Золотой мальчик

      Сегодня особенно напряженный день. Тэхён буквально валится с ног. Было много различных тренировок на выносливость, и он вымотался как никогда, а до отбоя ещё далеко. После ужина, как обычно, душ и свободное время. А он бы уже сейчас упал на свою кровать и отрубился. После вечернего душа он всегда чувствует себя расслабленным, и его тянет отдохнуть. Ноет ушибленное колено, на котором красуется огромный синяк. Без синяков у них не обходится. Бывают слишком сложные физические нагрузки, где неизбежны всякого рода травмы. Но этим Тэхёна не напугать, он привык к нагрузкам и знал, куда идет, поэтому нытьё — в сторону! Раскисать и жаловаться, как остальные, он себе не позволяет. Собственно, никогда не был нытиком и трудностей не боялся.       Он боялся, идя сюда, только одного — долгой разлуки с Чонгуком. Это единственное, что действительно его беспокоит и погружает в тоску. Они не расставались так надолго. Тэхёну сложно с этим смириться, и принять такую действительность нелегко. Стыдно признаться самому себе, но по семье он так сильно не скучает. Возможно, потому, что долгие годы был от них оторван. Знает, что родители переживают и ждут встречи. А вот он о них мало думает. И даже тоска по Ёнтану не идёт ни в какое сравнение. Да и как такое можно сравнивать? Чонгук для него всё: его любовь, его страсть, его дом, его мир, его вселенная. Один единственный стал для него всем. Без Чонгука сколько бы ни спал, он не высыпается. И какой бы вкусной не была здешняя еда, а Тэхёну всё кажется пресным. С Чонгуком рядом даже несолёный рис без всего — лучшая еда на свете. Его некогда любимые блюда теперь кажутся не такими аппетитными, хотя кормят здесь отменно. Можно сказать, на убой. Он ест, как и все, иногда прося добавки, но не потому, что хочется. Он понимает, что организм нужно подпитывать, иначе такие нагрузки просто не выдержать. Вот и ест, наедая аппетитные щёчки. Только внешний вид и вес его мало сейчас волнуют. Глядя на своё отражение в зеркале, рассматривая слегка округлившееся лицо, сразу вспоминается Чонгук. И его слова о том, как он любит эти щёчки целовать. Чонгук всегда просил его не изнурять себя диетами. Хотя и понимал, как важно им поддерживать форму. Тэхён улыбается своим воспоминаниям. Сейчас только это у него и есть — их прошлое, бережно хранящееся в тайниках памяти. Настоящее призрачно и не совсем определенно. Будущее… То, что он хочет скорее приблизить, случится нескоро.       А перед глазами вновь Чонгук и его яркая улыбка. И Тэхён старается всем улыбаться также ярко и быть коммуникабельным. Но сейчас сил на это нет: вид у него усталый, а взгляд отсутствующий.       — Тэ, иди к нам! Чего ты там один завис? Намгиль тут классную историю рассказывает, — Тэхёна зовут к себе парни, что расположились за столом привычной компанией. Им весело, и, как всегда, они ведут себя довольно шумно. Обычно Тэхён присоединяется. Ему нравится дурачиться с ними, болтать обо всём и отвлекаться от мыслей, но не сегодня.       — Спасибо, парни, но я пока тут посижу. Есть что записать. А то забуду, — непринужденно улыбается им Тэхён, и они понимают.       — Аа… Ну, ладно! Запишешь — приходи. Ждем тебя!       А он кивает, погружаясь в свой дневник. Им он говорит, что записывает туда тексты песен. Ему верят. Не лезут и не любопытничают. На самом деле, бывает и такое, но стихи на ум приходят редко. Тэхён пишет в дневник свои мысли. Он специально взял с собой блокнот. Но необычный, с ключом, который всегда носит на веревочке на груди. Пусть это, в случае чего, и не спасёт (кому надо, тот и вскроет, и украдет), но так ему спокойнее. Хотя ребята, с кем проживает он сейчас, все сплошь нормальные. Он сомневается, что они влезут в его личное.       Дневник стал его спасением. Он пишет его с первого дня. Поначалу это было всего пару строк в день перед сном, но с каждым днём мыслей, что хотел записать, и событий, что хотелось запомнить, становилось всё больше. Он где-то прочёл, как важно писать свои мысли в момент, когда переживаниями не с кем поделиться. Это в какой-то степени заменяет поход к психологу. Пишешь всё на бумаге откровенно — и становится легче. А ему здесь не с кем поделиться. По сути, здесь он один. Вокруг люди, ставшие уже знакомыми и привычными, с ними он общается обо всём и ни о чём, но доверять, понятное дело, им нельзя. И здесь особенно остро ощущается его статус. Он не простой человек, за ним тянется шлейф известности. Популярность накладывает определенные ограничения: он обязан всегда держать лицо и быть максимально начеку. Тэхён постоянно чувствует груз ответственности и не позволяет себе расслабиться. Поначалу некоторые не воспринимали его всерьёз: что ждать от айдола? Красивые глазки, тонкая шейка, милая улыбочка. «Куклёнок», как назвала его престарелая медсестра, разглядывая слишком внимательно и долго. Все думали, что он всего лишь отбывает тут повинность, выжидает свой положенный срок. Так думали они, но Тэхён заставил себя уважать, показав с первых дней блестящие результаты. Не было цели кому-то что-то доказывать, просто он привык делать всё четко и выкладываться в полную силу. В этом они с Чонгуком очень похожи. Хотя всё же Тэхён думает, что Чонгук лучше его во многом и гораздо выносливее. Об этом он и пишет сейчас, начиная новую страницу с сегодняшней даты. Он решил, что сегодня это будет не простая запись о прошедшем дне, как обычно. Это будет письмо Чонгуку. Оно останется здесь, до адресата не дойдет, но Тэхёну безумно хочется ему написать.       И он пишет. Рассказывает о том, как скучает, как мёрзнет ночами даже под двумя одеялами. Мёрзнет без него. Чонгук всегда такой горячий, как та печка, у которой Тэхён грелся в детстве, сидя рядом с бабушкой. Он пишет о том, как ноет сейчас его колено и гудит поясница, делится, что ему очень не хватает целительных ладоней Гуки на своей коже и любимой песни шёпотом только для него одного. Чонгук часто пел для него перед сном и не только, и здесь особенно ощущается нехватка таких мгновений. Хвастается тем, насколько окрепло его тело, и что Чон, увидев его, не узнает. Тэхён здесь усиленно занимается. Пишет, как он хочет позднюю ночь и их с Ёнтаном рядом в тихом парке. Тэхён безумно скучает по их неспешным прогулкам с одним на двоих мороженым в руке. Тэхён скучает по многому: по их жарким поцелуям украдкой в репетиционном зале, по их говорящим взглядам, в надежде, что они никому не заметны. Тэхёну больно где-то внутри, но болит не только тело. Рука выводит аккуратные буквы, но глаза их не видят — в них застыли слезы. Только вот показывать их никому нельзя. Что-то он совсем расклеился, надо брать себя в руки…       Он перечитывает свои слова снова и снова. Интересно, что на это сказал бы Чонгук? Тэхён прикрывает блокнот, поворачивая ключ, и снова прячет его под одеждой.       Отвлекается на шум голосов, парни совсем разбушевались и смеются в голос, не опасаясь капитана. Он рассматривает их и вслушивается в разговор. И почему ему не смешно? Он что, разучился радоваться? И вроде поводы есть, у него всё хорошо. Только бы узнать, что и у Чонгука так же всё хорошо! Только бы узнать…       В дверном проёме с грозным видом вырастает капитан: высокий мужчина лет сорока, воплощение строгости и сдержанности. Одного его взгляда достаточно — и разговоры стихают. Ему и озвучивать свои претензии не нужно, все понимают его без слов. Увлеклись парни. С кем не бывает? Тэхён встречается с ним взглядом и замечает, как тот ему подмигивает, прося выйти следом за собой.       Он моментально подрывается, на ходу поправляя на себе форму. Капитан никогда раньше не общался с ним один на один. Это волнительно. Мужчина останавливается с пару секунд, внимательно его осматривая.       — Ким Тэхён.       — Да.       — Пройдемте со мной. Есть дело.       Тэхён послушно следует и лишних вопросов не задает. Понятно, что просто так его не вызвали бы. Они входят в светлый просторный кабинет. Тэхёну ещё не приходилось здесь бывать. В помещении пахнет мятой и цитрусом. Наверное, это запах чая в заварнике, что стоит поодаль на комоде.       — Тэхён, с тобой тут хотят пообщаться. Кажется, из твоей компании. У них к тебе срочное дело. Вот твой телефон, даю пятнадцать минут на разговор. И ты же понимаешь, что это в порядке исключения? О цели твоего визита ко мне остальным знать необязательно.       — Я понял. Не беспокойтесь об этом. Спасибо! — кланяется ему Тэхён, опуская глаза в пол. Он привык соблюдать устав, и для него это несложно.       Он в недоумении принимает из рук старшего телефон, нервно крутя его длинными пальцами. И стоит только капитану покинуть кабинет, как телефон оживает, а на экране высвечивается незнакомый номер.       Тэхён колеблется пару секунд, не кидаясь сразу отвечать на звонок. Что могло произойти, что его вот так срочно вызвали для разговора? Компания? Не может быть, там у него все вопросы улажены. Семья? Вдруг с ними что-то… Мемберы? Успев себя накрутить, он несмело принимает звонок.       — Я слушаю.       — Привет, Тэ.       — Кто это?       — Прошло так мало времени с нашего последнего разговора, а ты уже не узнаешь мой голос… Оби-идно.       — Гуки? Это ты?       — Я. А ты кого ожидал услышать?       — А мне сказали, что будет звонок из компании.       — Всё верно сказали. У них такая информация. Но звонок от меня, Тэ.       — Но как? Что-то случилось? Как ты?       — Всё в порядке. Я жутко соскучился. Просто хотел услышать твой голос.       — Гуки, ты сумасшедший! Как тебе удалось это устроить?       — Ох, даже не спрашивай! Это было нелегко. Но оно того стоит! Даже ради одной минуты разговора с тобой я готов на многое. Как я рад тебя слышать, Тэ! Джин-хён помог мне со звонком, у него тут всё схвачено. Ты же знаешь Джина — он моментально обрастает полезными связями.       — Гуки, малыш… Я так рад. Так неожиданно. Передай Джину моё спасибо. Но ведь в выходные у нас будет возможность созвониться. Зачем же ты?       — Говорю же, очень соскучился, сил нет ждать выходных! Хотел услышать твой голос, поныл Джин-хёну, он и помог.       — Долго пришлось ныть?       — Очень. Но в итоге он сдался.       — Оно и понятно. Джин всегда был слаб перед твоими милыми мольбами. Я тоже скучаю, Чонгук-и. Вот только что сидел и думал о тебе. Как твои дела? Ты цел? Всё хорошо?       — Всё хорошо. А теперь ещё лучше. Твой голос для меня как лекарство.       — А где ты сейчас, что так спокойно разговариваешь? — интересуется Тэхён.       — Я сижу в тёмном чуланчике. Спрятался ото всех. У меня же секретный разговор с моим мужем.       — С мужем?       — Ну да, с мужем. То есть, с тобой.       — Ах, вот оно что! Теперь я, наконец, понял, — смеется Тэхён, возможно, громче, чем следовало бы. «Муж» — это так странно звучит, но как хотелось бы осуществить такое!       — А мой муж поможет мне расслабиться? Скажи что-нибудь своим низким томным голосом. Я так хочу послушать тебя, Тэ.       — Ну, Гуки! Маленький ты извращуга! Я, вообще-то, в кабинете капитана. Здесь повсюду камеры. Не могу, правда.       — Очень жаль. А я так надеялся.       — Так вот зачем ты звонишь… Да? Признавайся!       — Ну нет же, нет! Но, Тэ, я так давно тебя не трогал. Мне так этого не хватает!       — А себя ты трогал? — смеется Тэхён, поддевая его. Он знает темперамент своего Гуки и понимает, насколько тому тяжело.       — Да… Очень часто, при этом думая только о тебе.       — Боже, Гуки… Притормози с такими откровениями.       — Я тебя засмущал? Моя бедная рука… О-ох, Тэ, даже не представляешь, как она устала делать всё сама, — шепчет Чонгук словно по секрету.       Тэхён даже краснеет, чувствуя в теле разливающееся тепло. Развивать эту тему опасно. Чонгук такими темпами разведёт его на что-то большее. Тэхён решает сменить тему.       — Как там Чимин? Моя булочка в норме?       — О-о, он-то как раз отлично! Отъедается за десятерых! Со всем справляется идеально. Он как будто жил в таких условиях с рождения. Постоянно повторяет, что плюс армии в том, что тут не надо соблюдать диеты. Привет тебе передавал.       — И ему передай. Скажи, что я скучаю. Но по тебе сильнее! Малыш, знал бы ты, как мне не хватает тебя рядом. Постоянно думаю о тебе. А сам ты хорошо питаешься? Гуки, надо есть!       — Не переживай об этом, Тэ. Я наел уже пару лишних кило. С аппетитом всё в порядке, и кормят неплохо.       — А нагрузки как? Тяжело?       — И с нагрузками справляюсь. Ты же меня знаешь, я сильный!       — Знаю, поэтому и беспокоюсь. Береги себя, Гуки!       — И ты береги себя, очень тебя прошу. Береги себя, Тэ!       Оба замолчали. И вроде Тэхён так много хотел сказать ему совсем недавно, он же письмо ему писал, но в эту минуту слов не подобрать. В трубке слышится смешок Чонгука.       — Ты чего там веселишься?       — Я тут вспомнил по поводу «мужа». Ты помнишь, как нас в одном фанфике поженили? Я ещё давал тебе почитать.       — Я-то помню. То, что нас поженили, это меня как раз не удивляет. А удивило меня то, что ты взялся читать этот фанфик, — ухмыляется Тэхён, зная, что Чонгук и чтение несовместимы.       — Так я не собирался. Мне друзья скинули ссылку, поприкалываться решили. Я открыл, пробежался глазами, и меня прямо с первого абзаца затянуло. Ну, и дочитал до конца. Прикинь, четыреста страниц осилил! Зашибись, какой сюжет!       — Ага. Как ты читал его взахлеб, я тоже помню. Ты ещё и меня заставил прочитать.       — Да? Хочешь сказать, тебе не понравилось? А кто там под конец прослезился? — напоминает ему Чонгук с выдохом.       — Да просто было очень трогательно. Серьезно. Самый настоящий роман с нами в главных ролях. А в конце свадьба.       — Да, круто! Умеют же люди писать. Вот я только читать могу, но не люблю, хе-хе! Меня это так напрягает, — смеется Чон, признаваясь в том, что Тэхён и так прекрасно знает.       — А какие там были горячие сцены… Ты помнишь? Меня аж кидало в жар.       — Оо, тебя вообще часто кидает в жар, Гуки. Это твоё привычное состояние.       — Ну, когда ты рядом и мы наедине, то да. Я бы сейчас с удовольствием тебя раздел, выдавил на твою кожу сливки и… И слизал бы их все с тебя, — начал вдруг Чонгук, а Тэхён аж поперхнулся.       — О нет! Гуки, замолчи.       — Да-а… О-очень медленно и сли-ишком мучительно. Поверь, я мучил бы тебя сладко до твоих дрожащих стонов. Делал бы всё так, как я люблю, детка.       — Боже! Гуки, да у тебя сперма через край! Я опасаюсь за твоих сослуживцев.       — Оу, не переживай за них. Там не на кого смотреть.       — Что? — Тэхён снова закашлялся.       — Да шучу я! Хочу только своего медвежонка. А ты хочешь своего зайку?       — Хочу… Хочу своего тестостеронового зайку!       — Ох, Тэ… Вот так… Да… Продолжи таким же голосом…       — Гуки, ты неисправим! Я же сказал — не могу, какой ты нетерпеливый!       — Но я же нравлюсь тебе таким, да? Неотёсанным, несдержанным, грубым, дерзким, вспыльчивым… Ты любишь меня таким.       — Люблю.       — А хочешь меня?       — Хочу.       — Сейчас?       — Всегда. Но давай не будем об этом. В другой раз, обещаю, когда я буду не под прицелом камер, я отомщу тебе, Чонгук-и.       — Мм, буду ждать.       В трубке щелкнула зажигалка и послышались звуки прикуриваемой сигареты.       — Куришь?       — Курю, — признался Чон.       — Гу, ну зачем?       — Не знаю. Мне так легче, Тэ. Вот если бы мне вместо сигарет твои губы… Кстати, а ты никому там не строишь глазки?       — Ох, не переводи тему! Я с тобой серьезно, про твоё курение. А ты о чём?       — А я серьезно про твой флирт! Узнаю — клянусь, сбегу и надеру тебе зад!       — Мм, как страшно… А, может, и правда начать? Чтобы ты прибежал ко мне.       — Тэ? Не шути так! — грозно выпалил Чонгук.       — Шучу, малыш! Мои глаза хотят смотреть только на тебя. Поверь, мне никто другой не нужен. А ты завязывай с курением. Дыхалку убьешь. Береги голос. А мои губы будут все твои при встрече. Обещаю, не отпущу, пока всего не зацелую.       В трубке слышится протяжный вздох Чонгука.       — Вот только вопрос, когда же она будет… А знаешь, ты снишься мне почти каждую ночь, — признается Чон шепотом.       — Правда?       — Да. Я потом хожу такой счастливый! Хоть во сне мне можно побыть с тобой, — голос Чона звучит приглушенно.       — Гуки, надеюсь, у нас будет возможность встретиться в отпуске. Я всё для этого сделаю! Меня ломает, так хочу тебя обнять. Клянусь, я из рук тебя не выпущу, только попадись мне, малыш!       — Я только об этом и мечтаю. Поверь, тебе тоже мало не покажется.       — Шутишь?       — Да какие тут шутки! Всё очень серьезно, Тэ. День без тебя как вечность. С трудом засыпаю. Мысли только о тебе. И просыпаюсь с трудом, потому что не хочу отпускать тебя из своего сна.       — Мальчик мой, поверь, я чувствую то же самое. Но давай пообещаем друг другу не грустить. Уже прошло два месяца, как мы здесь. Вот так, незаметно, пролетят и остальные. Я люблю тебя, Гуки!       — Люблю тебя, Тэ. Пожалуйста, снись мне почаще! Не представляешь, как мне помогают такие сны. У меня твоя фотография в книге лежит, та, что ты отдал, когда мы приехали тебя провожать. Она моя любимая. Все думают, что Чонгуки-ним любит читать, а я вечерами залипаю на неё, делая вид, что читаю. И глаза твои рисую в блокноте. Скоро чистые листы закончатся.       — Я постараюсь сниться чаще, малыш. Потом покажешь мне свои рисунки?       — Покажу, родной.       — Гуки…       — Да?       — Повтори это.       — Родной… Мой родной… Я люблю тебя, родной. Обещай мне не грустить. Окей?       — Обещаю… И ты обещай. Засыпай с удовольствием и просыпайся с радостью, Гуки. Дай, поцелую в губки!       — Тэ… Не дразни, я так хочу этого в реале!       — Я не дразню. Просто представь меня рядом и вспомни, как я всегда делаю это.       Чонгук смолкает. Наверное, представляет. А Тэхён смотрит на часы. Их время уже истекло.       — Гуки, время истекает. В любой момент сюда могут войти, и мне придется снова сдать телефон. Чонгук-и, целую тебя нежно и сладко. Ты чувствуешь это?       — Да… Время почти истекло. Тэ-э, а какого цвета на тебе бельё?       Чонгук такой Чонгук! И он опять за своё.       — Гуки, не шали! Это запрещенный приём.       — Ну, Тэ-э… Скажи это, чтобы мне спалось спокойнее.       — Черного, Гуки. А может, тебе сказать, какого цвета на мне всё, что поверх белья?       — Уу, это не секрет. У нас с тобой теперь один стилист. Ходим с тобой в одном цвете.       — Точно! И это ещё одна деталь, что нас объединяет.       — Хочу стянуть с тебя всю одежду. Представляю, как ты облизываешь губы, глядя на меня.       — Гу-у… Не заводись и меня пожалей.       — Блин, как же сложно. Не могу не заводиться.       — Сегодня в твоём сне я всего тебя зацелую, как ты любишь, обещаю. Пока, родной! За дверью голоса, я отключаюсь.       — Пока, Тэ. В выходные созвонимся по видео. Целую тебя.       — Целую тебя, Гуки.       Тэхён разъединился, застыв с глупой улыбкой в одном положении. Через пару минут вернулся капитан, и он отдал ему свой телефон, предварительно его отключив. Теперь он возьмёт его в руки только в конце недели, в строго разрешенное командованием время.       Тэхён выходил из кабинета с улыбкой, а в голове, как на репите, играла песня Чонгука «Please Don’t Change». Они вместе любили её слушать, а иногда даже вместе её пели. В ней очень правильные слова. И Чонгук признался однажды, что когда поёт её, всегда думает о Тэхёне.       «Пожалуйста, только не меняйся. Я люблю тебя… Я люблю тебя таким, какой ты есть».       Подумать только, ещё полчаса назад Тэхён не знал, куда деть себя от тоски по Чонгуку. А тот внезапно позвонил, ещё раз дав понять, что любит его и скучает. Жизнь налаживается. И осознание этого пришло, стоило только услышать голос любимого человека.