Она рисовала чёрных котов

      Ночь. Уставшие дюгони опустились на отдых в холодные воды, подплывая к берегам восточного материка, который когда-то прозвали чёрной смертью. Причиной тому стали веками не стихающие эпидемии чумы и прочих болезней. В целом мире не нашлось бы континента заразней Марцентанта. Однако за последние десятилетия, с приходом к власти Чумного Пса, заразы в королевстве заметно поубавилось.              — Ты правда в это веришь? — взволнованно спросила Ризель, выслушав красноречивый рассказ спутницы о восточном материке.              В голове засела мысль, что они попали из огня да в полымя. Стоило ли ради такого «счастья» покидать Фору?              Виса кивнула.              — Почему? — не унималась Ризель.              — Потому что так легче жить.              Изможденная Виса неуклюже спрыгнула в воду, вплавь добираясь до белеющих в лунном свете песков. Ризель последовала за ней. Местные воды приятно охладили сонную голову, позволив мыслить ясно.              Ступив ногами на песок, Ризель ощутила страх неизведанного. Не окажись рядом Висы, она бы стремглав бросилась обратно на Фору. Но пути назад уже не было.              — Большая земля, — с трепетом выдохнула лекарка, смотря на чернеющий вдалеке лес. — Возможно, поблизости есть деревня.              Мимо них пролетела крупная птица. Звук, производимый взмахами её крыльев, походил на рычание зверя. Виса вскрикнула, трусливо прячась за чужой спиной.              — Чего шум создаешь? — Ризель пригнулась и попятилась к воде, рассчитывая на то, что местные пернатые не умели плавать. — Ночные птицы очень опасны, особенно для тех, кто не способен разглядеть их в кромешной тьме.              — Ну уж извини, что не обзавелась ночным зрением!              Виса выглянула из-за спины, вглядываясь в густой мрак побережья. Сколько бы она ни смотрела, разглядеть ничего дальше расстояния вытянутой руки у неё не получалось.              — А оно пришлось бы сейчас очень кстати… Давай на разведку! — Виса хлопнула Ризель по спине. — У тебя зрение лучше моего будет. Я же ночью хуже слепой курицы.              Охотница кивнула. Разумнее было бы не разделяться и идти вместе. Но Ризель не хотела подвергать спутницу опасности. Если «птичка» решит ими перекусить, то Виса окажется первой в её меню, как более слабая и беззащитная добыча. Поэтому перед уходом лекарка велела подруге держаться воды и никуда далеко не отходить.              За густым лесом простирался заброшенный хутор — оазис, заметно выделяющийся на окутанном сумерками темно-сером ночном поле. Некогда ухоженные лачуги теперь стояли в запустении, безмолвные и одинокие. Некоторые из них уцелели, в то время как другие были в плачевном состоянии — с обвалившимися крышами и стенами.              Внутри дома оставались нетронутыми временем. В них по-прежнему чувствовалось присутствие прежних хозяев: кровати, печи, деревянные лавки и одежда. Это место сильно походило на Фору. Не только архитектурой. Было в здешнем воздухе нечто неосязаемое, нечто присущее исключительно деревенскому быту: покой, уют, вселенская идиллия.              Заглянув в одну из лачуг, Ризель обратила внимание на узкую полочку, заставленную различными маленькими пузырьками с алой жидкостью. Хижина мало походила на пристанище знахаря. Возможно, пузырьки хранили в себе и не лекарства вовсе.              Откупорив один из таких, лекарка закрыла глаза и осторожно вдохнула неуловимый аромат.              — Кровь? — удивилась она.              На криво наклеенном клочке бумаги она не сумела прочесть название. Буквы выглядели знакомо, но никак не складывались в слова.              Поставив склянку на место, она взяла другую и снова откупорила. В нос ударил противный кислый запах чего-то протухшего. С третьей — случилась похожая история.              Она перебрала все пузырьки, из которых годными оказались всего два: с тяжелым металлическим запахом. Повторно открыв один из «годных», Ризель лизнула пробку, проверяя содержимое на вкус.              — Кровь как она есть, — огорченно вздохнула лекарка, недоумевая, кому из крестьян взбрело в голову хранить чью бы то ни было кровь в лечебном пузырьке.              Сунув «лекарство» в карман, Ризель продолжила обход, попутно размышляя над тем, что делать с находкой. Кровь — это не лекарство, её за дорого не продашь даже самому бестолковому чудаку. Однако она могла быть важным ингредиентом в приготовлении зелья. Вот вам и деньги на первое время.              Заброшенный хутор не смог порадовать своими «богатствами». Судя по многочисленным вещам, жители покидали дома в спешке, сумев прихватить с собой только самое ценное: деньги и собственные жизни.       Ветер, врывавшийся в покосившиеся окна, доносил из леса странные звуки: рычание и топот. Ризель, выбежав на улицу, прислушалась. Топот приближался. Подчиняясь инстинктам охотника, она забралась на крышу близстоящей хижины и вгляделась в темнеющую даль чащобы.              Из лесной темноты появилась огромная блоха с всадником и поскакала к хутору. За ней последовала крупная птица почти такого же размера, как и сама блоха. Острые когти пернатого впились в тело животного, унося его прочь. Всадник, не раздумывая, выпрыгнул из седла.              Ризель спустилась с крыши и поспешила к пострадавшему.              Вместо обычного человека перед ней возникло человекоподобное существо с собачьей мордой. Оно было облачено в лёгкие доспехи, на которых виднелись следы когтей и вмятины. Из разинутой пасти существа сочилась струйка крови, как и из пробитого нагрудника.              — Баргест? — удивлённо произнесла лекарка.              До Форы доходили слухи касательно того, что земли востока заполонили твари, зовущиеся баргестами. Слухи оказались на редкость правдивыми. Баргесты были теми, кем себя и называли: огромными человекоподобными чёрными псами. Их женские особи наравне с мужскими занимались военным делом, и эта собака была одной из таких. Лекарка поняла, что это женщина, по узкому строению пасти и выпирающим клыкам.              Ризель приложила ладонь к её горлу, проверяя пульс. Жива, но густая шерсть и плотный доспех препятствовали осмотру ран. Однако они нисколько не препятствовали лечению.              — Дай… — лекарка осеклась.       Собака, издавая хриплые звуки, обратилась к ней на незнакомом языке, указывая пальцем в небо.       — Побереги силы… — Ризель не успела договорить.              В шаге от них упала та самая израненная блоха и с визгом кинулась к домам. По небу пронёсся раскатистый рёв. Птица чёрной смертью кружила над ними. Ризель начала сомневаться, кого ей стоило спасать в первую очередь: себя или всадника.              Прятаться в незнакомой местности — чревато. Лес казался единственным, пускай и ненадежным укрытием. Медленно отойдя от тела, лекарка попятилась к деревьям. Птица спикировала. Ризель чудом увернулась и рванула в заброшенную деревню, поскольку до неё было ближе, чем до леса.              Заметив погреб, ныне глубокую яму, она прыгнула в него, чуть не угодив на пару гнилых досок с железными штырями. Хищник долго кружил в небе, затем скрылся. Не успела Ризель обрадоваться, как птица сунула клюв в яму. Лекарка тут же схватила её за шею у основания и, навалившись всем весом, потянула вниз. Птица задёргалась, вцепившись острым клювом в ее одежду. Лекарка вытащила из-за пояса клинок. Резанув лезвием по горлу, она почувствовала, как по рукам потекла липкая кровь.              Ризель отпустила свою обидчицу, не став добивать. Птица исчезла. Ризель ещё какое-то время сидела на дне ямы, приходя в себя. На Форе ей доводилось сражаться с варгами, оленями и прочей живностью, но птицы?.. С ними у неё никогда не возникало конфликтов.              Выбравшись на поверхность, охотница вернулась к всаднице. Живот саднил от свежих ран, голову дурманил завораживающий запах крови.              — Дай жизнь, — слабо прошептала она, опустив ладонь на голову баргеста.              После этих слов Ризель почувствовала недомогание. Голова закружилась, её замутило. Сквозь пелену затуманенного рассудка продралась единственная внятная мысль: «Виса!». Сильно покачнувшись, Ризель направилась обратно к пляжу. Она старалась удержать в голове образ попутчицы, но силы покидали лекарку. Ризель опустилась на землю, оперевшись спиной о ствол вяза, и прикрыла глаза.       

***

             Ризель проснулась от толчков Висы под мелодичное щебетание птиц и шелест листьев. Ветер доносил до неё тяжёлый запах костра, сладких ягод и утреннюю свежесть.              Её тело покрывали мухи, похожие на осколки стекла с крылышками. Впиваясь в нежную кожу, они наращивали свою массу, «одевая» добычу в кристаллические доспехи.              С трудом поднявшись, охотница стряхнула с себя назойливых паразитов и невидящим взглядом посмотрела на спутницу, только сейчас заметив расплывающееся рядом с ней черное пятно.       Послышался встревоженный голос Висы:              — Глупая, глупая Ризель! Зачем ты выпила кровь оборотня?              Лекарка недоуменно покачала головой.              Виса не стала её допытывать. Подхватила ничего не соображающую подругу под локоть и повела её в сторону хутора.              Зайдя в одну из лачуг, Ризель с порога бросила взгляд на треснутое зеркало и обомлела. На неё смотрела незнакомая рыжеволосая девушка с чёрными глазами, пухлыми губами и румяными щеками. Бледная кожа, тонкие запястья, длинные белые пальцы с нежно-розовыми ногтями…              Ризель вздрогнула, коснувшись собственного лица. Это она. Её отражение выглядело более зрелым.              Груди отяжелели, ноги стали стройнее и длиннее, руки тонкими, как у дриады. Лицо выглядело миловидным, но… Это была не она. Не привычная Ризель со своим юным телом, бледным лицом и непримечательной внешностью: единственное, что выделяло её на общем фоне — пепельно-блондинистые волосы.              — Что со мной? — прошептала лекарка, вертясь перед зеркалом.              — Кровь оборотня, — пояснила вошедшая в хижину незнакомка на привычном для Ризель языке — гавре. — Она меняет твою наружность, да так, что кишки скручивает.              — Надолго? — встревожилась Ризель.              — Сутки, — пожала та плечами.              Заметив, как притихла Ризель, баргест, пользуясь моментом, протянула руку для знакомства.              — Бнейр Пьюр. Прибыла сюда по поручению короля.              — Ризель, — она рассеянно скрепила знакомство рукопожатием.              — Давай сюда, тебе нужно переодеться! — Виса потянула подругу за собой.              Бнейр последовала за ними.              — Мне страшно даже подумать, какое король мог дать задание, чтобы послать тебя в такую глушь! — сетовала Виса.              Подведя Ризель к шкафу, Виса старалась подобрать ей подходящую одежду. Её привычное платье стало мало, а также было разорвано и пропиталось кровью. Прежние хозяева оставили много вещей, как мужского, так и женского гардероба, и, судя по их качеству, люди здесь жили не бедные.              Бнейр провела ладонью, затянутой в кожаную перчатку, по пробитому нагруднику. Высказывание Висы застало её врасплох. Бнейр предпочла оставить его без ответа.              — Должно быть, у неё важное задание, правда, Бнейр? — шёпотом спросила лекарка.              Ризель пугал её новый голос. Пьюр повела ушами, из пасти вырвался обессиленный вздох. Вопросы своей спасительницы она игнорировать не могла.              — Слышали о книге Мироздания?              — Книга мироздания? — девушки удивленно переглянулись.              — Мудрецы говорят, в ней собраны все законы нашего мира. Стоит только разгадать их, и станешь хозяином своей судьбы.              Надев предложенное Висой платье, Ризель подошла к зеркалу. Довольно простого покроя без излишних украшений, с рукавами три четверти и подолом чуть ниже колена. Ризель оно понравилось, потому что сильно походило на её старые платья, в которых она ходила едва ли не с самого рождения.              — Большевато, — хмыкнула подруга. — Придется его подогнать.              Виса потянула её к шкафу и усадила на стул. Пробежав глазами по комнате, она не нашла ниток с иголкой, поэтому пошла обыскивать другие хижины. Оставшись наедине с Бнейр, лекарка не выдержала молчания и продолжила начатую беседу:              — А если такая книга попадёт в дурные руки?              — Беды не избежать.              Ризель задумчиво потупила взгляд, заерзав на стуле.              — Значит, тебе приказали её доставить?              Не самая разговорчивая собеседница вновь провела ладонью по пробитому нагруднику. Уши прижались к голове, а торчащий из-под набедренника хвост замельтешил возле её ног.              — Мне было приказано доставить письмо, но… — она замолкла, постукивая указательным пальцем по доспеху. — Со мной случилась неприятность… Не могу я заявиться в башню в таком виде.              — Почему? — удивилась Ризель.              В отличии от её платья, броне баргеста шли боевые отметины.              — Возникнут вопросы: как я выжила в схватке с рух — птицей погибели, и куда делись раны? Расскажу о тебе — польется ещё больше вопросов. А если слухи о девочке с чудо-исцелением дойдут до короля, — она клацнула зубами, — он непременно тобой заинтересуется.              — Разве это плохо? — охотница наклонила голову набок.              Её легкомыслие не знало предела. Пьюр оскалилась, кожу перчатки пробили черные когти.              — При всей моей верности короне, Ризель, пожалуйста, держись подальше от Его Величества! Нашего короля недаром прозвали «Чумным псом». Знакомство с ним хуже всякой заразы, — Бнейр резко сникла. — Но письмо… его в любом случае нужно доставить.              — Я могу помочь?              — Ты?! — Бнейр достала из сумки на поясе черный конверт с крупной багровой печатью. — Я не уверена, что это правильно…              — Твоя тайна умрёт со мной.              — И со мной! — поддержала Виса, неся в руках небольшую корзинку с разноцветными катушками. — О чём речь? Я слышала что-то о письме…              Пьюр долго смотрела на конверт, вздыхая, но всё же неуверенно протянула его спутницам. Ризель с сомнением приняла его, не осознавая, во что влезла. Помутнение в голове от крови оборотня начало рассеиваться.              — Успей до восхода солнца. С первыми лучами я вернусь в замок, если письмо не удастся доставить до этого времени, моя рыцарская честь будет поругана. Я обязана передать его в срок… Отдадите письмо Тику.              — Тику? — в унисон проговорили девушки.              Бнейр раздраженно махнула рукой, отведя взгляд.              — Чудаковатый алхимик, замуровавший себя в башне.              Лекарка передернула плечами. Алхимики относились к тому типу людей, чья слава всегда шагала впереди них, и обычно это была очень дурная слава. Ходила молва об эликсире вечной молодости, воскрешении мертвых и о выведении новых человекоподобных рас.              — В каком смысле «замуровавший»?              Бнейр тяжело вздохнула.              — Он с самого рождения жил при дворе и экспериментировал с зельями. Не знаю, что он наплёл королю, но тот отдал ему книгу при условии, что он сможет в течение года расшифровать письмена. Осталась неделя до окончания их сделки. Король отправил меня с письмом… По дороге я наткнулась на крылатую тварь и встретила вас.              Ризель с тревогой смотрела то на письмо, то на Бнейр. Задание казалось довольно простым, но ей не давало покоя предчувствие, что даже с ним она не справится.              Виса ловко орудовала иголкой, в полевых условиях ушивая платье. На Форе её недаром прозвали мастерицей на все руки. Она неплохо обходилась с иглой и ниткой, умела вязать крючком и вышивать.              — Тик должен получить его к утру! Иначе смерть.              Бнейр говорила шутя, но Ризель отчего-то стало не по себе.              — Марцентант тому свидетель, ты — посланница небес, Ризель! — с жаром проговорила баргест.              — Мы не подведём! — воскликнула лекарка.              Пьюр удовлетворенно кивнула и продолжила:              — Двигайтесь от леса к северу, там за горными хребтами есть долина самоцветов, а за ней деревня. Башня стоит чуть южнее домов.              При упоминании деревни девушки переглянулись. Вот, что им было нужно — деревня. Их новый дом. После выполнения поручения они могли бы поселиться в одной из пустующих хижин и жить себе дальше, как жили.

      ***

      Проводив Ризель взглядом, Кошмар по-кошачьи потянулся, выгибая спину. Времени было предостаточно.              В три прыжка кот достиг входа в тоннель и без колебаний вошел в него. Тоннель для хранителя, что дом родной. И, естественно, он прекрасно знал, где и что «лежало» в его доме. Он сам создавал эти коридоры. На Форе, задолго до его появления, ходили слухи о неком подземном городе. Кошмар укрепил слухи и создал себе укрытие, куда жители смогли приносить ему тела почивших, а он собирал с них трупный яд.              — Хранитель? — прошептал хор встревоженных голосов.              — Кто они? — грубо спросил Кошмар, обращаясь не к кому-то конкретному, а ко всем сразу.              — Смерть… — шептали голоса. — Луна на гильотине.              — Смерть Луны на Гильотине? Марцентант, — кровожадно прошипел Кошмар и облизнулся. — Кто возглавляет парад?              — Принцесса…              Кошмар шёл вперёд не останавливаясь. Вдалеке, на высоком камне, лежало сердце Форы — кольцо в форме змеи, свернувшейся в клубок.              На каменном алтаре в круге чадящих красных свечей стоял золотой кубок. Ножку обвил черный змей, склонивший голову над чашей. Из разинутой пасти с белых клыков стекал трупный яд.              Кошмар встал на задние лапы, продел лапкой кольцо. Его облик вытянулся, отяжелел, став человеческим. Тело закрывали черные одежды и плащ с капюшоном.              Подхватив правой рукой чашу, он деловито постучал по презренному металлу безымянным пальцем, на который было надето кольцо. Над хранителем закружился золотистый свет, предстающий в виде маски.              С довольной ухмылкой заглянув в чашу, в которой столь заманчиво плескалась трупная жижа, хранитель отправился дальше. Тоннель возвратил его в Мёртвый лес. Поднеся кубок к губам, хранитель прошептал:              — Дай жизнь.              Рука расслабилась, отпуская чашу. Ровно опустившись на землю, она закрутилась, расплескивая содержимое. Бездыханные тела солдат поднялись с земли. Сутулые, обгорелые, окровавленные мертвецы двинулись на встречу живым.              Одни солдаты в ужасе бежали, в то время как другие с воплями бросались на врага, умирали, вставали и вновь шли в бой, но уже шагая под другим флагом.              — Баргесты, — заключила золотая маска.              Хранитель кивнул, с упованием наблюдая за умопомрачительным зрелищем.              Баргесты — крупные черные псы, одетые в тяжёлую броню. Несмотря на их звериное естество, Кошмар не считал их братьями. Всех, кто передвигался на задних лапах, он считал двуногими тварями. Его негодованию не было предела, когда некие умники причислили расу баюнов к подвиду баргестов. И чем всё кончилось? Раса баюнов была почти истреблена.              — Что за чертовщина здесь творится?! — пронёсся по лесу писклявый девичий голос.              Кошмар зашипел, точно кот от брызг.              — Дикрит, — произнёс он, словно сплюнул.              Хранитель двинулся в гущу сражения. Обнажив меч, отчаянный солдат бросился на него. Точно из-под земли, между ними возникла маска, вставшая на пути мечника. Ничего не подозревающий солдат пробежал сквозь неё и тут же пал замертво.              Кошмар перешагнул труп и остановился напротив рыжеволосой девушки, охраняемой кучкой рыцарей.              — Принцесса Дикрит, какая честь! — хранитель отвесил оскорбительный поклон. — Позвольте узнать, что привело вас в мой дом?              Рыцари обнажили мечи, но принцесса подняла руку, дав псам команду не торопить события. В отличие от своих охранников, у Дикрит, как и у всех представителей её королевской семьи, внешность была более человечной: волнистые рыжие волосы, чёрные глаза, бледная кожа и хрупкое телосложение. Она относилась не к баргестам, а к люторам: рыжая масть, белая кость и волчья кровь.              — Поиски одного проходимца, посмевшего убить мою мать.              Кошмар довольно ухмыльнулся, поднёс тыльную сторону ладони к губам и лизнул перстень, отчего тот засветился бледным золотистым светом.              Принцесса отшатнулась, кажется, наконец, разглядев в нём угрозу.              — Добрая весть! Рад слышать, что на одного тирана в нашем мире стало меньше. За такое не грех оставить вас в живых.              — Да как ты смеешь?! Ты… — принцесса запнулась, силясь подобрать слова.              — Я всё о себе знаю, — пришел ей на помощь хранитель.              — Котлант баюн, вы обязаны поехать со мной и предстать перед судом, — в официальном тоне отчеканила принцесса.              — Судом? — усмехнулся Кошмар. — Хранителей в силах судить только боги.              — Хранитель? — удивление Дикрит было настоящим. — Невозможно… Ты лжец! Четыре королевства — четыре хранителя, и ты не один из них. Ты поплывёшь с нами!              Кошмар огляделся. Уничтоженная Фора. На ней больше не было жизни. Мёртвый лес осквернен собачьей кровью, жители мертвы или же улетели вместе с дюгонями. В деревне если кто-то и остался, то только глубокие старики, которые доживали свои последние дни.       Кошмар кивнул, не видя причин для отказа. Он давно мечтал убраться с этого скучного острова, и вот он шанс.              — Как скажете ваше высочество, как скажете…       

      ***

             Вдали от заброшенного хутора среди горных хребтов раскинулась долина самоцветов. Трава, сотканная из самого нежного волокна в мире, мягким бирюзовым ковром устилала землю. Здесь не росло ни деревьев, ни кустарников — только стеклянные иглы, пронзающие небо и увитые плющом, который словно светился изнутри зеленоватым светом. Под ногами мерцала россыпь гладких пестрых камней.              Всё вокруг было создано талантливым мастером из цветного стекла или металла. Это было удивительное чудо природы, полное необычных существ. Все сокровища мира собрались в одном месте, которое, как в сказке, охранялось страшными чудовищами.              То здесь, то там слышался топот гигантских ног. Великаны, высеченные из стекла и твёрдых пород, вышагивали среди игл. Каждый из них был на голову выше самого высокого человека и вёл себя подобно дикому зверю.              В долине всё было острым и угловатым. Казалось, что если упадёшь, то превратишься в подушку для булавок. Некоторые камни рассыпались в руках, а другие были твёрже окаменелых деревьев в Мёртвом лесу.       — Красиво, — выдохнула Виса. — Но жить здесь я бы не стала.              Ризель одобрительно угукнула. Местность казалась слишком непривычной, можно было только догадываться, какие опасности она в себе скрывала.              Заметив грусть на лице подруги, лекарка спросила, в чём дело.              — Ты меня до седых волос перепугала! — ругала её Виса. — Я развела костёр, наловила песчаных кротов, а тебя всё нет и нет!              — Они и здесь водятся? — беззаботно проговорила Ризель.              Мастерица кивнула.              — Я ждала тебя, пока горизонт не начал светать. Потом ко мне вышла Бнейр и… — она смутилась. — Мы мило побеседовали. Она и рассказала мне про кровь оборотня. Местные деревни заполонили культисты…              — Смотри! — перебила её лекарка, указывая на красные, висевшие на плюще плоды. — Как думаешь, они съедобные? Лучше бы да, я жуть как хочу есть.              Виса сорвала один, ловкими движениями счистила кристальную кожуру и протянула Ризель очищенную мякоть.              — Попробуй, на вкус, как яблоко.              Взяв очищенный фрукт, лекарка откусила маленький кусочек. Вкус напоминал неспелую грушу с кислыми нотками яблока. Ризель удивлённо покосилась на подругу.              — Что? — Виса улыбнулась. — В Эндшпиле, откуда я родом, есть не только болота. Трясин там хватает, но также есть горы и кристаллические леса.              Сделав новый укус, Ризель поморщилась от кислого привкуса на языке.              — Ты мало рассказывала о себе.              — А что рассказывать-то?              — Например, — протянула лекарка, — почему вы уехали?              — Власть сменилась, и нас погнали с гор в низину, — сорвав очередной фрукт, Виса принялась медленно счищать кристальную кожуру. — Потом война, голод, нас посадили на корабль и… Здравствуй, Фора! — закончив на положительной ноте, Виса протянула ей мякоть, по форме напоминающая яблоко. — Пробуй, этот слаще.              Ризель выкинула надкусаный плод и взяла целый. Он и вправду оказался слаще и походил на яблоко с вязким привкусом груши.              Рядом с ними прошёл стеклянный великан. Ризель мгновенно скрылась за иглой, распознав в нём угрозу.              — Не бойся, — успокоила её Виса не подавая признаков страха. — Им ни к чему столь мелкая еда, да и питаются великаны в основном пауками.              Живот Ризель отозвался голодным урчанием. Выйдя из-за укрытия, она хмыкнула, прикрыв его руками.              — Нам нужно сделать привал и перекусить. Сумеешь добыть съестного?              Виса кивнула.       

      ***

             — Всё! — Виса взмахнула руками. — Долина кончилась, а вон и башня, и…              Мастерица, услышав рядом с собой тонкий, жалобный писк, спряталась за спину подруги. Ризель, изящно шагнув вперёд, заглянула под камедь, откуда доносился звук.              В бирюзовой листве, почти у самой границы видимости, она обнаружила гнездо с птенцами. Птица-мать, безжизненно распростёртая над своим потомством, укрывала их чёрными крыльями. Птенцы жадно поедали мертвую плоть матери.              — Черный сокол, из них получаются неплохие охотничьи птички, — задумчиво протянула Виса. — Возьмём их!              Ловко прокравшись руками под черное оперение, она достала три пушистых шарика, что едва умещались в ладонях. «Шарики» звонко пищали, но не сопротивлялись, будучи сытыми и довольными.              На невысказанный вопрос Ризель она поспешила ответить:              — Нам нужна новая деревня, не забыла? С этими птичками мы голодными точно не останемся. Они легко обучаются и преданны своим хозяевам.              — Подожди, подожди! — лекарка замахала руками. — Ты хочешь жить со мной?              Виса, не разобрав вопроса, легкомысленно пожала плечами.              — Здешние жители не блещут своим дружелюбием. Нам лучше держаться вместе, по крайне мере первое время.              — Мне всегда казалось, что ты меня недолюбливаешь.              — Как и все в деревне, — мастерица передала ей птенца, что не помещался в ладонях. — А знаешь почему? Они боялись тебя, твоего дара и твоего происхождения. Прости. Знаю, на Форе о таком не принято говорить, но я слышала, как наш многоуважаемый староста, крепко выпив на празднике урожая, отзывался о тебе, как о представительнице не самой почтенной расы. Непризнанная, так он обозвал тебя.              Ризель нахмурилась. Непризнанными прозвали те расы, чье существование не признало ни одно королевство. И стараниями этих же королевств те несчастные расы подвергались травле. Их причисляли к скоту и относились соответствующе.              Резко развернувшись, лекарка зашагала прочь, осторожно держа в руках пушистый комочек.              — Ризель, подожди! — Виса поспешила за ней. — Ты же знаешь, у нас все друг друга молча ненавидели и за глаза поливали грязью…              К сожалению, это была правда. Охотница сбавила шаг. Конечно, глупо было ожидать уважения от кучки беглецов, воров, предателей и черт знает кого ещё, но после всего, что она для них сделала, нож в спину стал ей благодарностью.       

      ***

             Лес наполнился жизнью. Ночные твари зашагали то тут, то там, издавая уникальные звуки. Местная флора прекрасно отражала свет луны, позволяя ориентироваться в темноте.              Остановившись на развилке, Виса взглянула на птенцов, усаженных в подобие корзины, что успела сплести по дороге.              — Я вот, что думаю, — начала Виса, тяжело дыша. — Иди без меня. Как закончишь встретимся в деревне.              Ризель встревожено посмотрела на подругу. Ей не хотелось появляться в деревне перед честным народом в таком виде. И речь тут совсем не об одежде… В случае какой опасности Ризель себя-то защитить не сумела бы, не говоря уже о подруге. С одним алхимиком она бы справилась, но против целой деревни у неё не было шансов.              Охотница покачала головой.              — Ризель, тебе нужно доставить письмо к рассвету я тебя только задерживаю.              Виса нервно запустила руку в копну рыжих волос.              — Иди вперёд, а я догоню. Сейчас нам лучше разделиться.              Ризель пошатнулась. Идея спутницы была не разумной и весьма рискованной. Всё же они в Марцентанте, — королевстве лесов и военной мощи, чьи земли цвели пышным цветом, впитывая в себя кровопролитную влагу революционных войн. Окажись Ризель в своём привычном теле, то без раздумий согласилась бы.              Заметив замешательство на её лице, Виса приобняла лекарку одной рукой за талию.              — За меня не беспокойся! Я могу за себя постоять.              Сняв с пояса клинок в ножнах, Ризель протянула его подруге.              — Возьми, так мне будет спокойнее.              Виса с сомнением посмотрела на холодное оружие, но всё же приняла его.       

      ***

      Предрассветные сумерки окутали башню. Она возвышалась над макушками деревьев, вонзаясь в золотистое блюдце луны. Ризель боялась сбиться с пути, поэтому ориентировалась на шпиль, уходящий в небеса. Дорога простиралась через хвойный лес, в котором то и дело что-то выло, квакало, кричало и шуршало.              Из-за леса выплыли пышные кусты, усыпанные ягодами. Ризель не могла их рассмотреть, потому не стала задерживаться возле них и пошла дальше.              В цветущем саду, освещая его своим призрачным сероватым светом, обитали мелкие существа, похожие на раздутых мышей.              Подобравшись к убежищу алхимика, Ризель с опаской обернулась. Двери башни были приоткрыты. Из щели падал тревожный алый свет. Блюдце луны медленно растворялось в светающем небе — предвестнике рассвета.       Ризель боялась не успеть и не сдержать обещание, потому спешно постучалась, но исключительно из вежливости.              — Есть кто?              Ответом ей была тишина.              Сердце тревожно забилось, предвещая недоброе.              Не окажись Ризель лекарем и по совместительству охотницей, и не будь у нее в руках письма, она бы не рискнула войти. Это вам не заброшенная деревня.              Алхимика нигде не было видно. Возможно, ему стало плохо, или он отлучился на прогулку, но с местными тварями подобная затея изначально могла кончится плохо.              Ризель осторожно пробиралась вглубь башни. Стены были увешаны многочисленными полками с зельями, ингредиентами для них, ретортами, книгами и ляд весть, чем ещё.              Пока она шла, на глаза не попалось ни одной лестницы. Всё, что она видела — это широкий коридор с многочисленными развилками. Она никуда не сворачивала, шагая только вперёд.              В какой-то момент Ризель остановилась и потянулась за книгой в ярком переплете. Из глубины прогремел не то крик, не то стон, призывающий её не отвлекаться и продолжать путь.              В конце коридора на плоской плитке у подножия лестницы её ждал труп, лежащий лицом вниз в луже собственной крови.              Она задержала дыхание, поморщилась, осмотрелась, следуя охотничьему чутью, и только после подошла к телу, предварительно убедившись, что убийцы поблизости нет.              Прислонив ладони к ещё не остывшему телу, лекарка прикрыла глаза и прошептала:              — Дай жизнь…              Не сработало.              — Дай жизнь! — отчаянно вскричала Ризель, смотря на свои руки, запачканные кровью.              Магия не работала в этом проклятом месте, или же всему виной стало её новое тело. В памяти эхом прозвучали слова Бнейр: «Успей до рассвета, иначе смерть!». Она подобралась к башне с рассветными сумерками и… опоздала.              Вытащив из внутреннего кармана письмо, лекарка расположила его рядом с бездыханным телом. Комната потускнела, её скрутило. Схватившись за живот, лекарка пала на пол рядом с недоставленным посланием.              Оказавшись рядом с получателем, печать на письме вспыхнула синим огнём. Конверт развернулся, ложась на пол письменами вверх, среди которых выделялся герб королевского дома.       

      ***

      — Дело сделано, уходим! — скомандовал девичий голос.              Услышав доносившиеся по коридору шаги, охотники притормозили.              — Марцентант тому свидетель, я убью этого никчемного пса! — шипела она, прислонив ладонь ко лбу. — Зачем мы вообще его взяли?! Он даже на входе постоять не может.              Напарник успокаивающе похлопал её по плечу.              — Саперави, иди, я разберусь.              — Не строй из себя благородного рыцаря, — с угрозой прошипела девушка. — Нам было велено избавиться от взбрендившего алхимика, лишние жертвы нам ни к чему.              — С памятью у меня всё в порядке, а вот со слухом случаются осечки…              Обернувшись на топот, они увидели девчонку с диким испугом в глазах. Криков не было, воплей тоже, и никаких резких движений. Головорезы задрали носы, настороженно принюхиваясь. «Человек», — промелькнуло в мыслях обоих. Что в этих краях забыл человек?              Переглянувшись, они пожали плечами, не зная, как поступить. Убивать девчонку смысла не было, как и оставлять в живых. На их счастье проблема решилась сама собой: девчонка потеряла сознание раньше, чем они успели прийти к согласию.              — Мне кажется, Мерло, мы нашли тебе напарника, точнее напарницу, — заявил появившийся из ниоткуда светловолосый юноша.              — Напарница? — Мерло с Саперави переглянулись. — Что в ней такого, что ты решил…              Локон, откинутый назад, упал на тонкую шею, открывая взгляду изящную метку в виде кошачьей лапы. Обычно внутри неё размещался герб королевского дома, но сейчас там была лишь пустота.              — Это то, о чём я думаю, Шираз? — нарушил всеобщее молчание Мерло.              — Похоже на то, — отозвался Шираз.              — Наследный дар, — озвучила своё предположение Саперави.              — Или проклятие? — усомнился в её догадке Шираз.              — Проклятие, — заверил Мерло.              — Наследный дар, — возразила ему Саперави. — Видишь метку? Она как-то связана с хранителем. А где хранитель, там и дар.              — Так берем её? — спросил Шираз.              Напарники переглянулись и кивнули.              Закинув девчонку на плечо, Шираз вышел, за ним и все остальные.              Троица застыла в недоумении. Зловещий сумрак окутал башню, луна недобрым жёлтым глазом косилась на них, подёрнутая дымкой облаков.              Они прекрасно помнили, как пробрались в башню с рассветными сумерками. Но судя по окружению, сейчас глубокая ночь.              Цветущий сад, раскинувшийся возле башни, наполнился злым волчьим воем, луна вышла из-за облаков, осветив нарушителей. Огромная тень выскочила из-за деревьев и двинулась в их сторону. Луна пролила свет на зверя.              Двухголовый волк медленно приближался к ним, ловко перебирая шестью лапами. Его глаза сверкали золотом, точно звезды на небе. Из пасти виднелись два ряда острых зубов. Пара хвостов, которые были в несколько раз длиннее самого зверя, словно жили своей жизнью и норовили забежать вперёд хозяина. Лунный свет придавал рыжей шкуре зверя серебристый оттенок.              — Хранитель послал нам свою зверушку, — прошептал кто-то из троицы.              — Да забери меня Марцентант, мы пропали! — вскричал Мерло.              — Да лучше бы я одна отправилась за этой чёртовой книгой! От вас, увальней, шума много, а толку чуть. Шираз, бросай девчонку, бери книгу и беги!              Белобрысый охотник сбросил с плеч тяжёлую ношу и пустился наутёк, прихватив с собой предложенное чтиво. Волк в два прыжка достиг беглеца и преградил тому дорогу.              — Шираз, назад! — вскричала Саперави, бросаясь с мечом на волка.              Зверь без труда перехватил меч и в один укус переломил лезвие. Девушка хитро улыбнулась, и улыбка её походила на оскал победителя. «Хранитель» переоценил свои силы, в запале коснувшись проклятого металла. Тело, в особенности пасть, обожгло дьявольским огнём. Он заскулил и попятился. Саперави ловко вынула из рукава запасной клинок и вонзила его в горло «хранителя», на котором держалась одна из голов. Мерло не сидел без дела и, подхватив девчонку, пустился в дорогу, волоча за собой Шираза с книгой. Саперави бросилась за ними. Несмотря на свои грязные уловки, она прекрасно понимала, что в честном поединке ей ни за что было не победить даже эту подкинутую хранителем куклу.              Хранитель пытался удержать ночь, но яркие лучи солнца всё равно пробивались сквозь мрак, приближая утро. Больше не в силах оттягивать рассвет, он дал волю солнцу. Утро наконец наступило. День не его стихия. Пускаться в погоню не было смысла. При свете солнца хранитель слаб, как и его создания.              — Ризель! — из-за кустов с воплями выбежала рыжеволосая девушка, таща за собой корзинку с птенцами.              Раздраженно оскалившись, волк хлестнул девчонку хвостом. Та упала и захныкала, собирая вывалившихся птенцов обратно в лукошко.              Волк обвил хвост вокруг талии Висы, легко поднимая её над землей. Король обязательно спросил бы с хранителя за книгу. Да, пускай книгу он упустил, но сумел добыть ценного заложника, который явно знал воров в лицо. Тряхнув головами, прихвостень хранителя помчался в черноту леса.