Обещай мне

Пять лет назад

      Потолочные светильники вспыхивают, белизна стен ослепляет. Йонас прикрывает глаза рукой, осматривается и хмыкает. Не такого он ожидал.       — Секретная лаборатория в подвалах Инквизиции, как я сразу не догадался… Ты уверен, что мне можно здесь находиться?       — Ты же со мной.       Видимо, мартеновская вседозволенность распространяется теперь и на Йонаса. Ему тоже можно всё. В присутствии Иво и при отсутствии свидетелей, конечно. Последнюю истину он запомнил так хорошо, как ни один из постулатов — своей шеей он расплачиваться готов, но если из-за него погибнут другие… Этого Йонас никогда себе не простит.       — В честь чего экскурсия?       — Неужели тебе никогда не было любопытно взглянуть на церковные разработки?       Пистолеты, что-то, отдалённо похожее на кастет, внешне совершенно безобидная трость… Йонас мотает головой — не, не очень. Вот на потенциально связанное с медициной он бы посмотрел с удовольствием, а оружие в сферу его интересов не входит. Иво многозначительно улыбается.       — В третьем зале ты передумаешь. Но пока мы задержимся в этом.       — Зачем?       Йонас настороженно наблюдает за отключающим защитный экран Мартеном. Чёрный с блестящими металлическими вставками цилиндр доверия не внушает. Вспыхивают голубым кнопки. Гаснут. Иво протягивает цилиндр ему.       — Возьми.       — Знаешь, чё-то мне не хочется.       Взгляд Иво неуловимо меняется, становится глубже, пронзительнее. Перемена Йонасу отлично знакомая, он тяжело вздыхает.       — Ладно, что ты задумал?       — Смазка у тебя всегда с собой, так?       Ага, из штанов не вынимает. Потому что невозможно заранее предположить, в какой обстановке она может понадобиться. Например, в лаборатории. Отличное место, чтобы потрахаться. Прямо на столе по соседству с экспериментальными инквизиторскими пушками.       Йонас кладёт смазку на стол и начинает раздеваться. Иво достаёт презерватив. А вот это неожиданно…       — Так, что и от кого ты подцепил?       — А кто сказал, что сегодня в тебе окажется мой член?       Йонас внимательнее присматривается к цилиндру, оценивает диаметр, длину, ищет острые выступы. Да ну нет… на секс-игрушку не походит. Впрочем, вряд ли истинное назначение помешает Иво запихнуть эту штуковину в его задницу. Он складывает руки на груди.       — Ни на что другое я не соглашался.       — Я всё же попытаюсь убедить тебя согласится.       Температура в помещении невысокая — руки Иво холоднее обыкновенного, язык кажется горячее. Мурашки разбегаются по телу от прикосновений пальцев, стираются влажными поцелуями. Чувственно, вдумчиво и неторопливо Иво исследует каждый сантиметр обнажённой кожи, пробует на вкус, обводит шрамы. Член Йонаса уже упирается в бедро, трётся открытой головкой о ткань брюк, а ведь они ещё дальше груди не продвинулись.       — Убедительно. Но я дождусь демонстрации всех твоих аргументов.       Бархатистый смех щекотит живот. Он опирается рукой на стол — ноги подгибаются, отказываются его держать. Иво опускается ниже, прихватывает губами нежную кожу в паху, языком касается уздечки… Йонас рвано выдыхает. Он бы в любом случае не отказал, но добиваться согласия инквизиторы умеют потрясающе. Один конкретный инквизитор уж точно.       — Хер с тобой. Суй.       Йонас ощущает улыбку Иво скользящей по губам головкой.       — Быстро ты сдался.       — Твоему обаянию невозможно сопротивляться. А рту тем более.       Он разворачивается, аккуратно укладывается грудью на стол так, чтобы не задеть разложенное там оружие. Вторая порция таких же долгих ласк достаётся его заднице и когда Иво приставляет инородный предмет к анусу, Йонасу уже не страшно. Ну, почти.       — Эта хрень точно не включится у меня в жопе?       Он даже не представляет, как оно работает. Разряд тока, выдвигающееся лезвие, нервопаралитический газ? Тон Иво звучит неуместно серьёзно:       — Ты думаешь, я стану рисковать твоей жизнью ради утоления похоти?       — Блядь, вставляй, пока я не кончил и не передумал!       — Кончил? Я до тебя даже не дотрагиваюсь.       Ага, а капли предэякулята на полу и подрагивающий член наблюдательный Мартен будто не замечает. Нетерпеливое ёрзанье и срывающийся на шипение голос тоже.       — Ты недооцениваешь своё воздействие на меня…       Йонаса опять подводит неумение ждать, он сам подаётся бёдрами назад. Металл внутри нагревается быстро, форма всё-таки не самая обтекаемая и ощущается странно. Кнопки попадают по простате — ок, он поспешил с выводами, игрушка годная, многофункциональная. До оргазма доведёт, в бою пригодится — всё, как Иво любит.       Но не доводит — Иво вытаскивает цилиндр быстрее. Подобравшийся было к финалу Йонас разочарованно выдыхает.       — Я ревную. Только я имею право дарить тебе удовольствие.       — Тогда какого хера ты до сих пор не снял брюки?       — Позже. У нас экскурсия, не забыл?       Экскурсовод из Мартена так себе, ничего не рассказал ни об одном из экспонатов. Зато любовник потрясающий. Йонас одевается, раздражённо поправляет не желающий ложиться член, поворачивается… Иво опять протягивает побывавшую в его заднице штуковину. Йонас закатывает глаза, но берёт — не отстанет ведь, пока не добьётся своего. Загорается световой индикатор, раздаётся звуковой сигнал, никаких других сюрпризов вроде смертоносного лазерного луча не наблюдается.       — Всё?       — Да. — Иво забирает цилиндр, возвращает на место, устанавливает защитный экран. — Пойдём.       — Объяснений не будет?       Иво отвечает тонкой улыбкой. Ага, он так и понял — разгадывать истинную причину своего присутствия здесь ему придётся самостоятельно.       Третий зал скрывается за бронированной дверью, реагирующей на биометрические данные, по пропуску не зайти. Навороченные анализаторы, микроскопы, морозильные камеры… Йонас подходит к холодильнику со стеклянной дверцей, рассматривает семь колб в подставке, рассчитанной на десять, читает название на латыни, роется в памяти.       — М-м… какая-то водоросль?       Иво включает компьютер, открывает файл, снова отсканировав сетчатку и введя пароль. Меры предосторожности впечатляют — должно быть, очень важная водоросль.       — Читай.       Йонас готовится увидеть множество непонятных схем и мало что говорящих ему формул, но текст короткий и предельно понятный, без описаний экспериментов, только выводы. Однако он перечитывает его три раза, прежде чем разрешает себе поверить.       — Мы сможем вернуть себе мир…       — Да, вы сможете.       Интонационное подчёркивание местоимения «вы» настораживает, Йонас оборачивается, хмурится.       — Иво?       — Для чистых водоросль бесполезна. Наш организм не приспособлен к послештормовой действительности. Мы всё ещё не вымерли только благодаря Периметру. И вашей крови.       Осмыслить внезапно свалившуюся информацию сложно. Он не справляется с заменой устоявшихся в сознании фактов на новые, цельная картина не складывается, рассыпается на фрагменты. Иво помогает:       — Регулярный медицинский контроль, который вы обязаны проходить, Йонас. Витамины, которые мы вынуждены пить.       Столетия лжи, эксплуатации, принижения, неравенства на основании якобы бракованных генов… Оправдать подобное пресловутым благом уже не получится.       — Ты же это изменишь?       — Не сразу. Потребуется время на выстраивание новой системы, раскрытие всей нелицеприятной правды на данном этапе невозможно. Но вакцина на основе водоросли, разумеется, будет создана в кратчайшие сроки.       — Будущее, в котором тебе места нет…       Кажется, Иво это не заботит. Он произносит совершенно равнодушно:       — В клятве речь шла о служении человечеству, а не какой-то его части.       — Почему ты рассказываешь об этом именно сегодня?       — Потому что другого раза может не представиться.       Столетия лжи, эксплуатации, принижения, неравенства на основании якобы бракованных генов… чтобы родился Иво. Чтобы вырос, выжил наперекор покушениям, бросил вызов Викарию, переписал церковные доктрины. Чтобы стоял сейчас напротив Йонаса, отрешённо-спокойный, в педантично застёгнутой на все пуговицы форме с тщательно собранными в хвост волосами и хладнокровно говорил о возможной скорой смерти.       Чтобы бесшумно подошёл, невесомо провёл пальцами по щеке, поцеловал в висок, едва коснувшись губами кожи.       — Вернёмся в кабинет. Мне нужно кое-что доделать.       Иво печатает на компьютере, Йонас курит, стряхивая пепел в урну для бумаг, разглядывает высвечивающиеся строчки — имена, счета, суммы. Фамилию Бэр он не видит.       — А я компенсацию за общение с тобой не заслужил?       — Тебе я завещаю другое.       «Завещаю». Ужасное слово. Йонас стягивает удерживающий волосы шнурок, перебирает шелковистые пряди, не обращая внимания на недовольный вздох Иво. Пальцы механически массируют голову, лёгкие заполняются дымом, мозги напряжённо работают. Семь колб в подставке, рассчитанной на десять.       — Чудо-водоросль?       — Да. И полное описание исследований. Уверен, ты разберёшься.       — А если я тоже не выживу?       — При самом худшем раскладе водоросль будет добавлена в источники питьевой воды. Запасной план для запасного плана.       Они так буднично обсуждают варианты финалов, при которых их не станет, словно речь идёт о выдуманных персонажах несуществующей в реальности истории. Но они живут. Вдыхают рассеянный по кабинету сигаретный дым и запах друг друга. Звучат — сейчас тихо, а временами громко. Касаются — нежно или грубо. Соглашаются, но чаще спорят. Расстаются, чтобы встретиться снова.       — Подготовился ко всему, да? — горько усмехается Йонас, закуривая вторую.       — Да, — Иво встаёт. — Теперь займусь тобой. Чего ты хочешь?       Как легко у Мартена это получается, Йонас вот ни хера ни к чему не готов. Другого раза может не представиться, у него есть всего лишь несколько часов. И тысячи неисполненных желаний. Он прижимается к Иво сзади, перебрасывает волосы на грудь, целует позвонки. Возится одной рукой с пуговицами — в другой зажата сигарета. Утыкается лбом в шею, задевает пальцами серёжку в пупке. Думает над ответом.       Он хочет заявиться в самый пафосный ресторан Центра в самых ярких термитовских шмотках и лапать Приора Инквизиции прилюдно, уплетая натуральный стейк. Он хочет всё-таки нарядить Иво в короткий топ и пройтись с ним по всем клубам Термитника, разумеется, потрахавшись в каждом. Он хочет скататься на природу, забраться в какие-нибудь дебри, лежать вместе на траве, рассматривая звёзды. Он хочет ещё раз послушать, как Иво играет на виолончели. Он хочет расспросить его о детстве, юности, учёбе в семинарии и узнать, сохранил ли он ту заказанную Йонасом толстовку. Он хочет валяться на диване, закинув ноги на Иво, и смотреть старые фильмы. Он хочет, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, растянулось до вечности.       Как всё уместить в гарантированное им время? Ладонь останавливается у края брюк, обобщая все желания, Йонас отвечает:       — Тебя.       — Конкретнее, Йонас.       — Я хочу тебя. Без уточнений, где, когда и чем мы будем заниматься.       — Оставляешь право выбора мне?       Чёрт, он точно об этом пожалеет — фантазия Иво границ не знает.       — Да.       — Тогда просто продолжай.       Он бросает в урну окурок и расстёгивает пряжку ремня. Продолжает.       Уходить тяжело, но если Йонас останется, то они так и не лягут, а сон необходим им обоим. Рассвет близок, пальцы пропахли табаком и шампунем Иво, губы болят от долгих поцелуев, горло болит тоже. Неизменная остановка на пороге, неизбежное прощание.       — Оставайся в больнице, занимайся тем, чем должен, лечи раненых, если они будут, не высовывайся на площадь. Сделай, как я говорю.       Йонас смеётся. Да, умнее будет послушаться, остаться в стороне, в безопасности. Но он не послушается, и Иво это известно лучше всех остальных.       — Ты знаешь, как я поступлю. Иначе бы не просил меня оставить отпечатки пальцев на той штуковине.       Конечно, он придёт на площадь, ведь его «занимайся тем, чем должен» заключается в сохранении жизни Иво Мартена.