообще-то, я тебя задобрить хотел, — насупился Серый, бросая на меня хмурый взгляд. — Да уж, задобрил. Вся квартира воняет как после пожара. Ты хоть с Баксом погулял? — Погулял. — Тогда марш в угол. — Ну Стааас! — завёл свою привычную шарманку Серый. От этого тона у меня уже уши пухли. — Тебе помочь? Голос Палача был обманчиво спокойный, но я уже орала благим матом, чтобы Серый заткнулся, потому что помощь в таких случаях осуществлялась именно с моим участием. Когда Серый не ответил и так и продолжил стоять с надутой губой, всё пошло по отработанной схеме. Сначала Палач схватил Серого за ухо, вызывая привычное «Ааай», а потом потащил его в сторону угла. На этом прелюдия зачастую заканчивалась, и в дело вступала я для парочки воспитательных шлепков, но не в этот раз. В этот раз меня отправили в потную подмышку, а освободившиеся руки принялись за пуговицы на штанах Серого. — Ты что?! Не надо! — Руки! — прорычал Палач, и Серый послушно убрал их за голову, хоть и не удержался от очередного «Ну Стааас». — Это ещё не всё. Раз уж ты тут будешь задницей сверкать, надо её подкрасить. Тут я поняла, что настал мой смертный час, и успела подумать, как же хреново, что последнее, что я в жизни увижу, это эта ненавистная жопа, но меня вновь удивили. Развернули спиной и принялись силой натирать нерадивое место. Было бы это при других обстоятельствах, мне бы, наверное, даже понравилось. В кой то веки меня использовали по назначению! Да, не было банных процедур, воды и пахучего мыла, а вместо стонов наслаждения, был скулёж и виляние попой. Но, по сравнению со всем остальным, это было очень даже ничего. Жёсткие щетинки царапали кожу, делая её мягкой, шелковистой и тёплой на ощупь. Такого результата можно было достичь и более щадящим методом, поскольку в воде моя грива становилась мягче, обеспечивая приятный пилинг для распаренной чистой кожи, но Палач явно не искал простых решений. Хорошенько подрумянив пятую точку, меня отложили на журнальный столик, а сам Палач уселся с довольным видом наблюдать за нашим совместным творением. К нему сразу же подбежала чёрная бестия и начала требовать внимания. Палач потеребил её за ухом, обсюсюкал уменьшительно-ласкательными шепелявыми фразами и отправил обратно. На какое-то время воцарилась умиротворённая тишина. Я уже начала тешить себя надеждой, что пронесло, как тут Палач возобновил свой допрос. — Ну что? Обдумал свой проступок? — Который из них? — буркнул Серый из угла. — Да бог с ними, с печеньками. Не спалил дом, уже спасибо. Я про утро. Тут Серый не выдержал и повернулся, всплеснув руками: — Ну я же сказал, что не специально! — Не специально перелез через меня на другую сторону кровати и отключил мой будильник на тумбочке? — Да он заебал уже, и ты его нахуй не слышишь! — Сань… — Ну бляяя, не могу я, — Серый сморщился, страдальчески откидывая голову назад. — А ты старайся. А то если мыло надоело, могу рыбьим жиром угостить. — Бл… Спасибо, не надо. Палач улыбнулся, явно довольный собой, но отставать не спешил. — Так почему ты меня не разбудил? — Ну, мой же был через 15 минут, я думал дам тебе подольше поспать. — И? — И оказалось, что свой будильник я поставить забыл. — Красава, — хлопнул в ладоши Палач. — Так вместе и проспали. А я, между прочим, на встречу опоздал. — Прости, Стас, ну я правда не специально. Не сердись. Я больше так не буду. Я закатила глаза, потому что это уже был детский сад какой-то. Взрослый мужик, ей-богу. Неужели не стыдно? Тем не менее я всем телом болела за этого детину, чтобы он выкрутился. Сейчас от этого зависела моя жизнь! — Верю и прощаю. Эврика! — Но для закрепления… Блять! Меня снова схватили, и пока Серый с прискорбным лицом плёлся к дивану, я пыталась вспомнить слова Отче наш. Первый удар вышиб из Серого протяжный стон, второй — душещипательный «Ааай», при третьем послышался предсмертный хруст, а на следующем моя голова улетела к хуям собачим. То есть на пол. Палач остался с моим телом в руках, и даже немного побелел от ужаса. Наверное не каждый день обезглавливал любимых. — Сань… Я не знаю, как это произошло… Ты в порядке, солнце? — он нервно погладил Серого по спине, и я поняла, что это он обращался не ко мне. Конечно, что ему с трупами разговаривать? Я посмотрела на Серого, а этот нахал изо всей силы пытался подавить улыбку. То есть, меня убили по его вине, а он лыбится! Только тут до меня дошло, что я не сдохла, просто тело перестала чувствовать. Пиздец. Значит, эти твари меня оставили калекой! — Ты всё? — нарочито холодно спросил Серый. — Я, правда… Сань, прости. Я не думал, что так сильно, — начал оправдываться Палач, сгребая Серого в крепкие объятия и буквально зацеловывая с головы до ног. — Почему ты не использовал стоп-слово? Я же вроде не так быстро бил? — И не дожидаясь ответа сразу помотал головой. — Не, забей, я сам виноват. У этого уёбища ещё и стоп-слово было? А где, блять, моё стоп-слово? Обиженную мину Серый долго не удержал, и как только Палач заметил эту стремительную перемену, то сразу просёк наебалово. Он поднял меня с пола и начал изучать шею, а Серый между делом быстро напялил портки и отошёл на безопасное расстояние. — Так… а ну-ка подойди сюда, — поманил рукой Палач. — Зачем? — спросил Серый, делая ещё три шага назад. — Покажу кое-что. — Мне и отсюда видно. — Там очень интересный разлом получился, — Палач отложил меня на диван и начал грозно надвигаться на Серого. — До половины ровненький. — Надо же, — неискренне подивился Серый, продолжая пятится от него. Через пару шагов он упёрся в стенку и Палач всё-таки настиг его, преграждая телом дальнейший путь отступления. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Нууу… — Подпилил? — Ну типа того. — Получается я тебе сейчас не только за будильник предъявлять буду, а ещё и за порчу имущества. — Получается так, — кивнул Серый, а потом расплылся в озорной улыбке. — Если поймаешь. — С этими словами он нырнул ему под руку и ринулся прочь из большой комнаты. Палач не долго думая побежал следом. К догонялкам тут же присоединилась чёрная бестия, и какого-то хуя на радостях схватила меня в свою пасть. — Фу, Баксик, фу! Отдай! — крикнул Палач, прибегая на помощь. «Фу» было очень точное выражение моего состояния. Повсюду слюни, зубы, вонь — ужас! — Да ладно тебе, пусть грызёт, — остановил его Серый. — У него же зубки меняются. Эээ! Вы что?! Совсем уже?! Что значит «пусть грызёт»? Какие, к чёрту, зубки? Охуели? Так. Где там мои стоп-слова? Красный! Ананас! Персик! Авокадо! Дональд Трамп! Суки! ПОМООГИИТЕЕЕ!