And they were co-workers

— Не трогай. Голос Дзёно твёрдый, ровный и, должно быть, с ноткой угрозы. Да, в его словах точно есть скрытая угроза. Скрытая угроза, которую Тэтте бессовестно игнорирует, снова протянув руку к креманке с аккуратно упакованными в яркие оранжевые фантики карамельками. В пальцах упаковка тихо шуршит, а конфета внутри совсем небольшая. Надавить и сломать легко, но почему же они такие твердые? — Почему? — Тэтте спрашивает, но только как ответ на слова Дзёно. Расспрашивать про причину такой твёрдости у этих конфет Суэхиро не собирается. По крайней мере не сейчас; Дзёно его прибьёт. Синяки с прошлого раза ещё не прошли. Дзёно устало вздыхает, подходя ближе к Тэтте и забирая карамельку из его пальцев, кладя ее обратно в креманку. Страшно спокойный. — Потому что хруст карамели будет меня раздражать, — Дзёно отвечает, будто его причина имеет большое значение здесь и Тэтте обязан слушаться. Нет, Тэтте не собирается раздражать Дзёно больше нужного, но ему любопытно, каковы же эти конфеты на вкус. И у него между пальцев снова шуршит яркая оранжевая упаковка, а Дзёно раздраженно хмурит брови. — Тэтте, — голос его с предупреждающей ноткой, — Я прибью тебя. Оу. Тэтте знает, прекрасно знает, что Дзёно не врёт, не блефует. Он уже может представить, как тот прижмёт его к стене или к полу, больно надавливая на плечи. Повезёт — у Дзёно не будет при себе катаны. Тэтте почти уверен, что катана у Дзёно всё же с собой. А ещё тихий голосок в его голове утверждает, что это своеобразнный флирт, но пока порезы и синяки всё ещё болят, Суэхиро отказывается слушать этот голосок. И потому, со вздохом, он обратно кладет карамельку к остальным. Новые травмы, которым он никогда не сопротивляется — дело ли в Дзёно, который прижимает его, или в его собственном безразличие к своим ранам, Тэтте не знает, или, точнее, не хочет знать, — ему не нужны. — И чего ты так к ним прицепился? — Дзёно недовольно бормочет себе под нос, разворачиваясь и идя к выходу из офиса. Настроения иметь дело с Тэтте и его странностями у него сейчас не было. Вот вообще. Хотя, честно говоря, у Дзёно никогда не было настроения для этого, но бывали ситуации, когда он мог избежать очередного глупого спора, и он всегда хватался за этот шанс. Ему самому не особо приятно бить своего напарника, знаете ли. Но сейчас он чувствовал, что, какой бы глупой ни была причина заинтересованности Тэтте в карамели, он должен это услышать. — Хотел узнать каковы они на вкус. Ответ Тэтте настолько простой и обычный, сказанный его привычным пустым тоном, что Дзёно требуется несколько секунд, чтобы понять весь смысл его предложения. Он резко поворачивается к Тэтте. — Ты никогда не пробовал карамель? — голос Дзёно звучит скептически, даже с лёгкой надеждой, что Тэтте снова просто неправильно выразил словами свою мысль. — Не пробовал. И очередной простой ответ разбивает небольшую надежду Дзёно. Тэтте, из всех вещей, особенно учитывая его вкусовые предпочтения, никогда не пробовал карамель. Это заставляет Дзёно задуматься, но только на пару секунд. — Плевать. Ответ Дзёно равнодушный и даже немного раздраженный, ведь, как он уже сказал, иметь дело со странностями Тэтте он не хотел. Креманка с яркими карамельками осталась полная на столе, когда они оба покидают офис.

***

— Держи. Слово сопровождается тихим стуком мешка с конфетами об рабочий стол Тэтте. Прозрачный мешочек, аккуратно перевязанный ленточкой, был наполнен конфетами в ярко оранжевых фантиках. Карамель. Тэтте переводит растерянный взгляд на Дзёно, который стоит перед ним с самым хмурым из возможных лиц. — Ну? — голос его нетерпеливый, он топает ногой по полу, скрестив руки на груди. Выглядит как недовольство, но Тэтте знает лучше, чем предполагать самое простое. — Пробуй, ты ведь так этого хотел. Яркая упаковка шуршит, пока Тэтте с легким любопытством достает карамельку, прежде чем положить в рот, укусить и... поморщится, когда та громко хрустит, а в зубах тупая боль. Неприятно. Совсем не то, чего ожидал Тэтте. Нет, конечно он понимал, что карамель твердая, но не эта мысль не ушла дальше. Дзёно усмехается, склонив голову набок с явным весельем на лице. — Нравится? — он почти издевается, но выходит лишь как легкое поддразнивание. Тэтте слегка улыбается, рассматривая мешочек с оставшимися конфетами. — Очень. Ведь вкус им придал тот, кто их подарил, но об этом Тэтте промолчит. Синяки и порезы только недавно зажили, в конце концов.