Под тенью вистерии

Большая крытая телега, запряженная двумя бурыми лошадьми, остановилась у деревянных, потрепанных временем ворот. Возница поднял руку стоящим у входа стражникам. Один из них обошел телегу, заглянул внутрь и прикрыл нос от запаха животины. — Козлят привезли, — пояснил возница, хищно оскалившись. — Заморские! — Заморские это хорошо! Такие сейчас нарасхват. Стражник ударил по телеге, вызвав жалобное блеяние козлят, отступил подальше, чтобы грязь из-под колес не запачкала штанину, и обтер руку об уже подтаявший снег. Вслед за телегой на территорию бывшего замка павшего в войне князя въехала небольшая вереница уставших с дороги разбойников. Один из них спешился, хватая в кулак промерзшую землю. — Ух! Земля родная! — с наслаждением выкрикнул он, и остальные тут же повторили за ним: спешились, размяли затекшие кости. Только телега удалялась все дальше и дальше, оставляя грязные следы на тонком слое снега. Подкатив к дверям каменной башни, что служила когда-то темницей, возница передал свой груз другим разбойникам. Те, дивясь количеству пленников, загнали козлят в башню и, подняв выше, заперли в одной из клеток. Недолго блеяли в испуге животные. Появившийся в коридоре колдун махнул своим посохом и, прочитав заклинание, развеял чары. Обратившись обратно в человека, Кадзуки тихо застонал из-за скрежета собственных костей. Во рту все еще сводило от горького вкуса сухой травы, которой их кормили эти несколько недель, что перевозили сюда. Ему понадобилось около минуты, чтобы проморгаться и снова встать на обе ноги. Позвоночник жалобно заскрипел, стоило ему выпрямиться, а кожа моментально ощутила холодный зимний воздух, льющийся через щели в стенах, — неудивительно, козья шкурка же тоже исчезла. Остальные шимейцы засуетились, сразу же прикрывая свою наготу. Кто-то наткнулся на кучку тряпья, сваленного в углу, и все резво кинулись к ней. Кадзуки тоже не стал брезговать, облачился в тонкое подобие сорочки и еле заметно поморщился, ощущая тянущийся от нее трупный запах. — Что же нам теперь делать? — послышался женский голос в углу. — Где мы? Кадзуки выглянул в зарешеченное окошко, из которого смог разглядеть ясное голубое небо, сливающееся на горизонте с белоснежными пиками гор, переходящее в темно-зеленые копья хвойных деревьев, а затем и в черное полотно земли. Точно под окнами бушевала река, разнося оттаявшие льдины — башня была построена на краю обрыва. Никаких опознавательных знаков. Тогда он развернулся, подошел ближе к решеткам, выглянул в полутемный коридор. Справа протянулась длинная человеческая тень, послышались шаги и смех довольных разбойников, Кадзуки уловил на их латах знакомый символ, о котором когда-то читал в старой книге путешественника. — Кажется, мы в Горденольском Царстве, — резюмировал он, бросив взгляд на сокамерников. Те пришли в неописуемый ужас. — Как в Горденольском Царстве! Так нас все-таки через море переправили?! И что теперь с нами будет? — У меня дома муж с маленьким ребенком остались! — А у меня посевы погибнут! Шимейцы заверещали, паникуя и причитая. Кадзуки тоже был бы не прочь сейчас выругаться: не таким он представлял себе поход в столицу. А ведь он уже должен был быть на полпути к главному храму, где скоро состоится его обряд инициации. Десять лет обучения и тренировок камигакари только ради того, чтобы в самый ответственный момент быть пойманным работорговцами? Нет уж, не такую судьбу он себе представлял. Быстро окинув всех присутствующих взглядом, Кадзуки выцепил из толпы более-менее способных юношей. — Как выберемся, защищайте женщин и детей. Двое останутся в хвосте — глядите в оба, — наказал он. — Как выберемся? У вас что, есть план? — поинтересовался самый крепкий из присутствующих. — Нет. Буду действовать по наитию. Кадзуки убедился, что в коридоре никого нет, и потряс висящим снаружи замком. На удивление, он несильно отличался от тех, что они использовали в Хинодэшиме, так что разобраться с ним было вполне возможно. У Кадзуки уже был опыт вскрытия замков, и, видимо, не зря. К счастью, в волосах одной из девиц была спрятана тама-кандзаси, которую она любезно одолжила своему потенциальному спасителю. Использовав её как отмычку, удалось снять замок. Дверь тихо скрипнула, и шимейцы, тяжело дыша, гуськом выбежали из клетки во главе с Кадзуки. Одно дело сделано, осталось найти украденные вещи. Если они выйдут из башни в таком виде, то точно долго не продержатся — истопчут ноги в кровь, отморозят конечности и станут кормом для диких зверей, а то еще хуже — местной нежити. Пробираясь по коридорам, Кадзуки ориентировался на голоса, понимая, что работорговцы наверняка сейчас перебирают награбленное. Он крепко прижался к стене, пытаясь уловить каждый шорох, доносящийся спереди. В черные волосы заполз паук, по бледным пальцам проскочила крыса, но ничего из этого не прервало его бдительного наблюдения. Внимание было сосредоточено на пляшущих вдали огоньках факелов и медленно растекающемся вокруг затхлом запахе ржавых решеток. Пока внезапно позади не послышался звон цепей. Кадзуки дёрнулся больше не от самого шороха, а от вскрика одной из девушек. Та отпрыгнула на несколько метров, нарушая строй, и вытянула дрожащую руку вперед. — М-медведь, — прошептала она, почти переходя на крик. Кадзуки развернулся. Звон цепей заставил всех замереть в страхе. Во тьме блеснули два малахита, окаймленные алым ореолом. «Это не медведь. Это змей» — подумал Кадзуки и в следующую же секунду понял, что ошибся. Из тени стали прорисовываться очертания головы, широких плеч, растянутых в стороны рук и тела, прикованного к стене. А когда один из шимейцев, набравшись храбрости, поднес к решеткам факел, свет залил клетку, сливаясь с ярко-рыжими густыми волосами. То был обычный человек, никакой не медведь и уж точно не змей. — Кадзуки? — вдруг заговорил заключенный, всматриваясь в лицо с другой стороны решетки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы нырнуть в глубины своей памяти. Смутным силуэтом пред ним предстал мальчишка с такими же огненными волосами и малахитовым взглядом. Вот только груда мышц, что сейчас висела перед ним, совершенно не клеилась с образом того худенького паренька, который дважды обматывал вокруг себя ремень, чтоб не слетали штаны. — Янис? — сказал он раньше, чем полностью осознал, кто именно перед ним. — Ох ты ж ничего себе! Какая встреча! Позже предадимся воспоминаниям. Вытащи меня, будь добр, — моментально расцвел парень, позвенивая цепями на руках. Кадзуки задумался. Несильно хотелось тратить время на возню с еще несколькими замками, но, судя по тому, как вымахал Янис, силы в нем должно быть достаточно, чтобы справиться с несколькими разбойниками на пути к выходу. Оценив ситуацию, он быстро разобрался с замком на двери, а затем прокрался в саму клетку, где принялся ковыряться в кандалах. Макушка горела от взгляда Яниса, а его довольная ухмылка начинала раздражать. — Не пялься так, — Кадзуки нахмурил черные брови. — Да я и не пялюсь. Все поверить не могу, что ты жив, оказывается. — Я и сам удивлен. Продолжая возиться с замком, Кадзуки не удержал любопытства и бросил быстрый взгляд на Яниса, задержался на его щетине, веснушках на щеках и тут же вернулся к делу. Позади послышался шорох. — Кто-то идет! — предупредил один из шимейцев, и все тут же беспокойно, как тараканы, задергались в разные стороны, не зная, куда себя деть. — Поторопись, — стал нагнетать Янис. — Я делаю все, что могу, — от волнения вспотели ладошки и Кадзуки выронил тама-кандзаси, тихо выругался себе под нос. — Спасибо хоть, что дверь открыл, — с этими словами Янис резко дернул руками, выдергивая цепи из стены вместе с камнями. Он напряг руки, и кандалы, словно какие-то тоненькие браслеты, разлетелись на части, со звоном падая на пол. Опешивший Кадзуки мог лишь удивленно таращиться на то, как Янис потирает запястья. А поймав на себе его злорадствующую ухмылку, снова нахмурился. — Раз сам мог выбраться, зачем тогда меня просил? — Проверка на дружбу. Хотел посмотреть, поможешь ты мне или нет. Вижу, что сердце у тебя доброе, а значит, и я тебе помогу. Хотелось гневно вбросить: «Не нужна мне твоя помощь», но она явно была необходима. Среди них всех только Янис был местным, а значит, хоть немного, да полезен, к тому же, в отличие от шимейцев, он был одет и обут. — Нам нужно добраться до наших вещей, — вставая с грязного пола, сказал Кадзуки. Ему пришлось запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть Янису в глаза. Тот вымахал не только вширь, но и ввысь — был теперь на целых 5 сун выше. На это неприятно откликнулась внутренняя гордость. — Зачем? Неплохая сорочка, коленочки продувает — удобненько, — язвительно усмехнулся Янис и помахал ладошкой у своих коленей, изображая ветерок. «Нагнись ниже, и я этим коленом разобью тебе нос». Янис, словно прочитав мысли Кадзуки, выпрямился и вышел из клетки. Шимейцы в страхе расступились, дивясь чужеземцу. Многие из них впервые видели горденольца, вот и не могли отвести от него своих глаз. Было страшно, но ужасно интересно! Только эхо приближающихся шагов напомнило им о проблеме. Вышедший из-за угла работорговец тут же вытащил из ножен меч, заметив сбежавший товар. Не успел он и слова вымолвить, как был свален одним ударом Яниса. Подняв ошеломленного разбойник за шею, рыжий оскалился, угрожая ему и требуя указать путь к складу с их награбленным. «Что ж, ради такого можно потерпеть его длинный язык, — решил Кадзуки, переступая через отправленного в небытие работорговца, — а он время зря не терял. Неужели тренировался?». Следуя за широкой спиной Яниса, ведя за собой вереницу дрожащих шимейцев, Кадзуки показалось, что у них все же есть шанс на спасение. Добраться бы только до своих вещей, а там уже и он сам сможет в полной мере дать отпор работорговцам. Комната с награбленным была на верхнем уровне. Через щель в двери проглядывалось несколько теней — трое мужчин хохотали за маленьким столом, подкидывая вверх кошельки с монетами. «Разработать бы план», — стоило только подумать Кадзуки, как в следующую секунду дверь перед лицом оказалась выбитой. Она отлетела на несколько метров, прижала собой одного из разбойников. Во второго тут же прилетел факел, опаляя волосы, а третьему в лицо досталось тяжелым кулаком Яниса. Он не дал им возможности взяться за оружие, раскидывая в стороны. И делал это с совершенно спокойным лицом, не шутя, не наслаждаясь. Вот только он не успел среагировать, когда прижатый дверью разбойник выбрался из-под завала и натянул тетиву лука. Стрела почти прилетела Янису в лопатку, но врезалась в деревянный щит, который Кадзуки успел подобрать с пола. Рванув с места, он черной тенью пронёсся вперед, выдергивая стрелу из щита и вонзив ее мужчине под ключицу. Под руку попался нож с нанизанным на него куском сыра. Желтый треугольничек окрасился в алый, когда клинок полоснул раненого по шее. Моментальная смерть. Двое других тоже лежали на земле. Пламя факелов не успело погаснуть, крысы не успели разбежаться в свои норы: награбленное как лежало по углам склада, так и осталось лежать нетронутым внезапной атакой. — Неплохо, но я все равно уложил на одного больше, — послышалось рядом, когда Кадзуки прошел мимо Яниса в сторону сваленных в кучу вещей. Проигнорировав едкое замечание, Кадзуки стал разгребать чужую одежду. — Нам еще надо отсюда выбраться. Кто может драться, возьмите какое-нибудь оружие, — скомандовал он и нашел наконец нужный ему мешок. Быстро надел кимоно, подвязал хакама, натянул ботинки, обвязал вокруг руки чётки, надел магатама и, когда накинул на плечи белую каригину с вырезом на груди, услышал восторженный вздох рядом. — Так вы камигакари, — заметил шимеец, обратив внимание на колокольчик кагура, чьи ленты цветными дугами спустились на пол. — Мы спасены! — Я бы так не радовался, — прервал его восторг Кадзуки и, подвязав кагура на поясе, взвесил свой тэссэн, проверяя, не затупились ли лезвия. — Я еще не достиг синтая. У меня нет постоянного ками. — Все же то, что вы здесь, во много раз увеличивает наши шансы выбраться отсюда живыми! — подхватил другой шимеец и с нескрываемым удовольствием подобрался ближе. «Ага, если хоть один ками откликнется на мой зов», — фыркнул про себя Кадзуки. Мало того, что ками не всегда внимают его молитвам, так он еще и находится на чужой земле, что явно усложняет призыв. — Вы готовы? — Янис подошел сзади, накрыв своей холодной тенью. Он появился неожиданно, отчего по позвоночнику невольно пробежали мурашки. Янис уже был в черной кольчуге с портупеей. На плечах блестела накидка из белого меха, кажется, волчьего, а за спиной блеснули рукояти двух мечей. — Ты знаешь, как выбраться отсюда? — Если начнем спускаться вниз, то точно столкнемся с оравой разбойников. Но если пойдем наверх, то сможем попасть в соседнюю башню — они соединены небольшим проходом. Та башня практически не охраняется. Прежний князь держал там своих псов, которым скармливал неугодных ему селян. Псов больше нет, но можем наткнуться на скарбника. Если не трогать его сокровища, то можно спокойно спуститься вниз и сбежать к реке, — отчеканил Янис, покрепче подвязывая наручи. — Ты откуда столько знаешь? — недоверчиво спросил Кадзуки и опасливо сделал шаг назад. — А ты думаешь, как я сюда попал? Мне нужно было попасть к этим работорговцам, вот я и дал себя поймать. Так и тянуло сорвать эту самодовольную маску с его веснушчатого лица. Янис ожидал бурной реакции, но в ответ получил лишь тяжелый выдох и закатившиеся глаза Кадзуки. Тот не придал этому никакого значения, махнул широким рукавом каригину и направился в сторону двери. — Ну, веди, раз все тут знаешь, — бросил он, кивнув головой в сторону коридора. Внезапно из этого коридора прилетело тело разбойника. А вслед за ним вошла высокая женщина и вонзила мужчине в грудь его же меч. Кровь прыснула так высоко, что попала девушке на невозмутимое лицо и красными каплями упала на ее белую косу. Чуть раскосый взгляд холодно прошелся по трепыхающемуся, словно рыба, разбойнику. С ледяной невозмутимостью девушка выдернула меч и вонзила его в плоть еще несколько раз — неясно, то ли чтоб убедиться, что враг мертв, то ли просто ради забавы. — О, Илария, ты выбралась! — Янис радостно похлопал девушку по плечу, а на ее холодный взгляд лишь улыбнулся и протянул двухклинковую глефу, которая, по-видимому, принадлежала именно ей. — Ты так быстро нашла это место. А меня ты искала? — Нет, — глефа разрезала воздух, описав серебряно-черную дугу, и идеально закрепилась на спине Иларии. Та обвела всех присутствующих пронзительным взглядом, оценивая ситуацию. — Мы поможем им выбраться, — пояснил Янис. — Ты узнала то, что нам надо было? — Узнала. А насчет них, — Илария кивнула в сторону шимейцев так, словно они ее не слышали. — Я не стану останавливаться, если они будут меня задерживать. — Прекрасно это понимаю. В случае чего, их можно использовать как отвлекающую силу, — пожал плечами Янис, и шимейцы заволновались пуще прежнего. Они взглянули на Кадзуки, который за это короткое время уже успел стать их предводителем, но тот не стал заступаться. Молча прошел к выходу. Не будет же он на коленях умолять Яниса помочь им. И без него справится. Выйдя из склада, они услышали шум внизу. Как оказалось, Илария, в отличие от Яниса, выбралась слишком эффектно, из-за чего всполошила всех разбойников. Теперь к башне тянулось несколько ручейков из разгневанных работорговцев. Они быстро поднимались по лестнице, вынудив пленников кинуться вверх. На последнем этаже было холодно из-за разрушенной стены и дыры в крыше, через которую яркое солнце освещало заледеневший пол. Обещанный каменный мостик, ведущий к соседней башне, был местами так разрушен, что перебраться по нему всем вместе было невозможно. Один из шимейцев в страхе побежал первым, но тут же был сбит стрелой — стреляли со скалы. Началась паника. Шимейцы в страхе стали кидаться в разные стороны, но бежать было некуда. Снизу нарастал гул разбойников, от топота тяжелых ног дрожали стены, вся башня готова была вот-вот разорваться из-за нахлынувших в нее воинов с мечами и саблями наперевес. Работорговцы, как крысы, выбежали на свет, зашикали, словно вурдалаки, обнажили свои пожелтевшие зубы. — Куда собрались? Вернулись быстро в свои клетки! — загалдели они, выставляя вперед мечи. — Они тебе еще нужны? — проигнорировал их Янис, обращаясь к Иларии. Та лишь коротко повертела головой. — Вот и славно. Шепот его мечей не услышал никто, но отчетливо услышали глухой стук чей-то головы о каменную кладку. Один из разбойников упал навзничь, а рядом уже оказался Янис, стряхивая кровь с серебристых лезвий. Работорговцы бросились на него в ответ — добрая половина полегла от взмахов чёрной глефы. Илария и Янис вступили в бой, действуя сплоченно, словно уже долгие годы бились бок о бок друг с другом. Кадзуки же не намерен был стоять в стороне. Краем глаза он заметил в толпе колдуна — того самого, который и превратил его в козленка. Тот что-то бормотал себе под нос, стуча посохом по камню, дробя ледяной ковер. Кадзуки взмахнул кагурой, и звон колокольчиков приятной мелодией заскользил по льду, поддался ветру, взмыл вверх, к вершинам гор, к пантеону богов. Сложив печать левой рукой, он прочитал молитву. Вздрогнули чётки, снова зазвенела кагура. Каждый звон, словно его собственный пульс, разлился по телу, проник в кровь, вводя Кадзуки в транс. Пока колдун шептал заклинания, Кадзуки шептал молитву. Его слова — мантра для призыва ками, движения — танец души, где каждый жест преисполнен обещанием вверить в руки бога свое тело. Он заметил, как на него бросился один из разбойников. Ловко увернулся, скрыв его взор своим широким рукавом, и, продолжая читать молитву, заскользил по льду, сбивая того с ног. Некоторые шимейцы, те, что похрабрее остальных, быстро скинули разбойника с башни, пока тот приходил в себя от сильного удара головой. Тело Кадзуки обрамляло яркое сияние, ветер поднял вверх его черные волосы, а дыхание стало ровным, почти незаметным. Еще немного, и он достигнет состояния такусэн. Чувства обострились, и ему удалось увернуться от летящей в него стрелы, но лед под ним оказался коварнее, и, не удержавшись, Кадзуки споткнулся, выпал из башни к ревущей реке. Шимейцы дернулись, чтобы удержать парня, но тут же остановились, позволив ему сорваться. «Вот же ж, — с досадой подумал Кадзуки, летя вниз. Перед глазами стремительно вырастала башня, и где-то там он увидел испуганные лица шимейцев. — Не успею. Даже если сейчас в меня вселится ками. Я не успею». И в толпе окаменевших в башне людей скользнула тень — одна единственная, кинувшаяся на помощь. Янис соколом стремительно летел за ним, протягивая руки. А Кадзуки, словно мышь полевая, затрепыхался в воздухе, пытаясь увернуться от его цепкого хвата. — Нет! Не трогай меня! — выкрикнул Кадзуки, потому что тело сияет ярче, душа распадается на нити, а это значит — ками близко. В момент, когда Янис схватил Кадзуки и прижал к себе, он воткнул меч в стену башни, и веревка, обвязанная вокруг талии, в ту же секунду натянулась, останавливая их. — Сейчас же отпусти меня! — забрыкался Кадзуки, но было слишком поздно. Его душа раскрыла свои двери, впуская ками, а вместе с этим сплетаясь нитями с душой Яниса. Их пронзило острой болью, которая моментально сменилась еле заметной истомой. Веревка, удерживающая обоих, стала тянуть их вверх. Шимейцы, что выглядывали с крыши, спохватились и развернулись к другому концу веревки — она была привязана к Иларии, которая использовала груду побитых разбойников как подпорку, в то время пока продолжала размахивать глефой. Девушка шла прямо на колдуна, тем самым вытаскивая Яниса и Кадзуки. Шимейцы бросились помогать и вытянули обоих обратно в башню. — Какой же ты придурок, — голос Кадзуки звучал громогласно, разносился эхом по всей башне. — Воу, что с глазами? Где твои зрачки? — Янис вгляделся в разгневанное лицо парня, в сияющие серебряным огнем глаза, но Кадзуки в ответ отпихнул его в сторону. — Сиди теперь здесь и не смей встревать! На молитвы ответила Мицуха-но-мэ-но ками — богиня бегущих вод. С её силой Кадзуки кинулся на колдуна, который пытался защититься заклинанием. Перед его лицом раскрылся веер с сиреневым рисунком вистерии. Блеснули металлические лезвия, послышался шум вод. Снизу рванула река. Её воды щупальцами взмыли вверх, проникли в башню и тяжелыми промерзшими волнами сбили с ног оставшихся работорговцев. Только колдун остался стоять, успев прикрыть себя каменной стеной. Кадзуки двигался проворно, словно ручеёк ускользал от взмахов чужих мечей. Казалось, вот ухватишь его за каригину, потянешь на себя, а он утекает сквозь пальцы, и пальцы эти сразу же отрубает холодным лезвием веера. Взгляд, искрящийся серебром, холодное дыхание, водные вихри за спиной устрашали горденольцев, впервые встретивших камигакари. Колдун снова попытался прочитать заклинание, но Кадзуки, уже окончательно, сбил его с ног волной, несущей оттаявшую глыбу льда, и полоснул по горлу веером. Прыснула кровь. Колдун упал лицом вниз. Наступила тишина, только журчание ручья беспокоило воздух. Вода постепенно утекала обратно в реку, унося с собой тела разбойников, очищая кровавую каменную кладку. Работорговцы повержены. Теперь никто не помешает шимейцам и Янису с Иларией спокойно покинуть замок. — Впечатляюще, — похлопал в ладоши Янис, оказавшись позади. Кадзуки дождался, пока ками полностью покинет его тело. Глаза лишились сияния, душа закрылась, все еще трепеща после соединения с божеством. Как только с кончиков пальцев пропал налет волнующей силы, он схватил Яниса за грудки и с силой тряхнул его так, что по плечам парня рассыпались его рыжие волосы. — Я говорил тебе не прикасаться ко мне! — выкрикнул Кадзуки. — Говорил же! А ты меня не послушал! Ты хоть представляешь, что это значит?! — То, что тебе следует поблагодарить меня за спасение, а не кричать, как кобыла резанная, — Янис вырвался из крепкой хватки Кадзуки, слегка обиженный его реакцией. — Нельзя. Прикасаться. К камигакари. В состоянии. Такуссэн, — отчеканил он каждое слово, не забыв при этом несколько раз ткнуть Яниса в грудь обратной стороной веера. — Мы теперь связаны, придурок! Наши души соединены, а это значит: умрешь ты — умру и я! Вот что ты сделал! Кадзуки крепко сжал в руке тэссэн, которым хотел хорошенько отдубасить Яниса за такой глупый поступок. А он ведь просто хотел добраться до столицы! — Это значит, что мне просто надо охранять тебя? Проще простого, — горделиво ответил рыжий, который, кажется, совершенно не понимал серьезность ситуации. — Защищать меня? Да с твоим-то умением ввязываться в неприятности и с твоим бестолковым рвением в бой ты умрешь раньше! Это я должен теперь тебя защищать! А у меня, между прочим, и без того дел много! — Хэй, — нахмурился Янис, явно уставший от такой сцены. — Во-первых, прекрати пищать, подгрибовничек. Во-вторых, это можно исправить? От назойливого прозвища «подгрибовничек» Кадзуки распалился еще сильнее, но вся его злость собралась в кулаке, сжимающим тэссэн, а на лице лишь отразилось тенью презрение. — Можно. Но нам придется отправиться в Мицучи, где находится главный храм ками. — Всего-то! Коль проблема решаема — незачем тут плясать и пламя из себя извергать. Мицучи это где? В Хинодешиме? Илария, нам по пути? Девушка только закончила обтирать лезвие глефы от крови. — Нам тоже в Хинодешиму, — сказала она холодным голосом, взмахнула глефой, распугивая дрожащих шимейцев. — Зачем вам туда? — поинтересовался Кадзуки. Злость постепенно отступала. — Мою сестру продали какому-то даймё. Я собираюсь её вернуть. — Мы собираемся её вернуть, — исправил Янис. Шимейцы к тому времени очухались от драки и со всех сторон облепили горденольцев, благодаря за спасение. Послышались обещания накормить вкусностями, приглашения заглянуть в гости, как только они все вместе доберутся до Хинодешимы. Кадзуки оставался в стороне, пытаясь окончательно подавить в себе раздражение, когда голень пронзила жгучая боль. Это колдун на последнем издыхании вонзил в ногу Кадзуки маленький кинжал. Рана закровила, а вверх потянулись черные линии. Колдун заговаривал рану, шептал проклятие, хрипя и харкаясь кровью. Кадзуки моментально отпихнул его, перевернув на спину, и уже закрытым веером проткнул ему сердце несколько раз. Тот испустил дух, но успел прочитать заклинание до конца. Голова закружилась. В горле стало жечь, а рана на ноге словно сдавливала кости. Дыхание стало прерывистым, грудь сдавило болью. Голоса людей были неразличимы, только смех Яниса пробился в уши — все тот же оглушительный, неукротимый смех. «Неужели это последнее, что я услышу в своей жизни? Досадно».