Lamb's lullaby

Тэхёну часто снятся кошмары. Они непредсказуемы и далеки от реальности — глупые, интересные, отвратительные и страшные. Вот он убегает от убийцы с огромным ножом, а вот — выступает в цирке с другом-мертвецом на пару, и эти сотни, тысячи сюжетов ни разу не повторяются, но одно остается очевидным: кошмары всегда заканчиваются. Придя в себя, Тэхён не сразу осознает, где находится, и совершенно не помнит, как тут оказался. Он лежит среди идиотских цветных подушек на большой кровати в чужой серой футболке, от которой пахнет потом и сигаретами. Тэхён хочет поднять голову, но не может: она тяжелая, как свинец. Беглым испуганным взглядом окидывает пустое помещение без окон, какой-либо мебели, кроме стола, за которым сидит мужчина, словно только что вышедший из концлагеря. Под сальными черными волосами стеклянные глаза смотрят прямо в душу Тэхёна, выворачивая ее наизнанку, впалые щеки и бледные треснутые губы, которые он иногда поджимает. Все остальное тело скрывает огромная толстовка в белых и масляных пятнах. Тэхён под тяжелым взглядом даже не может нормально дышать, не то что двигаться. Ему дико страшно и больно. Во рту неприятный кисловатый вкус, от которого ком в горле мешает нервно сглотнуть. — Эй, — старается он привлечь внимание незнакомца, но тот словно разучился моргать. Чем дольше он тут находится, тем сильнее накатывает истерика. Тэхён аккуратно встает на холодный пол, и не сводя взгляда с брюнета, движется к огромной двери. Даже оказавшись за его спиной, не осмеливается отвернуться от незнакомца даже на секунду. Дергая ручку запертой двери, Тэхёна никак не оставляет плохое предчувствие. — Я так рад, что ты со мной. Тэхён сглатывает. От противного гнусавого голоса скрипят зубы. Мужчина все так же продолжает сидеть, не обращая внимания ни на что. Из-под толстовки на пол свисает черный хвост с тусклой кисточкой на конце. А Тэхён даже боится пошевелиться, когда тот сгибается и, закрыв руками лицо, содрогается то ли от смеха, то ли от плача. — Теперь мы всегда будем вместе, только ты и я, — продолжает брюнет. — Обещаю заботиться о тебе. Он резко оборачивается, заставляя сердце Тэхёна пропустить удар и после забиться снова в бешеном ритме. Ноги предательски начинают дрожать от неестественной улыбки и широко раскрытых черных глаз. В них нет ни капли человечности и здравого смысла, только пустота, словно какой-то безумец вынул их из куклы и пришил ему. — Я… не знаю тебя, — только и может, заикаясь, выдавить Тэхён и вжаться в дверь. Мужчина поднимается и направляется к нему, нахмурив брови. Он оказывается гораздо выше, чем представлялось Тэхёну ранее. — Знаешь! — хватает он омегу за футболку. — Мы же столько лет прожили вместе, а теперь ты делаешь вид, будто мы незнакомы! — все сильнее кричит он, поднимая Тэ за ворот. Жесткая резинка впивается в шею, оставляя алые полосы и не позволяя кислороду добраться до легких. Тэхён не чувствует пола под ногами, он пытается выбраться, откинуть руки незнакомца, но тот только сильнее прижимает его к стене, ударяя затылком о дверь. На секунду перед глазами лицо брюнета застилает пелена точек, словно помехи в испорченном телевизоре. Тэхён упирается ногой ему в живот и силится оттолкнуть, ударить, заставить отпустить, но это дает слишком неожиданный обратный эффект. Отпустив футболку, он прижимает омегу к себе, не позволяя выбраться. — Я скучал, Тэ, — приговаривает он шепотом, тяжело дыша. А Тэхёна моментально покидают сразу все мысли. В этот момент он ощущает тошнотворный запах альфы, вмещающий в себя, кажется, абсолютно все человеческие эмоции. Постепенно накатывающая истерика наконец-то полностью им овладевает, по розоватым щекам ручьем стекают горячие соленые слезы, обжигая кожу и пропадая в ткани толстовки. Он понятия не имеет, о чем говорит незнакомец, но уверенность его слов слишком пугает, как и абсолютно вся эта ситуация. Тэхён словно маленький ягненок в объятиях дикого льва. Брюнет хватает испуганного омегу за руку и тащит к столу. — Садись. Тэхён не может не послушаться. Глотая слезы, он опускается на стульчик и, склонив голову, кротко всхлипывает. Замирает, словно статуя, боится пошевелиться, спровоцировать, снова почувствовать боль. Альфа опускается напротив и продолжает пристально рассматривать. — Посмотри на меня. Тэхён поднимает замыленный взгляд. Словами не передать радость, что из-за слез он не видит абсолютно ничего. Мужчина заворожённо рассматривает его, а затем хватает обеими руками щеки и тянет на себя. От резких движений Тэхён зажмуривается и ждет удара, но его не следует. Холодные мокрые пальцы впиваются в нежную кожу и, сжимая скулы, медленно поглаживают. Мерзко. Он боится не так посмотреть, боится открыть глаза, лишний раз вдохнуть. В горле неприятно зудит и чешется, внизу живота нарастает напряжение тугим узлом, а в ладошки впиваются аккуратные ноготки. Тэхён сидит напряженный, словно струна, и ждет, но чего именно он и сам не знает. — Ты такой красивый, — неожиданно говорит брюнет, а Тэ только сильнее сжимает зубы. Затаив дыхание, он все же приоткрывает глаза. Незнакомец дерганным взглядом скользит по заплаканному опухшему лицу омеги, а заметив внимание к себе, начинает вертеть голову Тэ, рассматривая каждую родинку, шрамик, неровность на его коже. — Невероятно красивый, — альфа дергает Тэхёна к себе, больно ударив о край стола. Деревянная столешница вонзается ему под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. В глазах у Тэ мир на секунду темнеет, а затем обретает пугающую четкость. Он вдыхает так резко, что приходится сдерживать острые позывы кашля. Это кажется кошмаром наяву, в такое просто невозможно поверить. Он щипает кожу на ноге, но кроме появления колющей боли ничего не меняется. Секунды превращаются в долгие минуты, а брюнет все еще не отпускает его лицо, разглядывая, как долгожданную игрушку, подаренную на день рождения. Все тело наливается тяжестью, но Тэхён держится. Старается не моргать и дышать как можно тише и незаметнее, наблюдая испуганно исподлобья. Почему он? Среди сверстников никогда не выделялся: навыки посредственны, талантов особых нет, внешность слишком обычная без какой-то там изюминки. Да даже живет он от зарплаты до зарплаты, экономя на всем, так зачем судьба его добивает похищением и ненормальным альфой? Тэхён слишком растерян, чтобы что-то сделать, но сил терпеть практически не остаётся. Шмыгнув носиком, он пытается хотя бы узнать имя похитителя. Может, они давно знакомы, а он даже не смог вспомнить. — Эй, — сипло зовет Тэ, даже не придумав, как начать. — Меня Тэхён зовут. Пиздец глупо прозвучало, но ничего другого придумать не получается. Альфа замирает, разглядывая полные слез глаза, и прикусывает губу, немного отведя взгляд. Сейчас он больше похож на смущенного школьника в белый день, которому вручают шоколад. — Чонгук. Тэхён не знает никого с таким именем и рад бы не узнать. Чон отпускает его и тянется за чем-то, лежащим на другом конце стола. Омега наконец-то плюхается на стул, стирая влагу с щек тыльной стороной ладони, обхватывает руками ушибленный живот. — Вот, это для тебя, — Чонгук протягивает небольшую толстую книжечку, в ней Тэ узнает недавно вышедший роман, который хотел купить после получения зарплаты. На глазах от ужаса снова наворачиваются слезы, дрожащими руками он берет книгу, и как идиот пялится на обложку. На жесткий картон с ярким розовато-алым закатом стекают большие капли слез, портя прекрасную картинку. — Спасибо, — задыхаясь, выдавливает Тэ в попытке угодить альфе. Тэхён даже представить боится, как он узнал о книге, да и вообще об омеге. Осмотрев помещение, сразу можно понять, что он готовился, тщательно и долго прорабатывая каждую мелочь, чтобы угодить — это Тэ понимает по обилию подушек и подарку. Чонгук складывает руки на столе, кладет голову и наблюдает за Тэхёном из-под слипшейся челки. Только сейчас омега замечает огромные круги под глазами, означающие нехватку сна или колоссальное напряжение после нахождения за компьютером. На руках есть мелкие царапинки и розовые ожоги, похожие на следы от бычков. Альфа асоциален, это видно невооруженным глазом, а Тэ все сильнее сомневается в его вменяемости. Он кладет книгу на стол и сжимает кулачки на коленках. В комнате смертельно холодно, а футболка с шортами никак не греют. Омега так и сидит, опустив голову, пока не ощущает острое чувство голода и спазмы. Схватившись за живот, чтоб заглушить урчание, он вызывает любопытство у Чона. — Я тебя покормлю, — отзывается он. Чонгук спокойно открывает дверь ключом и выходит из комнаты, оставив Тэхёна наедине с паникой. Воспользовавшись моментом, он вскакивает со стула и быстро подбегает к двери. Заперта. Неудивительно. Осмотрев помещение, замечает камеру в углу над дверью, под кроватью абсолютно ничего не находится, а за перегородкой лишь ванная и туалет. Нет никаких предметов гигиены, колющих и режущих предметов. Вообще ничего нет, кроме книги и горы никому не нужных подушек! А свою одежду он даже не питает надежды найти. Тэхён присаживается на край кровати, запустив пальцы в волосы. Негде спрятаться, ничего в этом месте не поможет ему выбраться. Сбежать? Но как? Железная дверь наглухо закрыта, а окна почему-то нет. Омега, суетясь, обходит еще раз комнату, придумывая план дальнейших действий, но в голову приходят только глупые идеи по типу «подпереть дверь стулом чтобы Чонгук не зашел», но какой в этом, вашу мать, смысл! Ему просто надо сбежать любой ценой! Затаившись около двери, Тэхён ждет альфу. Да, это самая безумная идея, на которую он мог решиться, но положение не менее безумное. Он вжимается в стенку, будто старается слиться с ней, и терпеливо замирает. Дверной замок щелкает. Как только в проеме показывается альфа, Тэхён приседает и пытается вынырнуть из комнаты, пока Чон сосредоточен на его поисках за столом. Омега почти выбегает, но тяжелая рука хватает за плечо, закидывая обратно. На этом первая попытка оканчивается провалом. Чонгук тащит его до стола и, ударив подбородком о столешницу, заламывает руку. Резкая боль пронзает все тело, словно по руке проехал бульдозер. Откуда только в таком худощавом альфе столько силы? — Отпусти меня! Зачем ты все это делаешь? Что тебе от меня надо? — срывает голос Тэ. Он ворочается, пытается вырваться, но Чонгук только сильнее вжимает в столешницу, навалившись всей своей массой на омегу, не позволяя даже дышать. Тэхён уже устал плакать, в его организме кончаются запасы слез. Он щекой ощущает всю шероховатость стола и его холод, немного успокаивающий боль в челюсти. — Еще раз так сделаешь, и я сломаю тебе руку, — шепчет на ухо, угрожая, Чон. Этого вполне хватает, чтобы понять, насколько безрассудно, сломя голову, идти на таран. Хочется надеяться, что это последняя ошибка, которую он допускает. Тэ слабо кивает, и его отпускают, снова усадив на стул. Чонгук ставит перед ним бумажную тарелку с заваренной лапшой и подвигает палочки. Жижа в тарелке слабо походит на еду, удивительно, что даже с ее приготовлением кто-то не смог справиться. Рука все еще болит, но увидеть очередную вспышку агрессии не хочется. Дрожащими от боли пальцами Тэ все же умудряется взять палочки и подцепить немного лапши. На вкус она оказывается еще более отвратительная, чем на вид. Некоторые завитки разбухшие, а другие сухие и крошатся на зубах, бульон слишком холодный и пресный, почти нет специй. Омега уже хочет выплюнуть, но стеклянный взгляд по-прежнему прикован к нему. — Вкусно? — Да, — врет Тэ, проглатывая лапшу, комом стоящую в горле. Может, показалось, а может, взаправду, но на лице альфы мелькает некое подобие кривой улыбки и сразу же пропадает. Тэхён продолжает медленно есть, стараясь не жевать, а сразу проглатывать, как только еда попадает на язык. — Еще будешь? — Нет, спасибо, — Тэ складывает палочки в пустую тарелку и отодвигает ту в сторону. Остается надеяться, что его не стошнит. Гнетущая тишина напрягает, кажется, только его. Слишком долго они сидят друг напротив друга, не проронив ни слова. — Тебе пора ложиться спать. — Спать? — удивляется Тэхён. Омега только недавно очнулся ото «сна» и в отчаяние понимает, что сейчас уснуть не сможет, а актер из него такой же паршивый, как и стратег. — Да. Альфа встает и тянет его в сторону кровати. Он держит омегу за предплечье с такой силой, будто его целью является сломать кость или хотя бы оставить синяк. Откинув одеяло Чон усаживает Тэ на белые простыни и становится рядом, разглядывая аккуратные стройные ножки и красноватые коленки со шрамиком детства. Тэхён старается не шевелиться и сидит как статуя, боясь разозлить альфу неверным действием. Он пытается приподнять руку, но малейшее движение отдается резкой тянущей болью, будто кто-то тянет за нервы пока те не разрываются от напряжения. Тэ не врач, но даже он понимает, что это очень плохо. Чонгук укладывает его на кровать, засовывая ноги под одеяло. Аккуратно подталкивает его под спину, укутывает, словно маленького капризного ребенка, без возможности пошевелить даже пальцем. А Тэхён и не собирается. Пусть в таком положении, но хотя бы согреется, ведь практически не чувствует ног. Покорно подчиняться заскокам Чонгука — единственное, что он может сделать. Закрыв глаза, он хочет сделать вид, что уже готов спать, и питает слабую надежду остаться в одиночестве, но матрац немного прогибается под чужим весом. Тэ шумно выдыхает, прежде чем руки альфы накрывают его лоб, отодвигая кудряшки, обводят контур ресниц, поглаживают щеки и останавливаются на губах. Мазнув большими пальцами, Чон замирает, явно о чем-то задумавшись. Под одеялом становится невыносимо жарко, по виску стекает первая капелька пота. Он все еще боится открыть глаза, понимая, что снова увидит его и не сможет сдержать слез. Тэхён заплатит любую цену, чтоб выбраться отсюда, он продаст душу кому угодно. — Спи, я всегда буду рядом. Самая неподходящая фраза в самый неподходящий момент добивает юного омегу. Стиснув зубы, терпит до дрожи противные бесконечные холодные прикосновения к своему лицу, а затем и к волосам, словно сама смерть пришла собственной персоной. Чонгук боится разрушить каждую кудряшку на голове омеги и практически невесомо и трепетно гладит, лавируя между маленькими, почти незаметными рожками. Только в своей фантазии он смог сбежать отсюда. Абстрагироваться и всего на пару минут отчистить мозг от всех мыслей. Представить мягкую кровать в небольшой уютной квартирке, послевкусие зубной пасты и чая на языке. Только так Тэ может подремать и погрузиться в беспокойный тяжелый сон под пристальным прожигающим насквозь взглядом Чона. Тэхёну часто снятся кошмары. Они непредсказуемы и далеки от реальности — глупые, интересные, отвратительные и страшные. Вот он убегает от убийцы с огромным ножом, а вот — выступает в цирке с другом-мертвецом на пару, и эти сотни, тысячи сюжетов ни разу не повторяются, но одна единственная очевидна вещь теряется в пустоте сознания, открывая монстрам путь в реальность. Кошмары не всегда заканчиваются.