Coorie

♪ Stromae — L’enfer

Солнечным утром вторника Тэхён стоит посреди поля для гольфа и слушает монолог инструктора по имени Юэн. Наставник одет во всё светлое, будто модель из журналов о гольфе. Даже кепочка белоснежная. Шотландец-омега говорит бодро, задорно, совершенно точно желая влюбить в гольф новенького. А Тэхён любит новое: и свежий книжный бестселлер почитать, и кроликов покормить, и теперь ещё шарик в лунку попытаться закатить. Больших усилий Тэхёну стоит встать в правильную позу и сделать хотя бы подобие технически чистого удара. В фильмах всегда кажется, что нет ничего сложного в гольфе, но на деле это спорт, а в любом спорте присутствует понятие техники. Тэхён поражается терпению инструктора, хотя и понимает, что у него таких неумёх, как он, десятки или даже сотни за сезон — на зелёные поля рядом с деревней съезжаются со всей округи. Между делом Юэн успевает рассказывать о Комри и интересоваться жизнью приезжего, а заодно советует посетить памятник, что находится недалеко и стоит на возвышении, с которого открывается фантастический вид на Комри. Потом Юэн узнаёт, что Тэхён арендовал дом Шелдона, и вспоминает, как Юэна, который тогда был подростком, этот мужчина поймал за курением. Здесь и правда все друг друга знают если не напрямую, то хотя бы по рассказам. И с соседом Тэхёна инструктор тоже знаком, но через брата, который несколько лет назад продавал дом, когда Чонгук как раз выбирал недвижимость в Комри. — Дом брата он не купил. Сказал, что участок слишком маленький, — вещает Юэн и хлопает между лопаток Тэхёна, чтобы тот держал спину прямо, когда собирается сделать удар. — А брат теперь где? — спрашивает Тэхён и несколько раз замахивается, примеряясь. — Он продал дом спустя месяц и уже пять лет живёт с семьёй в Глазго, — пожимает плечами инструктор. — Бей давай. И Тэхён делает удар. Аккуратный, но слабый. До лунки всего ничего, десяток метров, но мяч, естественно, убегает куда-то вбок. — Завернул клюшку, — резюмирует Юэн. Мысли же Тэхёна уходят в пике, улетают в противоположном от гольфа направлении: — То есть Чонгук сюда переехал пять лет назад? — Ага, — наставник тащит бэг к мячу, не замечая, как сильно хмурится Тэхён, следующий за ним. Выходит, Чонгук переехал в Комри после того, как потерял семью. Вот причина, по которой мужчина променял большой Лондон на шотландскую деревню. У Комри тоже интересное прошлое, но всё же не настолько, чтобы тягаться с английской столицей. Чонгуку перестали быть нужны толпы незнакомцев, метро, тысячи магазинов и столько же развлечений, всё это он заменил на умиротворяющий вид природы и животных, в которых не чает души. Хотя Тэхён вполне способен ошибаться и хозяйство у соседа было и до Комри. Он ведь не знает, где и как Чонгук жил раньше. Вдруг у него и до этого был дом с участком и амбаром в окрестностях мегаполиса? Юэн не даёт думать о Чонгуке дальше, начиная объяснять, как именно лучше ударить по мячу в текущей ситуации. Тэхён переключается на обучение обратно, и за два последующих часа руки начинают от клюшки нещадно болеть, а мозг пухнуть от обилия терминов. Тэхён раньше думал, что трава на гольф-холмах везде одинаковая. Но оказалось, что вокруг лунки есть грин — участок, где зелень короче всего. А ещё существует фервей — пространство со средней высотой травы. И раф по бокам от фервея с зеленью выше, из-за чего мяч оттуда выбить сложнее всего. Мелочей в гольфе десятки. Тэхён точно что-нибудь пропустил, но удовольствие получил, и Юэн как тренер и человек показался приятным, так что перед уходом Тэхён записывается на занятие в четверг. Пусть за несколько уроков он не станет профессиональным игроком, но хотя бы будет знать азы. Стóит Тэхёну сесть на велосипед и включить музыку в наушниках, как мысли опять заворачивают к соседу. Всё же не «просто захотелось». Чонгуку было больно, невыносимо, и потому он спрятался под крыло целительной природы. Пускай это всё предположения, но Тэхён отчего-то железно уверен, что логика верная. Слишком уж картинка сходится, одно вытекает из другого.

♪ Saint Saviour — I remember

Тэхён не может отогнать тягучие мысли, даже когда после обеда идёт кормить кроликов. Чонгук чистит копыта лошадям, Тэхён же в дальнем помещении водит пипеткой по рту кролика, постоянно поглядывая в сторону стойла. Он не рискнёт расспрашивать, уловив ещё в прошлый раз, что о семье и причине переезда в Комри говорить сосед не любит, но узнать новое о нём страшно хочется. Покормив крольчат, Тэхён подходит к стойлу Ислы и гладит её морду, косясь на соседа, что возится с Дунканом рядом. Повод немного поболтать всё же находится — Тэхён его придумывает, вспоминая книжные шкафы в чужой гостиной. — Говори, — произносит Чонгук, будто считав чужое волнение. Он выходит из стойла и убирает чистящие инструменты. — У тебя большая библиотека, и я подумал... — Тэхён прячет глаза, что на него совсем не похоже, и начинает разглядывать носки своих кроссовок. — Может, дашь что-нибудь почитать? Чонгук склоняет голову вбок, кажется, удивившись, — Тэхён подмечает это из-под полуопущенных ресниц. Быть может, никто и никогда ранее не спрашивал Чонгука о книгах. Быть может, он удивлён, что ими заинтересовался Тэхён. Быть может, и то, и другое в его голове одновременно. Но ведь Тэхён уже несколько раз сидел на своём крыльце и читал — сосед определённо должен был заметить его слабость к книгам. Пускай Тэхён и шебутной временами, а ещё — любопытный, но бóльшую часть своей жизни он предпочитает что-нибудь тихое и уютное. — Идём, — говорит Чонгук. Помыв руки в уличном рукомойнике ледяной водой, Чонгук просит об этом же Тэхёна. Пусть он и держал всего лишь нежных крольчат и гладил Ислу, они всё равно животные. У порога радостный Чарли. Его гладит по голове хозяин, а вошедший следом гость чешет за ухом. — Слева проза: сверху — классика, снизу — современная. Справа находится всё остальное, — машет в сторону стеллажей Чонгук, а сам идёт на кухню. Он стягивает с себя клетчатую рубаху и кидает её на спинку стула, оставаясь в футболке. — Сока? — он подходит к холодильнику, чтобы достать упаковку апельсинового напитка. — Не, спасибо, — бросает Тэхён и останавливается перед книжными полками с прозой. Ему ближе художественная литература — его специализация как переводчика. Тэхён смотрит через стекло на книжные корешки и читает названия книг, узнавая некоторые из них. Он открывает дверцы шкафа, вынимает какой-то незнакомый современный роман, читает описание с задней стороны обложки и ставит обратно на полку. Ему бы хотелось иметь такую библиотеку у себя, чтобы всегда было что почитать. Другой вопрос, это как Netflix: вроде много всего, а что выбрать — не знаешь, глаза разбегаются. Позади Чонгук со стаканом холодного сока. Медленно прикладывается губами к стеклу, делает глоток и с прищуром наблюдает за бегающими по книгам тонкими пальцами. Тэхёну подходят книги. Он обычно какой-то взбалмошный, а сейчас стоит перед полками — и сразу тихий, спокойный, домашний. Он вынимает то одно произведение, то другое, крутит в руках и ставит обратно. Иногда брови приподнимаются, кончик языка облизывает уголок губ, подбородок чуть опускается, а взгляд становится совсем уж серьёзным. За выбором книг Тэхён не замечает, как за ним с интересом наблюдают, и едва ли не вздрагивает, когда Чонгук подходит ближе и тянется к полке повыше. Он вынимает книгу в жёлтом переплёте и передаёт её приезжему, который в ответ глядит с немым вопросом. — Читал? — спрашивает Чонгук и отпивает сок, вторую руку пряча в кармане просторных штанов. На них следы травы, которые вряд ли когда-нибудь отстирает порошок. Тэхён читает короткое название «Стоунер» и имя автора — Джон Уильямс. Отрицательно мотает головой, пролистывая несколько страниц. — Но имя автора слышал. Он же американец? — уточняет Тэхён. — Да, автор нескольких романов, «Стоунер» — третий из них, он о жизни простого человека. Попробуй, легко читается, — Чонгук замечает пса, что принёс игрушку, и отходит к камину, на который ставит стакан с соком. Он наклоняется, чтобы попытаться отобрать у собаки плюшевого медведя, а Чарли, само собой, крепко вцепляется в жертву зубами и всем видом показывает, что отпускать её не намерен. — И много ты из этого прочёл? — прикрывает дверцы шкафа Тэхён, решив, что дальше выбирать смысла нет. За него уже сделали выбор, так что он держит в руках роман, который планирует читать весь сегодняшний вечер. — Всё, — продолжает держать медведя за голову Чонгук, пока пёс дёргает за одну из лап. — Всё?! — Всё, — таки отпускает игрушку сосед и мнёт своё правое плечо. — Прямо всё?! — не унимается Тэхён, вызывая у Чонгука смешок своим неподдельным удивлением. — Прямо всё, — Чонгук вновь берёт в руки сок. — У тебя что, степень по литературе? — выгибает бровь Тэхён, совершенно не ожидавший такого. Понимал, что книги здесь не ради украшения, но Чонгук, который настолько любит читать, что перечитал всё содержимое полок... Внезапно. — Просто с детства много читал, — Чонгук садится в кресло рядом и откидывается на его спинку, подтягивая к себе правую ногу. — А я только в старшей школе проникся книгами. Раньше их не любил, — с грустинкой произносит Тэхён. — Где ты учился? — наглеет и присаживается на край дивана, хотя договор между строк был лишь о том, чтобы взять книгу и свалить домой. — Лондонская школа бизнеса, — Чонгук хмыкает, откровенно веселясь с реакции Тэхёна, который вновь широко распахивает глаза и подаётся вперёд, чтобы с недоверием задать следующий вопрос. — Шутишь, да? — должен быть подвох. Ну как так, Чонгук совсем не похож на кого-то, кто будет заниматься бизнесом. Ему нужны лошади, кролики, овцы, Чарли в конце концов, а не цифры и сотни документов. Дело не в стереотипах, Тэхён к ним не склонен, он всего лишь не замечал любви к чтению в соседе ранее. Впрочем, они и знакомы совсем немного. — Нет, — Чонгук даже позволяет себе слабо улыбнуться. — Да, деревенский мужик и с таким образованием, представляешь? — И бизнесом, наверное, занимался, — то ли вопрос, то ли утверждение. — Занимался. Хочется задать ещё тысячу вопросов, но Тэхён замолкает, задумавшись. На самом деле волнует лишь одно — из-за семьи ли всю ту жизнь бросил Чонгук? Тэхён сглатывает, несколько секунд смотрит на упорно терзающего медведя Чарли и таки решается. — Ты ведь сюда пять лет назад переехал? — мягко, издалека, чтобы не спугнуть. Только Чонгук наблюдательный и умный, его не загнать в ловушку так просто, ему, как понимает Тэхён слишком поздно, предельно ясно, что за тему пытается завести собеседник. Скулы становятся выразительнее, плечи напрягаются, и во взгляде появляется намёк на недовольство. Тэхён чувствует, что между ними возникает напряжение, и все его внутренности скукоживаются, как виноград на жарком солнце. От приятной беседы ничего не осталось, а всему виной единственный вопрос. Чёрт. — Тэхён, не стóит. — Я просто хочу узнать соседа поближе, — держится. — Зачем? — Просто. — Мы соседи, причём временные, — сводит брови к переносице Чонгук и слегка сжимает свободной рукой подлокотник кресла. — Я позволяю тебе кормить крольчат, даю вот книгу почитать, иногда отвечаю на простые вопросы, но не лезь ко мне в душу. Соседи, понимаешь? Не друзья. Как-то некрасиво звучит. Будто отчитывают как маленького ребёнка, хотя Тэхён, судя по внешнему виду Чонгука, не на десяток лет и младше. И вообще, что значит «позволяю» и «даю вот книгу»? Что за странные формулировки? — Соседи тоже могут быть друзьями, — возражает, глотая обиду. — У меня друзей хватает. Не я провожу каникулы в одиночестве. Слишком резко. Тэхён поднимается с места и кладёт выданную ему книгу на журнальный столик. У него есть друзья. Чимин с Намджуном, например. Они просто тоже в отпуске, улетели сладкой парочкой на Мальдивы и выключили телефоны. И старший брат Тэхёну как друг. — Что-то ни разу гостей у тебя за это время не видел. И подачки мне твои не нужны, — Тэхён ведь по-человечески пытался, ему искренне интересно было узнать Чонгука. — Не устраивай истерику. — Не волнуйся, не стану, — выдаёт резко и сбегает. Хлопнув дверью, Тэхён пытается отдышаться. Обида повисла на шее, лёгкие скрутило. Как же он устал. Вот же, нормально общались последние дни, а теперь ему опять запихнули иголок под кожу. Нет уж, хватит с него. Всё же чувство собственного достоинства и у него имеется, так что никаких больше попыток подружиться с тем, кто этого не желает. Игра в одну сторону — дело неблагодарное. Тэхён доходит до дома, забирает смесь для крольчат, возвращается обратно и оставляет её у чужого порога. А затем музыка в наушниках и в бар. Напиться. Алкоголь ведь помогает отключить мысли, Тэхён это знает достоверно, сам прибегал к этому, когда Эндрю решил его выкинуть из своей жизни. Чонгук видит из окна второго этажа, как приезжий поплёлся в сторону центра деревни. Обиделся, оно и понятно, но Чонгуку совсем не жаль. Зря он вообще этого городского к себе подпустил, не любит он чересчур любопытных: они не знают рамок, не чувствуют личных границ и лезут-лезут-лезут.

***

♪ Hayden Calnin — For my help

— Либо ты сейчас всё рассказываешь, либо я тебе больше не наливаю, — грозится Юнги, которого явно достало наблюдать за понурым гостем, что сидит за барной стойкой уже час и не отлипает от виски. Пришлёпал посреди дня и потребовал плеснуть в бокал чего-нибудь крепкого. Сидит, вздыхает каждую минуту и молчит, лишь изредка подавая сигнал, чтобы ему подлили. Хосок ходит от машины на кухню, перетаскивая коробки с продуктами, и тоже поглядывает на Тэхёна. Явно что-то случилось. А Тэхён будто язык проглотил. Боится он говорить, да и сам не знает, что именно рассказывать. Он хотел подружиться, но взаимностью ему не ответили — почти как безответная любовь. — Я с кем разговариваю? — раздражается Юнги пуще прежнего и щёлкает пальцами перед лицом Тэхёна. — Выкладывай давай. Это бар, здесь положено душу изливать. — Чонгук, — сдаётся Тэхён и устало вздыхает. — Чонгук? — переспрашивает Юнги, а Тэхён вновь вздыхает. — Что он сделал? Обидел? Я ведь Хосока могу на него натравить, ты только скажи. — На кого? — интересуется проходящий мимо Хосок. — Иди делами занимайся, — отмахивается Юнги. И вновь молчанка. — Да в рот мне ноги, мне долго из тебя слова вытягивать?! Тэхён смотрит в полупустой бокал, разглядывает янтарный виски, а потом поднимает виноватый взгляд на Юнги. Тот сразу смягчается и обходит стойку, присаживаясь на высокий стул рядом. — Ну что такое? Что произошло? — по-доброму. — Я хотел подружиться с ним, а он сказал, что мы просто соседи и крольчат он мне кормить «позволяет». Будто одолжение делает, понимаешь? В какой-то степени Тэхён осознаёт, что Чонгук ему ничем не обязан. С чего соседу и правда желать завести нового друга, который в Комри-то всего на месяц. С Чонгуком всю неделю так: ты либо со щитом против него, либо на щите после него. — Хосок-а, иди сюда, — бармен подзывает Хосока, и, когда тот оказывается рядом, спрашивает: — Напомни, что Чонгук сказал, когда ты его позвал к нам домой в первый раз? — Что он к малознакомым людям в гости не ходит, — кривится Хосок, вспоминая дела трёхлетней давности. — Как омега ломался. Юнги тактично пропускает уточняющую вставку мимо ушей и спрашивает дальше: — А когда ты у него дома нажрался и чуть лапу Чарли не отдавил? — Что мы больше не друзья и я ему никогда не нравился. — Видишь? Он даже с другом такой, — пожимает плечами Юнги. — Так это Чонгук в кислой моське виноват? — интересуется Хосок и получает от Юнги шиканье, которое игнорирует. — Значит, смотри, — альфа мягко пихает локтём мужа, давая понять, чтобы тот освободил место, и через мгновенье занимает его стул. — Чонгук как рак. С панцирем и опасными клешнями, но внутри у него мякиш. Если ты пытаешься к нему подобраться или делаешь резкое телодвижение, нарушая его баланс, то он начинает нападать или обороняться. Хосок, оказывается, может быть чертовски проницательным. — Тогда как вы подружились? Тэхён косится на Хосока, пока тот, нахмурившись, прикидывает что-то у себя в голове, а потом всё-таки говорит: — Стал ценить не слова, а действия. Ему трудно подпускать к себе людей. — Потому что привяжется, — говорит Тэхён, а Хосок на него недоуменно смотрит, — и будет больно, если потом потеряет. — Оу, — владелец бара чешет висок указательным пальцем. — Ты знаешь про семью? — Знаю. Он ведь поэтому переехал? Хосок переглядывается с Юнги, который расставляет новые бутылки по полкам. Тэхён и правда сообразительный и быстро узнал личные вещи о Чонгуке. — Да, — согласно кивает Хосок, — хотя по мне так это больше похоже на побег от душевной боли, — ставит локоть на стойку и подпирает ладонью подбородок. — А ты знаешь что-нибудь о том, каким он был до трагедии? Чем занимался? Какая у него была семья? Не сразу, но Хосок таки рассказывает чужую историю. Вначале осторожно, будто присматриваясь к Тэхёну и пытаясь «прощупать», а можно ли ему доверять. Оказывается, сосед и правда близок к аристократам, хотя и во втором поколении. Чонгук родился в хорошей семье: отец успешно занимался грузоперевозками по всему миру, строил компанию с десятками офисов по миру, а папа всё своё время уделял детям и дому. Младший брат собирался пойти учиться на врача и с детства увлекался анатомией. Сам Чонгук со старшей школы помогал отцу с бизнесом. Компания и сейчас есть, у Чонгука в ней доля, но основное управление он передал другим людям и живёт на дивиденды. Одно остаётся загадкой — почему именно шотландская деревня? Чонгук ведь мог переехать куда угодно, раз у него наследство. Всё-таки дивиденды платятся владельцам акций, а если есть акции — значит компания очень большая, это любой понимает. Можно сказать, Чонгук ведёт весьма аскетичный образ жизни, если сравнивать с тем, что он может себе позволить. Тэхён и сам из обеспеченной семьи, но всё-таки она и близко не стоит с семьёй Чон. А ведь Тэхён даже фамилию Чонгука не знал до этого дня. Уже оказавшись дома и забравшись в постель, Тэхён лезет в телефон и долго штудирует поисковик. Чоны когда-то были на слуху: крупные издания писали об аварии и задавались вопросами о будущем компании, публиковали фотографии главы семейства и порой остальных его близких. Тэхёну удаётся найти старую страницу брата Чонгука в одной из социальных сетей. На аватаре смеётся молодой парень с взъерошенными тёмными волосами. В постах в основном фото из разных стран: достопримечательности, местная еда, закаты. Младший брат на фото появляется редко и лишь на паре изображений он вместе с Чонгуком, который совсем не похож на себя текущего: вроде и лицо то же, но всё равно другое — широко улыбается и глаза горят счастьем. Вся история, будто привязанный к сердцу булыжник, тянет вниз, в пучину мыслей. Тэхён не хочет жалеть Чонгука, тот сам говорил, что не хочет жалости, но внутри всё равно ноет за знакомого человека. Тэхён даже невзначай прикидывает, а не стоит ли ему сходить и извиниться за то, что полез куда не просят. Вовремя себя одёргивает. Ничего плохого он не сделал: не грубил, не оскорблял и вообще очень мягко сформулировал мысли. Нет, гордость свою переступать не стоит хотя бы из уважения к себе.

***

♪ Awolnation — Jailbreak

Жужжание мотора выхватывает из сна. Тэхён резко садится на кровати, оглядывается по сторонам и обречённо стонет от того, что его сладкие сновидения прервал посторонний звук. Упав обратно на подушку, Тэхён тщетно пытается спрятаться от шума под одеялом. Он переворачивается на другой бок, сгребает вторую подушку и пытается ей приглушить раздражающий звук. Безрезультатно. Гудение — резкое и въедливое — оно везде, и спрятаться от него не выходит. Тэхён громко чертыхается, вновь садится, с трудом продрав глаза, тормошит копну волос, которые и так торчат во все стороны после сна. Это точно не машина, скорее всего газонокосилка. И включил её явно сосед. Тэхён тянется к телефону и вздыхает, замечая, что на часах почти одиннадцать. Даже придраться ко времени не выйдет, чтобы потребовать заткнуть чудо техники. Проходит четверть часа, прежде чем шум стихает. Тэхён на кухне попивает кофе: уже умылся, причесался, приготовил себе сандвич с индейкой и сидит за столом, пролистывая ленты соцсетей. Чимин наконец-то выложил фото из отпуска, на котором они вместе с Намджуном стоят в обнимку на фоне яркого заката. Тэхён за них радуется — этим оболтусам в школе потребовалось года два, чтобы сообразить, как они нужны друг другу. Теперь вот не разлей вода. Намджун ведёт себя как альфа из слащавых дорам, вечно ухаживает, вечно оберегает, а Чимин тем временем... Он всегда был шумной занозой, которой хочется эмоций и приключений. Неугомонный. Но они вместе уже четыре с лишним года, и всё у них хорошо. Тэхён с ребятами не виделся год и очень ждёт, когда в августе они приедут к нему в Лондон. Быстро настрочив комментарий к фотографии, Тэхён одним глотком допивает кофе, моет посуду и идёт за сборником стихов, чтобы почитать на крыльце. Он к поэзии равнодушен и взял её на случай, если ничего другого не останется; сам ведь по итогу ссоры отказался от «Стоунера». На улице чирикают птицы, овцы блеют, чужие лошади пасутся, и Чарли прибегает почти сразу, укладываясь в ногах. Но весь покой рушится на середине первой страницы, потому что рядом вновь раздаётся звук грёбаной газонокосилки. У Тэхёна нет повода возмущаться или идти ругаться, всё в рамках закона — не ночью же гудит. Только ему будто эту штуку в голову засунули. Он обречённо глядит на собаку, которая, кажется, привыкла к такому, и в один момент захлопывает книгу, следом закрывая глаза. Нужно успокоиться и свалить куда-нибудь. Звук становится громче, приближаясь. Тэхён приоткрывает одно веко, косится в сторону и видит, как газонокосилка въезжает на его лужайку под управлением Чонгука. Тот даже не здоровается кивком, хотя и заметил его. Насупившись, Тэхён искренне не понимает, почему исчадие ада так близко к нему, и поднимается с места, окликая соседа. Перекричать машину удаётся не сразу, но вот Чонгук жмёт на кнопку мотора, выключая его, и вопросительно кивает. — Тебе своего газона мало? — выходит резко, но Тэхён и без того долго терпел. — Я Шелдону обещал его газон косить, — бросает Чонгук и вновь заводит газонокосилку. Тэхён закатывает глаза от безысходности. Дом его не спасёт и наушники с музыкой тоже, так что выход и правда один — сбежать. Он решает, что это как раз возможность съездить за продуктами, поэтому убирает книгу, запирает входную дверь, морщась от оглушающего гудения, и торопится к гаражу. Он лишь на миг смотрит на Чонгука, но успевает заметить на его лбу и шее поблёскивающие капли пота. Тэхён, быть может, и принёс бы ему воды, но нет, он не в силах и минуты здесь больше находиться, да и не отошёл пока от вчерашней перепалки. Вытащив велосипед из гаража, Тэхён перекидывает ногу через сиденье и торопится свалить подальше. И как хорошо, когда пытка остаётся позади. Настроение сразу улучшается, опять хочется дышать глубоко, слушать окружающие звуки и разглядывать виднеющиеся вдалеке холмы. «Интересно, здесь водятся волки?» — мелькает неожиданный вопрос. В магазинчике за кассой стоит тот же парень, которого встретил Тэхён в первый день своего путешествия. Продавец здоровается, наблюдая за тем, как посетитель берёт корзинку и начинает гулять вдоль стеллажей. Быстро прикинув меню на ближайшие дни, Тэхён набирает продуктов и, заметив за окном хмурое небо, идёт на кассу.

♪ Frenship — Love somebody

Тэхёну удаётся проехать лишь пару перекрёстков, когда поднимается ветер и начинается дождь, стремительно перерастающий в ливень. Пора бы уже привыкнуть, что плохая погода — синоним слову Шотландия. Свернув на перекрёстке, Тэхён уже через минуту затаскивает в знакомый бар не только пакет, но и велосипед. Перекантуется в Sugar Hope, пока природа не поумерит свой пыл. Тэхён трясёт головой и рукой смахивает несколько капель с кончиков волос. Юнги сидит в пустом баре в одиночестве, склонившись над толстой тетрадью и калькулятором, а заприметив гостя, осматривает его и спрашивает: — Орайт, прогноз погоды для слабаков? Тэхён пожимает плечами и уставше выдыхает: — Можно чаю? — Минуту, — Юнги что-то считает на калькуляторе и записывает в тетрадь, пока Тэхён садится за бар и ощупывает кофту на своих плечах, что промокла больше всего. На улице тем временем творится апокалипсис. Дождь тарабанит по стеклу, а по асфальту начинают бежать потоки воды, скрываясь за канализационными решётками. Вся деревня вымирает — никто не решается выйти из дома. Всё замерло, уступая главенство разгулявшейся природе. Не хотел Тэхён под дождь попасть и как хорошо, что додумался спрятаться в баре неподалёку. Он в такое природное безумие до дома бы не добрался: ветер бы его снёс в первый же овраг. — А Хосок где? — интересуется Тэхён, когда Юнги начинает заваривать чай. — Дрыхнет, — ворчит владелец бара и под вопросительный взгляд Тэхёна продолжает: — Ему вчера Чонгук позвонил и в гости позвал. Пили всю ночь. — А по Чонгуку и не скажешь, — удивляется Тэхён. — Мм? — не понимает Юнги, наливая кипяток в небольшой чайничек. — Да он уже в десять врубил газонокосилку, — падает лбом на столешницу Тэхён. Не день, а сплошные муки. — Это потому что Хосок за двоих пьёт, а Чонгук так, помогает чутка. — Меня бы такое бесило, ну, что супруг напивается, — Тэхён принюхивается, улавливая, что чай ему заваривают чёрный, в английских традициях. — Он редко и никогда до беспамятства, — спокойно отвечает Юнги, привыкший к такой жизни. Мужа он любит, и, видимо, все эти мелочи их отношения не портят. — Он в любом состоянии до дома доходит. Из кухни выныривает повар в круглых очках и забавной поварской шапочке на голове. Он приветствует Тэхёна и зовёт Юнги, чтобы о чём-то посоветоваться. Тэхён совсем не думал о том, что в баре работает кто-то ещё кроме супругов, хотя это логично — вдвоём здесь не управиться и за всем не уследить. Юнги возвращается быстро, за окном всё ещё дождь, хоть и стихший, и за приятной беседой с чаем в руках Тэхён отогревается. — Здаров, — возникает Хосок, он шаркает тапочками, берёт с полки минералку, открывает бутылку и присасывается к горлышку. Другое дело: на этого мужчину взглянешь и сразу ясно, чем вчера занимался. Помятый, сонный, с гнездом на голове и желанием утолить жажду. Одно слово — пил. — Ты хули в таком виде в бар выполз? — охреневает Юнги, таращась на мужа, и тут же тычет ему пальцем в бок, отчего тот едва ли не давится водой. — В такую погоду всё равно никого, — севшим голосом с трудом выговаривает Хосок и вновь припечатывается губами к бутылке. — Ты слепой? У нас гость. Хосок отставляет бутылку, медленно поворачивается, подходит к мужу и обнимает его за талию, утыкаясь ему носом в плечо. — Ну, Тэхён же не против, так ведь? — глядит с мольбой в глазах в сторону Тэхёна, и тот, смущённый ситуацией, кивает. — У меня такая пустыня в горле была, а наверху минералка закончилась, — и целует одну из венок на шее Юнги, не придавая значения чужому присутствию. — Я понял, но иди и приведи себя в порядок, — уже спокойнее просит Юнги, которого задобрить нежностями, очевидно, можно на раз-два. Хосок, довольный маленькой победой, чмокает его в висок и скрывается за дверью. — Мило, — резюмирует Тэхён и отпивает чай. — Все, сука, слабости мои знает, — за крепким словцом видно, что Юнги совсем не злится. Он быстро оживляется: — Присмотришь тут за всем минут десять? — улыбается уголком губ и смотрит на Тэхёна, который теряется, но всё-таки соглашается. Владелец бара убегает за Хосоком, а Тэхён оглядывает помещение. Главное, чтобы никто не пришёл, пока он тут один.

♪ Strange Talk — So so lala

Пользуясь тишиной и одиночеством, Тэхён спрыгивает со стула, берёт чашку с блюдцем и проходит к одной из стен, которая увешана фотографиями. Он разглядывает лица знаменитостей и вздрагивает, когда входная дверь распахивается. Чай растекается по блюдцу от резкого движения, а Тэхён испуганно глядит в сторону входа, но успокаивается, видя Чонгука, который лишь тихо хмыкает. — А эти где? — кивает сосед на пустую барную стойку. Тэхён указательным пальцем тычет на потолок. — И тебя за главного оставили? — Чонгук проходит к стойке и кладёт на неё коробку с яйцами. — Типа того. На этаже выше что-то падает. Тэхён ошарашенно смотрит наверх, начиная подозревать, зачем именно Юнги ускакал наверх, и улыбается этим мыслям. Любовь у супругов, куда деваться; он ни за что за это не осудит. — Передай, что оплату в следующий раз заберу, — просит Чонгук, даже не обратив внимание на грохот, и идёт к двери. — А ты домой? — Тэхён замечает за окном знакомый пикап. — Ага. — Не подождёшь со мной ребят и не подбросишь? Дождь, а я здесь застрял — в такси велосипед не влезет, — Тэхён кивает на свой транспорт у входа. Сам не понял, почему идёт навстречу и прогибается. Будто попросту не может иначе. — Без проблем, — просто, легко, будто и не было прошлым днём между ними конфликта. Чонгук садится за ближайший столик, подперев подбородок ладонью. «Стал ценить не слова, а действия», — вспоминает Тэхён фразу Хосока. Он прав, Чонгук может выразиться по-разному, но в помощи никогда не откажет. Свет в доме включил, от пьяного Джо отбиться помог, крольчатами отвлёк, а теперь и до дома в непогоду поможет добраться. Чонгук отпускает недопонимание, когда доходит до дела. Тэхён принимается дальше разглядывать фотографии в рамках, но чувствует на своей спине взгляд Чонгука. — Так что ты в Комри забыл? — задаёт сосед вопрос, чтобы между ними не повисла тишина. — Отдыхаю, — не оборачивается, скрывая улыбку. Кажется, Чонгук впервые интересуется его жизнью. — От чего? — От учёбы. — На кого учишься? — Учился, — поправляет Тэхён. Он оборачивается и отходит к барной стойке, чтобы промокнуть салфеткой блюдце с расплескавшимся чаем и подлить себе добавки. — Переводчик в Университетском Колледже Лондона, — не удерживается от хвастовства, у него ведь тоже хорошее образование. — Родители помогли? Тэхён хорохорится, учуяв в чужой интонации добрую, но издёвку. — Стипендию получил вообще-то, — бросает колкий взгляд на улыбнувшегося Чонгука и нехотя добавляет, чтобы не врать, — но с остальным родители, да. Тэхёну отчего-то хочется верить, что его самостоятельное поступление вызовет у Чонгука восхищение или хотя бы приятное удивление. Родители оплачивают Тэхёну жизнь в Лондоне, у него хорошая машина и в гардеробе иногда мелькают дорогие вещи, но всё равно есть то, чего добился он сам. Упорный и далеко не во всём глупый, чем он справедливо гордится. — И чем собираешься заняться теперь? Запрыгнув на барный стул, Тэхён попивает чай, слегка покачивая ногой. У него есть несколько вариантов, но он выбирает озвучить тот, что хочет исполнить больше всего. — Хочу переводить книги для детей. Чонгук прижимает кончик языка к верхней губе и не сводит взгляда с уверенного выражения Тэхёнова лица. Заработать денег, открыть бизнес, найти лекарство от рака, снять фильм — обычные желания, но Тэхёну по душе перевод книг. Звучит нудновато, ведь это не писать истории самому, но в его глазах вечный огонёк, когда он об этом говорит. Тэхёну это интересно. Он действительно этого желает. — Если хочешь, значит, сможешь, — произносит Чонгук и цокает языком, увидев Юнги. Тот взбудораженный и счастливый до невозможности. — Привет. — О, спасибо! — замечает доставку владелец бара, а Тэхён просит рассчитать его. — Ты как? — обращается Юнги к Чонгуку. — Мой вчера не доставил хлопот? — Не переживай, он вёл себя относительно прилично, только руки чуток распускал, — смеётся Чонгук, поднимаясь с места. — Да было бы в чью сторону распускать, — Юнги смеряет его наигранно брезгливым взглядом. — Думаешь, я не достоин его? — с вызовом. Юнги протягивает терминал Тэхёну, а тот молчит, пытаясь вспомнить, что за праздник сегодня — не может просто так Чонгук весёлым ходить. — Я понять не могу, тебе кто-то отсосал и ты в себя поверил? — подкалывает Юнги. — А что, муж тебе не рассказал, как вчера на коленях передо мной стоял? — издевается Чонгук, посмеиваясь. — Ты свои грязные фантазии с реальностью не путай, — яростно отдирает напечатанный кассовый чек Юнги. Тэхён от бумажки отмахивается. — Кто тут в фантазиях заблудился? — слышится хриплый голос Хосока. — Рассказываю, как ты вчера на коленях передо мной стоял, — купается в ехидстве Чонгук, — а муж твой не верит. Хосок тормозит, тычет раздражённо языком в щёку изнутри и медленно поджаривает друга взглядом. Взгляд Тэхёна растерянно мечется с одного альфы на другого. Хосок протягивает раскрытую ладонь в сторону Юнги, чтобы тот вложил в неё полотенце. Намечается веселье. — Я тебя сейчас задушу, — угрожает Хосок, покрепче обхватив ткань. — Мне раком надо было стоять, чтобы до этой чёртовой трубы дотянуться. Нет, Юнги, ты понимаешь, он такой «подкрути, помоги, течёт под раковиной», будто сам починить не может, а теперь меня в таком свете выставляет, — наигранно ругается, начиная медленно надвигаться на наглого друга. И плевать обоим, что они два взрослых человека, которым под тридцать. Если дураки, то это на всю жизнь. А Тэхён не выдерживает, взрывается громким смехом, потому что глупо, смешно и страшно весело. Потому что атмосфера, потому что вот она — дружба. И он хохочет, пряча лицо за ладонями. Он звонко смеётся на всё помещение, и Чонгук не дёргается, даже когда ему прилетает полотенцем по шее. Хосок, не встретив сопротивления, пялится на друга, прослеживает его взгляд и расплывается в коварной улыбке, заодно переглядываясь с Юнги, который тоже всё заметил. Тэхён вытирает уголки глаз от выступивших из-за смеха слёз и поднимает голову, встречаясь с тёмными глазами. Он видит, как Чонгук сглатывает и топит в себе улыбку, и сам медленно успокаивается. — Поехали, крольчат пора кормить, — Чонгук хлопает по плечу рядом стоящего Хосока, прощаясь, машет Юнги и поворачивается к выходу. — Пока! — бросает Тэхён вслед и торопится к двери, чтобы придержать её, когда Чонгук вытаскивает велосипед. Тэхён подхватывает пакет с продуктами, ещё раз улыбается паре и забирается на пассажирское сидение, укрываясь от дождя в машине. Он оборачивается к заднему окну и наблюдает, как его велосипед помещают в кузов и накрывают брезентом. Тэхён видел Чонгука разным, но никогда столь весёлым, как сегодня. Даже его манера поддерживать разговор до того, как Юнги и Хосок спустились, была дружелюбнее обычного. Может, у него и правда появился омега, а радость — проявление влюблённости? — Ремень, — напоминает Чонгук, сев за руль.

♪ Scott Dunbar — Tinfoil hat

Дождь стучит по крыше автомобиля, отбивая неизвестный ритм. Тэхён совсем не верит в богов, но почему-то представляет, что это плачет один из них. Настроение резко скатывается вниз. Наверное, озорство внутри Чонгука и правда из-за кого-то. Навряд ли вчерашняя посиделка с Хосоком тому причина и тем более навряд ли это из-за Тэхёна, который встретился в баре. Вариант с появлением омеги кажется всё правдоподобнее. — Не холодно? — слышится справа. — Печку включить? — Всё нормально, спасибо. Чонгук следит за дорогой, но поглядывает за поникшим Тэхёном. Пять минут назад заливался своим красивым смехом громче всех, а теперь сидит угрюмый, глубоко уйдя в себя. От веселья ни следа. — Что-то не так? — щурится Чонгук, будто что-то заподозрив. — Не, нормально. — А по тебе и не скажешь, — включает поворотник и выкручивает руль вправо. — Если ты из-за вчера, то лучше не возвращаться к этой теме. Извинений не будет, — без раздражения. — От меня их тоже не жди, — Тэхён язвит, потому что и без пояснений понимает, что тема закрыта. А где-то на уровне груди бесится сердце, потому что не нравятся Тэхёну собственные мысли. Он знает, что волновать личная жизнь соседа его не должна. Но ему интересно, ему волнительно, и это, кажется, первые признаки симпатии. Тэхён украдкой смотрит на Чонгука, начиная покусывать свои губы. Думает, что он привлекательный, сильный, умный и, когда действительно нужна помощь, он в ней не отказывает. Пусть Чонгук с душевными ранами, но их ведь можно залечить. Можно ведь? Так, нет, спасать — точно плохая идея, если не просят. Запах трав и горящих дров окутывает весь автомобильный салон, перебивая белый мускус. Тэхён глубоко втягивает воздух носом. Чёрт. Влип. Попал. На ровном месте. Последнее, чего хотел Тэхён от отдыха, — это влюбиться. Он только закончил отношения с Эндрю, и, по всем правилам психологии, сразу окунаться в новые чувства — идея крайне паршивая. Не пережив окончательно прошлое, человек тащит старые проблемы в будущее. Чонгук тянется на заднее сидение, перенося с него холщовую сумку, чтобы поставить на колени Тэхёна. — Загляни, — искоса наблюдает за чужой реакцией. — Сегодня получил, на Исле будет ещё красивее. Тэхён вытаскивает и разглядывает уздечку из чёрных ремней и декоративных металлических узоров поверх нескольких из них. Швы ровные, кожа не слишком мягкая, но и не дубовая. — Ручная работа. В США заказывал, полгода ждал — у мастера очередь на месяцы вперёд. — Ты из-за этого такой довольный? — Поверь, это высшее качество, я очень долго согласовывал детали, чтобы к седлу подходила. Тэхён замечает, как Чонгук от своего короткого рассказа оживился. Видно, что ему это важно, что радуется. Уздечке, чёрт его дери. Уздечке! — То есть ты такой радостный не от того, что тебе отсосали? — Что? Кто? — теперь уже очередь Чонгука удивляться. «Надо выкручиваться», — судорожно думает Тэхён. — Ну кто там вчера на коленях перед тобой стоял? — старается свести всё в шутку он, закидывая уздечку обратно в сумку. — Увы, то и правда были лишь фантазии, не встаёт на альф, — с наигранным разочарованием вздыхает Чонгук. — Какие омеги тебе нравятся? — резко пользуется случаем Тэхён. Раз завели такую тему, он её раскрутит и выжмет максимум информации. — Кандидата мне в партнёры подсунешь? Тэхён игнорирует неприятное чувство: выходит, его как омегу всерьёз не рассматривают. — Обычное любопытство, — бросает как бы невзначай. — В твоём духе, — хмыкает Чонгук и сворачивает к окраинам. — У меня нет определённого типажа. А у тебя? — Не знаю, не определился пока. Впереди маячит дом, и спустя несколько секунд пикап съезжает с дороги. — Если честно, мне иногда кажется, что ты принимаешь меня за дурака, — позволяет себе разоткровенничаться Тэхён. Его всё происходящее с Чонгуком волнует, а страдать не в его характере, потому озвучивает переживания вслух. Он знает, что Чонгук ни разу не подросток, чтобы за вопросами и фразами не углядеть главного. — Дураки не получают стипендию в престижных университетах, — отстёгивает ремень Чонгук. — Пошли кормить крольчат, у них глаза открылись. — Серьёзно? — выпрыгивает из машины Тэхён, ненадолго оставляя в ней пакет с продуктами. Тэхён радуется и ответу на свой вопрос, и новостям о кроликах. — Да. Они заходят домой к Чонгуку, готовят смесь и идут в амбар. Дункан бьёт копытом по полу, овцы, как всегда, словно нехотя жуют сено, а Исла тянется мордой вперёд, когда мимо проходит уже знакомый человек. Сам Тэхён этого, правда, не замечает, и по лошадиной морде ладонью проводит идущий следом Чонгук. Словно в их первый раз, Чонгук сам открывает нужную клетку, вытягивает крольчонка, передавая его Тэхёну. И действительно, два глазика видны на крошечной мордочке. Больше нет слепленных век. Тэхён, тут же полностью сосредоточив внимание на крольчатах, не замечает, как Чонгук тоже расслабляется. Он не говорит и слова, пока Тэхён кормит малышей, лишь молча убирает одного крольчонка и вручает ему другого, пока накормлены не будут все. — Славные растут, — закрывая клетку, произносит Чонгук. Тэхён угукает. — Придёшь ужином их кормить? — Приду. Чонгук подходит и указательным пальцем поддевает аккуратный подбородок, требуя взглянуть на себя. «Что происходит?» — в голове Тэхёна. — Я их кормить вечером не буду. Не придёшь, и всю ночь они будут голодать. Тэхён молчит, запах костра совсем близко. Чонгук отходит назад, давая свободно вдохнуть: — Я помогу достать велосипед, — он идёт к машине. Дождь поутих и теперь лишь неприятно моросит. Чонгук вытаскивает промокший велосипед из багажника и передаёт его Тэхёну, что в растерянности топчется рядом уже с пакетом продуктов. — До вечера. — До вечера, — вторит Тэхён и катит велосипед в сторону своего дома.

***

♪ Josef Salvat — Diamonds

Распластавшись на кровати, Тэхён прокручивает воспоминания последних дней: все до единой встречи с Чонгуком, который всегда оказывался рядом в сложных ситуациях. Всё же он подпускал к себе, пусть и нехотя. Даже рассказал о том, что потерял семью, позволил обнять и обнял в ответ. Тэхён прикрывает глаза, вспоминая, как дышал мягким ароматом и слушал ровное дыхание. Его убаюкивала близость, она пускала по телу тепло. Хочется ещё раз оказаться в кольце крепких рук. Хотя бы разок, хотя бы на миг вернуться назад, вновь ощутить невесомую невинную близость. Пусть Чонгук видит в нём юнца, пусть защищает, пусть учит жизни, Тэхён совсем не против. Наоборот, трепетно желает этого, отдавая себе отчёт в том, что влюбился. Влюбился. Не выходит взвесить все за и против. Влюблённость — не то, что поддаётся контролю, потому Тэхён, как и большинство людей, решает просто плыть по течению и наслаждаться вкраплениями радости. Плевать, что недавно был в других отношениях. И плевать, что сосед бывает холоден. Это всё неважно, значение имеет остальное: тяжёлый мужской голос, шершавые ладони, тёмный глубокий взгляд. Тэхёна снова одолевает светлая грусть. Чонгук относится к нему... ровно. Тэхён и не станет требовать большего — всё равно скоро уедет. Его могут воспринимать только как приезжего, который порой нуждается в помощи. Но пусть так, это лучше, чем быть тем, кого ненавидят. А лёгкое касание к своему подбородку он просто оставит в своей памяти, как нечто приятное. Снизу доносится стук в дверь, и Тэхён подрывается с места, едва ли не падая с кровати. Надеется, что на крыльце его встретит Чонгук. Не смотрит в глазок, распахивает дверь и несколько секунд боится дышать, безмолвно ликуя. — Держи, — протягивает книгу Чонгук. — Всё ещё думаю, что тебе понравится, — и как только Тэхён принимает книгу, сосед разворачивается, чтобы пойти домой. — Может, чаю? — с надеждой. — Прости, есть дела, — с вежливой улыбкой. Тэхён стоит на пороге до тех пор, пока высокий силуэт не скрывается за деревьями. Он закрывает дверь, упирается в неё лбом и тихо скулит. Теперь точно придётся ждать вечера, чтобы увидеться вновь, и радует лишь возможность прочесть интересную Чонгуку книгу. Это ведь тоже способ узнать его поближе. До самого вечера Тэхён читает роман, а затем торопится в амбар, где Чонгук гладит Дункана, прежде чем напоить водой. — Я начал читать, — становится рядом Тэхён, и его сердце делает сальто. Поселившийся внутри огонёк заставляет ловить каждое мгновение рядом с Чонгуком. Как же всё быстро: стоило осознать чувства, как они накрыли Тэхёна целиком. — И как? — Легко идёт, но я дочитаю, а потом уже скажу мнение, ладно? — Хорошо. Смесь на ящиках, — кивает в сторону Чонгук и поднимает ведро с пола, подставляя воду выглядывающей лошадиной морде. Тэхён наблюдает, как Дункан пьёт, иногда отрывая свои замшевые губы от воды и разбрызгивая её вокруг. — Забавный. — Вечно потом лужи от него, — хмыкает Чонгук. — Иди давай, корми мелких, — он оборачивается вслед Тэхёну. Для Чонгука приезжий живой и разный. В один момент нежно-печальный, в другой вспыльчивый, в третий — весёлый. И любопытный, до жути любопытный. Ему интересно абсолютно всё: чужая жизнь, животные, деревня. Он радуется открывшим глаза крольчатам, тянется к книгам и восхищается альфой в седле, что тоже не ускользнуло от внимания Чонгука. Тэхёну хочется попробовать всё, и он не требует, лишь иногда аккуратно просит: порой словами, а порой одним своим видом. Не боится показывать, что чего-то не знает, но всё новое он впитывает с особой жадностью. Ему нравится одиночество, если вспомнить его за книгой на крыльце, но и в компании он чувствует себя комфортно. В нём столько всего, что Чонгук порой не успевает за его шустрыми переменами настроения уследить. Тэхён своей любовью к миру напоминает Чонгуку о собственной жизни до. Когда мир был ярким, смех не стихал, по пятницам семейные ужины, планы на годы вперёд. Чонгук тогда много путешествовал, интересовался всем и страстно желал сделать компанию отца ещё успешнее. Но когда теряешь самое главное — ты сам и весь мир становятся не важны. Пять с лишним лет как в тумане. Без права на долгое счастье. Чонгук переехал, завёл хозяйство, с которым всегда приятно помолчать, встретил новых друзей, которые не обсуждают цены на новые спорткары и недвижимость, а ведут себя просто и открыто. В Комри спокойно, здесь жизнь медленная и понятная. Чонгук к этому привык, он сам решил жить так, а оттого необычно, когда чужаки врываются в его мир. Он не понимает, стоит ли позволять улыбке Тэхёна радовать его. Хочется вдохнуть полной грудью хотя бы разок за все минувшие годы. Хочется на мгновенье ощутить жажду жизни. Чонгук непроизвольно тянется к яркому Тэхёну, помогает ему, успокаивает, в моменте иногда пугается самого себя, но всё равно продолжает проявлять заботу. После Дункана Чонгук даёт воды Исле, затем наливает пить овцам и становится в дверном проёме, наблюдая за Тэхёном со спины. Тот кормит крольчонка, нашёптывает ему что-то тихо-тихо. Для Тэхёна мир сейчас заключён в одном только малыше, и это тоже Чонгуку нравится — то, как манящий добротой приезжий погружается в момент и проживает его, не замечая ничего вокруг. Всего несколько шагов вперёд, и Чонгук нависает над Тэхёном со спины. Тот вскидывает голову, вопросительно смотря. — Просто наблюдаю, — поясняет Чонгук и, когда Тэхён вновь глядит на кроху в своих руках, аккуратно касается носом мягких волос, улавливая за запахом шампуня нотки мускуса. Тонкие плечи Тэхёна от этого жеста вздрагивают, но он не ускользает и не пытается отодвинуться. Несколько мимолётных секунд, после которых Чонгук отступает назад. — Закрой потом амбар, — просит он, оставляя Тэхёна наедине с животными. Слишком будоражит душу. Слишком обещает жизнь.