Перекрестки историй

Джесси всегда была яркой, ей не нравилось походить на других во всем. И, казалось бы, имея метку дьявола, ей стоит пытаться быть нормальной, но Джесси считала иначе. — Это не проклятье, а дар. И я буду собой, несмотря ни на что, — усмехалась она, а воздушная стихия так и рвалась с ее пальцев, чтобы доказать всем, кто с этим не согласен, что она от своего не отступит. Рикас восхищался ею по-настоящему. В ней было, пожалуй, больше огня, чем воздуха, но при этом он считал, что стихия подходит ей идеально. Воздушная стихия самая переменчивая, как ему казалось. И у нее столько различных возможностей, чтобы уничтожить врага. У Джесси их точно было более тысячи. Она нашла себе компанию таких же, как она сама. Тех, кто гордился тем, что он маг. Тех, кто пытался выделиться из толпы. Яркая одежда, прическа, макияж. Джесси любила смеяться, а еще смотреть на тех, кто не принимал ее с пренебрежением. Рикас всегда видел, что за этим скрывался страх, но Джесси успешно его подавляла. — Я — это все, что у меня осталось, — любила говорить она, — и я никому не позволю себя уничтожить. Рикас был с ней согласен. Примерно то же самое он всегда говорил Дрейку, не позволяя ему сдаться. И, пожалуй, именно Дрейк стал тем, кто помогал не ломаться и самому Рикасу, всегда оставаясь рядом. У Джесси такого человека в школе не было, она нашла компанию, но так и не нашла того, с кем можно было бы стоять плечом к плечу. Порой Рикас думал, что она попросту боялась признаться в чувствах, боясь, что они станут для нее слабостью. Хоть Рикас и видел, как она смотрела на Николь. Присоединить к тому, что ты маг еще и любовь к своему полу решался не каждый, хоть в Остовии в этом не видели ничего страшного. Но при всем стремлении быть другой Рикас чувствовал, что до конца она так и не научилась принимать себя. — Она была настоящим бойцом, — выдохнул Дрейк и опустил на могилу Джесси разноцветные астры, так похожие на звезды — Жаль, что просто жить так и не научилась, — ответил Рикас. — Прости, — шепотом добавил он, дотрагиваясь до надгробия.

***

Николь положила на могилу Джесси белоснежные лилии. Она так долго не решалась прийти сюда, что даже чувствовала себя виноватой. Не должна была жизнь Джесси оборваться так глупо и нелепо из-за того, что люди не готовы принять тех, кто отличался от них. Слишком жестокий городок, в котором такой, как Джесси, попросту не было места. Она всегда была слишком прекрасна для этого мира. — Прости, — прошептала Николь, дотрагиваясь до серого гранитного камня, — это моя вина. Николь знала, что Джесси не хотела бы, чтобы она себя винила, но ничего не могла с этим поделать. Серый надгробный камень и чувство вины — это все, что осталось от надежды, мечтаний и любви. А когда-то именно Джесси верила, что перед ними открыты все дороги. И теперь все, что могла Николь — пройти их за двоих.