Предатель

-Пааш, Паша? Ну и где мой сюрприз? - квартира выглядела совершенно обычно, ничего не предвещало и не намекало на то, что вскоре тут появится чудо расчудесное или торт до потолка. В тишине только мягкие лапки Эболы и её тихое протяжное "Мяяу" были ей ответом. Но в дверь позвонили, она было обрадовалась, что вот это то уж точно Паша и поспешила открывать, но вместо ожидаемого увидела мужа с нелепым плюшевым медведем и бутылкой вина. -Оля, с днем рождения, - и улыбается так по-дурацки. Почему вообще какой-то левый мужчик поздравляет её и дарит ей подарок раньше, чем её собственный мужчина? Стало вдруг так жутко обидно и больно, что она зачем-то впустила Рому. Дурацкая была идея. Чем больше времени проходило, тем сильнее она хотела чтобы он ушёл и пришёл другой, но в то же время на его звонки отвечать отказывалась. Пусть придёт и все объяснит. Прошла почти целая ночь. Даже солнце уже просыпалось. А Паши все нет. Не зря она все-таки так не любила дни рождения...       Странно это. Уже ведь утро, а его все нет. Еле как получилось выдворить Рому с его бесконечными заверениями во внеземной любви, порче и в том, что он теперь совершенно другой человек. Теперь она уже жалела, что не брала трубку, ведь и звонки прекратились. А позвонить самой? Нет. Гордость все ещё сидела в ней, а потому даже не потрудвшись прибрать следы банкета ушла спать, лишь сбросив одежду на пол. Обида, боль, чувство, будто её предали. Именно так она встретила спасительный сон. Чтобы из одного кошмара нырнуть в другой.       В тот день, в следующий, на другой. Он так и не вернулся. Не отвечал на звонки, не показывался на работе. При людях она старалась делать вид, что все хорошо, а вечерами обивала пороги полицейского участка. Где он, что с ним? Как она могла следовать совету нехотя принявшего заявление полицейского и не переживать. Она даже спать не могла, не вздрагивая от шороха за входной дверью. Но он вернулся на пятый день своего безмолвного отсутствия. Просто взял и зашёл в их общую квартиру. Настолько безшумно, что она не поверила своим глазам, увидев его. На его лице была решимость, бледные губы, сложенные тонкой полоской, предвещали беду. -Мне нет прощения, я знаю, что ты переживала и, что я должен был позвонить, но я не мог и пришел сейчас проститься, - сердце, что еще секунду назад бешено стучало от радости замерло. А внутри словно начала образовываться дыра. -Я соберу свои вещи, если ты мне позволишь и вот, - лист белой бумаги так резко мелькнул перед глазами, что на миг ослепил. Она взяла его на автомате. Случайно взглянула на неровные строчки, силясь понять содержание. Однако слова в смысл никак не желали складываться. -Заявление об увольнении? -Да, я думаю, что так будет правильно, - это был удар ниже пояса. Он даже не хочет рассказать, объясниться? Неужели все, что было лишь шутка? Разве может быть подобное правдой? Она ведь была с ним на седьмом небе. Она его любила, любила сильнее, чем кого-либо, чем когда-либо. И он...он определённо не мог притворяться. Так почему? -Это она, все из-за Дианы? - Паша ощутимо вздрогнул, будто Оля наступила на рану, которая до сих пор болела. На секунду зажмурился, дернулся кадык. -Да, это так, прости...- и разве могла она после этого что-то сказать? Вся жизнь, будто утекла из тела. Она ведь знала...знала, что люди крайне переменчивы, зачем же тогда доверилась. В ступоре, в отчаянном желании, чтобы все вокруг оказалось лишь сном она и проснулась...       На стене тикали часы. Обычные звуки пустой сонной квартиры, однако со стороны кухни, словно бренькнуло стекло. Оля тут же припомнила, что оставила там и бутылку, и бокалы. А что, если Паша увидел, что если сейчас смотрит на это? Что, если не так поймёт? Она все ещё слишком живо помнила свой сон, чтобы на эмоциях вскочить с постели, и выбежать в гостиную.       Паша...это и правда был он. Только в его руке, небрежно замотаной какой-то тряпкой покоилась почти пустая бутылка виски. -Паша? Что ты...что случилось? Где ты был? - пьяный, уставший взгляд. -Где я был? - этот вопрос, кажется, тоже очень его интересует. Он оглядывает помещение расфокусированным взглядом, смотрит на бутылку в своей руке. -Я был у Ди...- пока ее сердце скакнуло и остановилось, он опрокидывает остатки алкоголя в рот и встаёт...       Подарок на день рождения. Он ведь никакой не романтик. Куда там. Одно единственное свидание, организованное впопыхах, такое нелепое, такое странное, но её лицо в тот момент было самым счастливым на свете. Она все болтала, как хорошо, как романтично, а он готов был провалиться сквозь землю от стыда и одновременно желал всегда быть рядом с ней, потому что её улыбка, её счастье автоматически наполняли счастьем и его самого. Как вообще можно было пропустить такую дату? И ведь денег совсем нет, занял сколько смог. Чувство стыда засунул поглубже, твердя себе, что главное не сам подарок, а внимание. И это внимание он собирался ей дать. Все, что угодно. На вечер уже были запланированы горячая ванна, массаж и, конечно, самый лучший секс. Но...Диана позвонила так неожиданно. Говорила таким странным голосом. Он просто не смог ей отказать. Он уже знал, что не любит её, только вот внутри то и дело всплывали тёплые воспоминания из прошлого. Он помнил её хорошие черты, но знал, что были и плохие. Всего лишь хотелось немного поностальгировать. На секунду вновь почувствовать себя тем юнцом на берегу реки, в компании друзей и любимой девушки. На только в мыслях, в попытках представить её лицо, всегда возникало улыбающееся лицо Оли. Диана больше не теребила сердца...но все ещё была частью счастливых воспоминаний.       С момента встречи с ней он уже понял, что пропал. Она плакала, стенала, взывала к несправедливости жизни и судьбы, а он мог лишь украдкой пытаться позвонить Оле, лишь чтобы сказать...просить...о чем? Он и сам знал, что его отсутствие в такой день непростительно. Знал и продолжал звонить, а потом... -Пожалуйста, можно я вот так полежу с тобой, как раньше -Я... -Не говори, ничего не говори, я так устала, - было ли то сочувствием, а может следами ушедших, дорогих сердцу эмоций, но, пусть с запозданием, но он обнял её, и позволил укрыться в своих объятиях.       Она спала долго. Он не мог сомкнуть глаз, не мог расслабиться, ни на секунду. Вот её тело слегка напрягается, голова приподнимается. -Ох, сколько я спала? - кажется в горле пересохло. Паша откашливается чтобы сказать, но все равно хрипит. С ощутимым облегчением выпускает её из своих рук. -Часа четыре точно, - она удивленно глядит на часы, время близится к полуночи. -Прости, я тебя так задержала, может раз уж ты здесь, выпьешь со мной чаю, прежде, чем уйти? - предложение кажется какой-то издевкой, но он зачем-то соглашается.       Из чашки приятно пахнет чем-то цитрусовым. Вероятно лимоном, а может и лаймом. На боку у старой серой чашки нарисован какой-то странный аляповатый цветок. Это то, что он запомнил, прежде, чем Диана, присев рядом, внезапно сказала. -Я знаю, что четвёртая стадия не лечится, мне осталось совсем немного, даже если буду ходит на химию - это только отложил смерть. Пожалуйста, я знаю, что у тебя ещё остались чувства, встречайся со мной, - он никак не мог оторвать взгляда от своей чашки. Резко встал, не сделав ни единого глотка, чтобы вылить жидкость и выйти, трусливо сбежать. -Паша, это моя последняя просьба, - как перед казнью? Вроде вкусных сендвичей, или вареных раков? Ты правда хочешь разрушить чужую жизнь в память о своей? Эти мысли промелькнули, словно молния, пальцы ослабли и чашка полетела на пол, разбиваясь на части. Он тут же присел чтобы все подобрать, но следующая мысль: "Я правда должен?" Заставила его рефлекторно сильно сжать уже взятый осколок в руке.       Рука сжимается, сильнее, ещё сильнее, осколок в ладони все глубже проникает в плоть, капля за каплей, окропляя кожу в красный. И лучше бы...лучше бы это была метафора. С садистким удовольствием, будто находя в этом действии какое-то успокоение он делает себе лишь хуже. Уверенность, тень улыбки на его лице пугают её -Паша, отпусти, пожалуйста, - Диана вскакивает, едва ее взгляд касается капель крови на полу. Он сидит на короточках над тем, что секунду назад было его чашкой с чаем. -Отпусти, у тебя кровь, - но рука сжимается лишь сильнее. Она не хотела такого, не желала. Не хотела жалеть ни о чем, перед самой смертью оставаясь с любимым человеком, но ее настойчивость, эта дурацкая просьба...Теперь уже стало стыдно, словно она хотела силой заставить его. Сыграть на старых тёплых чувствах. Паша скалится -Неплохо, мне нравится, - низкий, хриплый, будто из подземелья голос, отдаётся по барабаным перепонкам. -Ладно, я поняла, ты не любишь меня, ты не хочешь меня, я поняла, просто отпусти, - он разжимает руку, на пол со стеклянным стуком падает осколок, дополняя картину.  Туда же крупными красными каплями падает кровь из порезаной руки. -Господи, это зашивать ведь надо, - он все ещё сидит, завроженно смотрит на свою ладонь. Диана вынимает из ящика аптечку -Садись, сейчас обработаем, - указывает на стул, но Паша встаёт, подходит к раковине. -Не стоит, - холодная вода хорошо охлаждает разорванные ткани. Кто знал, что ему будет так неприятно её предложение. -Прости, я не хотела, - он усмехается, кровь из раны никак не желает остановится, просто потому что этого не достаточно. -Подожди, нужно перевязать, и в больницу ехать, это нужно зашить, вдруг ты мышцы повредил, - она пытается вытащить его руку из под струи воды, но ничего не выходит. Паша шипит на неё, как дворовый кот. -Не трогай меня, - он бы многое хотел сказать, но ее здоровье не позволяет ему быть откровенным, только сильнее пожирать себя изнутри, ведь именно он был тем, кто дал ей надежду, в своём эгоистичном  желании. Она просто больна...ее можно понять, а он...предатель.       Плевать уже. Берётся за влажное вафельное полотенце, которым ещё недавно вытирал руки, ловко затягивает вокруг ладони. -Прости, я люблю другую женщину, а потому не могу ничем помочь, - он старается говорить нежнее, смягчить удар, но Диана не кажется удивленной. Наоборот. Словно...то, что он сказал было лучше. -Я поняла, прости...-       Печальная улыбка прежде, чем дверь за ним закрылась. Она просила больше не приходить и не звонить. И вот он сидит в их с Олей гостиной. Смотрит на два бокала, в которых ещё остались капли вина. В воздухе витает незнакомый мужской парфюм, а Оля...его Оля выскакивает из спальни почти полностью обнаженной. Внутри себя он уже успел похоронить и эти отношения, и себя вместе с ними под камнем с надписью "Предатель". Но он был не готов увидеть воочию, как она ускользает из его рук. Её встревоженный голос настиг мозг слишком внезапно. -Паша? Что ты...что случилось? Где ты был? -Где я был? - приходится сильно напрячь мозг, чтобы вспомнить, осознать. -Я был у Ди...- внутри борятся сотни противоречий, он одновременно хочет остаться и чувствует, что не имеет на это никакого права. Но её встревоженное лицо... Тонкие пальцы сжимающиеся на обнажённых плечах. Он допивает остатки виски и встаёт чтобы...чтобы сбросить с плечь рубашку и накинуть ей на плечи. -Ты дрожишь, - от нее, от этой рубашки, ощутимо пахнет чужим парфюмом, почти также сильно, как пахнет им. Она бы сбросила её, устроила скандал, прогнала, но... -Паша, что случилось? Расскажи мне, - сон, этот страх, что он уйдёт так ничего и не объяснив, а может быть его такой отчаявшийся взгляд. Она хотела услышать его объяснения, хотела знать. -Ничего, - в тот же миг, когда слова были произнесены он жмурится, как будто дал пощёчину сам себе. -Прости, - тянет слоги, оборачивается, указывая на какой-то пакет на столе -С днем рождения, - звучит уже как издевка, особенно после всего случившегося, но Оля, будто не замечает этого, хватает за предплечье, разворачивая к себе: -Ты уходишь к ней? - этот вопрос сейчас волновал её больше всего на свете. Настолько сильно, что подрагивающее далеко не от холода тело не слушалось. Как вцепилась в него, так и не могла разжать пальцев. -Что? - он жмурится, моргает часто, в пьяном мозгу не складывается смысл. -Разве я должен? -Что? - кажется нить разговора потеряна уже для обоих. Окончательно бесповоротно. Она молчит и Паша решает молчать в ответ. На столе все ещё стоят два бокала... -Ты, наверно, не одна, я пойду, - в ее глазах вполне открыто отражается удивление. -...почему? - она вновь вспоминает о Роме, о том, что ничего не прибрала. -Я пойду...