Излишние меры

      С утра пораньше, надёжно стягивая кимоно поясом, Кай долго и глубоко думал.       На самом деле его всегда трудно было заинтересовать чем-то настолько сильно. То ли он был слишком легкомысленным, то ли слишком умным. Возможно, сейчас дело просто касалось его самого, его семьи. Да и стечение обстоятельств выходило, на удивление, довольно интересным.       Парень думал, и это правда его настораживало. Он настолько отрёкся от действительности, что не сразу услышал стук в дверь.       — Доброго утречка, — здоровается шатен с дамой Пан. — Я опаздываю?       — Госпожа До просила передать, что сегодня занятий этикета не будет. Она взяла выходной.       Кай опускает взгляд и понимающе кивает. Трудно было решить, радоваться ему этой новости или печалиться: уроки Госпожи До понесли настолько сильный эффект, что стали едва ли не чем-то обыденным. К тому же, он почти приспособился к практике. Ни словечка, сказанного ей, не забыл!Что бы парень о ней ни думал, она действительно была мастером своего дела.       — Вы просили меня найти письмо, — вновь отзывается женщина, и Кай вдруг с ужасом понимает, что напрочь про него забыл. — Его нет.       Мастер огня отмирает и молча кланится, и дама Пан выходит за дверь.       Вот тебе и любовь сестры. Неужели его слова настолько её успокоили, что она и ответ писать не стала? Да, Кай безусловно мастер лгать (ну хорошо, недоговаривать) и преувеличивать, но Ния могла хотя бы заподозрить неладное. Или у них дома настолько замечательно в его отсутствие? Они по нему совсем не скучают? А может, у них что-то случилось?       Да что б его. Видит Первый Мастер, он скоро точно свихнётся. Наверняка дома всё замечательно — парню просто нужно поменьше думать. Меньше волноваться. У него целый свободный день, а уже следующим утром он уедет и увидится с сестрой. Всё закончится, и письма будут ни к чему.       Живот жалобно урчит, и Кай вспоминает, что вчера совсем не наелся. Почему-то он даже не подумал о том, чтобы прийти на ужин к Стормам. Может, он просто был занят, а может, слишком долго решался, остерегаясь не совсем приятного разговора. Что ж, это не беда. Сегодня у него, возможно, есть побольше смелости и желания, чем раньше. Он нормально поест перед мучительно долгим днём, а ужин сможет и пропустить.       Если, конечно, не наживёт себе ещё больше проблем.       Парень напоследок выглядывает в окно, встречая солнце над горизонтом, и, на пару мгновений потерявшись в собственных мыслях, выходит из комнаты.

***

      К удивлению Кая, завтрак проходит тихо и спокойно. Привычную семейную идиллию нарушает, разве что, совсем не заметный подозрительно-выжидающий чего-то взгляд Смита: в основном ни Высочайшая, ни Морро лишний раз не говорят.       У Кая было много мыслей по этому поводу: начиная от того, что оба Сторма уже обо всём осведомлены, и заканчивая тем, что Морро просто издевается (непонятно было, что из этого страшнее). Никто не поднимал на него взгляда, ни о чём не спрашивал. Казалось, словно парня здесь и не было вовсе — настолько он не привлекал внимания. Конечно, ему стоило бы этому порадоваться. Доесть этот рис и смыться, больше не встречаясь ни с кем из этой семейки.       Тишина держалась до тех пор, пока Высочайшая внезапно не заговорила:       — Корабль отплывает рано утром. Вам стоит выспаться, господин Смит, чтобы не опоздать на отплытие.       Кай чувствует какую-то призрачную издёвку, хотя такой наверняка не было, и склоняет голову в согласии.       — Вас понял.       — Морро, список учеников готов? — женщина привлекает внимание сына. Морро поднимает взгляд и сталкивается им с Каем, что чувствует внезапный мороз на затылке. На лице брюнета расцветает улыбка.       — Конечно. Всем уже обо всём известно, — юноша улавливает одобренный кивок матери и притрагивается к чашке.       — Если у Вас остались какие-то дела в Ордене, — вновь обращается Приминента к отмеревшему Смиту. — господин Смит, сегодня Ваша последняя возможность. Надеюсь, поездка в Золотой Орден не доставит Вам неудобств.       Мастер огня понимающе склоняет голову. Кажется, он едва сдерживается, чтобы не вздохнуть с облегчением, когда опускает голову и возвращается к недавно услышанным словам. «Последняя возможность», значит? Неужели она имела в виду то, о чём подумал Кай? Это был незамысловатый намёк на то, что его всё-таки не собираются здесь задерживать? А может быть, Морро всё-таки рассказал ей? Он окончательно всё испортил?       Кай в полной растерянности. Верить в такое невезение, пусть и ожидаемое, хотелось меньше всего. Ему нужно было сказать что-то. Что-то, что поменяло бы ситуацию в лучшую сторону, какой бы она ни была. Время завтрака уже заканчивается, тарелки пустеют. Если он не сделает что-то сейчас, то не сделает уже никогда.       Кай быстро поднимается с места, когда Стормы уже заканчивают со своими порциями, и, отступив на шаг от стола, резко сгибается в поклоне. Женщина и юноша поднимают на него удивлённые взгляды.       — Спасибо, что приняли меня и учли моё мнение, — уверенно проговаривает Смит. — Я... действительно волновался по этому поводу. Возможно, я слишком надоедливый или чересчур самоуверенный в ваших глазах, и мне трудно сказать, правы Вы в этом или нет. Но я могу быть уверен в одном: я благодарен Вам за то, что Вы сделали. Спасибо, что... дали мне шанс.       Он не решается поднять голову. На самом деле, сейчас Кай говорил искренне. В его словах на самом деле была своя доля правды, и он, отчасти, на самом деле благодарил Высочайшую. Пусть даже и методом «испытания», но женщина позволила ему постоять за себя и свои слова. Кай хотел поступить во благо семьи и в то же время — во благо сестры. Если бы он ошибся, в любом случае пострадало бы что-то одно: семья — отсутствие уважения в глазах Главы Ордена Ветра, или сестра — всё-таки состоявшаяся помолвка. Возможно, тогда ему стоило ещё раз подумать и первым делом обратиться к Майе и Рэю — тогда что-то могло бы и выйти. Однако что было сделано, то, конечно, было сделано.       Затянувшееся молчание в комнате подсказывает, что поступок Кая положительно повлиял на ситуацию — или, по крайней мере, вышел эффектно, — и парень, незаметно улыбнувшись, благодарит за еду и тут же скрывается в коридоре.       Первым делом мастер огня решает освежиться на улице, поэтому уже скоро оказывается за пределами дворца. Сердце всё ещё колотится от волнения и лёгкой радости, и Каю приходится какое-то время постоять на месте, чтобы успокоиться.       — Юный господин? — доносится со стороны женский голос, и Смит, обернувшись, узнаёт свою новую подругу. — Наконец-то я Вас нашла...       — О, — удивлённо отзывается он. — Харуми.       Девушка спешит подойти к нему и, поклонившись, расслабленно улыбается. Невольно улыбка появляется и на лице Кая — Руми имела удивительную способность делиться энергией с окружающими. По крайней мере, с Каем точно.       — Всё не могла найти время, чтобы увидеться... У Вас сегодня свободный день, господин?       — Да, вроде того, — кивает Смит.       — Я говорила Вам о библиотеке, — при одном её упоминании перед глазами всплывает нежданная картинка, и Кай дёргает головой. — Я могу... составить Вам компанию и помочь с поисками. Может, Вы найдёте там что-то интересное. Конечно, если Вы не заняты.       Что-то интересное, значит...       Нельзя было сказать, что в прошлый раз он ничего подобного не нашёл. Возможно, если бы не разговор с Морро, он бы хорошо провёл время и узнал что-то новое. Конечно, возвращаться не очень хотелось... последствия могли бы оказаться ещё более плачевными, если бы там снова оказался Сторм. С другой стороны, он не должен был идти туда один — Харуми предложила ему компанию. Каю льстило, что о нём здесь кто-то помнил. К тому же, с девушкой он действительно чувствовал себя хорошо. Его день полностью свободен, до тех пор, пока он не возьмётся за подготовку к отплытию. Тогда почему бы и нет? Идея оказалась не такой плохой, какой была на первый взгляд, и мастер огня, кивнув Харуми в знак согласия, уходит с ней по направлению к злосчастной библиотеке.

***

      На этот раз внутри стоит более оживленная атмосфера. У шкафов разгуливают мастера стихий, окна освещают библиотеку вместо фонарей. Дневная обстановка всё-таки значительно отличается от вечерней — в первой, в отличии от последней, не было чего-то магического и расслабляющего.       В какой-то момент Кай сам не заметил, как снова окунулся в воспоминания.       В свои детские годы, когда учёба стояла где-то между скукой смертной и серьёзной необходимостью, Кай был весьма привередлив в вопросе проведения его занятий. Его режим дня после длительного отъезда родителей заметно сбился, и он ни в какую не хотел учиться днём. То ли из-за сонливости, то ли из-за раздражения он сразу бледнел, когда открывал книгу.       Из-за такой явной сложности расписание юноши смещалось на пару часов, и за книжки он садился с заходом солнца. Тогда этот метод оказался на удивление действенным: к приближению ночи мальчик чувствовал бодрость, и занятия могли продолжаться. Каю нравилась атмосфера вечера: вокруг было тихо, он мог хорошо слышать собственные мысли. Конечно, позже, с приездом Рэя и Майи, пришлось возвращаться на круги своя. У него это получилось, но эффект был уже не таким.       Кай не любил учиться, но мог делать это по своему хотению, когда на улице темнело. Подобная прихоть тоже являлась непостоянной, однако имела место быть.       Кай был смышленным. И мог взяться за ум, когда это требовалось. Просто иногда его дневная энергия и активность могла уйти куда угодно, но точно не в учёбу.       Для собственного убеждения взглянув на второй этаж и заметив место у края пустым, Кай оглядывается на Харуми и идёт к лестнице.       — Что может Вас заинтересовать? — спрашивает девушка, не отставая от мастера огня.       — Сказать честно... я не знаю, — отзывается Кай. — Какие-то особые техники? — он оборачивается на девушку и приглушенно смеётся. — Не подумай, я не вор. Было бы интересно научиться чему-то новому, пока я здесь. Не у каждого бывает возможность попасть в Орден Ветра, это как шанс один на миллион.       — Вы можете быть смелее, — говорит Харуми. — Все эти записи не нуждаются в охране. Так как наш Орден закрыт для посторонних, нет смысла в подозрениях.       — Правда? А какие-то древние ценные записи?       — У нас таких немного. Они правда находятся в другом месте, но там, в основном, затрагиваются дела Ордена и его предыдущих правителей. Записи, в которых упоминались опасные для жизни техники — вроде создания смерча, — сразу сжигали. Госпожа не хочет подвергать свой народ и народ других орденов риску. Нет смысла хранить что-то подобное.       Кай кивает ей в знак благодарности и проходит к шкафам — тем, на которые ему указывал Морро. Приминента ведь действительно знает, что делает. Такие записи могли бы стать настоящим оружием, начни кто-то конфликт. Стихия воздуха и ветра не менее опасна, чем огонь, земля и вода — атаки могли бы уничтожить целые города. Возможно, миру невероятно повезло, что нынешние главы против войны. Начнись она, воцарил бы полный хаос.       Даже преставить страшно.       Пока Харуми, получив вежливый отказ в помощи, устраивается на подушке, Кай пальцами пробегает по книгам. Изредка его взгляд сам по себе метался к злосчастному шкафу, и образы, которые всплывали в голове, приходилось выбрасывать с большими усилиями. На секунду в голове всплыл внезапный вопрос: Морро... разбирается в этом? То есть... Ну, объективно: если он перечитал чуть ли не все записи, которые здесь находились, ему попадалось ещё что-то подобное? Как он тогда на это реагировал? Разобрался и привык? Его перестали смущать подобные вещи также, как близость юноши и девушки?       А Морро сам... такой же? То есть ему... фактически... могут нравиться...       Ладони довольно сильно ударяют по шкафу, привлекая внимание окружающих, когда Кай понимает, что мыслит совсем не в ту сторону. Нет, тот случай определённо нанёс ему душевную травму. Он не будет удивлён, если вспомнит об этом ещё через месяц, когда порвёт с семьёй Стормов связи и будет возвращаться в родной дом.       Возвращаясь к поиску нужной книги, он отходит к предпоследнему шкафу, когда замечает через щель знакомого юношу, что встаёт с полуприсяда. На самом деле, видимость плохая, и он решает выглянуть, чтобы убедиться.       Глаза его не подводят: столкнувшись с парнем, он узнаёт в нём Мигэ.       — О, и ты здесь, — в голосе Мигэ мелькают странные нотки неловкости и волнения. — Я услышал твой голос.       — Решил заняться учёбой? — спрашивает Смит. — Похвально.       — Вроде того.       Кай думает на этом закончить — после вчерашнего он для себя решил, что парня больше доставать не будет, — однако Мигэ первым продолжает разговор:       — Ты, кажется, завтра утром уплываешь, — говорит он. Мастер огня кивает. — Я попал в список учеников, которые отправятся на обучение. Значит, прощаться с тобой ещё рано.       Каю, возможно, послышалось, но он не уловил в его голосе ни капли печали или раздражения.       — Дедушка передал, что хочет увидеть тебя перед отъездом, — продолжает он тише. — Если не придёшь, он расстроится и не будет со мной разговаривать. Не хочу перед отплытием видеть его недовольное лицо.       Кай не успевает ответить, как юноша спешно уходит на первый этаж. Мастер огня по-доброму усмехается ему вслед.       Когда интерес берёт над ним верх, он отходит к месту, откуда Мигэ ушёл, и рассматривает книги. Каково было его удивление, когда на глаза попалась знакомая надпись: «Использование внутренней энергии в бою».       Странное чувство гордости заполняет его изнутри, словно родителя. Вот же маленький негодник. Строил из себя такого грубого, а к его совету прислушался. Удивительный парень.       Смит замечает, что Харуми тоже увлеклась чтением, и решает продолжить поиски. По пути он останавливается у шкафа с новыми техниками. В основном, конечно, предназначены эти техники были для мастеров воздуха. Кай вряд ли мог бы научиться чему-то, даже если бы сильно захотел. С другой стороны, старик Ву как-то говорил, что все техники связаны между собой. Например, то же кружитцу могли использовать мастера любой стихи, и удар оставался бы таким же сильным.       Похоже, восстановленные в памяти знания помогли ему определиться с выбором — на глаза попалось похожее на кружитцу «летуджитцу», и Кай тут же вытащил свиток.       В целом, техника была похожа на кружитцу — особенность была только в том, что мастер стихии мог подниматься в воздух на определённое время — достаточное, чтобы взобраться на небольшую скалу или перелететь с одной крыши на другую. Для мастера воздуха подобный трюк был достаточно простым — возможно, настолько, что многие о нём забывали. По рисункам это выглядело как попавший в торнадо человек, которого уносит в сторону — Кай прыскает от смеха, представив подобную ситуацию. Для выполнения техники следовало только использовать врожденную энергию стихии и... покружиться? Настолько всё просто?       Кай хмыкает — здесь и о стихии воздуха-то почти ничего не сказано. Не сказано и то, что только её обладатели могут использовать эту технику. Значит, смог бы и он? Наверняка. О Первый Мастер, ему определённо следует попробовать. А потом похвастаться перед Джеем.       После повторного изучения свитка Кай возвращается к Харуми, чтобы, наконец, дать ей слово. Девушка откладывает книгу и, поднявшись на ноги, начинает рассказывать. Помимо книг и свитков о боевых искусствах она затрагивает историю Ордена, некоторых авторов — например Янга, который создал некоторые техники, в числе которых было летуджитцу, или отца Высочайшей, который написал последние правила Ордена Ветра — Приминента лишь что-то к ним добавила.       Кай слушал и понимал, что история Ордена Ветра действительно была интересной. Может, он ещё многого не знал, может, просто был недоволен его нынешним положением, но, будь у него возможность, он был бы рад узнать о нём немного больше. Когда-нибудь.       Внеплановый урок истории длится ещё недолго. На часах давно обед, и Кай решает наведаться к дедушке Мигэ, как тот и предлагал. Чтобы снова не оказываться в одиночестве и не возвращаться во дворец за прислугой, мастер огня предлагает Харуми прогуляться с ним — если она, конечно, не занята. К удивлению, девушка тут же соглашается.

***

      В городе стояла приятная атмосфера приближающегося вечера. Чистый воздух, исчезающее за горизонтом солнце. Красота. Люди справлялись с незавершёнными делами и гуляли. Тишина прерывалась негромкими разговорами, возгласами и лёгкой музыкой — спокойной и приятной для ушей.       За всё время проживания в Ордене Ветра Кай впервые ощутил себя на своём месте. Было неясно, дело ли в его ближайшем отъезде, отсутствии занятий или просто приятном вечере — возможно, всего понемногу. И эта лёгкая эйфория настолько затмила любые переживания, что на мгновение показалось, будто он был дома. Будто ничего его больше не тревожило, всё вокруг наладилось и он влился в это общество. В атмосферу этого города.       — Много людей сегодня, — говорит Кай, наклонившись к беловолосой девушке.       — Мы можем вернуться во дворец, — предлагает Харуми. — если Вы чувствуете себя плохо.       — Ни за что, — смеётся мастер огня.       Кай замечает силуэты музыкантов и вспоминает вчерашний разговор с Мигэ. Музыка расслабляет его разум, и он снова возвращается к мыслям, что преследовали его утром.       Его вдруг осенило.       — У Вас нет никаких правил, связанных с музыкой в городе? — спрашивает он Харуми. Девушка на мгновение даже слегка теряется.       — Никаких...       — Тогда можешь помочь мне кое с чем?       Смит торопится уловить кивок, чтобы тут же взять девушку под руку и лёгким бегом направиться в сторону музыкантов. Только когда Харуми собирается спросить, он приветственно кланится и наконец открывает рот.       — Вы меня знаете? — без всякого стеснения спрашивает он.       — Юный господин... — мужчины спешат поклониться, когда мастер огня машет на них рукой.       — Вы могли бы сыграть что-нибудь... повеселее сейчас? Это не приказ, всего лишь просьба. Госпожа Харуми подтвердит чистоту моих намерений.       — О, — она удивлённо выдыхает, когда Кай заговорщески подмигивает. — Да, конечно.       Музыканты тут же недоверчиво переглядываются. Кай замечает их смятение, и от появившейся неуверенности его улыбка дрогает. Что ж, он был готов к этому.       Вдруг в стороне звучит лёгкая энергичная мелодия. Сквозь шум и разговоры она пробивается точным выстрелом, чем привлекает внимание сначала музыкантов, а после и прохожих. Кай растерянно оборачивается и замечает неподалёку женщину, играющую на сяо.       Их взгляды сталкиваются, и женщина улыбается глазами — смотрит с поддержкой и согласием. Так, словно он делает что-то важное.       К сяо неуверенно присоединяются остальные инструменты, и звук становится громче. Люди замедляют шаг. Их взгляды полны недопонимания, растерянности. Разговоры понемногу стихают, голоса — некогда спокойные и сдержанные, — тонут во льющейся мелодии.       От звуков словно просыпается ветер. Воздушные порывы становятся теплее, легче и быстрее — словно пытаются угнаться за музыкой. Дома вокруг приобретают краски, листва на деревьях словно становится ярче, вечернее небо — светлее, волшебнее. Всё вокруг в одно мгновение словно оказывается в движении. Всё оживает. Прежде тихое место перестаёт быть таковым.       Кай оглядывается на прохожих, и его душа ликует. Вдохновлённый этим настроем, он поворачивается к Харуми и протягивает ей руку.       — Я могу пригласить тебя?       Очарованная девушка принимает его предложение.       Стоит ритму музыки ускориться, мастер огня берёт подругу за руку и тянет с собой в сторону. Харуми позволяет вести, и Кай кружится, почти бежит с ней по дороге и также ловко возвращается. Мелодия словно сама ведёт их за собой. Она толкает в спины, ведёт за руку, наполняет тело энергией. Что бы ни было в головах людей, они останавливаются на месте, и это ощущение лёгкости, свободы и... беззаботности охватывает их, овладевает ими. Этот невидимый груз, который осел на плечах людей, словно оказывается поднят в воздух. Его тяжесть ощущается меньше. Он сам словно уменьшается.       — Сегодня выходные, — громко проговаривает Кай. Было неясно, обращается он к Харуми или к окружающим. — Нужно как следует расслабиться!       Девушка соглашается, и парень улыбается — так искренне и радостно, как не улыбался ни разу с самого своего приезда. Так, как никто здесь за последние семнадцать лет.       Среди поднятого шума за фигуру парня вдруг цепляется взгляд зелёных глаз. Вернувшийся Мигэ с растерянным видом протискивается сквозь толпу, ученики переглядываются и переговариваются друг с другом.       Морро стоит на месте, будто вкопанный, и в его глазах светятся фонари, отражается вечернее небо. Плещется чистый восторг.       Всё вокруг замедляется.       Звуки меркнут.       Остаётся лишь лёгкая, беззаботная улыбка.