Тени прошлого

       — У всех вас есть имена. И принадлежность. А у меня? — Очередной вопрос от маловорнового почемучки догнал Саундвейва уже на подходе к кварте. Коридоры Немезиды были пустынны, а потому мелкий абсолютно не скрываясь спрашивал все, что его успело заинтересовать за последний цикл бодрствования.        — Имя дается когда бот осваивает свою первую трансформацию. Как правило, это происходит на раньше сотого аноцикла актива, даже чаще к двухсотому. Статистика неумолима. Если, конечно, у него нет Альф. Тогда все идёт немного по другому сценарию.        — А кто даёт имя?        — По разному. Чаще всего альфы, но если их нет, либо старший родственник, либо Прайм. Второе — большая честь. — И, увидев, как засияла оптика младшего, едва не рассмеялся. — Что, побежишь искать Праймов?        — Можно… Можно ты дашь мне имя? — И столько надежды в сияющей оптике, что вокалайзер отказывается выдать вертящееся на кончике глоссы «Нет». В целом, приходится тщательно провентилировать и даже пропустить небольшую серию аудиоплмех, прежде чем удается произнести ответ.        — Как скажешь. Но для начала его нужно заслужить. — Рассчет банален и прост: будет стараться ради имени, а, как надоест, отстанет и не будет больше вмешиваться.        — Я заслужу! Только… — Было видно, что спарк стесняется договаривать.— Я хочу красивое, как у тебя.        — Как скажешь, мелочь.       Именно так: «мелочь». Назвать спарка братом или дать ему имя Саундвейв не мог физически. Слишком важная миссия и слишком ранящее слово. Да и тот по прежнему оставался помехой, не смотря на то что связист признавал собственную приязнь. Если таковой можно считать отсутствие желания вышвырнуть спарка с Немезиды или сломать его ментал. Хотя период «почемучки» мелкого уже понемногу начинал действовать на процессор. То, что с социализацией возникли проблемы, на удивление сыграло на манипулятор связисту. В отличие от других спарков этого возраста, он не выдергивал из оффлайна и не мешал работать, молчал при посторонних, словно ему вокалайзер выдрали. Только смотрел на работу Саундвейва, видимо пытаясь понять что же делает старший бот. И если вспомнить все сказанное в отчёте Нокаута, настоящем отчёте, то выходило, что мелкий и впрямь мог понимать о чём речь на многочисленных экранах рубки.       Задание от Мегатрона поступает неожиданно. Но Саунд даже рад такому повороту событий. От непрерывного наблюдения тоже устаешь, даже если стараешься игнорировать. Мегатрон собирается уйти, но Старскрим остаётся за главного и это даже несколько успокаивает. Сикер опасен, но не для тех, кого считает слабыми и неспособными ему помешать. К тому же отвадит всех, кто посягнет на его, пусть и временную, но власть. И Нокаут тоже останется на базе. Волноваться не о чем. Вот только стоит ему покинуть Немезиду, как Магатрон скалится и отдает новый приказ. На миссии ему необходим медик. Перед уходом, командующий бросает взгляд в угол, где обычно прятался спарк, но там уже пусто.

***

      Саундвейв чувствовал подвох каждой деталью корпуса. Старскрим ухмылялся. Нагло, зло, ядовито. Так, словно знал больше, чем вынужденно отлучившийся по приказу Мегатрона кассетник. Процессор судорожно анализировал данные, пытаясь понять что же он упустил, а после ощутил себя так, словно в энергон макнули: спарк! Мостик он покидает стремительнее, чем появился и не замечает, как Скрим щурится, перед тем как выдать на экран изображение камеры из лаборатории Эйрахниды.       Паучиха никогда не вызывала в десептиконе теплых чувств. Но теперь, когда он увидел в ее лапах мелкого, которого явно собирались использовать в очередном эксперименте, места не осталось ничему, кроме холодной ярости. Лазербик покидает крепление с тихим щелчком. С точно таким же опускается ниже щиток. А затем он атакует. Словно забыв об оружии, кассетах и прочих приспособлениях. Вместо этого просто и незатейливо ломает удерживающие несоображающего спарка лапы и прижимает его к себе манипуляторами.        — Он. Мой. Брат! — И уходит. Не оборачиваясь. Не замечая как исказился в гневе фэйсплейт паучихи и уж тем более не зная о том, что с подачи сикера все происходящее увидел Мегатрон. И, с точки зрения последнего, это был первый звоночек возможного бунта. А значит стоило уничтожить источник проблемы.       Стоило, но… Не выходило. И даже когда сикер прихватил мелкого с собой в Вос, ничего не изменилось. Два цикла спустя маленький трансформер был по-прежнему актив, да к тому же умудрился в своеобразной манере подружиться с командующим. Мегатрон считал это все временным помешательством подчинённых, так как в его присутствии Мелочь производил впечатление безыскорной поделки. Сам же заместитель… Впервые был настолько впечатлён кем-либо кроме Мегатрона и других сикеров.       Спарк точно знал, что Старскрим опасен. Был наверняка проинструктирован Саундвейвом и Нокаутом о то, что стоит скрывать от командующего ВВС свои уникальные знания и навыки. И все же доверился. Помог вернуть искровое равновесие и разложить хаотично мечущиеся мысли по процессору. Но вначале разбередил искру, напоминая живостью Скайдайва, а обширными знаниями и рассудительностью Тандеркрекера. Наверное именно тогда авиакоммандер, наконец, присмотрелся внимательнее. И вместо помехи, питомца связиста, увидел мелкого бота без фракции и имени, притом способного летать. В перспективе. Одно только это делало его своим. Сикером мальцу не стать, но… Воспитать из него летуна по канонам Воса более чем возможно. Мысли об имени непрошенными гостями наводнили процессор. Нужно было что-то яркое, звучное. Достойное того, чтобы его имя упоминалось наравне с именем самого Тирана Небес.       Разумеется, Мегатрон не мог не заметить разницы. Его лучшие активы непозволительно размякли, обзавелись очевидным слабым местом. Выход по мнению лидера фиолетовозначных был только один. Устранение. Когда после очередной миссии на подвернувшемся по пути астероиде Сайндвейв вернулся в кварту и не нашел мелкого, то не сразу заподозрил неладное. А вот когда к нему без спроса вломились Нокаут и, о Всеискра, Старскрим… Они обшарили Немезиду сверху донизу. От мостика до моек вехиконов, от лабораторий до хранилища энергона и внутренних систем корабля. Мелкого нигде не было. Рвущегося на покинутый клочок тверди связиста авиакоммандер не без помощи медика выловил уже на пути к шлюзу и придержал, пока тому вкатят предаконову дозу присадок. Вовремя.       Взрыв уже крохотного, но вполне различимого камушка был ярким до омывателя. Во всяком случае иных причин у этих меха для подобного состояния не было бы, верно? Неверно. В корне ложно. Впервые после известия о смерти младшей сестры Саундвейв позволил себе столь сильно привязаться и вот итог. Опять провалился как старший брат. Не спас, не уберёг и обвинить в этом вроде как не кого: сбой систем флагмана был абсолютно непрогнозируем, а значит в дезактиве мелкого виноват он сам. Чужие манипуляторы давят на плечи, наглядно, пусть и безмолвно выражая поддержку и демонстрируя, что винит себя в происшедшем не только он сам. У них ведь у всех были потери ранее из-за этой чертовой войны. Сестра, сотриадники, наставник и ассистент… Пластина на правом плечевом сегменте скрипит и мнется под алыми пальцами, в то время как когти сикера пропарывают верхние слои металла наплечника с другой стороны. Здесь и сейчас трое взрослых мехов клянутся не на могиле, но на месте гибели, маленькой, но такой родной искорки, что закончат эту войну безоговорочной победой и покарают того кто является причиной его гибели. Клянутся самим себе, предрекая в большей мере собственный дезактив. Чтобы после ни один спарк не погиб подобным образом…