Мы, что из прошлого

Июнь снова выдался жарким, и хотя Се Лянь давно уже не жаловался ни на что, тем более на солнце, шляпа у него всё равно появилась. Не широкополая, правда, а настоящая доули, крепкая и красивая. Сань Лан вручил её, когда у Се Ляня обгорел нос, и твёрдо просил больше не снимать. Се Лянь слушался; к тому же, так было значительно удобнее переходить к своей «сказочной» персоне, когда возникала необходимость. Двор детского дома был всё таким же маленьким, но за последние годы в нём прибавилось деревьев — и вот сейчас, стоило Се Ляню зайти за ворота, из-под одного молоденького деревца к нему кинулся знакомый мальчишка. — Привет, Гуцзы, — улыбнулся ему Се Лянь, и тот помахал рукой, тут же протягивая половину булочки. — Дали сегодня на завтрак, — сказал он, словно раскрывал тайну. — Я сразу подумал про вас. Се Лянь, неловко рассмеявшись, взял булочку. Когда он только устроился работать в детдом — несколько месяцев назад, зимой, приняв настойчивое предложение Сань Лана, — он принёс всем булочки, сделанные собственноручно. К счастью, успели попробовать их только воспитатели, и то не все. К счастью — потому что начинать работу с массового отравления Се Лянь очень не хотел, а так вышло… ну. Полумассовое. (Сань Лан тогда так сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, что Се Ляню пришлось тыкать его кулаком в бок.) Гуцзы убежал; Се Лянь проводил его взглядом, но он быстро влился в группку поджидающих его детей — примерно того же возраста, что когда-то были Бань Юэ, Инь Юй и остальные. Они стояли у Се Ляня по расписанию дважды в неделю, потому что на самом деле ему были поручены дети ещё младше — но он просто не смог удержаться, когда однажды к нему пришли и попросили рассказать сказку. Он подозревал, что это было дело рук их основной воспитательницы — Бань Юэ. Та, кстати, как раз вышла из детского корпуса, держа в руках ворох одеял. Заметив Се Ляня, она коротко улыбнулась ему — скорее глазами, чем губами, и он поспешил к ней, чтобы помочь. — Хотим устроить пикник для малышей, — пояснила она. — Вчера старшие сами себе его устроили. Ночью. На крыше. — Она закатила глаза. — Я думала, у Пэй Су из ушей пар пойдёт, когда он их нашёл. Но младшие тоже захотели, и мы решили, что лучше так, чем снова отлавливать их по ночам. Се Лянь коротко рассмеялся, следуя за ней, а потом расстилая одеяла посреди двора. Дети следили за ним с любопытством, но пока не подходили ближе. Побаивались лезть в дела взрослых. Се Лянь только усмехнулся, глядя на них — ничего, позовёт попозже, когда всё будет готово. — Я пока схожу за фруктами, как раз свежих привезли, — сказала Бань Юэ. Се Лянь кивнул, попутно пытаясь распутаться в одеяле, у которого никак не хотела определяться длинная сторона. Она ушла, а он продолжил мирно расправлять одеяла, краем уха прислушиваясь к заинтересованному бормотанию детей, как внезапно послышался шум. Шум перерос в ругань, а потом Се Лянь различил топот, и из-за ближайшего угла здания в его сторону рванул знакомый, очень знакомый силуэт. Он только и успел, что охнуть, потому что мгновение спустя в него врезались всем телом, ужом скользнули за спину, и тонкие руки сомкнулись на поясе, а твердый лоб уткнулся в бок. — Гэгэ! — поздоровался он, радостно, но запыхавшись. Спросить, что случилось, Се Лянь не успел, да и не нужно было — из-за того же угла появился Сань Лан, мрачный, с огнём во взгляде. — Иди сюда, паршивец, — зашипел он на мальчишку у Се Ляня за спиной, а тот только вытянул тонкую ручку и показал ему средний палец, и Сань Лан зловеще округлил глаз. — Отцепись от гэгэ и иди сюда, Эмин! Ну вот, опять. Вздохнув, Се Лянь опустил одеяло, которое сжимал в руках, и положил ладонь мальчику на макушку, встрёпывая и так топорщащиеся во все стороны волосы. — Что случилось, Эмин? Сань Лан опять тебя обижает? Сань Лан поперхнулся. — Я? Он опять влез в драку со старшими, и ему опять разбили нос! Я же говорил — не задирай их, никого не задирай. Ты хоть раз послушаешься? И хватит вытирать кровавые сопли о гэгэ! Эмин громко фыркнул и крепче обхватил Се Ляня за пояс. Эмину было одиннадцать, и он был высоким для своих лет, худеньким, настырным задирой без левого глаза, постоянно скрытого под косой перевязью. Он категорически отказывался называться настоящим именем, первый придумал для себя кличку — «Жизнь в страданиях, серьёзно?», фыркнул Сань Лан, услышав её; Се Лянь не стал напоминать, что сам он звался «Безымянным», когда ему было четырнадцать, — и подозрительно напоминал кое-кого своим своеобразным характером. Разве что плакал легко и много, и Сань Лан каждый раз начинал спорить, когда кто-то указывал на их схожесть. Ссорились эти двое часто, громко — и беззлобно. Сань Лан заявлял, что ему просто не нравится, как Эмин липнет к Се Ляню. Эмин заявлял, что ему не нравится, как к Се Ляню липнет Хуа Чэн. Самому Се Ляню только и оставалось, что разнимать этих двоих. Иногда — лёгким тасканием за уши. Сейчас же он просто оторвал от себя цепкие руки Эмина, аккуратно и ласково, и вывел его вперёд, чтобы осмотреть нос. Тот и правда распух, и Эмин прижал к нему тыльную сторону ладони, чтобы не капала кровь, которой, правда, было не так уж много. Он влажно захлюпал носом, попытавшись втянуть её. Се Лянь вздохнул, оглядывая его лицо. — Сходи в медпункт, хорошо? — попросил он. Травма, вроде, была не сильная, но зато повторялась она часто… — И постарайся слушаться Сань Лана, ладно? Уж он-то знает, что лучше ни с кем не драться. — Гэгэ! — воскликнул тот, но Се Лянь только глянул на него, весело сощурившись. А вот Эмин сощурился злобно, и Сань Лан ответил ему точно таким же взглядом. — Мелочь. Эмин показал ему язык — а затем снова обернулся на Се Ляня, вскинул руки, глядя на него огромным ореховым глазом, и тот со смехом склонился, позволяя обнять себя. — Добеги до медпункта, а потом приходи к нам на пикник, хорошо? — сказал он тихо, и Эмин, покивав, убежал — напоследок не преминув бросить на Сань Лана последний недовольный взгляд. Тот застонал. — Вот же засранец. — Он обвил Се Ляня рукой за пояс и крикнул ему вслед: — И не обнимай больше моего гэгэ! Эмин, не оборачиваясь, снова показал ему средний палец. Се Лянь покачал головой. — Хватит с ним ссориться, — мягко сказал он, выпутываясь из полуобъятий, чтобы продолжить стелить одеяла. Сань Лан тоже склонился, помогая ему. — Не могу. Знаешь, кого он сегодня нарисовал? Опять? — поинтересовался он. — Дай угадаю: того же, кого и ты? — слабо улыбнулся Се Лянь. Он давно уже не краснел. Сань Лан занимался с детьми арт-терапией — и Се Лянь привык, что очень часто дома у них появляются целые пачки его портретов в разных образах и разного уровня мастерства. — У меня хотя бы есть оправдание. А этот-то паршивец чего лезет… Гэгэ, хватит влюблять в себя одноглазых оборванцев. Тебе что, одного мало? Се Лянь закусил губу, чтобы не засмеяться, и опустил голову. Он знал, что на Эмина Сань Лан может ворчать бесконечно. А ещё он знал, что когда в середине весны они обсуждали будущее — абстрактное, не обязательно совместное, пусть и с проглядывающим очевидным подтекстом, — то заговорили о детях. «А я бы хотел», — признался Сань Лан задумчиво, когда Се Лянь сказал ему, что пока сомневается. А потом, будто к слову, добавил: «Типа Эмина. С ним точно не соскучишься, и тебя он любит». Се Лянь до сих пор не представлял, как тогда не расплавился от осознания, что подразумевают под собой эти слова. Помнил только, что повалил Сань Лана на кровать и лежал на нём, долго слушая колотящееся сердце. Даже сейчас он улыбнулся воспоминаниям. Потянулся — и на несколько секунд переплёл с Сань Ланем пальцы, так, чтобы повязанные красные нити соприкоснулись. Пока не кольца. Просто… обещание. Сань Лан бросил на него косой взгляд, коротко улыбнулся, оглянулся воровато, проверяя, не смотрят ли дети, и быстро прижался губами к его запястью. Се Лянь прыснул, прикрывая рот — и тут же чуть не подскочил, потому что за спиной что-то громко бухнулось на землю. Обернувшись, он увидел надкусанное яблоко, поднял глаза — и в окне медпункта заметил торчащую голову Эмина, который до сих пор жевал и смотрел на них. Сань Лан выругался себе под нос. — Прости, гэгэ, отлучусь, убью одного наглого мальчика, — сказал он и зашагал ко входу в корпус. Эмин тут же скрылся в глубине медпункта. Гуцзы осторожно приблизился, когда Сань Лан отошёл достаточно далеко. Поглядел ему вслед, а потом на Се Ляня. Задумчиво хмыкнул. — Такие дети, да, гэгэ? — спросил он своим тонким голосом и улыбнулся широкой полубеззубой улыбкой. Не выдержав, Се Лянь расхохотался, и мигом окружившая его стайка детей рассмеялась вместе с ним.