Мой принц

Всю неделю Тэхён не вспоминал про пакет с нижним бельём. Есть и есть, существование не стесняют. Иногда он вспоминал про джоки и заливался краской. Намджун достал спрашивать про температуру. Сокджин только качал головой. Тэхёну казалось, что Джин догадывался обо всём. Чего стоили многозначительные взгляды, когда Намджун заговаривал о Чонгуке и как ему скучно в своей командировке. Сейчас Тэхён придирчиво рассматривал своё отражение в зеркале. Намджун устроил Сокджину свидание-сюрприз. Поэтому они укатили развлекаться на всю ночь. — Но если что-то случится, я на связи, — сказал Сокджин, обнимая около двери Тэхёна. Стоило Джину отвернуться, Намджун злобно посмотрел на брата, покачал головой и одними губами произнёс: «Только попробуй позвонить нам». Узнает ли его Джихан? Тэхён стоял в чёрной безрукавной водолазке и штанах. Вглядывался в испуганное выражение лица. Он никогда не выглядел так… Отвязно? Но не как эскорт Чонгука. Тэхён в этом костюме мог дать жару, но никогда бы не согласился на случайный перепихон в родительской комнате на вечеринке. Сейчас его можно было хотеть? Джихан звонил как-то днём, но Тэхён возился с машиной клиентки, и разговор получился коротким. Он опять завёл шарманку о том, что коллеги в Канаде не очень-то радушные. Тэхён пробурчал слова поддержки, которые обычно говорят в таком случае. Но Джихан был не особо удовлетворён ответами Тэхёна и принялся ныть по новому кругу. Дела Тэхёна его не волновали ни в коем разе. Взволнованный своим новым видом, Тэхён отошёл от зеркала, чтобы увидеть себя в полный рост. Для этого ему пришлось вторгнуться в комнату Намджуна и Сокджина. Единственное большое зеркало стояло у них. Щёки Тэхёна горели от смущения, будто ему в лицо кинули банку румян. Вымытые волосы он тщательно просушил, и теперь они золотым облаком плыли над головой Тэхёна. Какой он глупый. Ну кто будет смущаться своего отражения? Но Тэхён ничего не мог с собой поделать. Он перестал узнавать парня в отражении. Отъезд Намджуна и Сокджина — удачная возможность померить бельё, которое неделю пылилось в шкафу. Про травку и мет старший брат не шутил. Со словами, что «это плановый осмотр», Намджун отвёз Тэхёна в больницу, чтобы сдать кровь и мочу. — Наркотики — это плохо, — сказала медсестра, когда взяла кровь из вены у Тэхёна. Он поднял глаза от перевязанной руки. — Я не употребляю. — Да? А список у вас такой на анализы, как будто вы запойный. — Список, говорите. — Тэхён соскочил с кушетки. — Если я запойный, сейчас кто-то другой будет отпевальный. С Намджуном они не разговаривали потом дня два. Как бы Сокджин ни метался между ними, не уговаривал, Тэхён был непреклонен. — Надеюсь, ты ещё всё отправил своему лучшему другу, чтобы на пару поржать! — выпалил Тэхён, когда в вечер того же дня, когда они ездили в больницу, Намджун пришёл мириться. — Чонгук тоже волновался, когда я сказал, что ты шароёбишься по каким-то странным магазинам. — Почему ты докладываешь ему, куда я хожу? Кто он мне? Сват, брат или муж? Намджун посерьёзнел. — Чонгук тебя на горшок сажал в детстве. Он такой же брат, как я или Феликс с Хёнджином. — Брат? Знал бы, что этот брат…! — Тэхён прикусил себе язык, схватил подушку и бросил в Намджуна. — Убирайся. Не хочу с тобой разговаривать. Тэхён первыми надел на себя розовые хипсы. Не самые открытые, как шорты. Повертелся около зеркала. Ничего так. Следом за ними надел брифы. Те самые, в которых Чонгук предложил представить Джихана. Тэхён на себя не мог смотреть в них без смущения. Как вообще можно кого-то представить в них? А если на секундочку. Нет, куда Джихан их себе наденет? Только если на голову. Он не такой. Вот семейные шортики в скучный ромбик ему подойдут. Не брифы. Тэхён с трудом заставлял себя не отводить взгляда от жёлтого нижнего белья с белыми полосками. Через ткань ничего не просвечивало, всё было цивильно, но зато так явственно выделялся его член. Что скажет Джихан, если увидит его таким? Заметит ли он, какие у него длинные и стройные ноги? Что он подумает? На стрингах сердце в груди Тэхёна сделало кульбит, как заправский акробат в цирке. Стыдоба. Спереди они выглядели как обычное нижнее бельё, но сзади. Тэхён никак не мог себя уговорить повернуться к зеркалу спиной. Так, у джоки, насколько он помнил, были какие-то ленточки. Возможно, Тэхён сможет побороть смущение хотя бы в них? Он пробежался до своей комнаты, потому что не брал пакет. Тэхён не планировал сегодня надевать джоки. Из пакета выпал мешок с лентами. Подарок продавца. Тэхён уселся читать мелкий шрифт на листочке. И с каждым новым прочитанным словом его глаза расширялись. Тэхён вскинул голову и уставился на своё отражение. В его по-оленьи округлённых глазах плескались паника и стыд. Кому в здравом уме и твёрдой памяти вообще придёт в голову дарить такие подарки?!

***

*** Чонгук сделал вывод в самый первый день прилёта: он ненавидел Париж и деловую поездку, куда его срочно вызвали. Вопрос касался имения и был безотлагательным. Вышла заминка с солидным пакетом ценных бумаг, которые Чонгук унаследовал вместе с поместьем. Его юристы дневали и ночевали в офисе, чтобы привести документы в порядок. Конечно, объявились чёртова родня, охочая до жирных кусков, когда дело касается денег. Вообще, ввязываться в наследственные споры — очень рискованное предприятие. Тут требовался вагон крепких нервов, изрядная доля терпения и уверенность в своей правоте. Ну, и умение состряпать глупое выражение на лице, когда адвокаты другой стороны вытаскивали из-под полы липовое завещание. Последнюю ночь Чонгук не спал, потому что после выигранного судебного процесса нужно было обязательно отблагодарить своих юристов. Поэтому день плавно перетёк в ночь, а потом с головной болью и пересохшим горлом — в новый день. В аэропорту Чонгук чуть не умер от теплового удара, а в самолёте летел с визжащим ребёнком. Чонгук забрал бмв с платной парковки и помчался домой. Он мечтал только о горячем душе и прохладной подушке. Двенадцати часов ему было бы достаточно с лихвой. Чонгук свернул на просёлочную дорогу, которая вела и к ферме Кимов, и к его дому. Притормозил на повороте, а потом неожиданно повернул в сторону фермы. Ещё двенадцать часов не увидеть его? Чонгук вдавил педаль газа в пол. Всего лишь на секунду. Всего лишь: «Привет, как дела?». И Чонгук уедет отсыпаться.

***

*** Портупею Тэхён гуглил полчаса. Запрос он не мог сгенерировать даже с чатом джи-пи-ти, пока не додумался, что повязки из латекса часто носили голые дамочки в журналах эротического характера. Намджун дрочил на таких, когда был подростком. Бе. Зачем Тэхёну вообще это воспоминание. Какая разница, на что дрочил Намджун? Но лучше бы Тэхён задавался такими простыми и неприхотливыми вопросами, а не читал по первой ссылке, для чего используют портупеи. Тэхён приложил усилия, чтобы расправить все ленты, и, превозмогая ступор и неприятие, надел портупею на себя. Его никто не видел. А он точно ни с кем не собирался делиться этим опытом. Тэхён просто померит. Портупею и джоки. Краем глаза Тэхён в зеркале в своей комнате видел что-то непотребное. Чёрные латексные ленты с заклёпками и кольцами, на которых всё крепилось, пережимали белую кожу, и в некоторых местах она чуть покраснела. Это ещё Тэхён не увидел себя в большом зеркале. Главное — выйти из обморока раньше, чем приедут Сокджин и Намджун. Второй поездки по врачам Тэхён не перенёс бы. В комнате Джина и Намджуна Тэхён какое-то время постоял около двери. Зеркальная поверхность манила и пугала одновременно. Тэхён хотел увидеть, рассмотреть нового себя. Лучше без того, чтобы сразу грохнуться в обморок, но даже если это будет итогом, он жалеть не будет. Страшно волнуясь, он короткими шажками подступился к зеркалу. Глаза его всё смотрели на полосатый ворсистый ковёр под ногами. Тэхён никак не решался взглянуть на себя. Это всего лишь секунда. Он один. Только взгляд — и Тэхён свободен. Можно будет убежать в комнату, расплакаться, всё сорвать с себя и похоронить в шкафу под старыми коробками с видеокассетами. «Русалочка» и «Золушка» сохранят тайну Тэхёна, не расскажут о секундном позоре. Тэхён робко поднял взгляд, по ногам, выше. Сердце замерло на паху. Но Тэхён запретил себе останавливаться и, когда встретился сам с собой взглядами в отражении, отступил в изумлении. Неужели это высокое длинноногое создание и есть он? Тэхён скользил по изящным линиям плеч, которые подчёркивал грубый чёрный латекс, по талии, выступающим, но уже не так явно, рёбрам, по сверкающей коже — откуда это взялось? Да, портупея и джоки выглядели вызывающе, но на Тэхёне, с его золотым облаком волос, с огромными глазами и полуоткрытым от восторга ртом — сексуально. Тэхён неуверенно провёл по холодному латексу, коснулся своих затвердевших сосков и снова покраснел. Решительный взгляд в зеркале и Тэхён резко крутанулся на месте. Развратный вид, тонкие полоски на коже и… Тэхён с ужасом посмотрел вниз. Всматриваясь в своё отражение, Тэхён не услышал, как во двор въехал бмв Чонгука. В кухне и наверху горели огни. Чонгук пересёк двор, постучался в незапертую дверь. В ответ ему — тишина. На кухне никого не было. Всё сверкало чистотой. Хотя время ужина. Намджун и Сокджин никогда не ложились спать так рано. Чонгук посмотрел на потолок. Подъезжая, он заметил огни в их спальне. Чонгук взялся за лестничные перила. Он намеревался чуть поболтать с ними, а потом невзначай заглянуть в спальню Тэхёна. Просто «привет». Чонгук поставил на ступеньку ногу, но не успел оттолкнуться, как наверху открылась дверь. Теперь Тэхён хотел бы увидеть глаза Чонгука. Что он сказал бы на джоки и портупею? М? Что Тэхён в них как ребёнок? Что ему не идёт? Что его нельзя захотеть? Что нужно ещё подучиться языку телодвижений, чтобы Джихан оценил его по достоинству? Тэхён гордился чуть ли не впервые в жизни, что он — мужчина. Он был прекрасен. Там, в зеркале. И в джоки, и в брифах, и в новой одежде. Чонгук, стоя внизу, поначалу не поверил своим глазам. Трудно было узнать в этом осанистом мужчине Тэхёна. Но его сердце откликнулось многим раньше Чонгука. Всё его тело подсказало ему, что это он. От россыпи сверкающих волос до длинных ног с упругими икрами. Сердце Чонгука взвыло оголодавшим зверем. Вся любовь, отчаяние, страсть и вселенская нежность разом хлынули наружу. Одним махом, перескакивая через две ступеньки, Чонгук очутился наверху. Он перекрыл дорогу Тэхёну и, совершенно не контролируя себя, возмущённо сказал, почти сорвавшись на крик: — Какого чёрта, Тэхён?! Тэхён выставил перед собой руки. Он застыл перед разъярённым Чонгуком со стягивающей кожу на его груди портупеей. Тэхён был беззащитен перед этой страшной силой. Перед диким взглядом и свирепым лицом. — Где он? — грозно прорычал Чонгук. Он схватил Тэхёна за руку, чтобы тот не посмел сбежать в спальню. — Он? — Тэхён отчаянно задёргался. Пальцы Чонгук обжигали кожу. Тэхён давил в груди крик. — Кто «он»? — Кто?! Тот, для кого ты это всё напялил! — заорал Чонгук. Тэхён в панике огляделся вокруг себя. — Здесь никого нет, Чонгук, я один, — на одном дыхании сказал Тэхён. Он поднял глаза на Чонгука. — Отпусти, пожалуйста, мне больно. Чонгук резко выпустил запястье Тэхёна, шарахнулся к лестнице. Не удержался, обернулся и снова уставился на него во все глаза. Да что это такое? Чонгук пожирал его, а Тэхён просто плавился и дрожал под этим диким взглядом. Он был чертовски напуган, но это не помешало его соскам затвердеть, а члену напрячься в тканевом мешочке. Конечно, всё отчётливо проступило. Тэхён постарался закрыть себя руками. — Поздно спохватился, — едко сказал Чонгук, громко сглатывая. — Ты всё равно почти голый. — Я всего лишь примерил нижнее бельё. Напомню, — голос Тэхён на удивление не дрожал, — ты сам хотел обновить мне гардероб трусов. — Я? — Чонгук яростно чертыхнулся, но сдержался, чтобы через секунду в его горящем взгляде сверкнуло что-то новое. Тихим, совершенно неподходящим голосом он спросил: — Ты хочешь сказать, что купил всё это из-за меня? — Что тут такого удивительного? — Тэхён всё ещё обнимал себя руками, сжавшись, но он нашёл в себе сил дать отпор. — Ты критиковал мои цветочные парашюты. Ты говорил, что я никого ими не возбужу. Ты рассказывал, как тебе нравится срывать красивое нижнее бельё с женщин. Тэхён внезапно замолчал. Только не это. Там, перед зеркалом, в спальне Намджуна и Сокджина, перебирая реакции Джихана на нового Тэхёна, на самом деле он думал о Чонгуке. В те волнующие минуты Тэхён представлял, как руки и губы Чонгука касались его почти обнажённого тела. — Значит, ты оделся так ради меня? — спросил Чонгук отстранённым голосом. Он шагнул к Тэхёну вплотную. — Тэхён… Никто и никогда таким голосом не произносил его имени. Чонгук протянул к нему руку, скользнул по латексным лентам, потом его большой палец коснулся его соска. Он дотронулся до него и стал поглаживать, чуть надавливая. Кожа вокруг соска стала тёмно-розовой. Руки Чонгука спускались всё ниже, пока не добрались до нижнего белья. Пальцами он поддел тканевые полоски, запуская свои пальцы на прохладную кожу ягодиц. — Из-за меня? — повторил Чонгук теперь в ухо Тэхёна. Хриплый голос перекрыл дыхание. Тэхён всем существом ощущал всю силу желания Чонгука. — Или ради меня? Ни в коем разе. Никогда. Не ради Чонгука. Нет. Тэхён отчаянно выдумывал, как выкрутиться из объятий Чонгука, потом поднял глаза. Он первый, кто потянулся к губам. Теперь Тэхёну с этим жить. — Я, наверное, сошёл с ума, — едва слышно проговорил Чонгук в губы Тэхёна. Чонгук с хриплым стоном прижал его к себе. Их поцелуй дал понять Тэхёну: время невинных опытов прошло. Никто не кусал бы целомудренно губы, не рычал в открытый рот, не вылизывал его с такой страстью просто, чтобы показать пару уроков языка тела. Чонгук мягко придерживал его за голову, не напирал, хотя Тэхён чувствовал, ему стоило это огромных усилий. Тэхён с трудом открыл глаза. Его потряхивало от возбуждения в руках Чонгука. Тот перестал кусать губы Тэхёна и начал ласкать их большим пальцем руки. — Это всего лишь поцелуй, Тэхён. Что будет дальше? Его слова напугали Тэхёна. Что будет дальше? Он уставился в глаза Чонгука с подрагивающими ресницами. Скажи, что он всё хочет остановить, Чонгук выполнил бы его просьбу без промедления. Приведёт себя в порядок и уедет домой. Тэхён всё читал в его глазах. Что будет дальше? А дальше будет необратимое. Тэхён приблизился к уху Чонгука и срывающимся голосом прошептал: — Я хочу тебя, Чонгук. Рука Тэхёна взметнулась к груди. К чёрту этот латекс, он хотел на себе чувствовать не холодные полоски, а горячие руки. Но Чонгук опередил Тэхёна. Обжигающие пальцы вжались в кожу, притягивая их тела ещё ближе друг к другу. Чонгук нашёл застёжку портупеи, чёрный латекс с глухим звуком упал им под ноги. И теперь ничего не мешало ласкать соски. Сладкая боль пронзила всё тело Тэхёна. Чонгук целовал его в шею, в грудь, в плечи. Горячие и жадные губы оставляли на Тэхёне ожоги, но в ответ он прижимался теснее, хотел ещё больше. Тэхён застонал, когда рука Чонгука остановилась на его возбуждённом члене. — Спрошу один раз: ты хочешь именно меня? — спросил Чонгук. Со страстью во взгляде. Со страхом в ожидании ответа. Тэхён коснулся пальцами его щеки. Чонгук не брился. Под глазами залегли круги. Он приехал сюда после самолёта. Не спал и не ел. Как бы Тэхён был счастлив, если бы Чонгук сказал, что это только ради того, чтобы увидеть его. — Именно тебя. Возьми меня прямо сейчас. Чонгук после уговаривал себя. Всё случилось только из-за Тэхёна. Из-за того, как он хотел Чонгука со всей страстностью. Из-за сияющих глаз, в которых угадывались все их совместных воспоминания, крики и претензии. Из-за голоса, который никто и никогда до Чонгука не слышал. Из-за дрожи тела, которое предательски выдавало желание Тэхёна. Да, всё из-за Тэхёна. Самого прекрасного Тэхёна. Самого желанного Тэхёна. И если бы грянул конец света, Чонгука не остановило бы ничего. Он знал ещё задолго до того, как увидел Тэхёна там, на лестнице, что любил его. Безмерно. Всем сердцем. Чонгук подхватил Тэхёна на руки. Никаких сомнений. Прочь все мысли из головы. Чонгук только сегодня выкрутит на минимум внутренний голос. Отчаянный крик эхом прокатился внутри него. Но Чонгук слышал намного лучше гулкий стук сердца Тэхёна. Его прерывистое дыхание. Чонгук ворвался в комнату Тэхёна. В комнату мальчика, который любил сказки про принцесс. Который ждал своего принца. Только зря, Тэхён уже был тем самым принцем, которого он упорно искал. Теперь осталось дождаться настоящего мужчину. Того самого, что никогда и никому не позволил бы снять с принца корону. Который стоял бы спиной к спине, а потом возвёл его на трон и провозгласил королём. Тэхён умирал. Чонгук покрывал его тело пылающими поцелуями. Он весь взмок от нетерпения. Тэхён выгибался под опаляющие губы, требовал прикосновений, извивался змеёй. Смотри, Чонгук. Трогай. Прикасайся. Тэхён весь твой. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Чонгук в губы Тэхёна. — Что мне нужно сделать, чтобы ты уже сошёл? — буркнул он в ответ, прикусывая нижнюю губу Чонгука. Он резко застыл в воздухе. — Уже ничего. Чонгук осторожно вытащил из-под желанного тела руки и начал медленно раздеваться. Он смотрел прямо в глаза Тэхёна. Одно малейшее сомнение — и его тут больше не будет. Чонгук соберёт вещи. Ничего не будет собирать. Сразу помчится в аэропорт. Чонгук улетит на край света. Когда его руки застыли в нерешительности на ремне брюк, Тэхён застонал и облизнул влажные губы. Тэхён видел Чонгука раздетым. Миллион раз. Больше миллиона. На реке в детстве, в гараже над машиной, в комнате, когда жара плавила асфальт на улице. Тэхён видел, как Чонгук работал с Намджуном в поле, голый по пояс, в старых выгоревших шортах. Тэхён знал, что у Чонгука самое красивое тело, которое он видел в своей жизни. Без кубиков пресса, но подтянутое и сильное. Тэхён видел, как надувались мускулы на его руках при каждом взмахе косы. Перед тем, как снять с себя чёрные сексуальные брифы, Чонгук отвернулся от него. Но Тэхёна это не устроило. Он подскочил на кровати и протянул руку, чтобы остановить Чонгука. Тот повиновался его молчаливой просьбе. Чонгук стянул с себя нижнее бельё. Он увидел, как широко распахнулись глаза Тэхёна. Тот самый испуганный взгляд. Олений, как называл его Намджун. И к собственному ужасу, Чонгук услышал лёгкий вскрик и дрожащим голосом: — Ч-чонгук. Они зашли так далеко, чтобы Тэхён только сейчас понял, что это всё не для него? Чонгук разозлился не на шутку. — Что такое, Тэхён? Никогда не видел голого возбуждённого мужчину? — Не такого, как ты, Чонгук, — мягко отозвался Тэхён. — Тэхён, — прошептал Чонгук любимое имя, как заклинание. Как молитву от всего зла на этой земле. Чонгук не знал, плакать ему или смеяться. Он потянулся к Тэхёну, который отзывчиво ухватился за руку и прижался к его обнажённому телу. Чонгук помог избавиться Тэхёну от нижнего белья. Его пальцы ласкали бёдра, проходились по кучерявым волосам на паху. Тэхён жарко дышал, подставляя под поцелуи шею и свои плечи. Чонгук нашёл его ухо. — Не говори подобных вещей всем мужчинам без разбора. Я хочу тебя. Но нам придётся действовать медленно, потому что у тебя никого не было. — Откуда ты знаешь? — Тэхён обижен. Чонгук поцеловал его в губы. Дождался, когда тело в его руках расслабиться и доверчиво раскроется навстречу. — От тебя самого, — ответил Чонгук. Чонгук целовал брови Тэхёна, скулы, родинки на лице. Закапывал лицо в золоте волос. Чонгук старался избавиться от голоса в голове, но он нашёл его слабое место. «Не ты предмет его желания. Не ты. Не ты. Как тебе такое? Как ты собираешься после этого жить с этим?». Тэхён забудет о нём, как только всё кончится. Это всего лишь страсть. Его первый опыт. Тэхён вдруг взял лицо Чонгука в свои ладони. — Есть один мужчина, которого я хочу. — Тэхён смотрел так серьёзно, как будто признавался в любви. Закостенелое сердце Чонгука дрогнуло. В глазах защипало. Только бы не расплакаться перед этим мальчишкой. Нет, перед этим молодым и прекрасным мужчиной. — Этот мужчина — ты, Чонгук, — признался Тэхён. Прежде, чем Чонгук успел остановить его, Тэхён опустился вниз. — Что ты делаешь, Тэхён? — спросил Чонгук со смехом. Но потом ему стало не смешно. Золотая макушка склонилась над членом Чонгука. Он рыкнул, схватил Тэхёна за плечо. — Нет, не нужно. — Тэхён застыл. Горячие слёзы выкатились из глаза. Потекли по щекам, закапали на тонкие пальцы, которыми Тэхён упирался в простыни. — Ты плачешь? Тэхён потянулся к своему лицу. Дотронулся до мокрых щёк. Потом перевёл свои глаза, полные отчаяния, на Чонгука. — Ты меня не хочешь? Чонгук хотел. Он сгрёб Тэхёна, затолкнул в ванную комнату. Выкрутил над ним горячий ливень. Тэхён только первые мгновения плавился от поцелуев Чонгука, но потом сам пошёл в атаку. Чьи где руки? Чьи где губы? — Где презервативы у тебя? Чонгук про себя взвыл. Какие презервативы у этого мальчишки? Кто ему рассказал про них? Ариэль, пока пела песенку Флаундеру? Или мыши, пока будили Золушку? — В полке под раковиной, за пеной для бритья. Чонгук застыл. Тэхён стоял, прижавшись к стене. Мокрый, горячий, желанный. Чонгук упал перед ним на колени и, несмотря на возмущённый окрик, взял его член в рот. Тэхён кончил быстро. Но Чонгук хотел ещё раз услышать его отчаянные мольбы остановиться. Он хотел его пальцы в своих волосах. Хотел его вкус у себя на языке. Теперь Чонгук не остановится. Тэхён будет плакать, метаться, просить отпустить его, но Чонгук уже сделал свой выбор. Презерватив на один палец обильно смазал смазкой. Чонгук дрожал, как будто это его первый секс. А он и был первым. С мужчиной. С Тэхёном. С любовью всей его жизни. Тэхён держался молодцом. Скулить перестал, когда Чонгук добавил второй палец. Сам выгибался в пояснице, подставлял задницу. В какой-то момент Чонгук забылся, размахнулся и ударил Тэхёна по ней. На белой коже остался красный след. Чонгук застыл. Тэхён тоже. Потом он выпрямился, пальцы Чонгука выскочили из него. Тэхён обернулся к Чонгуку. — Если ты меня сейчас не возьмёшь, будем меняться ролями. Чонгук облегчённо засмеялся. Самый прекрасный мужчина. Тэхён знал, что будет больно. Он приготовил себя к этому. Чонгук прочитал его мысли. Снова. И вместо боли Тэхён чувствовал только сладкую истому, которая разливалась по всему его телу. Чонгук вошёл в него медленно, заставил подождать и привыкнуть. Не слушал никаких заверений, что всё в порядке. Чонгук видел всего Тэхёна без остатка. И пока он не привык, не двигался. Чонгук сдерживался. Небеса свидетели. Он бы разложил Тэхёна на этой кровати и выбил все крики из него. Но эти пошлые картинки для быстрой дрочки. И слёзы Тэхёна от члена Чонгука во рту — тоже для того, чтобы быстро передёрнуть и вернуться к работе в имении. Чонгук промышлял этим последние два года. Но сейчас Тэхён прогнулся под ним. И Чонгук внутри. Но он никогда не сделал бы ему больно. Его движения медленные, постепенно нарастали. Он целовал Тэхёна в поясницу, чуть в спину, не дотянулся до острых лопаток. Горько улыбнулся. Чонгук хотел оставить на Тэхёне как можно больше следов. Тэхён закрыл глаза, сжал руки в кулаки. Он выкрикнул в воздух имя Чонгука, не сумев сдержаться. Тэхён почувствовал его руки на своих бёдрах. Ощутил быстрые толчки Чонгука, но прежде чем успел понять, что произошло, кончил. Тэхён обмяк всем телом, на глаза навернулись слёзы. Чонгук лёг рядом, лицом к лицу, обнял, начал убаюкивать. Пальцами мягко вытирал мокрые щёки Тэхёна, как делал это, когда он был маленьким ребёнком. Он в панике встретился взглядом с Чонгуком. В ответ тот потянулся, поцеловал в лоб, потом в уголок губ и прошептал: — У тебя оргазм. — Я з-знаю. — Чонгук видел Тэхёна насквозь. — Теперь второй не перепутаешь, — пошутил Чонгук и быстро поцеловал его, не давая возразить. — Знаешь, то ли ещё будет. Тэхён ничего не хотел. Он собирался заявить это Чонгуку. Но сказал совершенно другое. Как хотел его, как скучал. Тэхён рассказал, что Чонгук снился ему каждую ночь. Как он ждал весточки не от Джихана. А от Чонгука. Когда Тэхён выкрикнул его имя, Чонгук кончил. Сильный оргазм, прокатившийся по телу, напугал его. Он никогда не чувствовал себя так. Ни с кем. Тэхён был подарком небес. Но не для Чонгука. Он осторожно укрыл заснувшего Тэхёна. Тот что-то шептал, пока проваливался в сон, но бессвязно и тихо. Чонгук силился разобрать, ему показалось, что Тэхён говорил о чём-то важном, но всё без толку. Чонгук собрал его нижнее бельё, нашёл в коридоре портупею. Кто надоумил? Чонгук и шею свернул бы этому доброхоту, и руки расцеловал. Он сложил всё в пакет с другим нижним бельём, вернулся и убрал в шкаф. Чтобы не нашёл Намджун. Он слишком любил Тэхёна и оберегал его. И если бы узнал, что Чонгук сделал с его любимым младшим братом, то вытащил любимое ружьё и выстрелил в бывшего лучшего друга, не предупреждая. Чонгук бросил последний взгляд на Тэхёна. Какой же он прекрасный. Он светился изнутри, даже когда спал. Но пора было уходить. Чонгук не мог остаться. Он хотел бы оказаться как можно дальше, когда Тэхён проснётся и обнаружит, что Чонгук предал его. У него не было никаких иллюзий. Тэхён распознал в себе свою сексуальность, и это вскружило ему голову. Они ничего не обещали друг другу. Тэхён, как и прежде, любил Джихана. Чонгук мог воспользоваться моментом. Всего лишь несколько слов, и Чонгук бы убедил Тэхёна, что он любил его, а не безмозглого приятеля. Всё живое и неживое свидетели. Но Чонгук не поступил бы так. Только не с Тэхёном. Он готов развести руками Красное море и вырвать оба глаза, чтобы дать ему возможность прожить эту жизнь так, как он придумал себе в своих розовых мечтах. В этом и крылась суть любви Чонгука к Тэхёну. Пройдут года. Ни один, ни три, ни семь. Десять, пятнадцать, а может, и вся жизнь, прежде чем Чонгук сможет забыть запах Тэхёна, его тепло и нежность. Тогда, двадцать два года назад, когда Намджун вручил Чонгуку свёрток и сказал, чтобы тот посмотрел на «лупоглазого крокодила», судьба свершилась в ту же секунду. Чонгук встретился с карими глазами, в которых собрался весь мир, и пропал.