Золотой мальчик

Что творится в моей душе? В ней бушуют такие страсти! Вылетают на вираже, Разлетаясь на мелкие части. Что творится с сердцем моим? Из груди оно птицей рвётся. Так привыкло быть рядом с твоим, А разлука уж в двери скребётся. Что творится в моей голове? Самому там не разобраться. Мои мысли лишь о тебе, Что придётся на время расстаться… Oksana автор канала https://t.me/EUPHORIAVKOOK

      Карточка едва слышно коснулась отверстия и дверь в заветную квартиру легко поддалась. Тэхён неслышно вошёл внутрь, по пути снимая верхнюю одежду. Он повесил куртку на свой личный крючок и с улыбкой на лице вошёл в свои любимые тапочки, что так заботливо преподнёс ему в подарок Чонгук. Они мягкие и удобные, в виде мордашек бурых медвежат. Чонгуку нравится называть его медвежонком, поэтому и тапки подобрал в тему.       С порога послышались звуки шуршания пакетов и падающих на пол предметов, что ничуть не удивило. Тэхён ожидал застать его за подобным занятием. Чонгук весь в процессе сборов, а это всегда слишком шумно и увлекательно.       Тэхён напрягся и прислушался. Он пришёл к нему этим вечером без предупреждения. Хотел устроить сюрприз своему кареглазому чуду. Знал, что Чонгук должен быть дома. Потому что тот не раз повторял, что эти последние дни перед армией хочет провести дома, тщательно собираясь и приводя свою заброшенную нору в порядок.       Тэхён подкрался к двери в спальню Чонгука и заглянул, оценивая обстановку. Вещи были раскиданы везде: бельё небрежно скинуто на пол, джинсы и рубашки огромными высокими стопами разложены на широкой постели, кепки и шапки вообще свалены горой на комоде. А во главе всего этого стоит полуголый, запыхавшийся и раскрасневшийся Чонгук и от негодования раздувает ноздри.       — Ку-у-ки-и… — тихо зовёт его Тэхён, но тот не слышит. Он деловито достает из шкафа коробки и раскрывает одну за другой в поисках чего-то необходимого.       — Ку-у-ки-и… — снова зовёт он. И в этот раз не сразу, но Чонгук, оторвавшись от своего важного занятия, обращает на него внимание. Его брови ползут вверх, а на лице вырисовывается неподдельное удивление. Не ждал.       — Тэ? Давно ты тут стоишь? — бросает коробку Чонгук и нещадно трёт свою лысину. Видно, как непривычно ему до сих пор чувствовать под пальцами не мягкость длинных прядей, а короткий ежик, что колет кожу ладони.       Ким улыбается, глядя на него. Перед ним стоит такой смешной и почти лысый Чонгук, но от этого не менее любимый. Тэхён сейчас выглядит не лучше. Ему тоже чудно наблюдать своё отражение в зеркале. Он столько лет носил удлинённые стрижки, что теперь так странно видеть себя другим. Он кажется себе мальчишкой с этими короткими волосами. Но Чонгуку идёт. Тэхён не может даже вспомнить тех моментов, когда сказал бы, глядя на Чона, что тому что-то не к лицу. Не было такого. А сейчас тот стоит в центре комнаты, коротко стриженный, с голым торсом и весь такой невероятно красивый, что возникает желание сгрести его в охапку и увезти подальше, на необитаемый остров, где их никто не найдет и не посмеет разлучить.       Тэхён не может насмотреться на своё чудо и улыбку скрыть даже не пытается. Не так много времени остаётся до их расставания. Оно неизбежно, и от этого бесконечно грустно. Нет, не так! От этого хочется выть. И не только ему одному. Тэхён знает, как тяжело переживают их призыв Арми по всему миру, и сколько добрых сердец желает им удачи и легкой службы. Эти мысли согревают, но не помогают справиться с внутренними переживаниями.       Тэхёну плохо. Его разрывает изнутри чувство неизбежно надвигающейся пустоты. Он ощутит эту пустоту уже совсем скоро, когда вынужден будет уйти в неизвестность. Сложно представить свой каждый новый день без этих любимых глаз и родной улыбки. Он подавляет в себе эти гнетущие чувства, понимая, что если даст слабину и покажет перед Чонгуком своё состояние, тот непременно ощутит то же самое и переймет всё на себя. Меньше всего Тэхён хочет видеть печаль в его глазах.       Сегодня его звали на встречу друзья. Умоляли, упрашивали, даже запугивали. Хёншик обещал в случае отказа слить на Тэхёна компромат в сеть и при этом гаденько так улыбался, подбирая в своём телефоне подходящее для слива видео. Их у него имелось много. Соджун причитал, что Тэхён — обнаглевший медведь, раз не хочет ещё один вечер посвятить своим Хваранчикам. Друзья вообще, похоже, готовы были проводить с ним всё своё свободное время перед его уходом на службу. Но Тэхён не мог оставить Чонгука одного ни в этот вечер, ни в остальные оставшиеся.       На его душе тяжким грузом лежит неподъемный камень, руки безвольно свисают по бокам, а сердце не находит себе места. Полтора года… Много это или мало? Он раньше не задумывался о времени и скорости его течения.       Тэхён запрещал себе даже думать об их предстоящей долгой разлуке. За их плечами почти целое десятилетие вместе, и они не расставались так надолго никогда. А теперь им предстоит разлучиться на целых полтора года. Это страшно... Он никак не может на это повлиять и вынужден смириться. И тем сложнее ему смотреть в глаза Чонгуку, тем сложнее видеть его таким, готовящимся к службе и жутко на него обиженным.       Чон собирает в путь свои пожитки и косится на него. А Тэхён читает в его глазах отголоски обиды и всё понимает. Сам Тэхён уже всё собрал. По совету друзей взял всё самое необходимое. Запрятал большую сумку подальше, чтобы не мозолила глаза и не вызывала отторжения. Даже думать не хочется о том, что вскоре он покинет свой уютный теплый дом, оставит близких и любимого Ёнтана.       Тэхён думает обо всём этом и понимает, что утонул в размышлениях, а Чонгук ждёт его ответа.       — Я только вошёл. Ты что-то ищешь? — мягко уточняет он, видя, как Чонгук усердно копается в куче вещей, изображая спокойствие и непринужденность. Но ничего не находит и эмоционально всплескивает руками в попытках пояснить. Только в глаза не смотрит. Тэхёну это не нравится.       — Ищу одну футболку. Ты дарил мне её когда-то, на ней смешной медведь. Но, кажется, я её посеял. Да и ладно, не так важно. Не думал, что ты приедешь сегодня. Тебя же звал Соджун, — Чонгук только делает вид, что это неважно. На самом деле, Тэхён видит, как он расстроен неудавшимися поисками. Возможно, он хотел взять эту памятную футболку с собой. А на имени друга Тэхёна Чонгук, как всегда, картинно скривился. И этому есть объяснение - ревность.       — Звал. Но я захотел побыть с тобой. Или ты против, Гуки? — он обворожительно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и присел на краешек кровати, начав поднимать с пола многочисленные трусы Чонгука. Да сколько же их у него? Если серьезно взяться подсчитывать, наберётся не меньше пятидесяти. И это только те, что в ходу. А есть ведь ещё коробки с нераспакованным бельем. Представители Calvin Klein от души одарили своего амбассадора своими вещами, и тот, безусловно, был рад таким презентам.       — Гуки, сколько же можно ревновать меня к Соджуну? — укоряет его Тэхён.       — Да? А сколько можно меня ревновать к Ыну? — парирует Чонгук, и он абсолютно прав - Тэхён ревнует его. И не только к Ыну. Оба они жуткие собственники.       — Так ты против моего присутствия? — повторяет вопрос Тэхён, решив закрыть тему ревности. Ведь ни к чему хорошему эти разговоры не приведут. А у них так мало времени для двоих.       — Я не против, не говори так! Ты ведь знаешь, Тэ, — Чонгук долго смотрит в глаза и, отмирая, интересуется.       — Нравится? — усмехается Чонгук, указывая на свои боксеры в руках Тэхёна. Он прикусывает по привычке губу в том месте, где был пирсинг, и внимательно следит за действиями рук Тэхёна, не двигаясь с места.       — Ага. Обожаю перебирать твои труселя. Тут же вся палитра цветов, — смеется он, собирая их с пола.       — Брось их. Потом всё уберу. Лучше пойдем выпьем, - машет рукой Чонгук, приглашая его на кухню.       Тэхён цепляется за его протянутую руку и поднимается с кровати, встав напротив.       — И об этом я тоже хотел поговорить с тобой, Гуки. Ты опять демонстрируешь всему миру свои многочисленные запасы алкоголя? Я видел твой забитый до отказа холодильник. Можно сказать, пришёл спасать тебя от запоя. Не забыл, что на днях тебе в армию?       — Не забыл, Тэ, не нуди! Я, может, так релаксирую. Хочу напиться до беспамятства и проспать нахрен двенадцатое число. А лучше проспать полтора года и тебя никуда не отпускать... Точно! Давай сбежим? — Чонгук крепко держит его руку, не выпуская из хватки. Конечно, он шутит. От этого становится только хуже.       Тэхён лишь тяжело вздыхает, притягивая его к себе. Под пальцами ощущается прохладная кожа родного человека. А у него перехватывает дыхание. Слёзы непроизвольно заполняют глаза. Как он сможет без него так долго?       — Мне тоже тяжело, Чонгук. Очень тяжело, поверь. Но в бутылке ты не найдешь спасения. Ты думаешь, парням легко? Намджун и Чимин… Они тоже очень переживают. Намджун, как бешеный заглатывает книгу за книгой, не желая ни с кем долго общаться. А Чимин по делу и без дела глупо хихикает, выдавая этим свою нервозность. А я… Я постоянно думаю о тебе, Чонгук-и! Я пришел побыть с тобой и не хочу уходить ближайшие два дня. Нам о стольком надо поговорить и успеть набыться вместе. Хотя, конечно, это невозможно. Мне и вечности будет мало.       Чонгук смиренно молчит, потупив взгляд.       — Пойдём. Лучше я приготовлю нам что-нибудь поесть. И мы выпьем… Но не твоё агрессивное пойло с разбегом от сорока до шестидесяти градусов. Я принёс шикарное коллекционное вино. Остальное пить тебе не позволю. Двенадцатого ты должен быть в отличной форме и чувствовать себя хорошо. За тобой следит весь мир, не забывай об этом!       Чонгук, до этого стоявший спокойно и пригревшийся в его руках, вдруг дёргается и взбрыкивает.       — Что? Вино? Да ты издеваешься! Я тогда вообще ничего не буду, сам пей эту воду, — дует губы Чонгук и отворачивается.       — Вот настырный! Успокойся, всё равно будет по-моему! — хохочет Тэхён, с силой прижимая его к себе. Чонгук сопротивляется недолго, потому что противостоять рукам Тэхёна он не научился. Руки Тэ, как и губы — это слабость Чонгука, и Тэхён этим умело пользуется.       — Не надо тут мне приказывать! Вообще, я на тебя всё ещё смертельно обижен и пока не простил. Знай об этом, — бубнит Чонгук себе под нос.       — Ты опять за своё, Чонгук-и? Я же не раз тебе объяснял, почему так поступил.       — Твои объяснения — полная чушь! Я в них не очень-то верю! — взбрыкивает Чонгук, пытаясь высвободиться из объятий, но не получается. Тэхён крепко его держит, поглаживая по спине ладонями.       — Я не смог бы так, пойми ты меня! Быть рядом с тобой и не иметь возможности к тебе прикасаться и общаться свободно, как мы привыкли, я бы не смог! — оправдывается Тэхён уже не в первый раз и повторил бы это ещё и ещё. Только бы до Чонгука, наконец-то, дошёл смысл его поступка.       — Ты только о себе и думаешь! — ранит его своими необдуманными словами Чонгук.       — Неправда! — Тэхён расстроен, и объяснения даются ему с трудом. — Я думаю о нас. Первое время, допустим, мы смогли бы играть. Но потом уверен, что сорвались бы. А этого допустить никак нельзя! Поэтому, мой мальчик, я принял такое решение: мы будем служить отдельно. Так будет лучше.       — Да я готов был убить тебя, несносный Ким Тэхён! Как ты мог решить за нас двоих? Пошёл туда, куда мне путь закрыт! Я ненавижу тебя за это! — кричит Чонгук, а голос срывается на всхлипы. Он вырывается из его рук и отходит к окну.       Тэхёна разрывает от боли и этих грубых слов. Но он знает, что не во всех них есть правда.       — Ты любишь меня, Чон Чонгук. Я это знаю, — подойдя максимально близко, он обнимает его со спины, укладывая ладони поверх живота.       — Ненавижу! — выкрикивает Чонгук и смахивает рукой слезы. Он шмыгает носом, а тело его слегка дрожит.       — Нет. Любишь, — уговаривает его Тэхён, мягко целуя в бритый висок, и утыкается носом в изгиб шеи.       — Я не-на-ви-жу! — медленно, по слогам и сквозь зубы произносит Чонгук. Он кипит от злости. Но совсем недолго. Тэхён прижимается плотнее и беспрерывно целует его шею, оставляя влажные следы.       — Любишь, Гуки, — шепчет он, не переставая целовать.       Как же любит Тэхён его целовать! Для него эти поцелуи и прикосновения — спасение.       — Люблю, — звучит, наконец, тихое в ответ. Чонгук откидывает голову и поддается ласковым губам. Конечно, любит. А иначе и быть не может. Он не умеет лгать Тэхёну.       — Ты слишком импульсивный, Гуки. Всегда поначалу вспылишь, а после признаешь мою правоту. Так будет и в этот раз, не сомневайся. Ты после поймешь, насколько верным было это моё решение. А не сказал я тебе сразу потому, что именно такой реакции и ожидал. Мы не можем служить вместе, это недопустимо!       — Да почему?! Что за бред ты несёшь? — нервозно выпаливает Чонгук.       — Арми в открытую называют нас мужьями. Шипперят, как им только вздумается. Я тут наткнулся недавно на такое откровенное видео… Пока его смотрел, чуть не кончил. Бли-ин. Мы там с тобой… В общем, не суть. А ты говоришь "в одно подразделение на службу". Ты такой очевидный, Чонгук-и, и я рядом с тобой тоже. Нас спалят в первые же секунды.       — Неправда. Я бы смог сдержаться. Ты плохо меня знаешь! — протестует громко Чонгук.       — Хм… Даже сейчас, когда мы с тобой стоим вот так, невинно обнявшись, у тебя уже крепко стоит. И у меня тоже. А теперь представь, как бы мы смогли эти проблемки скрыть от остальных. Гуки, это невозможно! Нас тянет друг к другу, и мы никак не можем иначе реагировать друг на друга. Это расставание не навсегда, просто вынужденная пауза. Но мы будем на связи и обязательно встретимся, как только выдастся такая возможность. Ты от меня так просто не отделаешься, малыш! Я не отпущу тебя, так и знай. И, в случае чего, у меня будут рядом с тобой надежные глаза и уши, ха-ха! Мой Чимми мне всё расскажет про тебя, помни об этом. Смотри там, не флиртуй ни с кем!       — Это что ещё за угрозы? Ты берега попутал? А Чимина я быстро обезврежу, чтобы лишнего не болтал. Тоже мне, детектив недоделанный! — Чонгук изображает сердитый вид, а после смеётся и делает разворот в руках Тэхёна, оказываясь к нему лицом.       Оба молча смотрят друг другу в глаза, не шевелясь.       — Тэ… — едва уловимо зовёт Чонгук.       — А? — Тэхён не может наглядеться в любимые черные глаза. Невозможно отвести от Чонгука взгляда. Он бессилен перед собственными чувствами к нему.       — Пиши мне каждый день. Пожалуйста. А лучше голосовые… А? Я с ума сойду без твоего голоса, — шепчет Чонгук с надрывом. Каждое слово даётся с трудом. В глазах читается отчаяние.       — Хорошо, — Тэхён не знает, что ещё сказать. Он опускает голову на обнаженное плечо Чонгука и вдыхает аромат его кожи.       — Обещаешь? — голос Чонгука хрипит. Тэхён знает, что его слезы на подходе. И сам он тоже едва держится, поэтому пробует увести разговор в другое русло.       — Обещаю. Ты знаешь, а я накачал в телефон кучу фан-видео с тобой. Буду тайком смотреть. Ты там такой горячий, Гуки. Вот прямо как сейчас.       Тэхён тянется за поцелуем, не в силах уже терпеть. Когда эти любимые губы так близко, их невозможно игнорировать. К ним тянет. Чонгук охотно отвечает. Не страстно и пылко. Нет. Он целует чувственно, смакуя каждое мягкое движение, а Тэхёну непривычны поцелуи без пирсинга Чонгука. Ему не хватает прохлады металла, что он так любил цеплять зубами. Чонгук снял с себя весь металл, оставив лишь тату, что никуда не исчезнут. В них много важного для Чонгука. В них память и безмолвное обращение к тем, кто так дорог его сердцу.       — А знаешь, чего мне больше всего будет не хватать в разлуке? — отрывается от его губ Тэхён.       — Чего? — Чонгук снова тянется к губам, но, слыша неожиданный ответ, хлопает его по спине.       — Твоего храпа, Гуки! Он настолько музыкальный, что, клянусь, я узнаю его из десятков тысяч, представленных для опознания, — смеется Тэхён и зацеловывает всё его лицо, пока Чонгук злобно чертыхается.       — Вот же чёрт! Да не храплю я! Это наговоры! — не соглашается Чонгук, кусая его за кончик носа.       — Ага! Я же показывал тебе запись! К чему отпираться? Для меня твой храп как колыбельная, — и здесь Тэхён не шутит. Он любит засыпать под мирный и такой родной храп своего Гуки. Об этом он ему не скажет, но в дни, когда того нет рядом, ночами Тэхён включает не его песни в наушниках, чтобы поскорее уснуть. Нет, он включает запись, что когда-то сделал сам. На ней такие милые посапывания Чонгука, что умиляют Тэхёна и успокаивают.       — Это монтаж! А все мы знаем, какие чудеса в наше время творит монтаж! — не сознается Чонгук, принимаясь щекотать Тэхёна.       — Ох, Куки! Да просто признайся уже! — вырывается теперь уже Тэхён, но Чон не позволяет.       — Ну, окей. А ты… А ты причмокиваешь во сне! Вот!       — Ага… Это я во сне тебя целую, оттуда такие причмокивания. А хочу целовать не во сне, а в реальности. Но это потом. Пойдем-ка на кухню! Я обещаю вкусный ужин и свою приятную компанию. А что обещаешь мне ты? — подмигивает ему Тэхён, уводя за собой.       — Обещаю выпить всё твоё гадкое коллекционное вино, — бубнит под нос Чонгук и наигранно хмурится.       — Хороший мальчик, Гуки. А главное — послушный! И за твоё послушание после ужина тебя ждет приятный бонус.       — Да? А какой? — подпрыгивает от радости Чонгук и достаёт из холодильника продукты.       Тэхён не отвечает ему сразу. Но Чонгук и без ответов понимает, о чём шла речь.       Ужин готов, и Тэхён сдержал обещание, сделав его безумно вкусным. Но аппетита у обоих нет. Еда стынет в тарелках, а они сидят напротив друг друга, держась за руки. У них остаётся всего два дня до разлуки. И этой ночью Чонгук забывает свои обиды. Он во всём соглашается с Тэхёном. Сложно ему будет держать себя в руках, окажись тот рядом. Тэхён, как всегда прав. И прав в том, что Чонгук его любит. Чонгук им живёт.       Непонятно, зачем, но этой ночью плотные шторы в спальне Чонгука наглухо задернуты. На комоде горят зажженные Тэхёном свечи. Рядом с их общими фото стоят бокалы с недопитым вином. Не успели. Настолько потянуло друг к другу.       В воздухе витают ароматы свечей и их негаснущей любви. Их любовь тоже имеет особый аромат. В ней нотки мускуса, сандала, ванили и цитруса. Этот аромат настолько противоречив, как и эти двое, безумно любящие друг друга.       Любовь — она такая. Она без пола и возраста. Она бывает разной и приходит порой не вовремя. Но огромное счастье для двоих, когда она взаимна.       Разгоряченные тела дарят влагу белоснежным простыням, губы давно искусаны до крови, шея горит от следов, что завтра при свете дня не скроет самый плотный слой тонального крема. За ночь это их четвертый раз. Никто не переубедит их в неправильности отношений между ними. Ведь секс великолепен лишь тогда, когда в каждом касании к коже живет нежность. В каждом новом толчке - чувства, в каждом загнанном вздохе — страсть. В каждом поцелуе — любовь.       В тишине раздаются уже негромкие стоны обоих и мольбы Чонгука.       — Скажи ещё раз, Тэ…       — Я люблю тебя, Гуки.       — Ещё…       — Люблю тебя, малыш.       — Ещё, Тэхён… Скажи… Повтори…       — Я люблю тебя, мой золотой мальчик.       Отдышавшись, они лежат рядом, не отрывая глаз друг от друга. Чонгук смотрит в любимые глаза, мечтая раствориться в этом счастливом моменте. А Тэхён думает лишь о том, что готов отдать всё, что имеет, только бы его любимый человек вот так же смотрел на него спустя полтора года. Тэхён верит, что всё у них будет хорошо. Он знает, что их большую и удивительную историю любви не сотрут годы и не омрачат сплетни. Потому что важно лишь то, что между ними. P.S. Ты же знаешь, я навсегда. Я с тобой. И словами, и мыслями. И неважно, в каких городах. Ты же знаешь, я тебя… И по тебе искренне…