Caught!

       Сейчас Начальник Охраны дрочит своему скулящему от восторга бойфренду в тесной кабинке общественного туалета и, чёрт возьми, совершенно не понимает, как он дошёл до этого. Как так получилось, что он, такой растерянный и напуганный, сидит на коленях перед Начальником Штаба и доит чужой член?..        Удивительно, но каждый раз, как Начальник Штаба просит хорька о чём-либо, они попадают в откровенно странные ситуации. И каждый раз у старшего почему-то эрекция. А Начальник Охраны снова и снова вынужден решать эту остро стоящую проблему. Не понимает, как он согласился на такое и как к этому пришёл, но, кажется, догадывается, что стало точкой невозврата.        У Начальника Штаба странные предпочтения. О том, где, как и даже с чем заниматься сексом. Хорёк выглядит весьма приличным, пусть и иногда слишком вспыльчивым и резким молодым самцом, но кто бы мог подумать, что в его голове могли бы укладываться настолько грязные желания?.. Начальник Штаба старше Начальника Охраны всего на два года, а у младшего уже появляется седая шерсть от того, что он действительно обеспокоен тем, насколько извращённым может быть разум. Но больше всего его пугает причастность, ведь тот никогда не может отказаться, потому что любит. Сегодня старший снова уговаривает бойфренда на какую-то безумную авантюру, после которой, конечно, хорьками будет ужасно стыдно.       « — Начальник Охраны, — дверь в кабинет медленно открывается и умиротворяющую тишину нарушает, какая неожиданность, Начальник Штаба, — я поговорить хотел.        — Да? — хорёк отрывает взгляд от бумаг на столе и поправляет очки, — о чём?        — Есть к тебе просьба. Может, странная немного. Но я просто хотел узнать, что ты думаешь об этом.        Старший подходит к столу, ставит руки на его поверхность. Нависает над Начальником Охраны и тот чувствует, что пристальный взгляд давит на него. Младший поднимает голову. Его уже пугает тон. Улыбка на знакомой морде выглядит подозрительно счастливой, уголки губ дрожат. Начальник Штаба щурится и серо-голубые глаза недобро блестят.        — Когда мы будем в офицерском ресторане вечером…        Хорёк нарочно тянет фразу, наслаждается тем, как на морде Начальника Охраны возникает удивление, граничащее со страхом. Того пробирает дрожью, потому что он понимает — тема явно деликатная.        — Подрочи мне, — шумно выдыхает, — прямо там, под столом.        — Чего?! — Начальник Охраны взвизгивает от удивления. Выглядит смущённым и шокированным.        Старший наклоняется ближе и в тишине слышно, как он дышит. Начальник Штаба поднимает вверх тонкие брови, прикрывает глаза и улыбается шире. Будто по-доброму. На самом деле наигранно.        — Пожалуйста.        — Это же слишком заметно!        — Один раз, давай. Обещаю, я буду тихим.        — Кто в здравом уме вообще согласится на такое?! »        Начальник Охраны согласится. Согласится на что угодно, если Начальник Штаба только попросит. Ему будет страшно до дрожи в коленях, ему будет чертовски стыдно, настолько, что он ближайшую неделю будет делать вид, что не знаком со старшим, но это всё это оправдывается одним — хорёк любит слишком сильно. И если для его бойфренда любить значит идти на безумства — он согласен. Он будет делать эти отвратительные, постыдные вещи и каждый раз чувствовать себя ужасно, только потому что он не может отказать. Отказать старшему, отказать своим к нему чувствам.        Вечером многие офицеры приходят в ресторан, чтобы отпраздновать конец рабочего дня. Приятный шум моря, свежий воздух, красивый вид на скалистые горы, за которыми исчезает солнце, действительно успокаивают и притягивают к себе зверей. И их в ресторане сегодня словно специально слишком много. Многочисленные хорьки заняли почти все места, громко разговаривают, смеются. А между столиками, накрытыми белоснежными скатертями, снуют официантки. Стучат каблуки, звенит посуда. Как и ожидалось, здесь так же оживлённо как и всегда. И Начальник Охраны на это внимание никогда не обращал. Тихо сидел с какой-нибудь компанией подвыпивших хорьков, обычно с Начальником Штаба, который, какой забавный контраст, обычно был в группах самым шумным. И кротость младшего, и любовь ко вниманию старшего проблем не приносили практически никогда, исключая споры и редкие драки. Кроме злосчастного сегодня. Начальник Штаба и правда любит приковывать к себе взгляды, но кто бы знал, что ему это нравится настолько сильно. Хорьки занимают стол, за которым сидят друзья старшего. Пара офицеров здоровается с прибывшими и тут же отвлекается на беседу между собой.        Начальник Охраны уже жалеет о том, что согласился. И сейчас он сидит правее Начальника Штаба и дрочит ему. Прямо посреди наполненного зверьми ресторана. И слышит, как старший рвано дышит. Хорёк дрожит от возбуждения, нервно улыбается. В одной руке он держит бокал, а вторую сжимает в кулак. Его напряжение видно сразу. Пальцы трясутся, комкают скатерть. Верно, не было бы на них перчаток, все увидели бы как те вспотели. И младший ужасно боится, что кто-то спросит, что происходит. Почему он держит руку под столом, почему видимая часть предплечья быстро движется, почему они оба выглядят такими взволнованными и смущёнными.        Начальника Штаба бросает в жар. Всё его тело взмокло от пота. Ему так душно, хотя в нос и бьёт запах моря. Даже на открытом воздухе задыхается от волнения и вожделения. От осознания того, что они с Начальником Охраны могут быть рассекречены, внизу живота разливается тяжесть. И таз обдаёт жаром. Не конфиденциально, заметно, слишком хорошо, чтобы старший мог скрываться. Он шумно дышит, кусает губы. Просто не может успокоиться. Настолько страшно, настолько приятно, что тот хочет просто откинуться на спинку стула и скулить от наслаждения. Нельзя. Он обещал быть тихим. И он меньше всего он сейчас хочет, чтобы все внезапно поняли, что он чёртов извращенец и нарочно хочет ощутить оргазм в общественном месте. Под сотней беглых, подозрительных взглядов. От этих мыслей и страх, и восторг усиливаются и контролировать себя становится всё сложнее.        Движения неритмичны, небрежны. Начальник Охраны не заботится о том, чтобы быть нежным и прикосновения ощущаются грубыми, что, на самом деле, лишь сильнее возбуждает старшего. Рука стискивает в кулаке половой орган и её движения слишком резки. Опускается вниз до упора, поднимается вверх и почти соскальзывает с члена. Младший не слишком то и хочет доставить удовольствие. Это тоже приятно.        — Начальник Штаба, — один из офицеров наполняет свой бокал вином и, не выпуская из рук бутылку, тянется к ёмкости хорька, — Вам подлить?        — Нет, не нужно.        Бутылка со стуком опускается на скатерть. Офицер с непониманием вглядывается в нервную улыбку и дрожащие усы, но больше вопросов не задаёт. Поворачивается к товарищу и начинает о чём-то рассказывать. Начальник Штаба не слушает. Он просто не может сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Ни на чём, кроме ощущений в теле.        Начальник Охраны в сторону старшего даже не смотрит. Но двигает рукой энергично, сжимает в пальцах член до лёгкого дискомфорта. Половой орган обильно выделят предэякулят, который остаётся на перчатке. Младший не захотел снимать ту и потому прямо сейчас он дрочит член бойфренда прямо так. И это невероятно. Текстура кожи гладкая, мягкая, прохладная. Тонкие пальцы растирают предэякулят по члену, опускаются к самому основанию, поднимаются вверх. Едва слышится влажный звук. Начальник Штаба готов просто рвать на себе шерсть от наслаждения. Он и подумать не мог, что кожа ощущается в интимных местах так необыкновенно. Он уломает Начальника Охраны опять подрочить ему в перчатках. Касаться всюду. Желает тонкие пальцы в кожаных перчатках на всём своём теле и даже внутри. Хочет облизать их, хочет чтобы те трахали его под хвост. Хорька заводит одна мысль о том, чтобы почувствовать это.        Начальник Штаба залпом выпивает бокал вина и опускает тот на стол. Понимает, что не знает куда деть руки и складывает те в замок. В перчатках жарко. Ладони вспотели, как и всё тело хорька. Ткань прилипла к спине, плечам, рукам, бёдрам. И старший отдал бы многое, чтобы сейчас просто снять её. Тело то обдаёт волной холода, то жара. Душно, волнительно до головокружения. Хочется уткнуться носом в скатерть и ныть от наслаждения. Стонать, скулить, толкаться в чужой кулак. Нельзя. Нужно скрывать возбуждение. Получается не так хорошо, как Начальник Штаба думал. А он и предположить не мог, что это будет настолько чудесно. Слишком желанно для его тела. Колени заметно дрожат. Хорёк раздвигает ноги шире, чувствует что ткань прилипла к бёдрам, голеням. Ощущает себя таким мокрым, таким нуждающимся сейчас. Ему просто хочется нахваливать умелые руки Начальника Охраны, который сейчас стыдливо смотрит куда-то в пол, не в силах допить бокал вина, к которому он за вечер практически и не притронулся.        Стыдно? О, да, Начальнику Штаба очень стыдно. Исключительно за то, что он просто отвратительно возбуждён. Непростительно. Движения чужой руки, любопытные взгляды, сам факт запретности ситуации сводят его с ума, лишают самообладания. Он чувствует себя неправильным и ему это слишком нравится. Старшему очень, очень не хочется, чтобы кто-то понял, что он прямо сейчас чувствует восторг от того, что ему дрочат в такой обстановке. Это было бы для него таким позором, что от мыслей сводит живот. Страшно. Страшно быть пойманным за таким грязным делом. Но, кажется, никто из друзей Начальника Штаба на состояние того внимания не обращает. Все остальные посетители слишком увлечены разговорами. И вроде бы всё не так плохо, как могло бы быть, но хорёк вдруг понимает — он не осмелится кончить здесь. Но напряжение в теле нарастает и старший точно знает, что излиться в руку бойфренда ему слишком стыдно. Придётся выкручиваться. Но ведь могло быть и хуже? Могло. И может. Внезапно хорёк замечает идущий в сторону их столика знакомый сутулый силуэт.        — Здравствуйте, командир Хинджокчеби! — немного взволнованно здоровается с тем один из офицеров.        — Здравствуйте, — командир оглядывается.        Его блестящие красные глаза внимательно изучают морды всех присутствующих и Начальника Штаба пробирает холодом. Только бы не заметил эту нервозность.        — Как прошёл день? — голос Хинджокчеби хриплый, уставший, а взгляд прищуренных глаз любопытен и внимателен. Останавливается на Начальнике Охраны и Начальнике Штаба. Чёрт возьми!..        — Нормально, — младший поправляет очки, смотрит в пол. Он нервничает не меньше бойфренда. Это понятно по дрожи в голосе.        Начальник Штаба очень надеется, что никто более не обращает внимания на его состояние, но его обыкновенное умение притягивать взгляды играет сейчас злую шутку. Хорёк привык много говорить с друзьями. И они тоже привыкли к тому, что тот часто сам начинает беседу. Об этом знает даже командир.        Обыкновенно Начальник Штаба общителен, эмоционален. Говорит громче всех, больше всех. Какой парадокс: шумный, любящий внимание хорёк теперь молча сидит за столом, надеясь не привлекать внимание и выглядит так, словно болен. Жар, потливость, дрожь. Старший просто надеется, что незаметно, где находится рука сидящего подле него Начальника Охраны. И что она движется так быстро и энергично. И что хорёк вот-вот готов кончить прямо здесь и сейчас. Запачкать перчатки младшего вязким семенем.        — А ты как, — Хинджокчеби поглаживает собственную бороду, — Начальник Штаба?        Некоторые хорьки замолкают, смотрят на Начальника Штаба. Тот чувствует, как от страха тело немеет. Ему не стоило надеяться что вопросов не возникнет. Младший также взволнован, двигает рукой быстрее, сильнее сжимает в пальцах половой орган и это только больше возбуждает старшего.        — Хорошо, хорошо, — невнятно бормочет хорёк, чувствуя на себе тяжесть взглядов, — очень хорошо…        — Я рад за тебя, — командир улыбается.        В ответ старший лишь кивает. Не чувствует, что может сказать больше. Уверен, стоит ему раскрыть рот, как с губ тут же сорвётся вовсе неприличный стон. У Хинджокчеби слишком проницательный взгляд. Его узкие, блестящие глаза всегда кажутся особенно хитрыми. Ясные, светлые, но глубокие. Их взгляд тяжёлый, острый, ощутимый. Словно видит насквозь. Может это развившаяся с годами эмпатия, а может у опьянённого восторгом Начальника Штаба уже галлюцинации. Но он будто чётко видит, что командир улыбается, глядя на него. Не отрывает взора. Что-то подозревает? Старший надеется, что нет. К счастью, командир тут же переключается на беседу с одним из офицеров.        Начальник Охраны напряжён не меньше, чем Начальник Штаба. Он чувствует себя неуютно, потому что весь вечер так и не убрал руку с чужого члена и это могло бы вызвать определённые вопросы. Если, конечно, ещё не вызвало. Предплечье ноет от того, что тот уже несколько минут дрочит. Быстро, интенсивно. И кулак едва слышно хлюпает. Вверх-вниз. Предэякулят попал на зелёные штаны старшего, перчатку. На пальцах и между, на ладони. И если младший вдруг вытащит из-под стола руку, может быть непонятно, почему она такая влажная. Но волнуют даже не звуки. Точнее не звуки, с которым кожа трётся о половой орган Начальника Штаба. Скорее уж сам Начальник Штаба. Начальник Охраны видит, что тот действительно очень напряжён. И от этого пугается сам. Вздрагивает от любого вздоха справа, растерянно осматривает всё вокруг. Не знает, куда смотреть и что делать. Пару раз нечаянно пересекается взглядом с Хинджокчеби. Хитрые красные глаза странно блестят, а с морды не сходит слабая улыбка. Тот смотрит на младшего пару мгновений и тут же переводит взгляд на другого офицера. Начинает говорить с тем. Что-то о докладах, обстановке у границ. Ничего важного или хотя бы интересного. Младший за весь вечер ни разу так и не расслабился. Страх душит, болью режет живот. Хорёк думает, что хуже стать не может, пока Начальник Штаба не поворачивается и шепчет в чужое ухо:        — Остановись.        — Что такое? — испуг вновь отдаётся спазмом в животе.        — Я сейчас кончу. Я не могу сделать это здесь.        Начальник Охраны смотрит на бойфренда с непониманием и растерянностью.        — Разве не проще сделать это сейчас?        — Я не могу, просто не могу.        Начальник Охраны жалится над Начальником Штаба. Тот выглядит совершенно замученным и нуждающимся. Его испуганная морда заливается румянцем, выглядит жалко и, чёрт возьми, сексуально. Уголки губ подрагивают, как и длинные тёмные усы. Брови страдальчески подняты вверх, а в больших серо-голубых глазах мольба. Младший не отказывает. И через несколько секунд смущённые хорьки встают из-за стола и направляются в сторону общественного туалета.        В помещении, к счастью, оказывается пусто. Дверцы кабинок распахнуты. Глушит непривычной тишиной. Хорошая звукоизоляция. Начальник Охраны наконец с облегчением выдыхает и хочет осмотреться, но не успевает: старший грубо хватает того за запястье и тащит в кабинку. Замок щёлкает и Начальник Штаба садится на опущенную крышку унитаза, разводит ноги в стороны.        — Я на грани, — глубокий выдох, — помоги мне.        — Почему бы тебе не сделать это самому?        Начальник Охраны опирается спиной о дверь, прислушивается. Но всё, что доходит до чутких ушей — стук сердца и неровное дыхание старшего.        — Ну, пожалуйста, Начальник Охраны, — хорёк хищно улыбается, — я так хочу, чтобы это сделал ты.        Младший мнётся и на его морде отпечатывается неопределённость. Он не скажет нет. Он уже проиграл.        — Ну давай, ты же и сам хочешь.        Может в самой глубине души и лишь совсем немного. Хочет. Начальник Охраны никогда не признается даже себе. Ведь даже соглашаясь на такую авантюру, он заведомо знал, к чему всё придёт. И нарочно сдался в лапы Начальника Штаба. Может и в правду рад потакать желаниям старшего.        — Чтобы я ещё раз на такое согласился, — младший вздыхает и опускается на колени.        Вжикает ширинка. Ткань более не сдавливает эрегированный половой орган и Начальник Штаба охает. Член ноет от возбуждения, воздержания. Прикосновения к нему прохладной кожи ощущается чем-то невероятным. Старший кусает губы, чтобы не застонать и с наслаждением чувствует, как рука начинает двигаться всё быстрее. Ситуация может и была странной или абсурдной, но от этого не менее возбуждающей и хорёк смущён и доволен своим положением.        Сейчас Начальник Охраны дрочит своему скулящему от восторга бойфренду в тесной кабинке общественного туалета и, чёрт возьми, совершенно не понимает, как он дошёл до этого. Как так получилось, что он, такой растерянный и напуганный, сидит на коленях перед Начальником Штаба и доит чужой член?..        Рука двигается неаккуратно, буквально выжимает из дрожащего тела стоны удовольствия. Старший поддаётся желанному восторгу, ведёт себя раскованно и громко. Он не хочет больше сдерживаться. И не может. Наслаждение плавит все мысли и хорёк не чувствует сил даже думать о чём-либо, кроме собственных ощущений. Взгляд расфокусируется и Начальник Штаба даже не уделяет должного внимания тому, что вокруг него. Каждое прикосновение к телу заставляет его трепетать и терять рассудок. Он лишь нелепо толкается в чужой кулак и скулит.        — Начальник Штаба, — голос младшего наконец приводит хорька в чувства и тот фокусирует взгляд на чужой морде, — может мне стоит снять перчатки?        — Нет, нет, — старший охает и его серо-голубые глаза стекленеют от удовольствия, — пожалуйста, не надо.        — Только её говори, что тебе и это нравится.        Начальник Охраны хмурится. Очаровывает то, как его хорошенькая морда сочетает одновременно и отвращение, и страх. Младший на коленях сидит у самого таза Начальника Штаба и бросает полный неприязни взгляд исподлобья. Отчаянно пытается выглядеть серьёзно, но когда белоснежные щёки заливаются румянцем, а рука дрочит чужой член, становится даже смешно. Он продолжает казаться непорочным, хотя и сам знает — будь он действительно таким, не оказался бы в таком положении. Но осуждение в глубине тёмных глаз лишь сильнее будоражит Начальника Штаба. Будто бы его бойфренд до сих пор против. Очаровательно.        — Нравится. Очень нравится, — старший тяжело дышит, — а теперь встань с пола, иди ко мне.        Начальник Охраны убивает руку с члена и поднимается с колен. В его взгляде всё ещё недоверие, но ослушаться тот не смеет. Он аккуратно садится на живот хорька и с отвращением с непониманием смотрит на того. Его плоская задница упирается в эрегированный половой орган.        — Это отвратительно. Ты просто ненормальный, — морду кривит неприязнь.        — Я знаю, — Начальник Штаба улыбается. В помутневшем взгляде отпечатывается вина, скрывающая за собой похоть, — пожалуйста, поцелуй меня.        Начальник Охраны фыркает и морщится. Выглядит ошеломлённым и напуганным. Он лишь отстраняется и вскидывает подбородок вверх. Смотрит на старшего свысока.        — Глупый извращенец! — хорёк поправляет очки и когда Начальник Штаба тянется к чужим губам, хватает того за шею.        Старший не успевает среагировать. Пальцы стискивают его шею и вдавливают ту в крышку бочка́. Начальника Штаба ударяет острое чувство опасности. Он вдруг чувствует как начинает задыхаться. Его потные дрожащие руки впиваются в предплечья младшего, но сделать ничего не могут. Хорёк извивается, хрипит и всхлипывает. Кровь в шее ощутимо пульсирует, дыхание, без того не ритмичное, сбивается и воздуха становится недостаточно. Страх бьёт в живот и неожиданно разливается внутри теплом. Начальник Штаба чувствует, что на самом деле ему приятно. И хотел бы сказать об этом, но в горле не хватает воздуха, чтобы выдавить что-то кроме едва различимого «пусти». Он лишь захлёбывается слюной и закатывает глаза, словно ему и впрямь больно. На самом деле — да. И резкий контраст дискомфорта и наслаждения заставляет старшего биться в судорогах, ударяя ногами по двери, и почти плакать. От восторга. Кожа, натянутая на тонкие, совершенно очаровательные пальцы, холодит шею. Гладкая, мягкая. Прямо сейчас она впивается в него, грубо сжимает. Невероятно. Сам же Начальник Охраны кажется совершенно разозлённым. Он смотрит прямо на своего корчащегося от боли бойфренда и равнодушно скалится. Его брови и тёмные усы напряжённо дрожат. В глубине карих глаз видится отвращение, злость и холодная жестокость. Он будто и вправду собирается прикончить Начальника Штаба. Вся ситуация так возбуждает старшего, что тот обессиленно стонет и откидывает голову назад. Пачкает штаны младшего вязкой спермой. Тот чувствует это и моментально разжимает пальцы.        — Ты сделал это прямо на мои штаны! — возмущённой взвигивает младший, — какая гадость! Я и забыл что тебе это так нравится!        Начальник Штаба пытается отдышаться, с наслаждением смотрит как злость на чужой морде сменяется стыдом и испугом:        — Прости, милый, мне очень жаль. Это было слишком хорошо.        — Идиот, — Начальник Охраны слезает со старшего и поворачивается к тому спиной, — и мне ещё оттирать!        — Не обязательно, — старший садится на самый край крышки унитаза и кладёт руки на талию младшего, от чего тот возмущённо пищит, — позволь мне убрать это языком.        Начальник Штаба тянет на себя, чуть склоняется и его морда остаётся на одном уровне с задницей младшего. Он глубоко вдыхает и неуверенно касается ткани языком. Начальник Охраны шумно выдыхает, вздрагивает, но не отстраняется. Упирается руками в дверь кабинки и ждёт дальнейших действиях старшего. Начальник Штаба чувствует неявное согласие. Он снова припадает языком к чужим штанам и лижет. Движения аккуратны, неспешны. Младший тихо хнычет, когда чувствует как его форму чистит мокрый язык. Любое прикосновение к столь недоступному месту на его теле заставляет его дрожать и напрягать мышцы. От страха и волнения тело покрывается мурашками, а рыжая шерсть встаёт дыбом. Начальник Охраны наваливается на дверцу всем своим небольшим весом, задирает хвост, чтобы тот не мешал. Хорёк чувствует себя слишком доступным и беззащитным. Позволяет старшему распоряжаться его телом так, как тому заблагорассудится. К счастью, тот не делает ничего неожиданного. Он продолжает лизать также размеренно и неторопливо. Ткань прилегает к коже плотно и младший будто бы голым телом чувствует эти прикосновения. Сапоги некстати расползаются в сторону по плитке, но хорёк слишком взволнован, чтобы пошевелиться. Чувствует, как вместе со страхом внутри разливается удовольствие. Внезапно Начальник Штаба то ли случайно, то ли не совсем, толкается языком под чужой хвост. От неожиданности Начальник Охраны отстраняется, вырываясь из рук бойфренда, и с силой толкается в дверь кабинки. Замок, расшатанный ударами ног старшего, поддаётся и щёлкает. Младший валится на пол с коротким визгом.        Начальник Охраны охает. Из-за удара в грудь дыхание перехватывает. Боль пульсирует в коленях, локтях, челюсти. Младший нащупывает очки лежащими на полу чуть поодаль от себя. Поднимает голову, тут же нацепляет те на нос. Он хочет было сказать «всё в порядке», но вдруг видит напротив шокирующе знакомую фигуру.        — Командир Хинджокчеби? — роняет испуганный Начальник Охраны и чувствует, как тело немеет от страха.