Под тенью вистерии

В деревню явился чужак. Жители с опаской смотрели на него. Трудно было доверять человеку, скрывающему лицо за капюшоном. Да и тяжёлые мечи на поясе не внушали доверия, а исчерченные шрамами руки кричали о его тяжёлом прошлом.  Он сел снаружи чайного дома, заказал себе чай и стал ждать. Вскоре к нему подошёл юноша и поклонился. — Это вам нужен проводник? — Мне. — Оплата вперёд. В руки тут же упал увесистый кошель. Юноша повёл чужака к выходу из деревни, к горе, вершина которой тонула в тяжёлых свинцовых тучах.  — Вы тут первый чужак! — с энтузиазмом рассказывал проводник, карабкаясь по тропе вверх. — Обычно сюда приходят только местные самураи. — Вижу, — ответил чужак, переступая через скелет в самурайских доспехах. — А ты хорошо ориентируешься. — Все жители нашей деревни отлично знают эту гору. Она появилась здесь всего несколько лет назад. Мы все, конечно, перепугались, но владыка позволяет нам охотиться и собирать полезные травы у подножия.  — Разве эта гора не кишит ёкаями? — Да, это их территория, но если не пересекать границу, то всё будет хорошо.  — Хм, этот владыка. Какой он? — Никто не знает. Но, говорят, он сущий демон. У него руки торчат из глаз и ушей, а глаза — на груди. У него восемь ртов и длинные щупальца, торчащие из головы. Он не трогает людей, но, если нарушить его правила, он скормит вас своим ёкаям, а из головы сделает фонарь и будет ходить по деревне, предупреждая остальных жителей. — Жуть какая. — Вот-вот!  — Раз вы с ним ладите, то почему показываете самураям путь к его землям? Они же явно хотят убить его. — Неправильно мыслите. Мы приводим самураев не для того, чтобы они убили владыку, а чтобы задобрить его.  — Так, значит, я жертва?  — Вы сами пришли сюда. Вас никто не заставлял.  — И то верно. — Ну, дальше уже сами. Было приятно с вами познакомиться! Атмосфера за густыми деревьями значительно отличалась. Воздух здесь был тяжелее, и не отпускало ощущение слежки. Тьма сгущалась над головой, ветер липко цеплялся за кожу, и всё здесь будто бы хотело пожрать незнакомца. Стоило чужаку переступить границу, как всё живое пришло в движение. Различные ёкаи, спрятавшиеся в ветках, кустах, земле, под камнями и в тенях, устремили на него любопытные взгляды и следили за каждым его шагом. Стоило ему пройти всего немного, как сверху спикировал карасу тэнгу и выставил вперёд копьё.  — Кто ты такой и что забыл в землях предводителя?  — Отведите меня к нему. Есть пара слов.  — Ещё чего, — нахмурился он. В эту секунду сверху спрыгнули ещё несколько тэнгу и окружили незнакомца. — Свяжите его, запрём до завтрашнего дня. Отдадим в качестве приза после показательного боя новичков. Чужак позволил себя связать и покорно пошёл за тэнгу. Они поднялись выше, прошли сквозь тяжёлые тучи и оказались на залитой солнцем вершине. Здесь не было гнетущей атмосферы, как внизу, и не пахло смертью. Напротив, в воздухе летал сладкий аромат цветов. Свежий ветер ласкал щёки, а ручей, стекающий вниз, приятно журчал свою песнь. Всевозможные ёкаи бегали то тут, то там и с опаской смотрели на чужака. — Кто это? — послышалось над головой. На ветке дерева сидел юноша с короткими волнистыми чёрными волосами. Его змеиный взгляд скользнул по незнакомцу в плаще, и он, несильно им заинтересовавшись, свесил худую ногу вниз.  — Арата, мы нашли этого человека на границе, — ответил карасу. — Арата? — незнакомец поднял голову. — А ты повзрослел, змеёныш. Наконец-то сбросил кожу?  Ветер сдул капюшон, явив взору лицо, усыпанное веснушками, с ужасным шрамом на левом глазу и густой рыжей бородой. — Быть не может, — произнёс Арата. — Ах ты, псина сутулая! — тут же крикнул он и кинулся вниз на чужака.  Исцарапанного чужака завели в дом предводителя. Тот сидел на энгаве, укрытый тенью, свисающей сверху вистерии, играл в го с демоном-самураем Ивао. Рядом летали ониби, в волосах копошились мелкие ёкаи, в саду бегали тануки и дзасики-вараси, а саке подливал авасима.  Стоило чужаку подойти ближе, как все отвлеклись от своих дел. Предводитель поднял голову, повернулся и замер. — Я вернулся, Кадзуки, — с широкой улыбкой сказал чужак. — Ты… Он ожидал объятия и слова любви, а получил взбешённого Кадзуки, который за один миг преодолел расстояние между ними и поднял его одной рукой за горло. От Кадзуки исходила аура демона, и хватка у него была соответствующей.  — Пять лет, Янис! Пять грёбанных лет!  — Знаю, малыш…кха…задержался немного.  — Как, по-твоему, я себя чувствовал, когда перестал получать от тебя письма?! Или это ты так решил отомстить мне?! — Чего? Кха…я не переставал писать тебе. Это ты перестал! — Неправда! Я…хэй, кто был ответственен за письма?! Приведите его ко мне! Испуганные ёкаи тут же разбежались. Демон-самурай Ивао испарился, решив, что на сегодня они играть закончили.  — Ох, а ты за это время стал ещё красивее. Янис получал удовольствие от крепкой руки Кадзуки на своей шее. Но тот его всё же отпустил, сам же падая на энгаву.  — Придурок. Я думал, что ты больше не вернёшься. Что решил оставить меня. — Ты не думал, что я умер? — Янис подполз ближе, поднял любимое лицо, чтобы получше его разглядеть, ведь так безумно скучал все эти пять лет. — Ты тварь живучая. На этот счёт я не беспокоился. Где тебя черти носили? — Взгляд Кадзуки потеплел. Холодными руками он провёл по лицу Яниса, словно пытаясь убедить себя, что это не очередной мираж. — Борода отросла, и появились новые шрамы. Опять геройствовал? — Зато я решил все дела и теперь останусь с тобой навсегда. — Дурак, — посмеялся Кадзуки. — Я люблю тебя, — выпалил Янис, ведь эти слова так долго томились в нём. — А я… — не успел договорить Кадзуки. На Яниса сверху упал подгрибовничек. — И ты здесь! — снял его с головы Янис. — Как-то ты по-другому выглядишь. — Это другой, — Кадзуки осторожно забрал мелкого из рук и отпустил его обратно в сад. — В каком смысле «другой»?  Янис повернулся в сторону сада. Там, на залитой солнцем лужайке, зашевелилась сотня грибов, а потом и вовсе все понеслись в разные стороны. — Откуда их столько?! — Ну, наш подгрибовничек вдруг начал размножаться, — посмеялся Кадзуки. — Это всё его…дети…если их можно так назвать. Сам же он обычно гуляет с Аратой.  — Удивительно! — воскликнул Янис. Но он вернулся не ради подгрибовничков, а ради своего единственного и любимого Кадзуки. Янис бросился на него, повалив на энгаву, заключил в тёплые крепкие объятия и стал катать по всему полу, целуя и царапая отросшей бородой.  — Янис, прекращай, не здесь! — Не останавливай меня. Я скучал. Безумно скучал. Кадзуки любовно взглянул на Яниса, нежно погладил его по щеке, увидел трепет в малахитовом взгляде и ответил таким же трепетным ониксом своих глаз. Поцеловал его в губы, отстранился, чтобы вновь залюбоваться им. — Я тоже скучал. Наконец-то мы будем вместе. Они дождались. Обнялись крепко, прижимаясь сердцами, и долго-долго целовались, вдыхая аромат друг друга. Где же ещё они могли испытать наслаждение от истинного счастья, как не под тенью вистерии?