Lamb's lullaby

В этом мире существуют разные расы, мирно существующие с людьми. Люди с генами животных делятся на хищников и травоядных, которые, в свою очередь, делятся на альф, бет и омег. С начала времен хищники превосходили во всем, доминировали над травоядными и людьми, защищая омег и свою территорию от нападения. Но время не стоит на месте, нужды в защите и предводительстве больше нет, каждый вид обрел индивидуальность и права, оставляя «животные повадки» на страницах истории. По сравнению с обычными людьми зверолюди имеют незначительные от них отличия во внешности и поведении, привычках и предпочтениях. Но ничего из этого не мешает их мирному существованию бок о бок.

Жужжание системных блоков разбавляет гробовую тишину в комнате. На просторном захламленном столе большими стопками сложены бумажные тарелки из-под лапши быстрого приготовления, которые успели уже покрыться пылью. Потушенные бычки сигарет плавают в алюминиевой банке с яркой этикеткой, присущей всем энергетикам. Грязными пальцами парень нервно кликает беспроводной мышкой. Тихо ругается, прищурив глаза, когда на мониторе высвечивается изображение комнаты, в которой нет Тэ. Цветные картинки с камер видеонаблюдения в небольшом круглосуточном магазинчике достаточно хорошего качества, чтобы каждый день следить за этим хрупким созданием. Кудрявые светлые волосы, похожие на облачко, позолоченное лучами солнца, глаза цвета гречишного меда и молочная кожа вызывают сумасшедшую бурю в голове. Заворожённый, практически не моргая, он смотрит, как омежка обслуживает последнего посетителя за кассой и мило растягивает губы. Он всегда улыбается каждому из них, будь то ребенок с мороженым или алкаш с пивом. От каждого такого жеста любезности сердце сжимается от ревности и тянет блевать. Он должен улыбаться только Чонгуку и никому больше. Только он должен каждый день касаться чужой кожи, вдыхать аромат шампуня и слышать звонкий смех. Поджимает колени к груди и поворачивается на стуле за очередной банкой энергетика. С тех пор, как впервые увидел Тэ, он забыл про сон. Этот светловолосый барашек стал центром его вселенной. Эпицентром его жизни. Энергетики, лапша и закуски заменили нормальную еду, в которой потребности уже не было. Она стала такой же безвкусной, как и весь окружающий мир, в котором жил до встречи с ним, и в один момент сузился до одного прекрасного омеги. Круг знакомых и друзей сменился на три экрана в темной грязной комнате с тяжелым спертым запахом сигарет и пота. Камеры в магазине и около дома были легко взломаны год назад, распорядок дня изучен точно так же, как и замки в квартире. Новенький ноутбук тайно уже принадлежал Чонгуку. Он знал и видел все: любимые фильмы, какую еду предпочитает, какие видео для взрослых возбуждают, и каким блаженным становится его лицо во время оргазма за их просмотром. Опустив ноги, продолжает наблюдать, как Тэ медленно заканчивает убираться в магазинчике, ведь его смена уже закончилась. Придерживая вьющуюся челку, омега поправляет ценники на нижних полках, открывая взору великолепные ягодицы. Прекрасно. Чонгук шумно выдыхает, облизывает потрескавшиеся губы и двигается ближе к монитору. Тэ запихивает уборочный инвентарь в подсобку и идет переодеваться. Чон щелкает на нужное изображение, и окно увеличивается. Он снимает фартук и складывает на небольшом диванчике. Из шкафчика достает свою повседневную одежду — черные джинсы с белой футболкой и мягкий бежевый кардиган, которые аккуратно сложены стопочкой. Эта педантичность к порядку так бесит и раздражает Чонгука, что хочется раскидать все эти вещи ему назло, чтобы складывал снова и снова. Наконец-то он расстёгивает рубашку, поворачиваясь спиной. — Нет, я хочу видеть твое лицо, — шепчет в монитор. Чон ослабляет завязки на спортивных штанах, немного приспуская их вместе с бельем. Белая ткань скользит по рукам и спине омеги, обнажая острые лопатки и немного выпирающий позвоночник. Так хочется испортить это великолепие, вонзиться клыками в кожу, сжать бедра до такой степени, что появятся глубокие темно-сливовые синяки. Провести рукой по тонкой талии и стянуть эти чертовы брюки вместе с трусами. Откинувшись на мягкую спинку кресла, поднимает край толстовки и прикусывает, чтобы не запачкать. Уверенно проводит по широкому торсу к низу живота, обхватывая член у основания кулаком, сжимает и скользящими движениями проводит вверх и вниз. Приятное покалывание вперемешку с предвкушением заставляют пульс участиться. Омега поворачивается лицом к камере, складывая только что снятые штаны. На подтянутом теле Чон помнит каждую родинку и шрамик, несколько еле заметных растяжек, виднеющихся из-под синих боксеров, совершенно не уродуют, а только придают шарма. Он прикрывает глаза, окунаясь в мир фантазий об омеге и забывая о проблемах или трудностях. Представляет, как блондин, стоя на коленях, горячим языком проводит по всей длине члена, задевая уздечку, обхватывает влажными губами, с которых капает густая слюна. Слегка сдавливает зубами и громко стонет, когда Чонгук хватает за волосы, заставляя взять его полностью. Из карих глаз обязательно будут неистово литься слезы, а жалкие попытки вырваться не принесут никакого результата, только разозлят и заведут еще больше. Последние быстрые и рваные движения перед оргазмом вырывают из мира грез, погружая в суровую реальность. Прикрывая головку ладонью, пачкает ее горячей спермой. Он будто окунается в море удовольствия, из которого не в силах выплыть, тяжело дыша и хватаясь за осколки грязной позорной фантазии об омеге, который даже не знает о его существовании. Чон вытаскивает из упаковки побольше салфеток и вытирает руку, на пару секунд отводя взгляд от экрана. Белая бумажка летит ко всему остальному мусору, скопившемуся за месяцы. Его Тэ уже успел переодеться: сейчас он снова ровной стопочкой складывает вещи в шкафчик и запирает его на ключ. В своей повседневной одежде выглядит как ангел, которого хочется затащить в Ад и запереть в самой дальней клетке, скрытой от посторонних глаз. Тэ выходит из магазинчика, выключив свет и заперев на замок все двери. Чонгук снова переключает изображение с камеры на наружное наблюдение и как зомби смотрит на медленно идущего после тяжелого дня блондина, пока тот не скрывается за поворотом. Подперев голову ладонью, допивает энергетик и закуривает последнюю в упаковке сигарету. Зажигалка срабатывает не с первого раза, видимо, надо купить новую. Облокачиваясь назад, он выдыхает горький белый дым. Чувствует, как тот режет горло и заполняет легкие. У Чона есть минут двадцать, прежде чем омега появится на камерах перед домом. Он закрывает глаза, наслаждаясь легкой слабостью во всем теле. Голова, так же как и комната, забита мусором, навязчивые образы мешают трезво и логично мыслить. Иногда он сам не знает, что чувствует, постоянная тревожность превращается в стресс, проявляясь в бесконечном щелканье мышкой и сигаретами каждые полчаса. Мозг гудит от потока быстро переменчивых идей и желаний. Дрожащие руки все никак не могут найти покой, их дерганные движения часто бесят самого Чона, но сделать он ничего не может. Кидает докуренную до фильтра сигарету в банку с водой. Притягивает стул ближе к компьютеру и ждет своего Тэ. На улице камеры снимают в плохом качестве, непонятного зелено-серого цвета с частой мелкой рябью, но ничего не поделаешь: остается только ждать, когда их поменяют. Пока в хаотичном порядке он очерчивает клавиатуру, задевая кнопки ногтями, наконец-то появляется омега. Даже раньше, чем ожидает, похоже, какой-то промежуток пути он бежал. Чонгук увеличивает изображение с камеры в коридоре. Тэ суетится и роняет ключи, поправив сумку на плече, поднимает их и скрывается за тяжелой входной дверью. Наконец-то он дома, в безопасности, и никто его не увидит, кроме постоянного наблюдателя. Отодвигая клавиатуру в сторону, ставит на ее место ноутбук. Разблокировав, открывает нужное окошко и ждет. Ждет, когда Тэ включит свой. Каждая секунда превращается в часы. Складывает руки на столе и кладет на них подбородок. От долгого пребывания в одной позе ноют спина и ноги. Он пытается размяться, но что-то щелкает, и становится только хуже. Поднимает ноутбук и ложится на мятую замаранную кровать, протягивая через всю комнату зарядный провод, вытаскивает из темных уголков клубы пыли. Черный экран мигает, показывая уставшего, но такого сладкого омегу. Он, к сожалению, уже переоделся, обделив альфу видом для еще одной дрочки. Это немного бесит, но у Тэ еще будет возможность компенсировать свой косяк. Экран снова сигнализирует, и теперь Чонгук может видеть, что творится в чужом ноутбуке. Подперев щеку ладошкой, омега выбирает какой-то непопулярный романтический сериал. Снимает с руки резинку и заплетает челку в забавный пушистый хвостик. Милый и обворожительный, с небольшими мешками под глазами, у Тэхёна расслабленное лицо и покрасневший носик. Чонгук подносит руку к экрану и «гладит его по щеке», будто через холодный, шершавый от липких пятен экран передается бархат чужой кожи. Он наслаждается им, каждым мгновением, каждым взмахом ресниц, влюбляясь все сильнее. — Прости, малыш, но пока только так. Подожди немного, и мы будем вместе. Тэхён включает сериал с первой серии, что-то поправив на полу, поднимает ноут и идет на кухню. Он всегда так делает: включает что-то необременительное и садится кушать. В студии, как всегда, идеальный порядок. В небольшом помещении ничего лишнего: скромно, все, что нужно для жизни. Но когда Чон там был последний раз, она казалась пустой и необжитой, словно кто-то второпях и в панике ее покинул. Чонгук подкладывает под голову подушку и поправляет запутавшийся в ногах хвост с темной кисточкой на конце, продолжая томно наблюдать за «шоу» в первых рядах. Тэ ставит ноутбук на барную стойку и подходит к плите, чтобы включить чайник. Устало трет переносицу, зевает, закрывая рот ладошкой. Такой милый. Чем больше альфа смотрит на это чудо, тем сильнее хочет присвоить себе, и с каждым разом эта мысль становится абсурднее. Омега в темно-синей пижамной атласной рубашке и шортиках достает упаковку лапши из нижнего ящика. Его любимая; точно такие же упаковки валяются на захламленном столе в грязной комнате вперемешку с энергетиками, сигаретами и немеренной горой салфеток. Отвлекаясь на сюжет, Тэ готовит рамен и заваривает теплый чай: он пахнет летом, цветами и ягодами. Отставляет чашку в сторону и садится перед ноутбуком, подобрав стройные ножки к груди. Лапша немного обжигает ему язык и губы, но он продолжает уплетать за обе щеки, как самый голодный хомячок в мире. У него тяжелый уставший взгляд, наверное, у Чона сейчас такой же. С момента появления омеги в жизни, он перестал нормально спать, в среднем где-то три или четыре часа в сутки, даже таблетки не помогают, от них только тошнит. С интересом наблюдает, как Тэ моет тарелку, проводя по ней длинными аккуратными пальцами, и кладет сушиться. Неуклюже подхватывает ноут с чашкой, чтобы переместиться к кровати. Переключает на следующую серию. Скучный сериал с предсказуемым идиотским сюжетом, но Тэ, кажется, нравится. Забравшись под одеяло, с помощью мобильного выключает свет и допивает чай. Сейчас он выглядит таким уязвимым и измученным, как самое сокровенное желание, становящееся недостижимым с каждым днем. Пустую сиреневую чашку Тэхëн ставит на столик рядом с кроватью и ложится. Его глаза уже закрываются, но он упорно продолжает просмотр. Громадное одеяло натянуто до узких плеч. Через окошко льётся холодный белый свет Луны, играя с бликами на волосах Тэ. Не проходит и пяти минут, как омега все же сдается. Аккуратное личико полностью расслаблено, а всегда розоватые губки немного надуты. Хочется дотронуться, поцеловать, укусить. Чонгук всеми силами сделает его своим, использует любую возможность, убьет и украдет ради него. Тэ будет смотреть только на него, и никакая тварь не посмеет к омеге прикоснуться. Чон сделает все, чтобы стать центром его жизни, как и Тэ для него. Чонгук, отодвинув ноут в сторону, энергично трет глаза. Он устал смотреть на экран, устал каждый день дрочить на Тэ, даже не имея возможности прикоснуться. До крика и слез злит эта абсурдная ситуация, эта злая несправедливость. Слабо улыбнувшись мыслям, вытирает едва заметные капли слез и встает на холодный паркет. — Я скоро вернусь, — шепчет в экран, открывая новую банку энергетика. Он выходит из комнаты в пустой дом, который так же погряз в беспорядке. В воздухе витает затхлый запах пыли и сырости. На кухне гора грязной посуды, покрытой серо-зеленой плесенью, из крана тихо капает вода. Сквозь бежевые шторы очень слабо проникает свет уличного фонаря, оживляя длинные крючковатые тени. К сожалению или к счастью это — единственный источник света. По крутой лестнице он поднимается на чердак. В связке ключей находит нужный и открывает недавно установленную входную дверь. Она довольно тяжелая, новая ручка еще не разработана и иногда заедает. Помещение по ту сторону двери просторное: окна, щели и стены тщательно замазаны бетоном, справа работает новенькая приточная вентиляция. Кажется, это — только одно чистое место, в котором возможно дышать. Проходит чуть дальше к двуспальной кровати около стены. Одеяло большое, белоснежный матрац и мягкие подушки в форме животных. На мгновение Чон представляет, как, свернувшись калачиком, тут спит Тэхён. Он сможет прикоснуться, закутать почти с головой в одеяло, как любит омега, и, зарываясь носом в непослушные кудряшки, зацеловать до смерти. На краю лежит новенькое постельное бельё, оно пахнет стиральным порошком и лавандой. Чонгук дрожащими руками расстилает простынь, резкими рваными движениями заправляет пододеяльник и наволочки. Красиво, с заботой застилает кровать, раскладывает почти десяток подушек у изголовья, в надежде, что новому обитателю все понравится. В правом углу за ограждением душевая и туалет, которые скрыты от посторонних, чтобы не смущать будущего жильца. Над входной дверью блестит объектив черной камеры. Недалеко стоит деревянный стол с двумя стульями. Чонгук подходит к нему и рассматривает недавно купленные романы для омеги, которые он отложил в корзину на сайте книжного магазина. Чон в предвкушении ждет, как Тэ им обрадуется и подарит озорной поцелуй в знак благодарности. Аккуратно, боясь замарать книжки, он складывает их стопкой, на выходе бросает последний взгляд на серые голые стены и возвращается к себе. На часах четыре утра, а он так и не сомкнул глаз. Тэ все так же сладко спит, не обращая внимания на настырные первые лучики солнца на его подушке. Очень редко бывают моменты, когда он засыпает перед включенным ноутбуком, и каждый раз — благословение свыше. Чонгук выпивает еще один энергетик: через несколько часов будет пиздец как плохо, он это знает и уже готов выпить еще и еще, пока не откажет сердце. Так он лежит до самого пробуждения Тэ. Еще сонный омега потягивается и непонимающим взглядом из-под густых ресниц глядит на открытый ноутбук. Закрывает. — Блять… — разочарованно ругается, отставляя свой компьютер на пол. Чон устал чувствовать себя жалко, словно он — посетитель зоопарка, который не может погладить любимую зверушку, а навязчивое желание присвоить ее себе уже давно превратилось в цель всей жизни. Он садится в кресло, натягивая потертые кроссовки. Из ящика достает кошелек и вытаскивает несколько купюр, засовывая в карман штанов. Надевает тканевую маску, прячет лицо под большим капюшоном и выходит на улицу. Прохладный свежий воздух наполняет легкие. Слабый ветерок задувает под широкий ворот, охлаждая разгоряченную кожу. На улице мало людей: все только собираются на работу или наоборот — возвращаются. Проходит два квартала до ближайшей аптеки. Женщина за прилавком раскладывает товар и не замечает, как Чон подходит. — Извините, — привлекает ее внимание. — У вас есть этот препарат? Старенькая омега смотрит на него, натянуто улыбаясь, с какой-то неприязнью берет протянутую бумажку. В компьютере находит нужную информацию и скрывается в соседней комнате. Все помещение пропитано запахом медикаментов, стеклянные стеллажи с множеством разноцветных баночек давят со всех сторон, отблескивая в желтом свете ламп. Чон стоит, переминаясь с ноги на ногу, а фармацевт, как назло, очень долго копается. Волнение накатывает, словно снежный ком внизу живота, каждая секунда важна, и в планы альфы не входит долгое ожидание. Он нервно поправляет манжеты на рукавах. — Лекарство отпускается только по рецепту, — сообщает она, поставив препарат на прилавок, и ждет. Гребаная медицина. Чон роется в толстовке, делая вид, будто ищет эту бумажку с печатью, которой у него никогда не было, пытается придумать, что делать дальше. Лекарство прямо тут, он не может просто развернуться и уйти. — Извините, я, кажется, забыл его дома. Можно что-нибудь от мигрени в таблетках? — как можно спокойнее врет, но с каждым словом сердце бьется быстрее. Женщина окидывает Чонгука взглядом и снова уходит в подсобное помещение. Воспользовавшись моментом, он быстро хватает баночку, как только она отходит. Кладет в карман, бросая пару помятых купюр на кассу, и выбегает из аптеки. Чон чувствует, как каждую вену в его теле сжигает адреналин, пытается ускориться насколько это возможно. Страх, что сейчас кто-то схватит за плечо, становится все сильнее и утихает только тогда, когда тот добегает до небольшого магазинчика где работает Тэ. Он обходит здание и прислоняется к шершавой стене. Сглатывает вязкую кислую слюну, каждый глубокий вдох жжет слизистую и легкие. Отстойная физическая подготовка дает о себе знать — ноги гудят. Альфа проверяет наличие препарата и идет в сторону квартирки блондина. Осталось меньше часа, прежде чем он выйдет на пробежку. Сердце бешено колотится, кажется, вот-вот разорвется на мелкие куски. Идет, стараясь отдышаться, но с каждым шагом чувствует, как по очереди отказывают все органы. После еще одного такого марафона Чонгук точно отбросит коньки. Останавливается напротив дома через дорогу в небольшом темном переулке. На мобильном находит приложение с услугами такси и вбивает нужный адрес. Ответ не заставляет долго ждать — пишут, что через пятнадцать минут машина будет на месте. У него всего четверть часа. Засунув телефон в карман толстовки, он пытается открыть пузырек с прозрачной вонючей жижей. Плотно завинченная крышка с дополнительной защитой поддается только с третьего раза. Кожа краснеет вокруг фиолетовых полос и сильно болит. Мельком замечая в открытом коридоре Тэ, Чонгук выливает практически всю баночку на платок и кидает флакон в стену. Звук бьющегося стекла пугает стайки голубей и ворон. Он подходит к двери и снова ждет, озираясь по сторонам — свидетели Чонгуку не нужны. Нервничает, словно девственница перед первым сексом. Как только дверь открывается, и перед ним выныривает кудрявая макушка, закрывает ладонью чужие глаза и грубо прикладывает платок к носу. Омега вырывается и вертит головой. Глупый, даже не понимает, что Чон старается сделать их счастливыми. Тэ пробует ударить и закричать, царапая короткими ногтями, но через несколько секунд обмякает в его руках. «Прости, прости, пожалуйста, но так надо», — шепчет ему на ухо Чонгук. Так для них обоих будет лучшее. Он проверяет зрачки Тэхëна, приоткрывая веки — тот в полном отрубе. Телефон вибрирует, сообщая, что машина уже прибыла, альфа поднимает безвольное тело парня на руки и направляется к ней. Оттуда выходит обеспокоенный водитель. — В больницу? — нервничает он. — Нет, мой друг перебрал с алкоголем, ничего страшного, — пытается говорить как можно увереннее. Мужчина возвращается на место, а Чон аккуратно садится и кладет Тэ на колени. Они трогаются, как только водитель забивает в навигаторе адрес. Немного отодвинув маску с лица, Чонгук глубоко дышит, словно в первый и последний раз. Смотрит на омегу. Наконец-то, он тут — с ним. Альфа дотрагивается до холодной белоснежной кожи. Очерчивает линию бровей, ресниц, носа, задерживается на еле заметной родинке, которую видно только с очень близкого расстояния. Из шелковых кудряшек выпирают небольшие завитые рожки. Прелестный, идеальный ангел… Машина останавливается за три квартала от дома, поэтому приходится долго нести Тэ на руках. Он совсем не тяжелый, а легкий, словно перышко, или это безграничная и чистая любовь делает его практически невесомым? Распахивает дверь и заходит внутрь. Уже по привычной траектории идет наверх, стараясь не упасть, кладет омегу на кровать. Как только тот проснется, наступит новая глава их жизни. Самой лучшей и невероятной прекрасной истории любви.