Coorie

♪ Stromae — Riez

Второй полноценный день в Комри начался с солнца, и сидеть дома Тэхёну не хотелось. Он быстро принял душ, просмотрел список местных достопримечательностей и сел за руль велосипеда, включив музыку в наушниках. Альбом Stromae — певец на французском размышляет о мечтах и богатстве. Во времена старшей школы Тэхён и сам мечтал в будущем иметь огромную виллу и богатого парня, но с возрастом приоритеты изменились и счастье перестало заключаться в вещах материальных. В двадцать два Тэхёну хватит жизни попроще: без бассейна у дома и без автопарка из десяти машин, без семи нулей в банке и без первого класса в самолёте. Пусть близкие будут здоровы, а альфа просто будет любить — и не важно, насколько тот успешен и богат. Оказавшись на другой стороне деревни, Тэхён находит нужную ему улицу. Посреди зелёной травы возвышается холм, а на нём — небольшой домик. Тэхён озирается, чтобы отыскать в каменном заборчике лазейку и тропинку, которая вела бы наверх. Не находит. «Earthquake House», — гласит табличка рядом. Тэхён в интернете вычитал, что Комри находится в сейсмически активном регионе и пару веков назад кто-то из местных придумал современный сейсмометр. Домик на холме — памятник этому изобретению. Любопытство выше препятствий, и, оставив велосипед у дороги, Тэхён перелезает через низкий забор и смело двигается к достопримечательности. Внутрь дома зайти хоть и нельзя, но всё можно рассмотреть через окно. Тропинка к постройке оказывается с другой стороны, но кто ж знал, что ехать лучше по другой дороге. Как навигатор вёл, так Тэхён и ехал. Внутри дома видны приборы, а светлые стены увешаны непонятными расчётами. Тэхён фотографируется на фоне постройки, установив телефон в паре метров от себя, и сразу отправляет получившееся фото в семейный чат. Увлёкшись съёмкой, он замечает испортившуюся погоду, лишь когда плотный слой туч затягивает небо, и сразу торопится домой. Всё равно попадает под дождь, и по возвращении приходится переодеться в сухую одежду. Тэхён на скорую руку готовит обед, пока в семейном чате брат заваливает вопросами: а что за дом на фотографии, а что за прибор там на столе, а почему фотографируешь снаружи. В итоге даже за едой Тэхён строчит ответы. Он выходит на крыльцо с раскладным креслом и книгой, когда дождь успокаивается. Пахнет петрикором, мокрая трава хранит на себе остатки воды, и холмы вдалеке после дождя будто светятся. Комри продолжает открываться с новых сторон. Спустя час к Тэхёну подбегает Чарли. Собака поднимается по ступенькам, ластится, а следом укладывается возле кресла, положив морду на передние лапы. Тэхён совсем забыл посмотреть в интернете породу пса. Вечером обязательно займётся этим вопросом. Минута за минутой, страница за страницей, Тэхён читает, пока не слышит голос соседа: — Чарли! Ты где?! Чарли! — Это тебя, — смотрит под ноги Тэхён, но пёс как лежал смирно, так и лежит. Только локаторами-ушами шевелит, когда слышит свою кличку. — Чарли! — звучит ближе. — Эй, ты чего? Тебя же зовут. Тэхён прикрывает книгу, придерживая нужную страницу указательным пальцем. — Чарли, чёрт возьми! Ты опять за своё? — перед домом появляется Чонгук. Он сразу находит взглядом собаку и широкими шагами идёт к крыльцу. — Он даже не шевелится, да? — Ага, хотя хвост вот вроде ожил, — улыбается Тэхён. Чонгук прячет руки в карманы штанов. — Чарли, пошли, мне по делам надо, — будто ребёнку объясняет Чонгук. А колли побоку. Морду разве что приподнимает и смотрит снизу-вверх на Тэхёна, будто прося о чём-то. — Надолго? — интересуется Тэхён. — Что? — По делам надолго? Если на пару часов, то оставь со мной. Я всё равно буду читать, присмотрю за ним. Вчера Тэхён около часа играл с Чарли, и видно, что он собаке нравится. Даже к хозяину возвращаться не хочет. — Я часа на полтора, — внезапно соглашается Чонгук и разворачивается, чтобы пойти обратно к себе. — А какая у него порода?! — кричит Тэхён. — Бордер-колли! — через плечо бросает Чонгук. — А он пасти овец умеет?! — Он всё умеет! — уже скрываясь на соседнем участке. И себе под нос Чонгук добавляет: — Даже объединяться с соседями. Но этого Тэхён уже не слышит.

***

♪ Hahlweg, wayfie — Eyes on fire

Проверив наличие перчаток на переднем сидении пикапа, Чонгук выезжает из гаража и добирается до знакомого фермера Кевина, что живёт в десяти километрах от деревни. Он в приветственном жесте хлопает Чонгука по плечу и улыбается широченной улыбкой без одного переднего зуба — недавно средний сын заехал ему черенком лопаты. За обсуждением хозяйства двое мужчин начинают загружать сено для животных Чонгука. Дыхание сбивается уже после первых двух тюков, а после восьмого пот холодной дорожкой бежит по спине. Однако Чонгук к такой нагрузке привык. Это жизнь, которую он предпочёл городской. Пять лет назад он в деревенском укладе нашёл душевный покой: природа и свежий воздух поддерживают желание жить, а живность, требующая заботы и внимания, греет сердце. Вернувшись к себе, Чонгук выпрыгивает из пикапа и первым делом зовёт собаку, которая вновь играет на нервах хозяина. — Да ты ж, — шипит он по пути к соседскому участку. Завёл на свою голову умного друга, а теперь страдает, когда тот вредничает. — Чарли! Тэхён на своём крыльце сонно хлопает глазами и широко зевает, а Чонгук, глядя на это, напрягается. — Где он? — Кто? — потягивается Тэхён. — Чарли, — вертит по сторонам головой Чонгук. — А... — оглядывается приезжий. — Я… — Где Чарли? Теперь взгляд Чонгука прикован к Тэхёну. Тот поднимается с места, усиленнее озирается, а затем замирает и испуганно проговаривает: — Он ведь не мог уйти далеко, верно? — Чёрт, — ругается вмиг ощетинившийся Чонгук и начинает обходить соседский дом. — Чарли! Чарли! — Прости! Я уснул! — слышится в спину. Внутри Чонгука тревога клокочет вместе со злостью. Знал же, что приезжий не способен нести даже элементарную ответственность. Один его вид говорит о том, что он любит витать в облаках. Чонгук наивно доверился вчерашней картинке, на которой Тэхён играл с Чарли. Чонгук направляется к своему участку широким шагом, сжимает руки в кулаки и продолжает звать собаку. — Чем мне помочь? — семенит Тэхён следом. — Ты уже помог, — не щадит Чонгук. Это ещё слабо, он сдерживает эмоции, мог ответить и резче. — Поищу у себя! — говорит Тэхён. Чонгук бросает озлобленный взгляд вслед ему — причине сегодняшней проблемы — и с силой поджимает губы, носом шумно вдыхая воздух. Ситуация критическая, и если напортачивший приезжий хотя бы попытается всё исправить, лишним это точно не будет. Наверное. Тэхён убегает обратно. Проверяет все кусты и продолжает кричать имя пса. Он никогда и никого не терял вот так, по собственной глупости. За книгой и не заметил, как уснул. Тому виной, видимо, насыщенное утро, дождь и плотный обед. Тут ведь собака — живое существо, зависимое от человека. Чарли без человеческой заботы не выживет, уверен Тэхён. Время бесследно утекает, а лохматого хвоста не видно. Сердце уже заходится в быстром темпе, и всё тело пронзает дрожь. Тэхён выходит на дорогу, проходит вдоль соседних домов, продолжая надрывать голос и сдерживая подступающие слёзы. Плакать нельзя, нужно быть сильным. Даже за поворотом улицы собаки нет, и Тэхён возвращается обратно к дому Чонгука, где застаёт его за телефонным разговором. — Далгинросс на тебе. На связи, — нервно говорит Чонгук, сбрасывает звонок, игнорируя мельтешащего за спиной соседа, и идёт к машине. — Ты едешь искать? Можно с тобой? — начинает было Тэхён. — Нет. Дверь пикапа скрипит, когда Чонгук её открывает. Тэхён не отстаёт и хватает его за локоть: — Тогда дай мне свой номер. Я оставлю объявления в местных группах, только фото пришли, и я сразу позвоню, если кто-то что-то сообщит. Чонгук явно напрягается, и Тэхён понимает чужую злость, но всё же получает номер и фото.

♪ Grand Corps Malade, Camille Lellouche — Mais je t’aime

Об ужине Тэхён даже не думает. Он не вылезает из групп и пишет в личные сообщения местным жителям, спрашивая, не видел ли кто-то чёрно-белую собаку. Наводки было лишь три, но когда Чонгук или оказавшийся его близким другом Хосок прибывали на место, от пса не оставалось там и следа. Раз в полчаса Тэхён обходит улицу, продолжая звать Чарли. Тэхён успел вычитать, что бордер-колли — самая умная в мире собака. В таком случае не мог же Чарли и правда уйти далеко. Поиски продолжаются до глубокой ночи. Чонгук с Хосоком на своих машинах по несколько раз проезжают деревню и окрестности. С каждым часом вера угасает, подобно оставленному без присмотра костру. Даже когда температура на улице падает до десяти градусов, Тэхён продолжает сидеть в кресле на крыльце, то обновляя соцсети, то вглядываясь вдаль. Он кутается в мягкий плед и постоянно шмыгает носом, пока до него не доносится звук подъезжающей машины. С телефоном в руках и пледом на плечах Тэхён торопится спуститься с крыльца и выглянуть на дорогу. По форме фар узнает пикап и подходит к соседскому гаражу, чтобы встретить и засыпать вопросами Чонгука. Тот, выходя из машины, лишь произносит усталое: — Иди спать, завтра продолжим. — Я тоже могу искать, у меня машина, — отказывается сдаваться. — Хватит, Тэхён. На сегодня хватит, — хлопает дверью и идёт к амбару Чонгук, так и не заведя машину в гараж. — Прости меня, я правда не хотел. Мы точно его найдём. Он ведь умный, — плетётся позади Тэхён и сильнее кутается в плед. Тяжёлый вздох. Чонгук на секунду останавливается и оборачивается, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — Иди спать. Мне нужно кормить животных, — говорит Чонгук. На часах уже глубоко за полночь. — Ладно, — соглашается Тэхён и понуро бредёт в сторону своего участка. Как только Тэхён переступает порог дома, слёзы всё же прорываются наружу и тело по новой заходится в дрожи. Тэхёну бы принять ванну и лечь в кровать, чтобы убежать в мир сновидений, но он продолжает всхлипывать, изредка вытирая солёную влагу с лица длинными рукавами кофты. Из-за него. Всё это из-за него. У него никогда не было питомца, ему впервые кто-то доверил живое существо, а он взял и подвёл, не справился. Что теперь будет с Чарли? Он же такой хороший пёс. Тэхён сидит на кресле до тех пор, пока на место слёз не приходит пустота. Утомился, испереживался, наплакался. С трудом поднявшись, Тэхён отбрасывает плед, идёт до раковины на кухне и умывается. Холодная вода немного приводит в чувство. Он убирает за уши вьющиеся пряди волос, упирается ладонями в края раковины и поднимает взгляд на отражение в окне. «Нужно искать». Худи Тэхён решительно меняет на свитер, накидывает куртку поверх, берёт с собой бутылку воды, нарезанный сыр как собачье лакомство, фонарик и верёвку, а затем идёт в гараж за велосипедом. На окраине Комри темно, фонарных столбов нет и дороги совсем не видно, но в велосипедной корзине Тэхён поставил фонарик, и теперь тот освещает путь. Кричать нельзя, чтобы не разбудить жителей, поэтому всё, что остаётся, — часто останавливаться и смотреть по сторонам. Тэхён не позволяет подступить новой волне страха, продолжает усердно искать, веря в лучшее, и вскоре видит, как на горизонте появляется призрачное солнечное зарево. Оно тонкой розовой нитью делит землю и небо на два мира. Добравшись до моста, Тэхён спрыгивает с велосипеда и аккуратно опускает его на землю у обочины, решив пешком спуститься по склону к узкой реке. Он светит себе под ноги и идёт по траве, вдыхая прохладный воздух приближающегося нового дня. Голова тяжёлая, и спать хочется невероятно. Тэхён поднимает руки вверх, потягивается и широко зевает, тут же уставившись на берег по другую сторону реки. — Чарли! — плюнув на позднее время, кричит и срывается обратно наверх, к дороге. — Чарли! Нюхавший до этого фонарь пёс отвлекается на своё имя и радостно скачет к Тэхёну, который посреди моста падает на колени, обхватывая шею собаки обеими руками. — Чарли, почему ты ушёл? Я так перепугался, — тараторит Тэхён, а собака начинает облизывать его лицо. Он и не против, смеётся и треплет мохнатого колли, которого наконец-то нашёл. Не зря верил, не зря искал в поздний час. Возвращаться обратно приходится пешком. Тэхён наспех повязал верёвку вокруг шеи колли, но решил, что ехать с ним на привязи опасно — вдруг собака дёрнется, и он полетит на землю. Когда впереди показывается дом Чонгука, ноги уже едва держат. На часах шесть утра, уже посветлело. Откуда-то слышится кукареканье петуха, и Тэхён искренне считает, что с такой горластой птицей и будильник не нужен. Поднявшись на крыльцо вместе с беглецом, Тэхён жмёт на звонок и терпеливо ждёт. Шаги внутри дома слышатся не сразу, но спустя время дверь распахивается, а он сам расплывается в уставшей улыбке и произносит: — Нашёл. С взъерошенными волосами и в одних рабочих штанах Чонгук уже не кажется Тэхёну грозным и холодным, скорее по-домашнему уютным. Счастливая улыбка Тэхёна становится шире, когда он замечает, как плечи альфы расслабляются. Чонгук присаживается перед собакой и начинает её гладить: — Что, засранец, навёл шумихи? — обращается к псу и, не поднимая взгляда, спрашивает стоящего рядом Тэхёна: — Где нашёл? — У реки, стоял у моста и фонарь нюхал. — Пометить хотел, — хмыкает Чонгук и развязывает верёвку, освобождая собаку от импровизированного поводка. — Проголодался, наверное. — Я пойду, ладно? — и почему он просит разрешения? — Давай, — не отрываясь от собаки, говорит Чонгук, а следом провожает уходящего Тэхёна взглядом. Мягкий запах белого мускуса ещё некоторое время витает на крыльце дома.

***

♪ Haevin — Holy ground

Каким-то чудом Тэхёну удалось доползти до кровати. Он проспал до вечера, а когда проснулся, обнаружил, что всё тело тянет и ноет после долгой ночной прогулки. Прошлые сутки были адским марафоном, и теперь ни о каких прогулках думать не хочется. Поздний завтрак — и снова в кровать. Тэхён спрятал воспоминания о поисках собаки на самую дальнюю полку своей памяти. Это была его вина, он от неё не открещивается, но лишний раз напоминать себе о ней — мазохизм, не имеющий смысла. Он весь остаток дня валяется в кровати, то смотря новую комедию на Netflix, то дочитывая роман «Человеческие поступки», после которого долго размышляет, как ему повезло родиться в мирное время. Потом он листает галерею фото и публикует несколько из них в соцсетях, а завершает день просмотром софтового порно, на седьмой минуте которого спускает себе в кулак. Сон выходит крепкий, а пятница встречает очередной истерикой соседского петуха. В спальню льётся освежающая прохлада, так что Тэхён кутается в халат. Нырнув в тапочки, идёт к шторам, распахивает их и вглядывается в картину перед собой. Соседская живность мирно пасётся: Чарли бегает вокруг овец, сто́ит тем своей кучкой начать двигаться куда-то в сторону. Тэхён улыбается идиллии, но почти сразу щурится, присматриваясь. Гнедая лошадь Чонгука почему-то поджимает одну ногу. Спустя мгновение Тэхён догадывается, что животное запуталось в верёвке. — Айщ, — шипит и скидывает с себя халат, тут же надевая первую попавшуюся одежду. Он выбегает на дорогу, убеждается в своей правоте и торопится к соседу. Тот, судя по распахнутым воротам амбара, находится внутри него. Высокий потолок постройки подпирают железные балки, а под ногами земля, усыпанная сеном и остатками овса. Тэхён проходит мимо стоящего между вольерами массивного квадроцикла с открытым багажником и замечает тачку, которая завалена навозом и истоптанным животными сеном. В стойле рядом с ней мелькает Чонгук. — Привет, — начинает Тэхён, подходит ближе, и, как только ловит чужой взгляд на себе, продолжает, — там лошадь в верёвке запуталась. Чонгук подцепляет лопатой навоз и закидывает его в тележку, тяжело дыша. — Спасибо, — он приставляет лопату к стене и стягивает с себя рабочие перчатки. — И часто они путаются? — любопытствует Тэхён, отодвигаясь от дверного проёма, чтобы сосед мог выйти из стойла. — Не очень, — говорить Чонгуку совсем не хочется, и он надеется, что приезжий это поймёт по его сухим ответам. — А как лошадей зовут? — всё же не унимается Тэхён и вместе с соседом идёт к полю. — Хватит, — останавливается и холодно смотрит на Тэхёна сверху вниз Чонгук. — Сказал, что запуталась — спасибо, но я всё ещё не жажду общения с тобой. Так что иди по своим делам. Тэхён от такой прямолинейности теряется. Не привык, чтобы кто-то говорил вслух всё, что думает. И вообще, пусть он и напортачил недавно, всё ведь обошлось, а тут ему неприкрыто грубят. В ответ, конечно же, хочется наговорить гадостей, но опускаться до уровня соседа было бы глупо, так что Тэхён молча разворачивается и направляется в сторону дома. — Поэтому и живёт только с животными, — тихо ворчит и пересиливает себя, чтобы не обернуться. Только поднявшись на крыльцо, он бегло смотрит в сторону поля, где ситуация уже разрешилась. Весь завтрак Тэхён продолжает причитать вслух и перебирать изощрённые эпитеты, которые подходят озлобленному соседу, а после решает прокатиться на велосипеде в ту часть деревни, которую ещё не видел. Там как раз находится гольф-клуб, в котором Тэхён подумывает взять парочку занятий. В итоге несколько часов он колесит по улочкам и даже находит скейт-площадку, на которой катается компания подростков. Ребята пытаются освоить новые трюки, подначивают друг друга и хохочут, а Тэхён с улыбкой наблюдает за ними. В гольф-клубе ему рассказывают условия посещения, помогают подобрать тренера и записывают на занятие во вторник. Погонять белый мячик по холмам оказывается не самым дешёвым удовольствием, но Тэхён хочет попробовать что-то новое, и потому решительно вносит предоплату. Новая книга скрадывает время после обеда. К Тэхёну приходит Чарли, которого он радостно тискает минут десять, отвлекаясь от чтения, а потом возвращается к напечатанным буквам. Всё-таки он больше любит бумажные книги, нежели электронные. Чернила, как иногда говорит друзьям Тэхён, запечатывают на бумаге вечность. К вечеру Тэхён начинает собираться в бар. Есть подозрение, что сегодня будет много людей и, возможно, удастся послушать байки местных. Никто ведь об истории мест не рассказывает лучше тех, кто в них живёт. Особенно, если этот кто-то пожилой и умудрённый опытом: как заметил Тэхён, люди в возрасте — отличные рассказчики; они о прошлом вспоминают с особым трепетом, присущим человеку исключительно на заре его жизни.

♪ The beloved — Sweet harmony

Покрутившись перед зеркалом, Тэхён решает, что его внешний вид достаточно скромен для местного бара. В деревне почитают простоту и удобство, а не вычурность и необоснованную яркость. Довольный собой, Тэхён решает добраться до бара пешком. Он планирует выпить больше двух бокалов сидра, и тогда крутить педали обратно будет сложнее, чем переставлять ноги. Со старой музыкой в наушниках Тэхён доходит до места быстрее, чем ожидал. Внутри шумно, и у барной стойки крутятся сразу оба владельца. На странице заведения в социальной сети было написано, что раньше место принадлежало шотландцу, но три года назад он решил переехать поближе к внукам и продал свою недвижимость паре, которая только собиралась перебраться в Комри. На первом этаже находится бар, на втором — квартира. Идеально для молодой семьи. Заметив знакомого посетителя, Хосок машет ему рукой, пока второй владелец Sugar Hope держит бокал под краном с тёмным пивом. Юнги, перекрикивая уже подвыпившую толпу, тоже приветствует. Все столики забиты местными, которые встречают выходные алкоголем. Тэхён доходит до бара и занимает высокий стул, как и в прошлый раз. — Сидра? — вопрошает Хосок, пересчитывая чью-то сдачу. — Сидра, — согласно кивает и оглядывается. — И фиш энд чипс. — Слыхали, Роджерсы нового заделали, — слышно за одним из столов. — У нас детсад скоро из одних мелких Роджерсов состоять будет, — заливается смехом мужчина лет тридцати, лицо у него всё усыпано веснушками. Его шутку поддерживают рядом сидящие. Тэхёну бывает сложно разобрать шотландский акцент, но, слушая чужую болтовню, он постепенно к нему привыкает. — Спасибо, — благодарит Хосока, когда тот ставит пинту яблочного напитка на столешницу. На соседнем стуле икает изрядно подвыпивший молодой альфа. Алкоголем от него не пахнет, а вот природным лавровым запахом — вполне. Тэхён отчего-то улыбается и продолжает вслушиваться в разговоры местных жителей, пока кто-то из-за столика у стены не обращается к нему: — Парень, а ты-то откуда? Сидишь, молчишь, представься хоть. Мы гостям рады, — дружелюбно приподнимает бокал с виски долговязый парнишка с носом-пимпочкой. Тэхён на мгновение сомневается, что вопрос адресован именно ему, но замечает несколько смотрящих на него пар глаз и произносит: — Ким Тэхён. Я из Сеула, но учился четыре года в Лондоне. — А в Комри какими судьбами? — Искал тихое место, чтобы отдохнуть после выпуска. — На кого закончил? — любопытствует ещё один деревенский с другой стороны зала. — Переводчик. — Какие языки? — не унимается житель Комри. — Испанский и китайский, ещё говорю на корейском и французском. Ну и английский, — скромно улыбается, стушевавшись от внимания в свой адрес. — Вы мне гостя не смущайте! — встревает Юнги, хотя и без его помощи внимание посетителей переметнулось на дверь, в которую вошёл Чонгук. — Здоров, — поднимается и жмёт руку Чонгуку один из посетителей. — Привет, — улыбается Чонгук и идёт к бару, следом обращаясь к Юнги: — Как утренний скрэмбл? — Идеален, — отвечает Юнги. — Давай тоже кур заведём? — предлагает мужу внезапно. — Нам их в кладовке держать? — приподнимает бровь Хосок и следом здоровается с другом. — Будешь чего-нибудь? — Давай тёмное с перцем, — указывает на один из кранов Чонгук и садится на свободный стул рядом. До Тэхёна вновь никому нет дела, и он за обе щёки уплетает закуску и попивает второй бокал сидра, пока не вздрагивает от прикосновения к своему бедру. Он испуганно таращится в сторону пьяного альфы, который таки справился с нападками икоты, и деликатно убирает его руку с себя. Внезапная мерзость.

♪ Paolo Nutini — Troubled so hard (life at Isle of Wight festival)

По помещению разносятся радостные возгласы, когда в руках Юнги появляется гитара. Атмосфера совсем иная, нежели несколькими днями ранее, и Тэхён делает вывод, что всё же день недели играет для бара большую роль. Пятница — это повод для жизни и радости, и все местные эту мысль разделяют, оживляясь. Уже на третьей песне поёт не только Юнги, но и весь зал. Даже Тэхён начинает подпевать, кивая в такт головой. — Всё, перерыв! Атакуйте бар! — объявляет Юнги, оставляет гитару на стуле и возвращается за барную стойку. — Хорошо вышло, — резюмирует Хосок, притягивая супруга за талию и целуя рыжую макушку. — Спасибо. Приторно сладкую картину перед Тэхёном рушит всё тот же пьяный альфа, что во второй раз кладёт свою руку на омежью коленку. Кажется, тот окончательно перепил, и Тэхён от очередного поползновения незнакомца теряется настолько, что реагирует не сразу. Альфа наглеет и скользит рукой вверх по бедру, Тэхён же делает шумный вдох, потому что волна паники спадает, а на её месте появляется злость. Уже с нескрываемым раздражением он хватает альфу за запястье и пытается его оттолкнуть, надеясь, что это поможет, как и в прошлый раз, но незнакомец лишь молча отпивает пиво и сильнее сжимает бедро. Это уже за гранью. Тэхён помнит всё, чему его учил брат, и отточенным движением выворачивает чужое запястье и спрыгивает со стула. Альфа вскрикивает от неожиданности, а Тэхён и не думает отпускать, лишь сильнее выворачивая руку. — Тебя вообще манерам не учили?! — взрывается Тэхён. Альфа сползает со стула, шокировано пялясь то на молодого омегу, то на собственное запястье. — Совсем охренел?! Вокруг повисает тишина, а у казавшегося в начале вечера нормальным (Тэхён впредь верить подвыпившим альфам с запахом лавра не будет) гостя заведения начинает просыпаться раненая гордость. Он заливается краской, и ноздри раздуваются от жадно вдыхаемого кислорода. — Спокойно, — звучит низкий голос Хосока, который отодвигается от Юнги, почуяв запах жареного. — Он делает мне больно! — орёт альфа. — Ты полез меня лапать! Полицию вызвать?! — не уступает взбешённый Тэхён, потому что грязные сексуальные домогательства в свой адрес он не потерпит. Тем более, намёков для них он не подавал. — Угрожать вздумал?! — поднимает вторую руку разгулявшийся пьяница, а Тэхён рефлекторно сжимается и жмурится, ожидая удара. Он всё ещё слабее большинства альф. — Сказано же, спокойно, — крайне раздражённую интонацию соседа Тэхён уже выучил наизусть. Он приоткрывает глаза и видит, как вторую руку придурка теперь держит Чонгук. Осмелев, Тэхён резко сгибает колено, заезжает неприятному незнакомцу в пах и сразу отпускает запястье, а тот сгибается пополам, начиная болезненно скулить. — Руку на меня поднять хотел, пф, — громко фыркает Тэхён и садится обратно на стул, залпом выпивая половину бокала. Юнги с Хосоком молча переглядываются, будто ментально синхронизируясь, и Хосок вплотную подходит к барной стойке, чтобы жёстким тоном обратиться к перепившему: — Джо, — привлекает он внимание к себе. — Мы тебя дважды предупреждали, чтобы к гостям не лез. Отныне вход в наш бар для тебя закрыт. Чонгук, выведешь? — С удовольствием, — Чонгук заламывает руку Джо за спину и тащит к выходу под всеобщие порицающие возгласы. — Давно пора было! — одобряет решение владельцев бара кто-то из посетителей. — Не умеешь вести себя под алкоголем, не стоит и напиваться! Внутри Тэхёна тем временем кипит недовольство. Приятно, конечно, что местные на его стороне, и брату он благодарен за то, что тот научил его паре приёмов самообороны, но таких ситуаций в принципе быть не должно, никто не может без спроса вторгаться в личное пространство другого человека. Тэхёну бы в полицию пойти, но местное сообщество само всё порешало и совершило правосудие — в единственный местный бар альфу впредь не пустят. Шумные вздохи и нецензурные возгласы за спиной вынуждают резко обернуться. Все смотрят за большое окно, где Чонгук трясёт своим запястьем и что-то говорит сквозь зубы. В нём сейчас злости даже больше, чем в самом Тэхёне, весь искрится, пиля взглядом перебравшего с алкоголем Джо, что держится за фонарный столб и растерянно моргает. Чонгук возвращается в бар, хлопнув дверью. Чонгук и правда вдарил мудаку? — Есть лёд? — приходит в себя Тэхён и обращается к Юнги. Тот кивает и отходит к краю бара, где стоит льдогенератор. — Ты чего? — интересуется Хосок, скрестив руки на груди и смотря из-под сдвинутых бровей на друга перед собой. — Пусть за языком научится следить, — цедит Чонгук, отпивая оставленное ранее пиво. Видимо Джо, оказавшись на улице, что-то ляпнул и получил в ответ по роже. — Держи, — Юнги между строк уловил смысл просьбы Тэхёна, и потому передаёт ему лёд, уже закинутый в пакет и обмотанный вафельным полотенцем. Тэхён молча тянется к лежащей на барной стойке соседской руке. На ней нет ссадин или крови, всего один удар, но он тоже, скорее всего, неприятен. Тэхён подтягивает чужую руку к себе и прикладывает к костяшкам пальцев лёд, не поднимая взгляда. Он успокаивающе проводит подушечками пальцев по выпирающим на руке венам, что выглядывают из-под края тёмной рубахи. — Бля, круто, у нас целая командная работа получилась, — подводит итог стычке Юнги, но тут же ловит грозный взгляд мужа. — Не матерись, — одёргивает Хосок. — То есть «выеби меня» тебя устраивает, а слово «бля» — нет? — сходу находится Юнги. Тэхён от начинающейся за баром семейной перепалки закусывает нижнюю губу и таки смотрит на Чонгука, который глядит в ответ. На дне зрачков соседа, будто бенгальские огни, продолжает мелькать раздражение, но Тэхён каждым атомом тела чувствует, что в этот раз не он тому причина.

♪ Wyatt — Silhouette

На фоне владельцы бара продолжают бурчать друг на друга, а Тэхён опускает взгляд и перемещает ладонь Чонгука к себе на колени, чтобы держать лёд на чужих пальцах было удобнее. От физической работы кожа на мужской ладони грубая и немного шершавая. — Где научился приёму? — бархатистым голосом спрашивает Чонгук, не убирая руку. — Брат научил. Он полицейский. Внутри Тэхёна рождается дрожь. «Не от прикосновения к горячей коже, — убеждает себя, — а от произошедшего». Это была опасность отнюдь не мнимая, и, не будь рядом людей, которые обратили внимание на ситуацию, всё могло сложиться иначе. Чужое волнение, видимо, не ускользает от внимания Чонгука, и он пытается отвлечь приезжего: — Вроде взрослые люди, а до сих пор ведут себя как влюблённые подростки, — Чонгук кивает на двух супругов, которые уже стоят в сторонке и о чём-то болтают, из-за чего на щеках Юнги расцветает румянец. Слабая улыбка мелькает на лице Тэхёна. — Не болит? — он убирает в сторону лёд. Чонгук несколько раз сжимает и разжимает пальцы, крутит запястьем и произносит: — Уже нет, спасибо, — прикладывается к бокалу с пивом, а когда Хосок наконец-то возвращается, затевает с ним очередное обсуждение. Тэхён не слушает и решает, что пора домой. Вечер испорчен, а усталость от сильных эмоций не заставит себя долго ждать, так что, да, пора отчаливать. — Можно счёт? — просит он Юнги, но тот отрицательно качает головой. — Ты сегодня натерпелся. Так что сегодня бесплатно, — улыбается владелец бара, а Тэхён замечает, что по другую сторону стойки Юнги переплетает свои пальцы с хосоковыми. — Ладно... Спасибо вам, — не спорит. — И тебе, — переводит взгляд на Чонгука. — Домой? — отвлекается Хосок от разговора с Чонгуком и получает утвердительный кивок. — Провожу, — тут же произносит Чонгук. Тэхён нервно поджимает нижнюю губу, но не перечит, смутившись очередному проявлению джентльменства в свой адрес. Сосед и правда крайне странный в своём поведении, при котором вначале отталкивает, а затем проявляет заботу. Одним большим глотком Чонгук осушает остатки пива, расплачивается и поднимается со стула, направляясь в сторону выхода. Он оглядывается и наблюдает за тем, как Тэхён прощается с владельцами заведения. Есть в приезжем милое сочетание: он знает себе цену, способен постоять за себя, а вместе с тем глуповат и чрезмерно открыт в своих эмоциях, считает Чонгук. Тело ёжится от вечерней прохлады. Чонгук придерживает дверь, пропуская Тэхёна вперёд, и молча сворачивает направо, чтобы двинуться в сторону дома. На улицах совсем безлюдно, и в окнах двухэтажных домов горит свет. Между ними тишина. Тэхён впервые задумывается о том, а не зря ли он сунулся в деревню, название которой никто из его друзей никогда и не слышал. Невидимые ладони усталости ложатся на его плечи, и голова от алкоголя начинает ныть. — Не отставай, — слышится в паре метров впереди. Тэхён бредёт вперёд, запрокидывает голову и расстраивается от того, что звёзды скрыты облаками. Но чего он ждал от Комри? Тут подземные толчки, пусть и слабые, случаются чаще, чем небо оказывается кристально чистым. Они проходят очередной квартал поселения, когда Чонгук останавливается. Тэхён торопится его нагнать, и Чонгук внезапно берёт его под руку, сухо поясняя: — Чтобы не тормозил. Тэхёну всё равно, он слишком устал. Сильный всплеск адреналина и яркие эмоции, среди которых были страх, злость и простое волнение, выжали из него силы. Так устроен человек, что после сильного стресса организму нужен покой. Порыв ветра доносит до Тэхёна аромат костра и трав. Укутаться бы в него. — В доме есть мятный чай? — спрашивает Чонгук. Тэхён с трудом вспоминает полку с чаем: — Вроде есть. — Выпей перед сном. Звучит просто, но так заботливо, что Тэхён отрывает взгляд от тротуара и несколько секунд смотрит на чужой профиль. «Красивый», — впервые ясно мелькает мысль. — Хорошо, — отвечает Тэхён с опозданием. Весь оставшийся путь они вновь не говорят. Чонгук минует свой дом, чтобы проводить Тэхёна до его участка. — Не думай сегодня слишком много, — советует Чонгук. — Прими душ, выпей чай и ложись спать. — Спасибо, — благодарит и освобождает руку. — Доброй ночи. — Доброй. Наверняка Тэхён будет плохо спать после случая в баре, но Чонгук сделал всё, что мог, чтобы тому было спокойнее.