Мои чувства к тебе

2 глава Альфа не задумывается над тем, что делает, совершено не отдавая себе отчёта в своих действиях. Он просто на ходу соскакивает со всё ещё работающей карусели, что плавными движениями придаёт ощущения пребывания на лошади, и спрыгивает с подножия аттракциона прямо на ходу. Куда бежать, он понятия не имеет, но вдруг такое отчаяние разливается по венам, словно он сейчас теряет что-то очень важное для себя. То, что он искал возможно всю жизнь ускользает от него именно сейчас, в данную минуту. Чонгук бежит, дышит через ноздри, задыхается от порывов ветра и порыкивает хрипло от бессилия, неосознанно выпуская острые клыки, потому что не видит этих космических глаз, не знает, куда делся этот невозможно удивительный, волшебный, совершенно не такой, как все, милый и безумно хорошенький омега. Всё, что помнит его ошалелое от нахлынувшей вдруг симпатии, сознание — это то, что мальчишка был почти с ним одного роста, немного хрупкий в плечах, на нём почти такая же дублёнка, как у самого Чона, только чуть светлее, лохматые от беспрестанно задувающего ветерка чёрные локоны, которые падали пушистыми кудряхами на «лесные глаза», прикрывая разные от природы веки. Он помнит пухлые, розовые губы и родинку, маленькую и такую необычную на каёмке нижней губы, он помнит тоненький носик, на кончике которого яркая точечка родинки маячила в свете гирлянд, привлекая внимание. И его аромат..... Точно… Ох, Господи… Он услышал его, он запомнил… Одно из самых красивых растений на планете — Нефритовая виноградная лоза. Яркие, сочные, голубые лепестки этих цветов вытянуты лодочкой, пухлые стеночки изгибаются в дугу, а у корня цветок Лозы нежным, незаметным переливом переходит в фиолетовый. Это редкий вид цветка, он даже в Великобритании выращивается на заказ… И Чонгука почти парализует от осознания, что такое чудо он сейчас может упустить… Но ведь нос чует, сбоя не даёт, он чувствует виноградный шлейф и ещё сильнее втягивает носом вечернюю прохладу. Он его найдет, найдёт!!! Альфа бежит по запаху, словно его доминантный волк вышел на охоту. Хотя… Так и есть… Он преследует свою «жертву» в диком, почти остервенелом желании и жизненно важной необходимости его настигнуть. Чимин и Юнги зовут его, он отчётливо слышит их голоса, но нет времени отвлекаться. «Лесные», необъяснимо редкие, удивительные глаза не дают покоя, словно свели с ума и лишили рассудка окончательно. Расстёгнутая, коричневая дублёнка развевается на ветру, пуская порывы снежных, острых пушистиков по всему телу, что сейчас своими колючками болезненно щипают кожу, проникая под тёмный, вязаный свитер. Чонгук бежит, лихорадочно оглядывается по сторонам, принюхиваясь как можно сильнее, чтобы не упустить тоненький шлейф нежного винограда. Он никак не может взять в толк, как можно исчезнуть из вида так быстро, словно это было сделано специально. Но чем он мог так спугнуть милого мальчишку? Чем? Тем, что просто посмотрел на него и чуть дольше положенного задержал на нём взгляд? Но ведь это вполне естественно, заинтересоваться противоположным тебе полом и засмотреться совершенно не отдавая себе в этом отчёта. Виноградная лоза шандарахает по носовым рецепторам и мозгам в тот момент, как прохожие цепляют его плечами, совершенно случайно, но Чонгук летит в сугроб позади себя, не успев сконцентрироваться на неожиданной встрече телами. Его поднимают, извиняются, что-то ещё доброе говорят. Но он никого и ничего сейчас не слышит, лишь кивает в одобрении. Рассеянно улыбается, давая понять, что с ним всё в порядке, но вот его обоняние уже сводит с ума, и он вертит головой, выискивая такое для него вдруг важное. Альфа внутри царапает рёбра, подначивая, давая понять, что Чонгук на верном пути. Его зверь никогда не обманет, поможет, поддержит и всеми усилиями своей альфьей души вытащит наружу даже из-под самой толстой коры льда, не бросит в трудную минуту, его альфа беснуется в неистовом желании догнать такого вдруг драгоценного омегу. Движет и подгоняет. Ведь раньше с ним ничего подобного не случалось. И в данную минуту внутренний волк не ошибается. Чёрная копна волнистых завитушек, что разлохматились от порывистого ветра и быстрого шага замельтешила перед глазами как раз в тот момент, когда Чонгук уже почти отчаялся, хотя сдаваться уж точно не собирался. Угольные глаза Чона не сводят своего пристального взгляда с пушистых волос, усыпанных словно миниатюрными звёздочками из снежинок, он уже не бежит, идёт быстрым шагом, чтобы не потерять из виду. Народу вокруг очень много, все толпятся, галдят так громко, что уши закладывает, альфа морщится от столпотворения, но черноволосую макушку из поля зрения не выпускает, дышит тяжело, загнанно, ни на секунду не отводя глаз. Именно поэтому не замечает тележку с подарочными упаковками имбирного печенья, что словно выросла из ниоткуда, со всего маху врезается в нее и летит лицом вниз в белый, холодный снег. Он только взвизгнуть успел и в следующую секунду уже утыкается носом в рыхлый небольшой сугроб, цепляя ногой эту злосчастную тележку и та с грохотом падает на него сверху. Чон бесится, выползая из-под неё, подскакивает на ноги и лихорадочно оборачивается по сторонам. Омеги и след простыл. Хозяин новогодних угощений что-то выкрикивает ему, грозно махая руками, но Чон кланяется, сгибая спину практически пополам и бормочет слова извинений, сбивчиво оправдываясь, что мол он занят сейчас просто катастрофически и ни может помочь собрать весь этот хлам, разбросанный по снегу. Но вот он клянётся, уже на ходу, сбегая с места преступления, что скупит половину вкусняшек на обратном пути. И снова бежит, разгоняется, внимательно вглядываясь в каждого прохожего, прожигая раздражённым взглядом всех вокруг. Что ещё должно с ним случиться, пока он настигнет свою удаляющуюся от него цель. Паника от потери необычайно сладкого аромата виноградной лозы уже нарастает снежным комом, ещё немного и альфа завоет раненым зверем на весь парк, но вдруг резко останавливается, снова вылавливая цепким взглядом того, кто вдруг так нежданно, негаданно лишил его покоя. Мальчишка стоит от него метрах в десяти у киоска с мороженым и Чон совершенно точно видит, как он резко замирает, разгибаясь в спине, переставая тянутся за своей порцией ледяной сладости и тянет носом, словно принюхиваясь. Мгновенно оборачивается, встречаясь с альфой прямым взглядом и Чонгуку уже не кажется, сомнений нет, омега срывается с места и почти бежит, неумолимо отдаляясь, забыв про киоск, про мороженое, про всё на свете. Что за причина такого бегства? Чон лишь секунду теряется, но снова бежит следом, преследуя омегу, разгоняясь ещё быстрее. Заполошная мысль пульсирует в голове, постукивая в висках, ведь он даже не может его окликнуть, не знает ни имени, ни фамилии, вообще ничего. И что ему кричать на весь парк? «Стой, прекрасный омега?» Или… «Остановись, нефритовая лоза?» Ну всё, мозг совершенно точно поплыл и отказывается работать. А омега уже близок к выходу из парка, в темноте уже различимы очертания ворот, а за ними нет таких ярких, оранжевых фонарей и разноцветных гирлянд, что так помогают сейчас, освещая всё вокруг красочными переливами. И если омега действительно, а в этом уже практически нет сомнений, убегает от него, желая скрыться поскорее из вида, то найти его будет гораздо сложнее, ведь ему спрятаться будет в разы легче. За воротами парка огромная парковка, пригнись за любую машину и всё, никто не отыщет. И то, что приходит сейчас в голову, альфа не обдумывает долго, раз уж он не может его позвать, то он будет действовать по другому. Мозг сейчас не в силах обработать эту информацию, просто выдаёт первое попавшееся решение и Чон не мешкает. Почти на ходу, чуть замедляя свой бег, нагибается, опускает свою крупную ладонь в рыхлый сугробик, зачерпывая не хилый такой кусок снега и уже скомкивает его в плотный, снежный комочек. Других идей нет, уж извините… Альфа в прицеле идеален до невозможности, все первые места по стрельбе в универе его и попасть в цель для него вообще не проблема. Его основная проблема — думать вовремя. Но сейчас нет, он не может мыслить рационально, он должен догнать или хотя бы обратить на себя внимание. Что он и делает. Останавливается на считанные секунды и размахивается, запуская белое оружие в виде снежка, размером с теннисный мячик прямо в преследуемую макушку. Тот смачно припечатывается, разлохмачивая и без того взъерошенное гнездо на голове, мягкий комочек разбивается вдребезги и мокрыми кляксами спускается по прядям прямо за шиворот, проваливаясь под шерстяной, ворсинистый серый шарф. И такой милый вскрик низкого, хриплого голоса разносится по воздуху, заполоняя альфьи ушные раковины, словно это морские нереиды поют сейчас свою серенаду.