Coorie

♪ Lie Ning — Home

Следующие два дня Тэхён продолжал глушить боль лекарством, а заодно пить витамины, которые Чонгук купил вместе с обезболивающим. Если Чонгука рядом с Тэхёном не было, то обязательно был Чарли, которого временно не пускали к другим животным, но зато пускали в постель. После прогулки Чонгук мыл ему лапы, а после пёс укладывался на кровать или у её изножья. Один раз он даже пытался рыкнуть на Чонгука, когда тот потянулся поцеловать Тэхёна, за что получил выговор. Иногда Тэхён спускался на первый этаж. Лёжа на диване, он слушал, как Чонгук готовит на кухне еду. Это было успокаивающе. Во второй половине дня они вместе смотрели несколько серий норвежского детективного сериала, а между этим обсуждали их отношения, уходя в очередной честный разговор. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал карьерой, — произносит Чонгук. Они лежат на кровати, повернувшись лицом к друг другу. Между ними дремлет Чарли. — Удалёнка — это не жертва, — не соглашается Тэхён, зарываясь пальцами в собачью шерсть. — Это отсутствие возможности познакомиться с людьми из твоей сферы. Личные знакомства очень важны. Они пытаются подстраховаться — сделать так, чтобы будущее каждого не пострадало, если они потом решат расстаться. Между ними всё ещё начало, пусть теперь и серьёзнее, чем роман на время отпуска, и странно столь рано ставить на кон карьеру. Вдруг они не сойдутся характерами. Тэхён озвучивает мысли: — Мы не съезжаемся, в Комри я пока не перебираюсь, так что смогу походить в офис и со всеми познакомиться. Если что-то между нами пойдёт не так, хотя мне не нравится даже думать об этом, то для меня на работе ничего не изменится, но я смогу чаще бывать у семьи и работать дистанционно. Если же мы решим съехаться, то просто уйду на полную удалёнку и иногда буду приезжать в Лондон. И вообще, — Тэхён хмурится, посчитав, что сильно сглупил, — раз речь об удалёнке, то и работу я могу искать не только в Лондоне, верно? Одни плюсы, вариантов будет больше. Чонгук начинает улыбаться и следом глухо смеяться, перекатываясь с бока на спину. Тэхён толкает его ладонью в плечо: — Что?! Чарли оживляется и лезет к Чонгуку под руку, будто требуя поделиться причиной смеха и с ним. — Да что смешного я сказал? — не понимает Тэхён. — Ты во всём находишь хорошее. Я поражаюсь, — сквозь улыбку проговаривает Чонгук и поворачивается на бок, поглаживая пса, чтобы успокоить. Вечером, за ужином, они едят картофельную запеканку с мясом, которую приготовил Чонгук. Тэхён восторженно говорит, что тот прекрасно готовит. — Ты тоже, — отвечает Чонгук. — Когда я буду работать, то навряд ли захочу готовить завтрак. В универе я покупал что-нибудь в магазине по пути на учёбу. По утрам я обычно хочу убивать. — Мне казалось, что по утрам ты неженка. — Это пока отпуск, — хмыкает Тэхён. — Завтраки будут на мне. Тэхён про себя удивляется, как легко эти слова даются Чонгуку. Они не съезжаются, но на всякий случай говорят о бытовых вещах на будущее. — Ты когда-нибудь жил с омегой? — меняет тему Тэхён. — Нет, — Чонгук отпивает воды из стакана. — Почему? У тебя не было серьёзных отношений? — Были, но недостаточно долгие, чтобы съехаться. — А сколько времени нужно, чтобы съехаться? — не унимается Тэхён, позабыв о запеканке. — Год? — произносит с хитрым прищуром Чонгук. Проверяет, выходит, как отреагирует на это Тэхён. — Если ты будешь приезжать ко мне, — днём ранее они договорились, что Чонгук будет в Лондоне на несколько дней пару раз в месяц, — и если я буду иногда приезжать на выходные к тебе, то это можно считать за репетицию сожительства, верно? — Допустим, — кивает Чонгук, явно сдерживая улыбку. — И по сути, мы сожительствуем уже пару дней. — Согласен. — Предлагаю сократить год до трёх месяцев. За это время всё станет понятно. — Мало, — мотает головой Чонгук. — Девять звучит разумнее. — Полгода, — даёт слабину Тэхён. — Согласен, — делает встречный шаг Чонгук. — Мы только что торговались? — Определённо. Позже, укладываясь спать, Тэхён выпивает на ночь обезболивающее и вспоминает зацепившие слова Чонгука. — Ты говорил, что тебе нужно время, чтобы начать доверять. Тебя кто-то предавал? — Тэхён ерошит свои мокрые после душа волосы полотенцем и наблюдает, как Чонгук, лежащий в кровати, замирает. — Можешь не отвечать, если некомфортно... — сразу добавляет, побоявшись, что задал слишком откровенный вопрос. Чонгук молчит, пока Тэхён вешает полотенце на дверной крючок ванной, а после отвечает: — Нет, но доверие означает привязанность, — медленно, обдумывая мысль. — А если теряешь, когда привязан... — не договаривает. — Я понял, всё хорошо, — Тэхён доходит до кровати и ныряет под одеяло. — Спасибо, что ответил. Он укладывается на плечо Чонгука, тот прижимает к себе и говорит: — Надеюсь, я успею открыться тебе больше до того, как у тебя закончится терпение. Можно ли это считать за озвученный страх? Тэхён думает, что да, а вслух, как можно мягче, произносит: — Времени много, потому что я не терплю тебя, а принимаю.

***

♪ Arizona — Let me touch your fire

Пятничным вечером капли дождя вылизывают окна, и Чонгук предлагает разжечь камин. Тэхён соглашается, затягивает потуже большой махровый халат и убирает с журнального столика коробки из-под бургеров, прихваченных в баре Чонгуком, когда он отвозил яйца. Эструс продолжается, но боли прошли, поэтому с обеда Тэхён не принимал обезболивающее и даже отодвинул руку Чонгука от блистера с замедлителями. — Мне лучше, — смущаясь, произнёс Тэхён. — Уверен? Тэхён согласно промычал. Убрав мусор, Тэхён возвращается в гостиную и усаживается на диван, а Чонгук, наоборот, уходит на кухню. Чарли семенит за ним. Ему вроде как обещали новую кость, которую и получает пёс, сразу убегая её грызть подальше от людей — на второй этаж. Дождь отбивает барабанную дробь по карнизам, а дрова трещат в камине. Тэхёну страшно хочется сберечь текущий момент как одну из причин любви к деревенской жизни. Он проникся свежим воздухом, запахом зелени, звуками природы, милыми животными, открытыми и добродушными людьми. В Комри жизнь без гонки, суеты и шума. Пускай здесь зачастую пасмурно, но и в Лондоне тучи и даже туман в порядке вещей. Он к этому привык. Плюсов в Шотландии, как оказалось, больше, нежели минусов. Или же он всё идеализирует, смотря на мир влюблёнными глазами. Тэхён не берётся судить наверняка. Посильнее кутаясь в большой халат, Тэхён наблюдает, как Чонгук возвращается с бутылкой тёмного пива и садится в кресло рядом. — Твой халат слишком большой, я в нём тону, — это не претензия от Тэхёна, а констатация факта. — Мне нравится и так, — открывая бутылку, отвечает Чонгук. Тэхён вздыхает с мягкой улыбкой на лице. Альфе в принципе нравятся любые его вещи на Тэхёне, он сам сказал, когда вчера поделился своей широченной серой футболкой. Речь даже не в росте, они оба довольно высокие, но в плечах Тэхён уступает Чонгуку сильно. Рецепторы Чонгука начинают улавливать больше запахов — действие дозы замедлителей спадает. Вот уже до него долетает мускус развалившегося на диване омеги. Пока ещё слабо, будто у Тэхёна вовсе нет эструса, но достаточно, чтобы желать вдохнуть аромат поглубже. Горечь холодного пива чувствуется на языке после глотка. Чонгук решает прервать затянувшееся молчание: — Как дела со «Стоунером»? — Осталось двадцать страниц, — отвечает Тэхён. Вчера Чонгук принёс книгу из соседского дома. — И как? — Мне нравится задумка и стиль. Вся человеческая жизнь в одной книге. Заставляет задуматься о собственной. Надеюсь, я проживу её насыщеннее. Чонгук медленно кивает несколько раз и цитирует: — «И впереди он не видел ничего, что обещало бы радость, а позади почти ничего, памятью о чём он бы дорожил», — он прочёл роман шесть лет назад, перечитал два года назад и смотрит на него примерно так же, как и Тэхён. — «Надо полюбить, чтобы узнать что-то о себе», — приводит другую цитату Тэхён. Они отводят взгляды друг от друга, задумываясь каждый о своём. Тэхён запомнил хорошую фразу, она описывает то, через что проходит Чонгук. Даже влюблённость дарит новый взгляд на себя. Чонгук узнаёт, что по-прежнему умеет заботиться, ухаживать и даже лелеять кого-то, хотя и успел позабыть, каково это. Конечно, подростком он влюблялся. Один раз даже безответно. Став взрослее, несколько лет предпочитал секс без обязательств, но никогда при этом не давал партнёрам ложных надежд — прямо говорил, что это ненадолго и без романтических отношений. Затем он сам не успел сообразить, как вступил в отношения с сыном отцовского коллеги. Провстречались полгода и расстались, потому что омега решил уехать на учёбу в США. Было больно, но отец стал звать Чонгука на офисные совещания и давать первые поручения по бизнесу, так что страдать от разбитого сердца у молодого альфы времени не нашлось. Затем авария, сильная боль на несколько лет и пара коротких романов, включая тот, что с Генри, которого Чонгук бросил сам, не желая мириться с вечными истериками и требованиями подарить то новый телефон, то брендовую сумку. Не жлоб, отнюдь, но терпеть не может, когда его используют для исполнения своих хотелок. Да и какая сумка от Hermès, когда омега никуда не выезжал из Комри. Бред. И уж последнее и самое страшное — Генри терпеть не мог собак и боялся лошадей. — У меня есть для тебя кое-что, — Чонгук решает, что сейчас самое время сделать подарок, для которого ждал, когда Тэхёну станет легче. Отчего-то хотелось вручить его, когда пик боли пройдёт совсем. — Сейчас, — с бутылкой в руках Чонгук скрывается на кухне, а затем возвращается, протягивает презент и возвращается в кресло.

♪ Rhodes — Home

Тэхён ждал чего угодно — какой-то новости, торта или другой приятной мелочи, а тут целый пакет: не самый тяжёлый, но и не лёгкий. Точно! Он видел его раньше, Чонгук приходил с ним. Прищурившись, Тэхён смотрит на альфу, поджимает губы, облизывает их и лишь после этого ныряет рукой в пакет, нащупывая коробку. Он вынимает подарок, поворачивает к себе лицевой стороной и неверяще смотрит на сокровище в своих ладонях. — С ума сошёл? Это ведь... — мямлит, крутя в руках полароид, да ещё и одной из тех моделей, которые хотел. — У меня день рождения не скоро, — нервно покусывает нижнюю губу и начинает судорожно вскрывать коробку. — В пакете пара упаковок картриджей, — добивает Чонгук, откидываясь на спинку и горделиво задирая подбородок. Наверняка фотоаппарат для него стоил недорого, но сам факт, что он запомнил слова Тэхёна, значит сверхмного. — Запомнил, — произносит Тэхён. Вот ведь... Всего один раз проговорился, что прошлый фотоаппарат с быстрой печатью сломался, а Чонгук эту информацию отложил в своей голове. Распаковав мятного цвета полароид, Тэхён даже не удосуживается прочесть инструкцию. Со знанием дела он вставляет пустые карточки-картриджи и, недолго думая, направляет объектив на Чонгука. Тот не бурчит, а выпрямляет спину, закидывает нога на ногу и серьёзно смотрит в объектив, подыгрывая. Затвор щёлкает, механизм полароида начинает тихонько жужжать, и спустя короткое время в руках Тэхёна оказывается первая фотография, которую он откладывает на низкий столик, давая изображению время проявиться. — Спасибо, — проговаривает Тэхён, убирает всё обратно в пакет и подходит к Чонгуку, чтобы присесть к нему на колени и поцеловать со всей нежностью, что начинает из него литься. Он влюблён, чертовски влюблён в этого альфу. — Рад, что тебе лучше, — ответив на поцелуй, говорит Чонгук, — но если продолжишь быть рядом, то выдержки у меня не хватит. Мускус забивается ему под кожу, и хотя Тэхён сам предложил остановиться с замедлителями, Чонгук считает важным предупредить о последствиях близкого к себе пребывания. — Я не против, Чонгук, — уточняет омега, на имени убегая в шёпот. Чонгук, не отводя от его лица взгляда, касается губами горлышка бутылки. Тэхён приближается к нему и целует в линию подбородка. — Собираюсь оплатить подарок сексом, какая пошлость, — тихо говорит в самое ухо. Чонгук поворачивается к лицу Тэхёна, чуть не стукаясь с его носом своим: — Я думаю, ты стоишь бесконечно больше, — он свободной рукой касается щеки омеги и ведёт по ней подушечками пальцев к подбородку, — солнечный человек. Тэхён быстро моргает, хаотично бегает взглядом перед собой, пытаясь что-то разглядеть в Чонгуке, и спустя мгновение выдаёт: — Ты проходил курсы пикапа? За спонтанностью Тэхёна порой сложно поспеть. — Вчера записался, — со смешком поддерживает шутку Чонгук. Тэхён смеётся ему в ворот футболки, положив руки на плечи. Ни о какой плате за подарок речи на самом деле не идёт, Чонгук это понимает. Тэхён вообще себе цену знает, и Чонгук к нему относится на равных. Сначала было иначе: омега казался легкомысленным и слишком оторванным от земли, но Чонгук изменил своё мнение, когда заметил, что всё намного проще — Тэхён просто любит жизнь. То была не легкомысленность, а любопытство. Пиво повисает между пальцами Чонгука, когда он расслабленно укладывает руку на подлокотник. Он придерживает Тэхёна за талию, а тот подушечками пальцев приятно очерчивает контуры лица перед собой. — Самый красивый альфа на свете, — подводит итог своим тактильным исследованиям Тэхён. — У самого красивого омеги, — не остаётся в долгу. Тэхён не выдерживает и сильнее льнёт к груди, тычась носом в шею. — Знаешь, — начинает он, — всегда любил запах лета. Когда впервые почувствовал костёр и травы, то подумал, что это никак не вяжется с твоим характером. Слишком тепло. — Изменил своё мнение? — Ага, — и мажет губами по шее. Чонгук опрокидывает голову назад, позволяя пройтись кончиком языка по своему кадыку, и медленно выдыхает. Он сжимает талию Тэхёна свободной рукой и прикрывает глаза. Удивительно, как за одно короткое мгновенье атмосфера вокруг меняется и воздух становится плотнее. Тэхён способен за секунду пробудить сексуальное желание — достаточно пары поцелуев, прикосновений и ёрзанья на коленях.

♪ David Usher — Black black heart 2.0

Чонгук тянет его на себя, но Тэхён упирается в грудь и тормозит дерзким: — Стоять. Чонгук от резкости замирает и выгибает бровь, следя за тем, как Тэхён встаёт с его колен, смотрит прямо на него и неспешно, лениво развязывает халат. Он наблюдает, как альфа наклоняется за подлокотник, чтобы поставить недопитую бутылку на пол. Плавность движений Чонгука предвещает приятную опасность. Тэхён вздрагивает, когда его план по медленному снятию одежды ломают, схватив за запястье и потянув на себя, чтобы вынудить встать между разведённых ног. Тэхён успевает схватиться за плечи перед собой. Халат остаётся распахнут. — Играть вздумал? — Чонгук впивается пальцами под рёбра, давая понять, чтобы Тэхён не вздумал рыпнуться, и грубо сдёргивает халат с плеч. Тэхён вновь вздрагивает, одежда повисает на его согнутых локтях. Лёгкая грубость сегодня приятна — эструс повышает чувствительность тела к любому прикосновению и сильнее дурманит и без того поехавший рассудок. Чонгук присасывается к левому соску, слабо прикусывает до распаляющей желание боли, и Тэхён облизывается, чувствуя язык альфы на своей ареоле и ладонь, что опускается на одну из ягодиц поверх белья. Тэхёна уносит, срывая предохранители к чертям. Плевать на то, как будет выглядеть. Плевать, что Чонгук о нём подумает. Плевать, как будет стыдно после. Плевать на весь белый свет. Тэхён не даёт поцеловать верх своего живота и падает на колени, судорожными движениями пытаясь стянуть с Чонгука штаны. Тот ему благосклонно помогает, приподняв бёдра, и Тэхён обхватывает ладонью возбуждённый член, несколько раз ведёт по нему и поднимает взгляд. Снизу Чонгук кажется более властным, тёмные тени из-за слабого света камина делают его лицо суровее, и Тэхёну вид очень нравится. Чонгук заботливо заводит несколько передних прядей Тэхёна за ухо и дважды толкает языком свою щёку изнутри. Вызов? Указание? Призыв? Не имеет значения, всё к этому и шло. Тэхён собирает в своём рту побольше слюны и, не теряя взгляда Чонгука, пускает её на головку. Терпение ни к чёрту. Обхватив член губами, Тэхён без иных прелюдий начинает ритмично сосать. Насаживается глубже, вбирает до яиц и следит за тем, чтобы не зацепить плоть зубами, когда Чонгук тянется к пиву и с важным видом делает глоток, ни на секунду не отворачиваясь от минета. Когда на Тэхёна смотрят так пристально и заворожённо, ему самое время поверить, что он в своих инстинктах и жадности до внимания по-блядски прекрасен. Головка упирается в горло, но Тэхён, не ощущая рвотного позыва, выпускает язык, добираясь до яиц. Чонгук от этого рыкает, запускает пальцы в шелковистые волосы на затылке Тэхёна и давит, ненадолго удерживая на своём члене и следом оттягивая рывком назад. — Ещё, — просит Тэхён, отдышавшись. И всё повторяется вновь. Он чувствует удушье, а затем жадно глотает воздух. Дрожит телом от удовольствия, и между ягодиц мокро — омежья смазка впитывается в ткань. Тэхёну с эструсом надо больше, ему необходимо, чтобы Чонгук вытрахал, заставив сорвать голос. — Хочешь ещё? — низко спрашивает Чонгук и отставляет на пол пиво, улыбнувшись кивку на свой вопрос. Омега в эструсе подобен небесной каре, а если это ещё и тот, в кого альфа влюблён, то последний готов подписать себе смертный приговор в обмен на совместную ночь. Поднявшись с кресла, Чонгук склоняется, чтобы впиться в припухшие влажные от слюны и смазки губы. Один поцелуй. Короткий и крепкий. Альфа вытягивает пояс из халата, и Тэхён не уверен, что понимает верно, но освобождается от одежды, оставаясь в нижнем белье, и сводит запястья над собой, чтобы их связали. Он принимается покорно вылизывать мошонку перед своим лицом. Когда Чонгук затягивает узел на омежьих запястьях и окончательно сам плюёт на всякие нормы, наверняка утонув в мускусном запахе, он входит в рот Тэхёна резко. Так, чтобы тот начал давиться. Глаза Тэхёна слезятся, но он моргает, смотрит снизу вверх преданно и желает сгореть в этом безумии. — Не сглатывай, — приказывает Чонгук. Он делает несколько быстрых толчков, а затем пальцем скользит по губам перед собой, размазывая смесь слюны и предэякулята, которые Тэхён покорно не стал глотать. Тэхён вновь приоткрывает рот, выпуская язык и позволяя члену по новой войти на всю длину. От обращения с ним в паху жарко. Чонгук толкается вновь и вновь, раз за разом лишая любой возможности вымолвить хоть слово. Вместо этого по комнате раздаются звуки входящего в глотку члена. Тэхён не здесь, не думает, и сознание спряталось, уступив похоти контроль. Чонгук стягивает с себя взмокшую от пота футболку и поднимает Тэхёна за подмышки, ставя на ноги, стягивает с него бельё и подталкивает к дивану. — Задом ко мне, — вновь командует Чонгук. Слабо себя контролируя, Тэхён всё же делает несколько шагов и становится и без того уже слегка саднящими коленками на мягкие подушки, а руками упирается в спинку дивана. Он прогибается в пояснице, ожидая, когда же его коснутся, и смотрит через плечо назад, на то, как Чонгук раздевается догола. Его тело сильное, от него тоже разит природным запахом, от которого Тэхёна ведёт. Должно быть, под мягким светом камина слабо блестит смазка из ануса. — Как же прекрасен, — Чонгук торопится отодвинуть журнальный столик подальше от дивана и следом оглаживает подставленные ему ягодицы. Тэхён жалобно просит доставить ему удовольствие. Нельзя омегу лишать наслаждения, особенно в эструсе, — это ведь совсем бессердечно. От звонкого шлепка по заднице Тэхён взвизгивает и дёргается, но цепкая хватка на талии держит, не давая улизнуть. Чонгук сразу проводит пальцами между половинками, собирает смазку и облизывает пальцы. Тэхён видит это и прячет лицо в своих руках. В первый же эструс с Чонгуком из Тэхёна будто вытянули всё самое животное.

♪ The Cardigans — My favourite game

От новых шлепков, успокаивающих поглаживаний покрасневшей кожи и оттягивания члена вниз Тэхён закатывает глаза и наконец-то протяжно стонет. Внезапно Чонгук разводит его ягодицы и проходится языком между ними. Не дразнит, не играется, а сразу стремится доставить удовольствие, не забывая ублажать член Тэхёна. Чонгук не стесняется напитанной феромонами смазки, что начинает течь по его подбородку, вылизывает, дышит концентратом мускуса и выводит языком круги по анусу. Звуки, издаваемые Тэхёном, — награда, а дрожь — приятный бонус. Чонгук спускается ниже, тянет член на себя, проходится от его головки к яйцам, по шовчику и возвращается к анусу. Собрав указательным пальцем смазку, альфа вводит его в дырочку. Две фаланги, их достаточно, чтобы достать до простаты и чтобы Тэхён громко захныкал и сам двинулся руке навстречу. Чонгук добавляет второй палец, входит до конца несколько раз, а затем оставляет внутри только указательный, чтобы потянуть им в сторону, с другой стороны придерживая проход большим пальцем второй руки. Он ныряет кончиком языка в приоткрывшийся анус. Вылизывает решительно долго и дотошно. В прошлой жизни, на задворках сознания мелькает у Тэхёна, ему удалось спасти не страну, а всю грёбаную планету. Иначе за какие заслуги он встретил Чонгука? Иначе почему именно Тэхён ощущает в себе самый великолепный язык? Тэхён мычит от удовольствия под умелыми ласками. Он уязвим, но не боится быть открытым при Чонгуке. — Всё хорошо? — приостанавливается Чонгук. Даже в грязном омуте он не хочет доставлять Тэхёну чрезмерный дискомфорт. — Да, не тормози, — Тэхёну страшно хочется выпутать руки из мягкого пояса, чтобы дотянуться до копны тёмных волос позади себя и сжать их, требуя язык обратно в себя. — Так хорошо? — не торопится вернуться к действиям Чонгук, вместо этого проникая в задницу тремя пальцами и не забывая отвесить резкий шлепок второй рукой. — Блядь. — Такой чувствительный и прекрасный омежка. В другой ситуации Тэхён за такое обращение грубо высказался бы, но сейчас ему плевать, сейчас это даже приятно. Пусть Чонгук зовёт его как угодно, лишь бы продолжал свои сладострастные пытки. Чонгук оставляет поцелуй на пояснице, ставит губами влажные отметки по всему позвоночнику и дёргает Тэхёна за волосы, грубее толкаясь в него пальцами. Тэхён, упираясь в спинку дивана грудью, добирается связанными руками до своего члена и начинает быстро по нему водить. Неудобно, сбиваясь, но и этого хватает, чтобы через несколько секунд в глазах резко потемнело. Он обильно кончает прямо на диван и стонет сквозь зубы. Так хорошо. Осознаёт себя, когда оказывается коленями на мягком ковре. Грудь лежит на сидении дивана, в заднице пусто, а Чонгук выцеловывает узоры на лопатках и нависает сверху, чтобы развязать пояс на запястьях. Тэхён облегчённо выдыхает, но следом теряется, когда оказывается, что его не думали отпускать — Чонгук заводит запястья назад и фиксирует их одной рукой. Он приставляет член и входит одним движением до конца. Этого достаточно, чтобы Тэхён вскрикнул, а диван ножками процарапал пол, сдвинувшись от толчка на пару сантиметров. Ощущение растягивающейся задницы в эструсе особенно прекрасно. Чонгук даёт время привыкнуть, а когда Тэхён первым пытается двинуть бёдрами, сходу уходит в размашистые движения. Тэхён чувствует, как мягкий диван ускользает из-под его грудной клетки куда-то вперёд, и сам пальцами хватается за крепкую руку позади себя, чтобы не упасть лицом вниз. Он пытается подмахивать, но никак не может поймать чужой темп. Сдаётся, позволяя альфе трахать себя, вдалбливаться так жёстко, как тому угодно. Это именно то, что Тэхёну нравится сегодня — быть чужим удовольствием, получая взамен не меньше. Нависнув над Тэхёном, Чонгук сбавляет темп, обхватывает его поперёк грудной клетки и тянет на себя, чтобы тот выгнулся назад. Чонгук впивается пальцами в талию, оставляя отметины-синяки своей хваткой, и медленно двигает бёдрами. Тэхён старается как можно шире оттянуть в разные стороны свои ягодицы, чтобы открыть возможность проникать в себя глубже, и поворачивает голову, чтобы его могли поцеловать. Чонгук целует жарко. Оба теряются во времени. По коже стекает пот. Чонгук слизывает пару его капель с шеи перед собой и мягко толкает Тэхёна в спину. Тот успевает выставить руки вперёд и теперь лежит грудью на ковре, в который Чонгук решает его втрахивать безжалостно и с новой волной безумия. Постепенно Тэхён от толчков соскальзывает вперёд, пока полностью не оказывается лежащим на животе. Он начинает сводить ноги, зная, что так внутри станет теснее, и Чонгук их седлает, наваливается, опираясь локтями по обе стороны от головы Тэхёна. Внутри и правда новый уровень наполненности, и это сущее блаженство. Тэхён старается выпячивать зад и вскрикивает, стонет, скулит, когда Чонгук над ним приподнимается и входит под всем своим весом. Шлепки кожи о кожу очень сильные, и тело сверху горячее, тяжёлое, подминающее под себя полностью. Тэхён не знает, в какой именно момент, но он оказывается перевёрнутым на спину, а его ноги — на плечах Чонгука. Тэхён захлёбывается в стонах, не противится давящей на шею ладони и во второй раз, ничего не понимая, изливается, стоит альфе пару раз провести ладонью по его члену. Чонгук с очередным грубым толчком тоже кончает, открыв рот и запрокинув голову назад, а следом снимает с себя ноги, падает рядом и дышит так же шумно, как и Тэхён. Все мышцы болят, тело от пережитого напряжения мелко дрожит. Постепенно липкая кожа уже не кажется Тэхёну чем-то прекрасным. Они должны найти в себе силы принять душ, но позже, пока можно послушать треск камина и дождь за окном. Произнести хотя бы слово кажется невозможным.

***

♪ Judah, The Lion — Suit and Jacket

Через два дня эструс у Тэхёна заканчивается. Чонгуку, как он сам каждый раз причитал, стоило огромных усилий отрываться от Тэхёна, чтобы уйти в амбар покормить животных. Он отменил все дела, просил Хосока привозить им готовую еду на день и всё остальное время не отходил от Тэхёна. Ранним утром понедельника Тэхён стоит на кухне Чонгука в длиннющей футболке, пропитанной ароматом лета, и готовит завтрак. На часах половина восьмого, но он внезапно ощущает себя выспавшимся и закручивает горячую воду в кастрюле, следом разбивая в образовавшуюся воронку яйцо. Папа научил готовить тосты с яйцами Бенедикт, когда исполнилось шестнадцать. На соседней конфорке поджаривается хлеб. Ставя кружку в кофемашину, Тэхён слышит, как открывается входная дверь и как Чонгук командует Чарли сидеть на месте. Обернувшись, Тэхён видит, что собака послушно ждёт хозяина на коврике. — Сиди-сиди, — мягко наставляет Тэхён, когда Чарли глядит на него будто с грустинкой. — Чего не спишь? — вешает на крючок куртку Чонгук. Сегодня на улице холодно и сыро после очередного ночного дождя. — Выспался. Слышится звук перемалываемых кофейных зёрен. Тэхён возвращается к готовке, делает следующее яйцо Бенедикт и перекладывает на две тарелки румяные тосты, а из-за спины доносится плеск воды — Чонгук моет лапы Чарли. Тэхён вздыхает от мысли, что в конце недели ему придётся возвращаться в Лондон. Хочется задержать время, когда дни идут размеренно, а не торопятся, подгоняемые городской суетой. За завтраком Чонгук рассказывает, что крольчата перешли на другой корм и привыкают к сену. Чуть позже Тэхён обязательно проведает малышей, а заодно порадует Ислу кусочками моркови. Кстати, о последнем. — Покатаемся сегодня? — спрашивает Тэхён. — Прости, мне нужно разобрать почту. — Чонгук рассказывал, что хоть он и далёк от бизнеса, но всё равно в курсе основных событий компании. Он разрезает расплавленный сыр с яйцом под ним, и желток растекается по ветчине и хлебу. Пробуя, Чонгук вскидывает брови: — Вкусно. Я слышал, что Бенедикт сложно готовить. — Годы практики, — пожимает плечами Тэхён, а его уголки губ дёргаются вверх. Он ничуть не расстроен тем, что у Чонгука на сегодня дела. Дочитает последние страницы «Стоунера» и возьмётся за новую книгу. — Может, перенесём вечером твои вещи? Неожиданно. Тэхён прикрывает веки, не пытаясь спрятать улыбку, и соглашается. Предложение Чонгука совсем внезапное, они не обсуждали идею от и до жить вместе оставшиеся дни. До ссоры они проводили время в арендованном Тэхёном доме, но после неё Чонгук привёл на свою территорию и теперь предлагает на ней задержаться. В очередной раз становится ясно, что они всерьёз вместе. Позавтракав, Чонгук учит пользоваться своей посудомоечной машинкой и, услышав, что Тэхён собрался читать, предлагает место в мягком кресле в кабинете. Оно и правда оказывается уютным, в него удаётся без труда залезть с ногами, и чтение бы шло легко, если бы не сосредоточенное лицо Чонгука за ноутбуком в паре метров от Тэхёна. Альфа весь в работе, и Тэхён постоянно зыркает в его сторону, чтобы ужаснуться уровню чужой привлекательности и уткнуться в книгу вновь, покраснев. — Дочитал, — захлопнув книгу, наконец-то оповещает Тэхён. — Ага, — не отрывается Чонгук от ноутбука, на что Тэхён хмурится. Мда, не до него сейчас Чонгуку. — Давай я съезжу в бар, чтобы не отвлекать тебя? Отвезу яйца. — Коробка на верхней полке холодильника, — короткая пауза. — Спасибо. Зажав книгу под мышкой, Тэхён подходит к Чонгуку со спины, кладёт ладони на его плечи и склоняется над ним, чтобы чмокнуть в идеально выбритую щёку. — Не перетрудись, — просит Тэхён и разворачивается к двери, когда его ловят за руку. Он оборачивается, непонимающе смотря на Чонгука. — Ты лучший, — с нежностью произносит Чонгук, следом оставляя поцелуй на запястье. Такой же жест был в вечер их первого свидания. Сердце бьётся быстрее. — Цени это, — легкомысленно говорит Тэхён, одаривает тёплым взглядом и уходит, прикрывая за собой дверь. Он не слышит за спиной тихое «ценю».

***

— Ну наконец-то! — глаза от радости у Хосока блестят, когда он видит перед собой коробку со свежей доставкой. — Юнги сегодня всё утро ругался, что магазинные яйца невкусные. — Но это правда, — возникает из кухни Юнги. Он с влажной тряпкой и небольшим ведром, наполненным водой, проходит мимо Тэхёна. — У них даже желтки светло-жёлтые. Это ненормально. Кормят этих кур непонятно чем, — ворчит и выныривает из сланцев, поднимаясь на диванчик у стены, чтобы дотянуться до рамок с фотографиями и протереть с них пыль. — Что, оттаяло сердце Железного человека? — как и всегда, любопытства Хосоку не занимать. — Угу, — щёки Тэхёна вспыхивают. Он лениво листает барную карту. — Ушёл сегодня в работу с головой. Мне смузи с бананом и клубникой. — Естественно, столько дней от тебя не отходил, — издаёт смешок Хосок, начиная готовить напиток. — Давай наймём кого-нибудь ещё в помощь? — выдаёт Юнги, который, казалось, переключился на уборку, а на самом деле внимательно слушал. — Чтобы ты тоже подольше от меня не отходил. — Милый, ты сам просил экономить, иначе форд нам не светит. — Да пофиг на него, — меняет свои приоритеты с машины на время с мужем Юнги. — Любовь, — хихикает Тэхён. — У них с Чонгуком это общее — внешне холодные, а самим только дай время вместе провести и пообниматься, — комментирует Хосок. — Ой, вот не начинай, — шутливо драконится Юнги. К обеду в баре появляется несколько посетителей. Тэхён за историями женатой парочки и не заметил, как солнце ушло в зенит, и сразу заторопился вернуться домой, чтобы пообедать вместе с Чонгуком.

***

♪ Brother Sundance — Monsters

Расставляя косметические баночки в ванной, Тэхён в раздражении слегка повышает тон, потому что недоволен мнением Чонгука о Стивене Кинге. Альфа валяется на заправленной кровати и настаивает, что попсовые хорроры писателя лишь высасывают деньги из непривередливой аудитории. Тэхён же отстаивает позицию, что нет ничего плохого в разнице вкусов и Кинг хорош, потому что задумки у его романов интересные, а современный писательский стиль прост для восприятия. Окончательно Тэхён заводится, когда он начинает перекладывать одежду из чемодана на освобождённую под него полку в шкафу и слышит, что вот Лавкрафт — настоящий мастер ужасов, с которым Кингу никогда рядом не стоять. — Да Лавкрафта читать невозможно! — с напором восклицает Тэхён. — Вечно косвенная речь и витиеватые формулировки, — и резко замолкает, потому что Чонгук, лежащий на боку поперёк кровати и подпирающий рукой голову, смотрит на него с искрящимся в зрачках безумием. — Что? — Не думал, что тебя так легко выбесить. Аж грудная клетка от возмущения ходуном ходит. Чарли приходит, цокая когтями по полу, и укладывается рядом с сидящим перед чемоданом Тэхёном. Собака теперь всегда выбирает его компанию, будто и нет в её жизни Чонгука. Правда, команд Чарли всё же слушается именно от последнего. Тэхён собаку не замечает, грозно сверлит взглядом альфу на постели, а тот с ехидной усмешкой смотрит на него. — Жизнь тебе не мила, — бросает Тэхён. — Она мне не мила, если передо мной нет милой дующейся мордашки одного омеги, — и гогочет, когда в лицо прилетает скомканная рубашка. — Так и быть, я смирюсь с тем, что эта мордашка любит Кинга. От кары небесной в лице разъярённого Тэхёна альфу спасает лишь телефонный звонок. Тэхён ползком добирается до смартфона в паре метров и видит видеозвонок от старшего брата. Вот ему и пожалуется, имеет право, всё равно уже рассказал, что начал встречаться с соседом. — Джин звонит, — говорит Тэхён, усаживаясь в позу лотоса спиной к шкафу и принимая следом звонок. — Привет. — Мне кажется или ты покрасневший? Только не говори, что я прервал... — тараторит брат. — Нет, — закатывает глаза и пылающим раздражением взглядом смотрит в сторону кровати. — Меня Чонгук бесит. И ты на громкой. — Внезапно. Привет, Чонгук! — наверняка Джин всеми братскими фибрами души чует, что за словом «бесит» совсем не стоит что-то серьёзное. — Чем там бесишь моего братишку? — Привет, — громко говорит Чонгук и сползает с постели, чтобы подойти к Тэхёну и усесться рядом. Он влезает в камеру, улыбаясь. Это их первое взаимодействие с Сокджином, но Тэхён уверен в обоих достаточно, чтобы не переживать слишком сильно об их впечатлении друг о друге. — Смотри-ка, красавчика оторвал, — заключает Джин с экрана. — Слыхал? — Чонгук косится на Тэхёна. — Твой брат назвал меня красивым. — Он оговорился, — мрачнеет Тэхён, предчувствуя неладное. — Мы с ним спорим о Кинге, — вводит в курс дела нового знакомого Чонгук. — Он, — перенимает инициативу Тэхён и мотает головой в сторону Чонгука, — заявляет, что Кинг переоценён. Вот как? — Вообще-то, — начинает Джин, а Тэхён шумно вдыхает воздух носом, — я с Чонгуком согласен. Если говорить о писателях ужасов, то Эдгар По куда лучше. — О, — вскидывает указательный палец Чонгук. — Ты мне нравишься, сразу видно, у человека есть вкус. На фоне Сокджина слышится голос папы, который спрашивает, не с младшим ли его сыном тот болтает. — Ага, и его новым парнем! Симпатичный, взрослый и умный. — Джин! — верещит Тэхён, в ужасе округляя глаза. Кошмар подкрался незаметно. — Зачем ты... Привет, пап, — сердце делает нервный кульбит, когда он видит на экране папу. — Здравствуйте, я Ким Сунхи, папа этого сбежавшего от семьи ребёнка. Сокджин, он же подлый старший брат, передаёт телефон папе и сажает его на своё место за кухонный стол, что-то нашёптывает и ретируется прочь из кадра. Подстава, настоящая подстава. — Здравствуйте, я Чон Чонгук. Теперь я понимаю, в кого красотой пошёл ваш сын, у него прекрасные гены. А Тэхёну хочется сквозь землю провалиться, потому что не планировал он знакомить папу с Чонгуком столь рано. Он обязательно потом припомнит этот пивот Джину, ведь нельзя вот так резко палить его, нельзя. Тэхён на иголках, мнётся на месте и окончательно выпадает в осадок, когда папа смущённо смеётся, благодарит за комплимент и, не теряя времени, начинает задавать Чонгуку вопросы. Он интересуется: а кто, а что, а где, а почему. Чонгук, как бы предсказуемо это ни было, на всё отвечает охотно, время от времени расплываясь в широченной и располагающей к себе улыбке. С Эндрю такого не было. Омега показывал его фотографии родителям, но за долгое время отношений не познакомил их ни лично, ни даже по видеосвязи. Интуиция говорила, что Эндрю по общению семье не понравится. Стоило лучше прислушаться к себе. Тэхён надеется, что тот опыт помог сделать новый, правильный выбор. — И какие у вас планы дальше? — деликатно интересуется папа. Тэхён понимает, что пора встревать: — Пап, давай не будем. Это наше личное дело. — Вот как всегда. Чуть что и сразу «папа, давай не будем». Что такого я спросил? — Не волнуйтесь, мы не торопимся и всё идёт своим чередом, — сглаживает ситуацию Чонгук. И всё же имя папы совсем не вяжется с его характером, думает Тэхён. Сунхи — это про спокойствие, нежность и кротость, а папа по своей натуре полная этому значению противоположность. Завершив звонок, Тэхён устало стонет и извиняется за то, как внезапно случилось столь важное знакомство с папой. Чонгук приобнимает, произнося: — У тебя прекрасная семья. Приятные слова с горечью внутри. Тэхён стал наблюдательнее в последние дни, он на Чонгука будто настроился и сейчас замечает, как тот после своих слов избегает взгляда и его кадык шевелится, когда он сглатывает. Говорить слишком опасно, чувствительно, когда человек уязвим. Слова «ты не один», «я всё понимаю» заберите, не нужны, Чонгука лучше лишний раз обнять, прижаться, чтобы поделиться физическим чувством сопричастности. Это язык заботы, что выбирает Тэхён. Он заваливается головой на плечо и приобнимает рукой чужой торс. Они всё ещё сидят на полу у шкафа и не торопятся это менять. Сидят в тишине. Дышат друг другом. Чонгук, склонив голову, дотягивается поцеловать макушку и зарыться носом в его волосы. — Ты в порядке? — решается подать тихий голос Тэхён. — Да. — Ты же приедешь в августе? — Тэхён начинает нервничать. Он чувствует, что Чонгук зарылся в свои мысли. Скорее всего о семье — других поводов для резкой перемены его настроения не нащупать. — Приеду, я же обещал.