Собиратель записок

пидор Дурацкая, но всё-таки — записка. Самая обычная, в школе постоянно такое: «дебил», «урод», «придурок», «пидор». Что хорошо — кому она адресована, неизвестно, но наверняка не Чонгуку. Потому что Чонгук был единственным человеком в школе, который точно её не получал. Потому что он подобрал её с пола. В этом был плюс роли невидимки: никто никогда не написал бы Чонгуку «пидор». Даже если одноклассники были в курсе, за какой партой он сидит, они понятия не имели, что он за человек. Ну там, «пидор» он или нет. Впрочем, в тот же день после уроков, сойдя с крыльца, Чонгук убедился, что для кого-то он не совсем невидимка. Хотя и не пидор. — Вон, видишь, пацан перед нами идёт? Не из нашего класса. Он странный. Голос за спиной будто тыкал в спину палкой. Говоривший постарался приглушить его, словно надел на тыкающую палку мягкий набалдашник. Но Чонгук всё равно ощущал лопатками противные тычки. И главное, не было сил ускорить шаг и оторваться от этого чужого разговора, потому что болезненно зудело узнать: что ещё про него скажут, как ещё его ткнут. Хуже того, невыносимо тянуло оглянуться. Чонгук напрягал шею, чтобы она не поворачивалась. — А чего странный? — Он собирает мусор. Прямо с пола, прикинь! Бумажка около урны лежала, он поднял. И не выкинул, а в карман положил. — Какая бумажка? Чонгук натянул капюшон и наконец заставил ноги шевелиться быстрее. Надо бы действовать незаметнее, чёрт. Ну да, он коллекционирует чужие записки, и что? Некоторые собирают на морском берегу ракушки. Тоже прямо с земли поднимают. Ракушки все в мокром песке. Они явно грязнее записок! Это говорящие ещё не видели, что он с записками делает. Никто не видел. Потому что никто никогда не заваливался к нему домой, не шёл уверенно в комнату, не перебирал нагло его вещи, как показывают в американских сериалах про подростков. Там вообще прямо в обуви в дом проходят, ужас. Тут Чонгуку повезло: проделывать все эти якобы дружеские штуки было некому. Но всё-таки альбом с записками он на всякий случай держал не на виду, а в ящике стола. Альбом имел самодельные прозрачные кармашки для записок и места для подписей. Придя домой, Чонгук вынул альбом, но не стал сразу подписывать дату и место находки — предстояла более важная работа, самая любимая. На самом деле он был тайным Шерлоком Холмсом школы. Собранные записки перекликались друг с другом. Иногда, сопоставив почерки, можно было узнать, кто написал, из какого класса, кого имели в виду. Кто, в конце концов, «пидор». Практического смысла эти знания не имели, но ведь и Шерлок Холмс собирал свои образцы лондонской грязи сначала просто так, а потом они пригождались. Возможно, однажды Чонгуку попадётся записка с признанием в убийстве? Но даже если нет, это был кайф — восстанавливать информацию по клочкам. Расправлять, разглаживать, утюжить. Строить предположения. Узнавать что-то о чужой жизни. Чонгук не спеша перебрал все записки в коллекции. В слове «пидор» было слишком мало букв, но всё-таки казалось, что почерк — новый. Когда изредка удавалось пронаблюдать выбрасывание или даже, по счастливой случайности, передачу, Чонгук помечал в альбоме, мальчик или девочка писали или выкинули. Иногда он даже знал имя. С «пидором» так не вышло. Подпись в альбоме получилась скупая: номер, дата и «коридор 2-го этажа». Ты красивый как айдол Ого! Гораздо лучше «пидора». Тоже адресовано не Чонгуку, но неважно: это не экземпляр, а супер-экземпляр! Экспонатище! Записок с любовными признаниями у Чонгука было мало, и он их особенно ценил. Если по секрету, изучать их было так же приятно, как смотреть финальную сцену из фильма про любовь, только не на экране, а через бумажки. Впрочем, записка про айдола не могла переплюнуть в коллекции одно признание в стихах, которое Чонгук даже не вкладывал в альбом, потому что раздумывал над подходящим оформлением листа. Зато про «Ты красивый как айдол» было известно, кому это адресовано: записку на глазах у Чонгука выкинул парень из выпускного класса. Промахнулся мимо урны, мазила. Чонгук дождался, пока тот отойдёт на несколько шагов, и беспалевно присел рядом с запиской завязать шнурок. Подцепил двумя пальцами бумажный комок, не удержался и тут же развернул. Прочитал и снова не удержался — поглядел вслед «айдолу». А старшеклассник вдруг обернулся и посмотрел в лицо. Он и правда был красивый. Настолько, что как будто не из школы: глаза большие и раскосые, нос прямой, а губы такие, словно он их нарочно выпячивал. С внешкой повезло, с меткостью только беда. Чонгук смял бумажку и зажал в кулаке, встал на ноги и пошёл, старательно не глядя на айдола-мазилу. Хотя вряд ли тот вообще заметил, что попал мимо урны. И вряд ли запомнил прошедшего мимо невидимку. Дома, изучив почерк и не найдя совпадений, Чонгук задумался над подписью. Не надо ли отразить, что в записке про красоту сказана чистая правда? Важная ли информация, что получатель — красивый? Сделал бы так Шерлок Холмс? В конце концов Чонгук ограничился пометкой «выброшено адресатом». И как тому не жаль было выкидывать записку с таким текстом! Большинство экземпляров в коллекции, те, которые не шпаргалки, были оскорбительными. А тут комплимент сделали, а человек разбрасывается. Ну, с такой внешкой, может, ему каждый день подобное пишут. Но он всё-таки высокомерный сноб. Впрочем, информацию о высокомерии и снобизме Чонгук Холмс писать не стал. Запомнил только. Число электронов — номер в таблице Менделеева Когда запиской была шпаргалка, то Чонгук обязательно определял, по какому предмету. Иногда можно было угадать класс. Тут понятно — химия. А вот класс так с ходу не назовёшь. Чонгук число электронов уже проходил. Но некоторые выпускники до конца учёбы пишут себе шпаргалки с таблицей умножения, такие типа «мы младшая школа, а что?» Зато у этой записки можно было бы заполнить данные о том, кто её выбросил! Парень, старшеклассник. Судя по спине в пиджаке, тот же высокомерный сноб, который и «айдола» выкинул. Но это не точно. Чонгук подобрал экземпляр осторожно — выждал, чтобы спина исчезла за углом, и только тогда развернул. Выпрямился, и тут ему одновременно не повезло и повезло. Рядом с ним нарисовалась фигура — Чонгук не сразу поднял голову, поэтому заметил сначала кроссы. А потом всё остальное. Парень вернулся. Повезло в том, что теперь можно было наверняка сказать: это тот же самый, красивый и высокомерный. А не повезло в том, что… блять. Просто блять. — Ты поднял? — спросил парень. Чонгук давно боялся этого вопроса, но ответ так и не успел придумать. — Нет, я… извини, я подумал, это у меня выпало. Из кармана. — Это моя бумажка. Голос был низкий и сиплый — неожиданно для такого красавчика с анимешным лицом. Чонгук со вздохом разжал кулак и посмотрел на мятый клочок в руке. Непонятно было, нужно ли возвращать собственность владельцу? Вот эту, поднятую с пола? — Ты её выбросил, — произнёс очевидное Чонгук. — А ты подобрал, — произнёс очевидное парень. — Забери. В коллекции было маловато химии, к тому же тут имелась шикарная длинная фраза одним почерком, а шпаргалки ведь чаще всего имеют форму E=mc2, там и почерка-то нет. Но Чонгук больше всего на свете сейчас желал прекратить эту позорную сцену. — Оставь себе, — не стал брать мусорную бумажку парень. — Только скажи, зачем тебе? — Низачем, — помотал головой Чонгук, по-прежнему протягивая руку. — Ты предыдущую тоже подобрал, — сказал парень. Тут Чонгук окончательно умер от стыда. Он немедленно сбежал бы, если бы только это не выставило его ещё бóльшим придурком, уродом, дебилом и пидором в глазах, вероятно, всей школы. Так что он напал в ответ: — Тебе-то что? Ты отслеживаешь свой мусор, что ли? У себя дома тоже за мусоровозом бегаешь? Проверяешь, как там твои помои? Он не смотрел в лицо, но краем глаза увидел, что парень вдруг… заулыбался. Офигеть как широко. Не высокомерно и не по-снобски. Чонгук раньше не знал, что так вообще можно улыбаться. — Скажи, зачем тебе, и я тебе ещё принесу. У Чонгука сломалось понимание. Красивый как айдол человек, улыбаясь, предлагал пополнить коллекцию, вместо того чтобы опозорить на всю школу с помощью клички типа «записочный мусорщик» или «мусорный записочник». Возможно, это всё Чонгуку снится. Возможно, он впал в кому возле урны, как только прочитал про электроны. На всякий случай Чонгук молчал. Он не знал, что отвечать на такие потрясающие предложения. Никто никогда не предлагал ему принести ещё записок. — Давай хоть познакомимся. Это был редкий шанс вписать имя в данные о получателе. И это была опасность быть опозоренным под своим именем и фамилией. Чонгук рискнул: — Чон Чонгук. — Ким Тэхён, — приветливо сказал парень. — Так зачем тебе? Чонгук по-прежнему не знал, что говорить. — А я их коллекционирую, — поделился Ким Тэхён. Чонгук опять умер, теперь от шока. Коллекционирует записки… самый красивый человек в школе? На свете бывает… самое большое счастье? Чонгук не ожидал, но у него вырвалось хриплое: — Раз у тебя тоже коллекция… хочешь посмотреть мою? — Хочу, — сказал Ким Тэхён и улыбнулся так заразительно, что Чонгук готов был разрешить ему пройти в свою комнату в обуви. Впрочем, обувь Ким Тэхён снял в прихожей. Но в остальном он вёл себя как друг из фильма — без спроса взял гитару, а потом залез с ногами на кровать и стал тренькать одним пальцем. В комнате Чонгук ужасно струсил и решил было соврать, что альбом потерялся. Нет, лучше, что альбом заперт, а ключ неизвестно где. Гитара оказалась случайным спасением. — Ты играешь? — спросил Тэхён, когда натренькался. Чонгук забрал гитару и стал подряд играть всё, что умел. — Круто! — сказал Тэхён. Чонгуку никогда не говорили, что он круто играет — потому что этого никто не слышал, кроме мамы, а маминому «круто» верить не стоит. — А ты? — А я собираюсь научиться только. Так что там с коллекцией? Чонгук был так окрылён своим первым «круто», что достал альбом. Тэхён листал аккуратно, а Чонгук смотрел на него с волнением и затаённой гордостью. Внутри были настоящие почерковедческие открытия. Не очень много, но и не одно. Поймёт ли Тэхён? Он ведь тоже коллекционер. На «пидоре» Тэхён засмеялся: — О, это я выкинул. Впервые за запиской из коллекции оказалась не спина, не кроссовки и не «почерк №1», а живой человек, и как назло, это была та самая записка! Выслушать такое признание — как узнать стыдную тайну: кто «пидор». И отдельно неловко, что Тэхён теперь знает, что Чонгук знает. Чонгук почувствовал, что у него, может быть, нет права хранить это. Вроде как он заархивировал чужие неприятности без разрешения. Узнал о жизни других слишком много, чересчур, больше, чем собирался. — Хочешь, чтобы я её уничтожил? — решился он спросить. Тэхёна, похоже, не расстроило оскорбление. — Да не, оставь у себя, не пиши только, что моя. Зато я тебе скажу, кто её написал. Давай, увековечь этого урода! Это был день самой большой удачи в жизни. После ухода Тэхёна Чонгук ещё долго кружил по комнате, счастье требовало выхода. Столько информации для альбома! Почерк №30 получил имя и фамилию! И Чонгук «круто» играет на гитаре! И Тэхён обещал приносить новые записки! Чонгук не стал писать под «пидором», кому это было адресовано. Да, не по-шерлокхолмсовски. Но Шерлока Холмса, должно быть, никогда ни о чём не просил парень, красивый как айдол. А если бы попросил, да ещё и сказал про игру на скрипке «круто», то Шерлок Холмс бы тоже не устоял. Когда Чонгук уже лёг спать, улыбаясь в подушку, одна мысль на секундочку стёрла улыбку. Нет, это не была мысль о том, что значило «пидор» в адрес Тэхёна. Эту Чонгук просто отбросил: не его дело. В школе время от времени все пидоры, к ориентации это имеет мало отношения. Мысль была такая: если Тэхён коллекционирует записки, то почему он их выкидывает? Но ведь Чонгук не знал, как он сам повёл бы себя, если бы получил записку «пидор». Возможно — сжёг бы альбом. И заодно на всякий случай сломал бы гитару. Всё-таки хорошо быть невидимкой!