Излишние меры

      Утро встречает Кая ужасной головной болью, и он, чуть не наступив в тазик возле ложа, выпивает оставленный напиток на столе, накидывает на плечи кимоно и выскакивает на улицу.       Родной дворец, с узорами и вырезами на стенах, заставляет невольно засмотреться. Кай проходит по дорожке дальше — на заднем дворе простилается крохотный сад: Майя с юных лет любила ухаживать за растениями. На столбах, что слабо окутывают стебли винограда, висят корзинки с цветами и потухшие деревянные фонари с рисунками волн и пламени. Небольшая постройка в три метра удерживает виноград над беседкой, где семья любит проводить время (в основном, конечно, по одиночке — немного развеяться, отдохнуть от забот). В центре, окружённый кустами с обеих сторон, стоит каменный фонтан со статуей.       Кай набирает воды в ладони и умывает лицо. По влажной коже проходится утренний ветерок, и парню становится гораздо лучше.       В тишине, прерываемой лишь пением птиц, мастер огня позволяет себе вспомнить собственные сны. Как он важно сидел на троне отца, как гулял с сестрой по аллее, спрашивая о её планах на будущее.       Его мать как-то говорила, что во снах к человеку приходят только сокровенные желания и страхи.       Однако Кай не мог сказать точно, страх это был или желание.       Он не раз задумывался о временах, когда станет правителем Ордена. И не раз ёжился от мурашек по коже — что же случится тогда? Он с браслетами на запястьях (в некоторых Орденах это признак главенства), в красно-золотом кимоно и с татуировкой на шее. А что будет с отцом, с матерью и его сестрой? Как же Кай будет справляться со всем этим, как будет стоять там, где некогда стояли его родители? Совсем один, без поддержки, без доброго слова? Конечно, он сможет, но не так скоро.       Ему ведь всего восемнадцать. В душе он совсем ребёнок — так говорит и сестра, и мать с отцом, и придворная дама Ли. Даже господин Гармадон.       Кай припоминает ещё кое-что. Однако тут же бледнеет, стоит осознать, какой же бредовый сон он сумел увидеть.       ... А сон ли?       Парень соскакивает с места и буквально летит обратно во дворец, параллельно заправляя края кимоно на груди. Ему стоит подняться лишь на пару этажей, чтобы осознать парочку очевидных вещей: он спал не в своих покоях, тазик стоял рядом не просто так и с утра подозрительно тихо.       Случилось что-то страшное.

***

      В зале стоит абсолютная тишина. Даже, казалось бы, птицы за окном отлетели на десяток метров, чтобы случайно не прервать столь затянувшееся молчание. Гости спокойно завтракают, лишь изредка стуча палочками по блюдцам. Хозяева дворца же к еде и вовсе не приступили; лишь переглядываются друг с другом под натиском неловкости, стыда и чувства вины после вчерашнего.       Завтрак сегодня приготовлен с особым усердием поваров. Вероятнее всего, конечно, что еда не лучший способ смягчить обиду и пыл госпожи Сторм, но попробовать стоило.       По лицам этих Стормов чёрт разберёт, какие у них мысли. Юный господин Ордена Ветра выглядит довольно беззаботно, его мать же — подобно булыжнику. С этим орденом шутить не стоит.       Майя устраивается на подушке поудобнее и решает прервать молчание первой.       — Как Вам спалось? — обращается она к Высочайшей.       — Полночи провела в глубоких думах, — лениво отвечает женщина. — Ваше ложе весьма мягкое.       — Всё для удобства гостей.       — Уют способствует лени. Никогда прежде я не поддерживала чрезмерного удобства в Ордене — заставляет расслабиться, — твёрдый тон главы Ордена Ветра пробегает по коже Нии мурашками.       Рэй прокашливается.       — Вчера... произошло недоразумение, — начинает он, стараясь осторожно сгладить углы. — Вы точно целы, господин Сторм?       Морро усмехается, едва вспоминает вчерашний инцидент, и согласно кивает.       — Это наша оплошность. Кай понесёт должное наказание...       Мужчина прерывается от громких шагов за дверьми и их скорейшего скрипа, когда в зал буквально влетает запыхавшийся Кай. В спешке тот даже чуть не сносит висящий у входа фонарь (видать, голова закружилась) — благо, весь непорядок после юного господина предотвращают две придворные дамы. Шатен громко выдыхает и тут же сгибается в низком поклоне.       — Я прошу прощения!       — Господин Смит... — женщины позади виновато кланятся следом.       Высочайшая одаривает Смита-младшего внимательным взглядом, а потом, как ни в чём ни бывало, возвращается обратно к трапезе.       — Кай.       — Я виноват. Вчера я был не в себе, однако мои чувства в отношении брачного союза остаются такими же, — восстанавливая дыхание, говорит Кай. — Я против того, чтобы доверить свою сестру Вашему сыну.       — Кай, остановись, — строже просит Рэй. Сейчас парень только больше усугублял ситуацию. Если он продолжит в таком же духе, Орден Огня вовсе потеряет возможность построить с Орденом Ветра хорошие отношения.       Приминента молчит.       — Кай, не стоит, — просит Ния и сталкивается со взглядом, полным сожаления. — Мы всё решим. Ты можешь спуститься вниз.       Кай отчаянно-злостно смотрит на женщину в зелёном кимоно, что продолжает тактично его игнорировать, а потом, отбившись от слабой хватки придворной дамы, вновь сгибается в поклоне.       — Мой отец и моя мать всегда относились к Вам уважительно, госпожа, и до сих пор ни разу не поменяли своего мнения. Нам важно, что Вы посетили наш Орден, и важно Ваше желание укрепить союз. Это чистая правда. Но я никак не могу допустить, чтобы моя сестра была несчастна.       — Несчастна? — с напором переспрашивает Приминента.       — Мне больше других известны чувства моей сестры.       — Это правда? — женщина бросает холодный взгляд на Нию, и та, глянув на родителей, отрицательно мотает головой.       На лице Кая играют желваки.       Если Смит-младший и был уверен в чём-то ценой собственной прекрасной головы, то это было отношение Нии к браку. Даже «счастливые» сны не способны были его переубедить. Да будет ему судьёй Первый Мастер.       Шатен жалеет, что не задумался о таком исходе раньше. Что не обсудил с родителями эту тему и понадеялся на удачу.       Высочайшая оставляет палочки, величественно выпрямляется и вновь подаёт голос:       — Если такое привычное среди орденов событие, как брачный союз, доставляет столько неудобств, я вынуждена обратиться со своим предложением к другим мастерам...       — Я согласна на брак, — упрямо выпаливает Ния, едва поднявшись с места, и в качестве извинений кланится. — Простите моего непутёвого брата за вспыльчивость.       — Она не согласна, — настаивает Кай и ловит уничтожающий взгляд сестры.       — Прекрати сейчас же.       — Единственное, в чём она сейчас была права, — в том, что я непутёвый, — говорит Кай. — Я знаю, что, возможно, преувеличиваю. Что Ния может стать прекрасным мастером воды и после брака, может вступить в Союз Стихий и ни в чём себе не отказывать, однако одно никогда не будет на месте. Это её душа.       Шатен бьёт ладонью по груди, где-то возле сердца, убеждая в абсолютной искренности, и смотрит прямо в глаза главе Ордена Ветра.       — Госпожа, я... вновь прошу Вашего предложения, — говорит он. — Я готов стать супругом Вашего сына!       Смиты разом замирают на месте, а придворные дамы охают. До этого умиротворённый Сторм-младший и вовсе чуть не давится рисовым шариком. Вот так. Получите, только печать поставить не забудьте, господин. Вы только что шагнули в пропасть.       — Чудно.       Все семеро пар глаз разом смотрят на Высочайшую, и женщина кажется как никогда серьёзной.       — Чудно, — повторяет она и поднимается на ноги. — Будь по-твоему.

***

      — Слышали новости от рыбаков?       — Ну конечно! Сама Приминента прибыла с визитом. Что же так её встревожило? Небось, опасность какая грядёт?       — Да сплюнь, несчастная!       Джей вручает продавцу горсть монет, прячет кошелёк за пояс кимоно и, поблагодарив мужчину, забирает кучку мандарин. Список матери на этом почти заканчивается, и парень идёт к соседней лавке — с тканями, заглядывая в окна.       Вчерашний вечер с самого утра напоминает о себе головной болью. Парень поэтому и сбежал за покупками, как бы лишний раз не попадаться родителям на глаза. Вчера ведь чёрт знает какой завалился в дом. Посреди ночи на улицу по несколько раз выбегал, какие-то бредни нёс. Чуть до коликов Эдну не довёл.       Страшно было представить, как сейчас себя чувствует Кай. Шатен после выпивки жуткие вещи вытворять может. Они разошлись на мосту — на тот момент мозги немного проветрились, и найти дорогу до своих домов не составляло большого труда. Но чёрт его знает, что могло попасться этому болвану по пути. Как бы сейчас где-нибудь в озере не отсыпался, пока стража ищет его по всему городу.       Среди разговоров толпы людей (в городе по утрам ходит много народу, почти как на базаре) Уолкер прислушивается к сплетням женщин с корзинками. Приминента? Неужели та самая глава Ордена Ветра? Опасная женщина, так рассказывал ему Кай. Несмотря на относительно мирное расположение к соседним орденам, вид у неё всегда угрожающий. Что ей так внезапно понадобилось в Ордене Огня?       Джей вдруг представляет, что было бы, свались пьяный Кай этой женщине под ноги, и дёргает плечами. Вроде смешно, а на самом деле жутко.       — Видно, союз они обсуждать будут, — говорит женщина. — Юной госпоже Нии шестнадцать недавно исполнилось. Молоденькая совсем. Может, её за наследника трона Ордена Ветра выдать и хотят?       Уолкер тут же врастает в землю, едва не выронив горсть мандаринов из рук. По всему телу проносятся мурашки. Сердце вот-вот выпрыгнет — парень не поймает, и кто-нибудь случайно наступит.       — Да что ты! Считаешь, господин и госпожа Смит отпустят единственную невестку?       — А то! Только представьте, какие связи у Ордена будут. В родственниках сама Высочайшая!       Джей прижимается спиной к стене лавки, дабы не упасть на землю.       — Вы новости слышали? — к женщинам подбегает девушка помоложе и, поправляя кимоно, ладонью машет перед лицом. — Юный господин вчера такое сотворил! Говорят, прямо во время переговоров господина Сторма на пол кинул от злости! При госпоже Высочайшей же!       — Быть не может.       — Может, может! Видно, перепил, за сестру свою заступился!       Уолкер как по щелчку оживает. Оглядев мандарины в руках, он на всех парах несётся в сторону своего дома. На вопросы матери отвечает обрывками, оставляет купленное на столе и вновь срывается с места — теперь уже во дворец, с ужасом представляя, что же могло случиться.