Под тенью вистерии

— Уважаемый господин оммёдзи, я не совсем понял, что должен нарисовать для вас?  Кёске сидел на коленях в небольшой комнатке у приоткрытых дверей, ведущих в смежную побольше. Перед ним лежали уже приготовленные бумага, кисти и чернила, а для хорошего освещения вокруг расставлены фонари.  — Скоро в эту комнату войдут двое мужчин. Вот их и нарисуешь, — спокойно объяснил Хиромицу.  — Я должен подглядывать за ними? А если они заметят? — Не выходи из этой комнаты — тогда не заметят. Я установил барьер. Кёске поджал губы, неуверенно задёргал пальцами.  — Тогда вы поможете моей сестре? — поднял он невинный взгляд.  — Помогу. Только ты постарайся. Хорошенько всё нарисуй, — на этом Хиромицу отошёл к двери.  — Вы не останетесь? — Я же не извращенец какой-то, чтобы за собственным учеником подглядывать.  Хиромицу запер двери, оставив Кёске наедине со своим волнением. Какое-то время он просидел неподвижно, всё ещё не понимая мотивов этого странного оммёдзи. Но, говорят, он самый лучший, и только ему под силу развеять проклятье, охватившее сестру. Платить ему было нечем, так что Кёске согласился нарисовать для него. По крайней мере, это он умеет.  Вскоре двери в соседней комнате распахнулись и послышался шорох. Кёске нервно сглотнул, повернулся к щели и чуть не вскрикнул, когда встретился взглядом с малахитовыми глазами. Однако барьер защитил его, и Кёске остался незамеченным.  Двое — Кадзуки и Янис — ввалились в комнату, немного запутались в собственных ногах и упали на футон, ударившись лбами.  С первого взгляда было ясно, что оба питают друг к другу особые чувства. Да и атмосфера вокруг них была очень уж интимная. Кёске, ещё совсем юный и неопытный в любовных делах мальчишка, нервно сглотнул.  — Тебе идёт кимоно, — сказал Кадзуки и провёл руками по синему вороту. Он лежал на спине, приподнявшись на локтях, а Янис навис сверху.  — Это потому что так лучше видно мою грудь? — посмеялся Янис, поудобнее устраиваясь между ног Кадзуки.  — М, почти. А ещё потому что мне легче сделать так, — рывком Кадзуки развернул Яниса, подмяв его под себя, а сам сел сверху и властным движением распахнул кимоно.  Кёске снова дёрнулся, не ожидая такого напора со стороны изящного Кадзуки. Но благодаря этому он мог получше разглядеть телосложение Яниса, и взгляд его зацепился за метку Ярило на его плече, а следующее, что поразило — крепкие мышцы, перекатывающиеся под кожей, и еле заметная россыпь веснушек. Такое он видел впервые. — Янис, ты что, без фундоси? — удивился Кадзуки, ёрзая на привставшем члене.  — В них неудобно. Лучше вообще без, — ответил Янис, и лицо его слегка покраснело.  — И ты ходил так весь день?  — Именно. Что? Недоволен?  — А если бы кто-то увидел?  — Позавидовал бы тебе, — усмехнулся Янис.  Кадзуки переменился в лице. От его злобного взгляда Кёске стало не по себе. Он уже подумал, что они сейчас поссорятся и ему не придётся ничего рисовать, но Янис неожиданно томно выдохнул.  — Злишься, подгрибовничек? — он будто бы нарочно подначивал Кадзуки. — Я виноват, каюсь. Он не каялся. Вообще нет.  — Ты знаешь, что надо делать.  Кадзуки встал и отошёл к приоткрытым дверям, за которыми прятался Кёске. Тот снова испугался, и кисть в руке нервно задрожала. Однако Кадзуки развернулся к нему спиной, и на пол с шелестом упало кимоно. Кёске ошибся, посчитав Кадзуки изящным. За кимоно скрывалась крепкая, сильная, мужская фигура. Кожа была идеальной, без шрама, без царапин — белая, сияющая, как жемчуг.  Янис подполз к Кадзуки на четвереньках, сел перед ним на колени, словно хотел опуститься в извиняющемся поклоне, но вместо этого голова его коснулась не пола, а промежности Кадзуки. Он провёл языком по бедру, вверх к мошонке. Поцеловал дёрнувшийся член и полностью взял его в рот.  — Ха-а-ах, — блаженно выдохнул Кадзуки. От волнения и трепета у него подкосились ноги, и он прислонился к приоткрытым дверям, чем полностью вогнал Кёске в краску.  Тот не знал, можно ли ему поднять глаза, ведь выше ягодицы Кадзуки, но стоило ему опустить взгляд, как он остановился на Янисе. Он нервно сглотнул. Ему аж самому стало больно от такого каменного стояка — головка блестела из-за медленно вытекающей смазки, вены еле заметно пульсировали, и сам он был на удивление длинным и толстым. Невозможно было отвести взгляда от такого. Из ступора его вывел громкий стон Кадзуки, и он рефлекторно поднял голову, а от увиденного сам чуть не ахнул. Совсем близко, почти перед его лицом, грубые пальцы Яниса входили в узкую дырочку Кадзуки, ласкали колечко мышц и проникали снова, будто бы поглаживали что-то там внутри.  «Он что, собирается вставить это туда? Оно туда влезет?» — ужаснулся Кёске. Его всего передёрнуло, стоило только представить такое, но стоны Кадзуки убеждали его в обратном. Неужели настолько приятно?  На пол стала скатываться слюна Яниса. Кадзуки, вцепившись пальцами в рыжие волосы, принялся двигать бёдрами, то толкаясь глубже, чтобы почувствовать глотку богатыря, то насаживаясь на его пальцы.  — Четыре пальца?! — случайно вырвалось из Кёске, но его так никто и не услышал.  Он смотрел то на влажную дырочку Кадзуки, то на свою кисть и понимал, что туда сможет поместиться больше одной кисти точно.  — Мнх, Янис, твой язык, — простонал Кадзуки и согнулся, удерживая голову Яниса, кончая ему в рот. Пару капель упало на грудь богатыря, остальное было проглочено.  Кадзуки обмяк, скатился по двери и прижался к ней спиной. Он весь блестел от пота, будто бы усыпанный звёздной пылью.  Янис подполз ближе, одной рукой захватил за шею, второй за талию и начал неистово целовать.  Кёске был совсем рядом и даже видел пар от их разгорячённого дыхания. А затем у него внезапно сердце ушло в пятки. На него посмотрели змеиными глазами — чёрные белки, узкие зрачки и обещание убить. Но то была лишь секунда. Через мгновение малахитовые глаза вновь сфокусировались только на Кадзуки. А когда Янис отодвинулся на секунду, чтобы вдохнуть, Кёске увидел раздвоенный язык, клыки и растянутый змеиный рот.  — Я так хочу тебя, — шептал Янис, облизывая уши Кадзуки.  — Ммм, — улыбался тот и позволял большим рукам шарить по своему телу.  — Разреши уже войти в тебя.  — Что ещё ты хочешь со мной сделать? — Хочу вылизать всего тебя, уложить на лопатки и искусать твои ноги. Хочу раздвинуть ягодицы, войти в тебя резко, до основания, и чтобы пошлые хлопки заполнили комнату. Хочу входить в тебя так глубоко, чтобы ты мог только стонать, и эти стоны должны услышать все.  — Не многовато ли ты хочешь? — Усмехнулся Кадзуки. Его рука сначала ласково, медленно подобралась к шее, а затем пальцы резко впились в неё, и Янис слегка кашлянул.  Кёске снова испугался. Неужели Кадзуки понял, что Янис — не человек? Собирается убить его?  Но когда Кадзуки, встав, поднял и Яниса, оторвав его от земли, когда вокруг сгустилась тьма и откуда-то взявшийся ветер поднял его чёрные длинные волосы, Кёске понял: Кадзуки тоже не человек.  Любой бы на месте Яниса уже молил о пощаде, но у того на лице отражался экстаз, и даже член его будто бы набух сильнее.  Кадзуки прижал Яниса к стене, почти ломая её, прижался к торчащим соскам и чуть оттянул их, вызвав хриплый стон.  Вместо того, чтобы пытаться оторвать от себя руки Кадзуки, Янис начал надрачивать, прикусывая губу.  — Тебе нравится, когда я играю с твоей грудью, — довольно прошептал Кадзуки.  — Кха…я люблю любые твои прикосновения, — оскалился Янис и прикрыл глаза, потому что вот-вот дойдёт до оргазма.  Вот только Кадзуки резко отпустил его, и тяжёлое тело горденольца с грохотом упало на пол. Он тут же хватанул ртом воздух, стёр скатившуюся слюну и воспылал ещё большим желанием.  — Ты это специально, да? Не хочешь, чтобы я кончил первым? — от возбуждения засияла метка Ярило и кожа заблестела от выступивших чешуек.  — Не хочу, чтобы кое-что пропадало зря.  Кадзуки опустился на пол, развернулся к Янису спиной, к Кёске лицом, и, выгнувшись, раздвинул ноги, оттягивая ягодицы.  Янис подполз ближе, опустил лицо к влажной дырочке и вошёл туда длинным языком.  — Кх, не языком, Янис… — весь дёрнулся Кадзуки и уткнулся лицом в пол.  Кёске уставился на то, как волнами растеклись по татами чёрные волосы, как впивались пальцы в циновку и как тяжело дышал Кадзуки.  А Янис не слышал. Был слишком поглощён своим Кадзуки, потому что чувствовал, как тому нравится. Он продолжал ласкать его языком и сжимать бёдра. Напоследок он провёл горячим языком по яичкам, скользнул по стволу и наконец отстал от Кадзуки.  — Придурок, — тяжело дышал тот. — Зачем дразнишь меня?  — Я же говорил, что хочу вылизать тебя всего.  Кадзуки почти разозлился, но, почувствовав горячую головку у входа, смягчился. Прикусил губу от нетерпения, сдвинул лопатки и выдохнул.  Резкий толчок, из-за которого он чуть не вылетел в соседнюю комнату, громкий хлопок, и Кёске случайно опрокинул тушь.  «И вправду вошёл», — удивился он. Тело Яниса будто было обмазанно маслом, на каждый толчок отзывались его мышцы, сокращаясь снова и снова. Вены на крепких руках тянулись вверх синими ручейками, кадык нервно дёргался в такт быстро бьющемуся сердцу. Когда он зачёсывал назад волосы, можно было видеть его довольную ухмылку и его взгляд, полный страсти и вожделения. Он кусал губы, пока всё же не упал на Кадзуки и не стал уже покусывать его.  Кадзуки же бесстыдно стонал в приоткрытые двери так, оглушая Кёске. Его глаза чуть ли не закатывались от удовольствия, губы причмокивали, будто в поисках чего-то. Стоило Янису надавить на ротик, как Кадзуки тут же принялся облизывать его пальцы, покусывать их и пошло причмокивать.  — Я сейчас кончу, — рыкнул Янис, уткнулся лбом Кадзуки в шею и глухо застонал, толчками изливаясь в него.  Кадзуки вытянул голову, и вена на его шее блаженно задёргалась.  Неужели это так приятно?  — Не вытаскивай! — выкрикнул Кадзуки. — Мы ещё не закончили.  — Как прикажешь, любовь моя, — с улыбкой прошептал Янис и развернул Кадзуки, чтобы зацеловать его губы.  Их лица были прямо перед Кёске, который завороженно наблюдал за всем. В них он увидел страсть, нежность (как бы странно это ни звучало после всего, что они друг с другом творили) и искреннюю любовь друг к другу. Они были пьяны, но алкоголем от них не пахло, они были зачарованы, но никаких магических меток на них не было, они были поглощены друг другом, и даже барьер бы тут не понадобился. Кёске никогда не видел столько искренности в ком-то, и уж тем более никогда не думал о том, что слияние тел может быть таким…приятным.  Внезапно Кадзуки откинул голову назад, громко засмеялся смехом чистым, журчащим; подставил кадык для поцелуев и зарылся пальцами в рыжие локоны. Янис смеялся в ответ, сиял как солнце и целовал-целовал-целовал, пока Кадзуки не обхватил его ногами, приказав снова начать двигаться.  Постепенно смех вновь стал стонами и вздохами. Они чуть ли не вгрызлись друг другу в глотки, неистово целовались и двигали бёдрами так, что всю комнату заполнили пошлые хлопки. 

***

Кёске покинул поместье к полудню следующего дня. Хиромицу ждал его у ворот.  — Закончил?  Кёске молча протянул нарисованные сюнга.  — Я же просил без лиц, — нахмурился Хиромицу.  — Разве я мог? Они выглядели так, будто для них нет больше ничего дороже в этом мире…я пытался передать всю эту чувственность, но у меня не везде это получилось. Хиромицу пролистал ещё пару вариантов, отобрал те, где не видно лица Кадзуки, а остальное спрятал в мешок, чтобы потом сжечь — делать это перед художником было бы кощунством даже для него.  — Хорошая работа. Можешь возвращаться к сестре. Я уже избавил её от проклятья.  — Спасибо, — поклонился Кёске и, прежде чем Хиромицу развернулся, смущённо добавил: — Если вдруг вам снова понадобится моя помощь…  — Вместо того, чтобы подглядывать, почему бы самому не попробовать? — ехидно предложил Хиромицу. — Уверен, такой, как ты, легко найдёт себе партнёра.  Оммёдзи ушёл, не подозревая, что вскоре станет влажными мечтами одного талантливого художника. 

*** 

— Какая неожиданная и неприятная встреча, — фыркнул лорд Амэкава, — Я уже сказал тебе, Хиромицу, что не буду помогать. Не хватало мне ещё получить молнией Сусаноо.  — А если я дам тебе это? — Хиромицу бросил лорду несколько свёртков.  Развернув их, Амэкава приятно удивился и оскалился.  — А мальчишка вырос. Что это за змей с ним? Хэби?  — Его лучше не трогать, иначе Кадзу-чан тебе этого не простит. Ну так что, теперь согласен?  — Неплохая цена, — облизнулся Амэкава. — Мне надо просто избавиться от синтая Сусаноо?  — Не просто. Давай обсудим детали.