Перекрестки историй

Рикас сидел в кабинете и изучал письма. Роль правителя Остовии давалась ему довольно легко. Впрочем, мало что изменилось, после того как Дейдре стала вместе с Элайджей править Анталией. Она все так же появлялась в Остовии на важных мероприятиях и балах, улыбалась народу с балкона, показывая, что королева здесь, по-прежнему помнит и делает все на благо людей. А благом сейчас был мир с Анталией. Два государства от такого союза только выиграли, стали сильнее. А Рикаса и раньше воспринимали правителем больше, чем Дейдре, так что народу было все равно, кто вершит их судьбы. Андриэль тоже справлялся отлично. Из него вышел прекрасный советник, а надежный тыл в виде Андраса только укреплял веру в себя. Казалось, каждый занял то место, что и должен был. Но Рикаса не покидало ощущение, что все еще не закончено. Он наказал убийц родителей, освободил магов, но страх, что все вернется, не покидал. Пусть почти забытый и запертый на задворках сознания, но он был. И избавиться от него никак не выходило. — Арес остался доволен новым набором учеников. — Дрейк, как всегда, появился внезапно, без приглашения и предупреждения, но Рикас привык к этому. Сам он так и не сумел избавиться от привычки заранее предупреждать Дрейка о визите, даже если он был не официальным, а просто желанием его увидеть. В последнее время вырваться удавалось не так часто, как хотелось бы. Дрейк наводил порядки в школе, превратил карцеры в удобные комнаты для отдыха и тренировок. Сейчас никто не мог сказать, что там запирали, забивали забывали магов. Несколько скелетов они нашли в самых дальних карцерах уже после того, как свергли Ирвинга. Рикас даже представлять не хотел, каково это — умирать от голода, холода и жажды в полном одиночестве и темноте. Каково это — быть запертым и забытым, потому что при жизни тебя считали проклятым и ненужным. — Их родственники? — спросил Рикас, скидывая оцепенение, навеянное воспоминаниями. Сам он никогда не был в карцере. Старшего из братьев Вайтов Ирвинг боялся тронуть — живые Кендра и Зевран служили прекрасным щитом для детей. А потом Рикаса уже не было в школе, потому что он разбирался с последствиями смерти родителей. А вот Андриэль мог стать одним из них. Мог быть таким же запертым и всеми забытым. Вспомнил бы сам Рикас раньше, чем случилось непоправимое? Вина перед Андриэлем так и не исчезла, даже меньше не стала. Рикас чувствовал себя предателем за то, что бросил собственного брата в лапы шакалов. — Многие все еще даже слышать не хотят о детях, просто спихнули их нам, но есть и те, кто готовы навещать, воспитывать, а после курса обучения таким будет куда вернутся, — улыбнулся Дрейк. — Это уже что-то, — ответил Рикас и откинулся на спинку кресла. Хотелось прогнать Мысли из головы, но до конца это сделать никогда не получалось. — Это очень много. Арес сказал, что об этом он и мечтал. Жаль, что ему не хватило сил бороться. — Дрейк налил им вина и сел в кресло напротив Рикаса. — Он выбрал тех, кем дорожил, а не всех остальных. — Только не начинай снова винить себя. Кто-то должен был изменить мир. Арес сбежал, потому что лишился поддержки, а ты ее нашел. Рикас лишь устало прикрыл глаза. Он понимал, что Дрейк прав, но освободить себя до конца не мог. — Ты построил для нас всех лучший мир, Рикас, о большем тебя никто просить не может. Рикас не стал спорить, лишь сделал глоток вина. Он знал, что может куда больше. Что все это не новый мир, а только его фундамент, где больше никто не будет заперт и забыт.