Мои чувства к тебе

Снег хрустит под ногами так звонко, вызывая приятную негу по всему телу, этот звук раздавленных кристалликов будоражит и манит, с каждым шагом поглощая и мысленно унося в бесконечные, заснеженные, сказочные миры, альфа обожает зиму, самое любимое время года для него, самое таинственное и загадочное. Нежные, мягкие снежинки, словно пёрышки оседают на раскрасневшееся от прохладного ветра лицо, тихонечко щекоча гладкую, ровную кожу, пробегаясь своими воздушными, ласковыми лапками по кончику носа и тут же оттаивая, мокрыми струйками стекают по пухлым губам, касаясь яркой родинки под губой. Пробегаются по острому подбородку тёплыми капельками и скользят под ворот объёмного, шерстяного, серого шарфа, что небрежно обмотан вокруг шеи. Коричневая, укороченная дублёнка с белыми, меховыми отворотами нараспах, что едва достаёт до крепких, как орех, упругих ягодиц, плотные, кожаные в тон куртке перчатки, чёрные, узкие джинсы, облегающие мощные, накачанные бедра и горчичные тимберленды, небрежно зашнурованные, расслабленный взгляд гуляет по оживлённому парку, вышагивает медленно и неторопливо. Музыка из колонок разносится приятными, тягучими звуками какой-то новогодней романтики, а сам парк весь светится в заботливо украшенных работниками гирляндах, огромная территория развлекательного центра под небом утопает в переливистых, разноцветных огоньках, даря посетителям праздничное, особое настроение, когда ты веришь в чудо и ждёшь его, всем сердцем замирая от волшебной красоты вокруг. Тёплая погода так и шепчет окунуться в этот омут белоснежных вихрей, хочется, чтобы этот вечер не заканчивался никогда, а лишь томно длился, теряясь в бесконечности времени. Так красиво вокруг, что альфа замирает, подставляя лицо под ворох белоснежных, шаловливых пушинок, струящихся бесконечным потоком с неба и улыбается размеренной, довольной улыбкой, растягивая пухлые губы бантиком. Ему очень хорошо сейчас, он млеет от прохладного ветерка, всё нутро в ожидании новогоднего чуда, он всегда верил, с самого детства, и верит до сих пор в настоящее волшебство, что несёт с собой этот поистине превосходный, сказочный праздник — Новый год. Альфа шагает не спеша, проваливаясь огромными ботинками в сугроб и тихонько хихикает себе под нос, не заметив, как сошёл с протоптанной тропинки и угодил в заснеженный капкан белого, блестящего под светом гирлянд огромного бугорка из снега. Всё, о чём он думает сейчас, отряхивая ботинки от липкого, приставучего снежного кокона, это преследующее его уже несколько минут навязчивое ощущение, что кто-то на него пристально смотрит, словно следит за каждым движением, прожигая его внутренности. Альфа оборачивается по сторонам, не находя причины своего столь взбудораженного и озадаченного состояния, его никто не преследует. А значит, лишь показалось. Парень фыркает и сам себе бубнит под нос, что он слишком увлёкся своими мыслями и накрутил себя. Его друзья уже бегут к нему на перегонки, он их ждал. Юнги хихикает хрипло, запыхавшись, поправляя смешно съехавшую с белокурой макушки шапку, а Чимин уже напрыгивает на него со спины, отчего альфа сгибается практически вдвое, пытаясь удержаться на ногах и не дать свалиться в сугроб своей любимой тушке. Чимин ещё тот озорник-затейник, его бешеной энергии можно только позавидовать, но и утихомирить совершенно невозможно, если уже совсем не осталось сил вывозить этот шквал страстей. Рыжая копна омеги полностью покрыта белоснежными звёздочками снежинок, а хитрый и невероятно довольный прищур и без того узких глаз вперивается в друга перед собой, совершенно уютно расположившись на спине своего парня. — Чонгук, мы тебя по всему парку искали, вечно ты где-то в своих мыслях, мечтатель хренов, договаривались же у «Кофейни Чарли» встретиться, где тебя носило? — Чимин хихикает, когда крепкое тело под ним брыкается и пытается сбросить его с себя. — Юнги, не шевелись, а то я упаду в снег, я же могу пораниться, головой-то думай. — Моя голова сейчас прижата твоими ста килограммами, слезай, монстрик. — белокурая голова потряхивается от сдавленного хохота. — Ах так, ну хана тебе… И началось. Буйная возня между этими двумя не прекращается уже больше двух лет их отношений, там и весёлые драки, и поцелуи по десятки минут прямо на глазах у прохожих, смешки и поджопники, язвительные шуточки. У них даже признания в любви звучат порой саркастично, нежели душевно и проникновенно, как это должно быть по мнению самого Гука. Он смотрит на их поддавалки, нелепые и до одури смешные кувыркания в рыхлом снегу, их заливистый хохот и в промежутках между стычками слышатся смачные звуки смазанных поцелуйчиков. И снова, вдруг так резко, аж дыхание перехватило, сковало и пронзило по всем рецепторам то самое ощущение, что не отпускает его уже долгое время пребывания в этом сказочном парке. Кто-то будто буравит его взглядом, словно проникает под кожу и слой за слоем снимает с него защитную броню. Чонгук романтик, да, он свято верит в то, что любовь правит миром и именно она способна перевернуть землю с ног на голову, сплотить воедино все планеты мироздания или наоборот, навлечь стихийные и неземные бедствия. Он верит, что сила такого необъяснимого чуда, как чувство любви способно свергнуть планеты с их бесконечного бега по полной оси и внести во вселенную бесконечный хаос. Но в то же время именно Она — Любовь, способна воцарить в Поднебесье бескрайнее счастье, излечить все неизлечимые болезни, свести всех одиноких людей вместе и подарить неслыханные духовные богатства, поглощая в свои оковы навсегда, навечно. Альфа оглядывается по сторонам, его вихрастая, смоляная макушка взъерошена от мягких порывов декабрьского ветра, почти полностью усыпанная игривыми, сверкающими снежинками. Чёрные угольки глаз проницательно всматриваются в прохожих, что на него не обращают абсолютно никакого внимания. Люди гуляют семьями, огромное количество кричащих от восторга детей, снующие туда сюда парочки, держащиеся за руки, компании шумных друзей, что взбираются на первые попавшиеся карусели. Всё, как обычно. Зимний вечер, до нового года осталось буквально пару часов, величественная, пушистая, нарядная ёлка в центре парка, громкая, нежная музыка, разносящаяся из колонок по всему периметру и все веселятся, радуются последними моментами уходящего года. Но ощущение, что он не один сейчас, словно рассматриваемый кем-то, как под микроскопом, не даёт покоя. И не дожидаясь этих сумасшедших двоих, что ещё барахтаются в снегу, хихикая, перепираясь друг с другом и перекрикивая звонкую музыку, Чон направляется к карусели с лошадками. Аттракцион детский, милый и совершенно безопасный, возможно он даже нелепо будет смотреться на нём со своими мощными габаритами девятнадцатилетнего, спортивного альфы, но это сейчас его совершенно не заботит. Хочется усеться поудобнее, подставить лицо под струящиеся с тёмного, вечернего небосвода колючие снежинки и перестать думать о чём-либо, просто дышать полной грудью, втягивая крупным носом свежий, зимний воздух и наслаждаться тёплой погодой, что сейчас обнимает всех гуляющих и укрывает в свои новогодние объятия. Чонгук удерживает пластиковую, огромную лошадку за такие же пластмассовые поводья, крепко уперевшись пятками в подставки для ног и довольно расплывается в мечтательной улыбке. Ему хорошо сейчас, комфортно от громких выкриков людей, от нежной, струящейся музыки, от разноцветных гирлянд, что маленькими, юркими светлячками бегают по его лицу, вырисовая на коже яркие, незатейливые рисунки. Ему душевно спокойно, он на несколько секунд прикрывает глаза, тихонько прислушиваясь к собственному, ускоряющемуся в ритме сердцу, не выдаёт себя, просто сидит обездвиженно, расслабленно, ни один мускул на лице не дрогнул, не проявляя его охотничьего состояния. Он альфа, он чувствует и он не ошибается… Чонгук открывает глаза, резко поворачивает голову назад, прищуро всматриваясь на позади себя расположенных лошадок, что так же, неизменно и навечно скачут друг за дружкой, не меняя свою траекторию движения. Он уже знает, что нашёл. Не знает кого, но знает, что в правильном направлении. Ему не могло показаться, никак не могло его душевное нутро обмануться, он словно как открытая книга, и его сейчас читают без разрешения. Чон молниеносно пробегается глазами по цветным лошадкам позади себя и хватило лишь пары секунд, как он встречается взглядом с врасплох пойманным с поличным молодым парнем, что так ощутимо вдруг вздрогнул, пересекаясь взглядами с альфой. И в этом миг мир и вселенная Чонгука перевернулись, сердце стучит похлеще гидравлического молота, в ушах заложило от подобного грохота, ладони вспотели и так и норовят соскользнуть с игрушечных поводий. Эти необычайные по своей природе глаза свели с ума в первую же миллисекунду, а по коже побежали щекочащие мурашки, оставляя лёгкие покалывания после своих колючих лапок. На затылке вихрь из смоляных кудрей словно приподнялся ещё выше, корни волос шевелятся, не переставая пускать забавную и приятную щекотку по всему телу. Эти глаза… Они тут же, в невероятном стеснении опускаются, веки прикрываются в неприкрытом смущении, щёки покрываются алым румянцем и парень низко склоняет голову. Чёрные, кудрявые, отросшие локоны, пушистые и воздушные, развивающиеся на вечернем ветру, заслоняют от взора альфы всю неслыханную красоту, что он почти успел рассмотреть. Эти глаза… Этот цвет является одним из самых редких на всю вселенную. «Хейзел» — сочетание коричневого, зелёного и золотого, их в простонародье называют «лесные», оттенки этих глаз могут меняться в зависимости от настроения, окружения и освещения. Это что-то неслыханно удивительное. Это умиротворяюще сказочно, волшебно и не поддаётся никакому объяснению. Таких глаз Чонгук не видел никогда… Эти переливы красок вспыхивали под светодиодами гирлянд, коричневая оболочка глаз мягко перетекает в зелёный омут и в самом центре полыхает жёлтое золото… Он промаргивается, встряхивая головой, будто приходя в себя после длительного забытия… Но необъяснимо чудесного омеги уже и след простыл… А от отсутствия ЭТИХ незабываемо фантастических глаз стало вдруг холодно и неимоверно грустно. Он должен увидеть их снова, чего бы ему это не стоило… Большие, словно лесные орешки глаза, что своим трёхцветием поразили в самое сердце…