Кленовые паруса

Отправился в свою комнату и я. Мог бы, конечно, остаться в парадной форме капитана, которую Роман назвал «современной», мне не впервой в своей семье, поддерживающей старомодные традиции, выглядеть белой вороной. Однако именно для того, чтобы мой гость не ощущал себя неловко в наряде, который воспримется им как маскарадный, я выбрал в своей гардеробной мундир старинного покроя, напоминающий пальто длиною до колен, тёмно-синий на малиновой подкладке, расшитый двойной золотой тесьмой. К нему полагались шёлковая белая рубашка с кружевными воротом и манжетами, красный жилет и такого же цвета короткие панталоны с шёлковыми чулками, а также тяжёлые кожаные башмаки с золотыми пряжками. К такому одеянию требовалась и треуголка, но для домашнего обеда можно было допустить послабление и явиться без головного убора, который за столом всё равно пришлось бы снять. Не стал я надевать и пыльный парик, ограничившись тем, что причесал гребешком бороду и связал лентой в тон мундира на затылке в короткий хвост отросшие рыжие волосы. Разумеется, до того, как переодеться, я принял горячую ванну, а мокрые бороду и волосы высушил, магией приманив из приоткрытого окна маленький тёплый ветерок. Он, кстати, сделав своё дело, возвращаться под холодный дождь не пожелал и устроил в моей спальне сумбур, подняв в воздух и закрутив мелочи на туалетном столике и раскачав абажур под потолком. Еле-еле удалось успокоить непослушный вихрь, загнать его в жестяную коробку из-под леденцов, прикрыть крышкой и убрать во внутренний карман мундира. И вот едва я этаким франтом шагнул за порог своей спальни, как тут же увидел поджидавшего меня Яцика. Одет он был теперь по всем правилам приличного дома, его розовый камзол, расшитый серебряными нитками, очень шёл к его белокурым волосам, скрученным в замысловатую причёску, а его ноги в белых чулках... о, его ноги выглядели просто безукоризненно. Наверное, я непростительно долго задержал на них взгляд, потому что Яцик с ухмылкой произнёс: – Что, Кев, не ожидал, что я буду столь обворожителен? Он явно напрашивался на комплимент, но я из чистого упрямства пробормотал: – Неплохо выглядишь. Только, будь добр, веди себя прилично. – А если я буду плохим мальчиком, ты меня накажешь, мой суровый капитан? – произнёс Яцик проникновенным шёпотом. В другое время от такого звучания его голоса меня бы в дрожь бросило, но сейчас его актёрство не вызвало у меня никакой реакции, кроме раздражения. – Не кривляйся, – поморщился я. – Ке-е-ев!.. – протянул он. – У нас ещё есть время. Давай зайдём в твою спальню, и я сделаю для тебя кое-что приятное. – Яцик, я просил... – Вести себя прилично? Помню, помню. И стараюсь соответствовать. Между прочим, я хотел предложить всего лишь помассировать тебе плечи, ты выглядишь очень напряжённым. Волнуешься оттого, что здесь... твой друг детства? – Ты проницателен, – нахмурившись, процедил я. – Но мог бы если не проявить сочувствие, то хотя бы из вежливости промолчать. – А ты бесподобен, когда сердишься, Кев. Или... я должен теперь обращаться к тебе на «вы» и называть учителем? – Разумеется. Во всяком случае, когда мы не наедине. – О, а мы останемся наедине... когда-нибудь? Жаль, что меня поселили далеко от твоей спальни. Но я не ленив, ночью я к тебе приду. – Не вздумай, иначе пожалеешь! – пригрозил я. Он ведь и в самом деле может это устроить... – Раньше ты обрадовался бы этому, – наигранно вздохнул Яцик. – Кев, ты теперь совсем меня не любишь? – Перестань! – поморщился я. – Даже ответить мне не хочешь. Кев, я мог бы сказать, что понимаю тебя, но... нет! Я увидел человека, который пришёл из другого мира, и я, если честно, не мог для себя уяснить, чем же он так для тебя хорош. Он старый, толстый, неухоженный... – Яцик, прекрати! – Но я говорю правду. Кев, похоже, ты под властью чар. Я бы сказал, что это точно, если бы не ощутил, что от твоего... – Романа, – подсказал я, не желая слышать в адрес друга ещё каких-либо нелестных определений. – Вот именно. От него совсем не веет магией. Ни чуточки! – Разве это плохо? – удивился я. – Наоборот, прекрасно. Ведь это значит, что... – Это значит, что зачаровал тебя кто-то другой, не он сам. И ты, и он – равнозначные фишки в чужой игре. – Яцик, ты... ошибаешься. – Я лгу, ты хотел сказать? Нарочно всё это выдумал, лишь бы остаться при тебе и получать от тебя денежки? Так вот, я отказался от оплаты, если ты не помнишь. Просто... чувствую: что-то здесь не так. Просто хочу помочь. – Просто не лезь не в своё дело, Яцик, – резко ответил я и, повернувшись к нему спиной, отправился прямо в обеденный зал. Стоило бы, наверное, зайти за Романом, но после слов Яцика о чарах я подумал, что появление перед родными под руку с другом детства – не очень хорошая идея. Разумеется, я представлю им Романа, но это не будет выглядеть так, словно мы провели час перед обедом в одной комнате. В коридорах он не заблудится, в зал его сопроводит кто-нибудь из прислуги, я надеюсь. А ещё я подумал, что должен зародившимися в моих мыслях после этого разговора подозрениями и сомнениями поделиться с Лизой, и срочно. Я прижал рукой зашевелившуюся в кармане жестянку с заточённым в ней маленьким ветром и зашагал быстрей.