Sex for homework

Чуя не помнил, как схватил свои вещи и с коротким и быстрым «извините» вылетел за дверь аудитории, оставляя всю группу, включая Рюноскэ и преподавателя, оставаться в состоянии шока вперемешку с недоумением. Да, что-то с того времени, как он повстречал этого шатена, у него стали слишком часто появляться провалы в памяти. Дазай выглядел совсем не так как вчера. Чуя хоть и вообще не помнил смутно помнил ту ночь, но внешность этого парня хорошо отпечаталась в голове: высокий шатен с наглой ухмылкой был одет в песочный тренч (чему Чуя, очень удивился, ведь погода была далеко не весенняя). Под плащом был темный костюмный жилет и светлая рубашка с галстуком-боло, который Накахара так долго не мог развязать вчера, сейчас же на педагоге была лишь белая рубашка с простым галстуком и черные брюки. Хотя одна деталь осталась неизменной — бинты, что были спрятаны под одеждой и лишь слегка выглядывали из-под рубашки на кистях и шее, к слову, они смутили студента еще вчера, но узнавать это сразу было бы не очень вежливо, да и смысла особого Чуя не видел. Парень вылетел из университета с горящими щеками, руки потрясывало, а в голове был целый ворох из мыслей, но уловить хотя бы одну Чуя не мог. В конце концов, может из-за того, сколько он вчера выпил, его разум все напутал? Или просто новый препод был слишком похож на вчерашнего парня? Нет, Боже, это невозможно, он же представился, а имя Накахара точно не мог спутать, да и эти чертовы бинты были весомым доказательством того, что Чуя был еще в своем уме, хотя в данной ситуации он предпочел бы помутнение рассудка. Студент воровато оглянулся на двери в университет. Нет, идти обратно он точно не собирается, для начала ему все же стоит переварить все то, что «подарила» ему вчерашняя ночь. Тем более, что Накахара может себе это позволить, ведь пара пропусков для его репутации не страшны. Слишком уж хорошо студент себя зарекомендовал — отличник, активист, да и просто красавец хороший парень, никто ему и слова не скажет из-за этого идиотского дня. Шумно выдохнув, Чуя вышел за территорию универа и не совсем уверенно пошел до небольшого кафе, что находилось от места обучения в двух коротких кварталах. Они с Рю, а иногда еще и с Гин, часто засиживались там после пар. Атмосфера у этого места была уютной и даже домашней, а цены очень уж приятны взгляду студента. Хоть Чуе и казалось, что он совсем не торопится, до кафе он добрался гораздо быстрее обычного и даже быстрее, чем ему самому хотелось. Знакомое заведение было довольно пустое, занято было лишь четыре столика, и, конечно же, один из них был тот самый, за который Накахара и Акутагава всегда садились. Чертов день. Недолго думая, Чуя все-таки сел за другой столик. В голове все еще была каша. Господь, ну почему именно он? К Чуе быстро подошел совсем молодой на первый взгляд официант, если не знать, то можно подумать, что этому беловолосому пареньку еле-еле 17 исполнилось, хотя Чуя знал, что Ацуши-кун не сильно младше его самого, ему 20. — Вам как обычно? — мило улыбнулся официант. Впрочем, казалось, если бы Ацуши не улыбался, это все равно выглядело бы мило. В руках он держал небольшой поднос, а в кармане черного фартука торчала обложка блокнота, на ней был запечатлен белый тигр. Это всегда очень забавляло Накахару и не менее умиляло Акутагаву. — Да, — бросил Чуя, даже не задумавшись, но тут же осекся. — То есть нет, — студент страдальчески запрокинул голову и прикрыл лицо ладонью, казалось, еще немного и Чуя застонет от всего происходящего. — Прости, — наконец выдавил из себя парень. Ацуши впервые видел Чую таким... озадаченным? — Можно мне американо сегодня и чизкейк какой-нибудь, на твой вкус. — Конечно, — по пареньку было видно, что он хотел что-то узнать у Чуи, но боялся или же не знал, как правильно спросить. — А можно узнать? –наконец пролепетал официант, опустив янтарный взгляд в пол. Чуя поднял к нему голову, давая понять, что готов выслушать юношу, хотя и сам догадывался, что будет волновать Ацуши, но все же решил выслушать. — Вы сегодня одни, хотя обычно заходите с Акутагавой-куном, и я хотел узнать, с ним же все в порядке? — ну конечно, он хотел узнать, где Рюноске. Чуя прекрасно знал, что его друг как-то помогал официанту разобраться с историей мировой литературы, кажется, так как Ацуши учится на журфаке, как и они, только, в отличие от Чуи и Рю, он находится на заочном отделении. И, насколько знает Накахара, после этого эти двое неплохо так сдружились. Чуя даже невольно улыбнулся, когда услышал вопрос паренька. — Да, все с ним хорошо, просто я с пар пораньше ушел, а этот сыч как прилежный мальчик сидит в универе,– на лице официанта вновь моментально расцвела улыбка, а Накахаре даже показалось, что паренек вздохнул с облегчением и, кивнув, сказал, что заказ скоро будет готов, потом ушел в сторону бара. Кстати, про Рюноске. Чуя тут же достал телефон из кармана, решив, что надо бы написать Акутагаве, но последний опередил его. Помимо утренних сообщений с вопросами, где же парня, черт его возьми, носит, были и совсем недавние

Сообщение от: Рю

«Ты что, нахуй, творишь?»

10:43

«Ты куда сбежал?»

10:47

«Неужто тебя так покорил наш новый социолог?»

10:52

Знал бы Рюноске, насколько близко этим сообщением он подошел к правде, наверняка бы посмеялся.

Сообщение для: Рю

«Это пиздец.»

10:54

«Съебывай после этой пары, а желательно еще раньше»

10:54

«Жду тебя в кафе»

10:55

До перерыва между парами оставалось пять минут, а Чуе лишь оставалось надеяться, что Акутагава поймет, насколько Накахаре необходимо рассказать обо всем этом апогее абсурда, что потихоньку начал происходить в его жизни. И ведь частично это даже вина самого Рюноске, напиши он тогда на десять минут раньше, Чуе бы и мысль в голову не пришла спускаться в этот треклятый бар. Хотя кого Накахара обманывает. Винить здесь некого, кроме судьбы-злодейки, что решила так злостно подшутить над студентом. — Приятного аппетита, Накахара-кун, — рядом снова стоял Ацуши, подавая шоколадно-карамельный чизкейк и крепкий американо, как и заказывал Чуя. Парень еще раз улыбнулся и также быстро и не заметно, как и появился, исчез за барной стойкой. Чуя еще раз глянул в телефон, в надежде увидеть там сообщение о том, что его друг уже бежит к нему на всех парах, но увидел лишь то, что сообщение было доставлено и даже прочитано, но ответа, увы, не было. Парень неохотно ковырял ложкой кусочек торта, принесенный ему официантом. Какой к черту чизкейк, когда его жизнь стремительно катится в пропасть? Хотя крепкий и горький американо, в надежде, что он его немного приведет в чувства, Накахара выпил почти залпом. Жаль, что и он не спас парня. Время тянулось болезненно медленно. Казалось, что Чуя сидит за этим столиком не половину часа, а целую вечность, будто друг специально решил потрепать его нервы, и сейчас он где-то, прекрасно зная, как Чуе плохо, сидит и пьет какой-нибудь чай, мерзко ухмыляясь. Накахара готов был поклясться, что еще секунда ожидания и его увезут в желтый дом из-за того, что несчастный начал рвать на себе волосы и биться головой об ни в чем не повинный стол, но от такой участи его спас звук отодвигающегося напротив стула. Чуя резко поднял голову на человека напротив, будто там стоял наемный убийца, а не его лучший друг Акутагава Рюноске. Брюнет, не проронив ни слова, лишь слегка закашлявшись, сел за столик и выжидающе уставился на студента. Таким Чую Рю видел редко, разве что когда до сессии оставались сутки, а бедный рыжий ничего не успевал и лишал себя оставшихся нескольких часов сна. Еще немного и Акутагава бы прожёг своими черными как перец глазами Накахару насквозь, но Чуя решил не дожидаться и все же первым начать объяснение, все-таки это он ничего выбежал как ошпаренный посреди пары, а потом еще и друга выдернул посреди учебного процесса. — Блять, Рю, только молю, не смотри на меня так, — простонал студент, пряча лицо за ладонями. — Я сейчас все объясню, — да, нынешнее поведение Накахары сравнимо с поведением нашкодившего ребенка, который оправдывается перед своей строгой мамочкой. — Ты даже не представляешь, насколько мне интересно, — роль мамочки Рюноске отыгрывал отменно. — В общем, вчера, когда ты не пришел, а я, на минуточку, простоял двадцать минут на морозе, — в голосе начали звучать ноты упрека, — я решил зайти погреться в тот бар, — он подпер голову руками и упорно старался не смотреть Акутагаве в глаза, продолжая свой рассказ.

***

— То есть ты, — Акутагава говорил с явным недоумением, его можно было как услышать в низком голосе, так и увидеть в черных глазах, — вчера, нахерачевшись в ноль, — напряжение не уходило от него ни на секунду, — переспал с парнем, который оказался твоим преподавателем? — казалось, еще немного и тонкие брови Рюноске поднимутся до линии роста его волос. Чуя шумно выдохнул, еще раз осознав, что все то, что только-только повторил Акутагава, действительно правда и действительно произошло с ним. — Да, — бросил Чуя, уткнувшись в свой так и не съеденный чизкейк. Еще раз выдохнув, Накахара все-таки решился посмотреть на реакцию товарища. Медленно поднимая голову, он увидел на лице Рюноске… улыбку? — Ничего, блять, смешного, к твоему сведению! — еще чуть-чуть и Чуя воткнет ложку, которой он «ел» свой чизкейк, ему в глотку. — Я, нахуй, чуть с ума за сегодня не сошел, — студент готов был сорваться на крик, но Акутагава не переставал тихо смеяться. Расскажи Чуя кому-нибудь в группе, что это вечно кашляющий угрюмый парень в черном умеет смеяться, его бы точно сочли за сумасшедшего. — А ты, вместо того, чтобы поддержать меня, смеешься? Акутагава сделал глубокий вдох, чтобы унять смех. — Ну ты сам посуди, как это звучит — несмотря на отсутствия смеха, небольшая ухмылка осталась на его лице. — Будто бы ты на моем месте среагировал бы по-другому. На секунду Чуя действительно представил, как бы громко и не стыдясь он смеялся, если бы такое произошло с тихим затворником Рюноске. Уголки губ немного дрогнули в улыбке, а нервы, что не отпускали Чую, держа железной хваткой целый день, слегка подутихли. — Ладно, ты прав, — тихо пробубнил рыжий. — Но делать-то с этой дрянью мне что? — взгляд голубых глаз с надеждой на ответ устремился на студента напротив. — Этот придурок же, не просто со мной переспал, он мне еще и записку оставил, клоун забинтованный! — Записку? — Акутагава немного отхлебнул из стакана хмельного напитка. Хотя Чуя даже не заметил, когда тот успел появиться за столиком. Видимо, Акутагава незаметно написал Ацуши о заказе, чтобы не прерывать Накахару во время его эмоционального рассказа. — Этот, — Чуя на секунду замешкался, придумывая наиболее оскорбительное слово, чтобы обозначить социолога, — дефектный, пока я спал, приготовил мне кофе и оставил записку с извинениями, — Чуя, наконец, съел первую ложку своего несчастного чизкейка. — Как мило, — снова усмехнулся брюнет, за что больно поплатился пинком в ногу. — Нихера не мило, там такая дрянь была, — в рот Накахары устремился еще один кусок тортика. — "Прости, что не смог остаться, — парень театрально положил руку на грудь, и, говоря с таким придыханием, будто умирает, продолжил, — надеюсь, этот кофе загладит мою вину", ах! — Чуя упал головой на стол, делая последние вздохи. Акутагава вновь улыбался от «завораживающей» игры друга. — Нет, ну а если серьезно, — Рю положил голову на руку, — то зачем тебе что-то делать? — Чуя не понимал, к чему же ведет друг. — Социолог же и виду не подал, вот и ты тоже забудь это все как страшный сон. Чисто теоритически, из уст Рюноске все звучало логично и даже правильно, ведь что еще остается делать Чуе? Бегать за преподом и ждать объяснений? Или же бегать от него? Они — два взрослых человека, а Чуя, как 15 летняя девочка, вокруг этого всего развел драму. Аку был как всегда прав; Чуе стоит это забыть. Хотя Чуя не так уж много из этого сна и помнил. — А знаешь что? — рыжий, наконец, съел последнюю ложку чизкейка, если данное месиво еще можно было им назвать. — А я так и сделаю, будь, что будет, — в глазах Акутагавы промелькнуло удовлетворение от того, что Чуя принял его совет, — напиши-ка Ацуши-куну, пусть принесет еще по пиву. Рюноске вопросительно вскинул бровь, без слов спрашивая, с чего Чуя взял, что у него есть номер официанта? — Ой, да как будто я не знаю, что вы подружились за все это время, — на этот раз ухмылялся уже Чуя, — но знаешь, — Накахара сам себе дал обещание, что вернулся к этой высокой и наглой теме, преподающей у них социологию журналистики, последний раз, — Я, пожалуй, недельку от его пар отдохну… — Ну да, а я пока передам Наоми, Хигучи и остальным девочкам, чтобы не зарились на нового препода, а то Накахара-кун будет ревновать, — снова шутка отозвалась Рюноске болью в голени, — у меня из-за твоего иммунитета к шуткам на ноге скоро синяк будет, — жалобно промычал Акутагава и снова получил по ноге. Накахара неисправим. В тот вечер парни и не заметили, как просидели в кафе до самого его закрытия. Накахара не стал задерживать персонал и постарался побыстрее смыться, а вот Рюноске, пробубнив, что ему надо еще кое-что сделать, остался. Будто Чуя не понял, что брюнет остался ждать официанта. Как и говорил, следующую неделю Накахара провел отдыхая от социологии журналистики, просиживая ее в кафе, если она стояла в середине расписания, либо отсиживая ее дома, если выпадал предмет на первую или последнюю пару. Чуя и подумать не мог, как приятно сидеть дома, в своей уютной однокомнатной квартирке, попивая горячий чай или кофе, неважно, что было в кружке, пока там, где-то, любимые одногруппники, в числе которых Рюноске, грызут гранит наук. Вот и в эту пятницу Чуя пришел домой на пару раньше своих товарищей, и за домашними делами студент совсем не заметил, как за окнами стемнело, а время на часах с 15:40 сменилось на 20:23. Впереди выходные, и за них, как и за всю следующую неделю, он успеет нагнать лекции по социологии, поэтому сегодняшний вечер он может посвятить себе и приставке с Ведьмаком. Красные пижамные штаны в клетку свободно болтались на тонких ногах, а черная футболка с парой не отстиравшихся в машинке пятен слегка висела на худощавом теле юноши. Чуя любил домашние вещи, их он точно не боялся испортить или случайно растянуть. Находясь в этой старой (зачастую к домашнему причислялись именно такие вещи) и немало потрепанной одежде, он ощущал себя в безопасности. Будто он был не в потасканной футболке времен его юности, а в латах, не меньше. Парень удобно расположился на своем диване, закинув одну ногу на журнальный столик, на котором стояла какая-то фастфудная дрянь, и хотел было запустить любимую серию игр, как его долгожданный отдых прервал звонок в дверь. Чуя бы соврал, если бы сказал, что не удивился. Гости у него — довольно-таки редкое явление, тем более в такое время. Проволочив ноги до входной двери, параллельно проклиная того, кто решил наведаться к нему, Чуя осторожно приоткрыл дверь, выглядывая за нее. Черт. Лучше бы он проигнорировал этот звонок, или бы позвонил соседке по лестничной площадке, чтобы та вызвала полицию, а еще бы лучше, чтобы все проклятья, которыми Чуя сыпал, пока шел открывать эту чертову дверь, сбылись. Желательно разом. За дверью стоял их преподаватель социологии журналистики, которую Чуя прогуливал уже неделю, дабы собраться с мыслями. За дверью стоял гребанный Дазай Осаму. — Чу-уя! — протянул парень, только завидев рыжую голову за дверью. — Я уж думал, не откроешь, — в правой руке он держал небольшой пакет. Накахара понадеялся, что там что-то тяжелое, потому что еще фраза — и этим же пакетом он навернет эту чертову шпалу. — Я уже пожалел, что открыл, — Чуя,приоткрыл дверь пошире, чтобы было удобнее разговаривать, — Чего вам надо? — Ну прекрати, мы оба прекрасно знаем, что ты можешь обращаться ко мне на «ты», — как этот Дазай удобно расчертил границы, — может, все-таки пустишь? — он ухмыльнулся, поднимая руку с пакетом, намекая на то, что в нем явно есть что-то для Чуи. — И не… — договорить хозяину квартиру не дали. Чую попросту деликатно отодвинули с прохода, чтобы шатен смог пройти. Парень слегка потупился, еще раз осознавая, что только что произошло. Кажется, идея с соседкой и полицией не была такой уж бредовой. Спохватившись, Чуя прошел за наглым вторженцем. — Ты ахуел? — голос почти сорвался на крик. Накахара, конечно, плохо помнит тот вечер, когда пригласил Дазая к себе, но он точно не давал ему согласие на хозяйство. Дазай стоял на кухне, доставая из пакета бутылку белого вина и упаковку новых бокалов, совсем игнорируя вопросы студента. — На кой хер ты приперся сюда? — еще немного и Чуя точно разобьет ему эти бокалы об голову. Зачем он вообще сюда принес бокалы?! — Бокалы тебе в счет тех, разбитых, — Будто бы читая мысли, ответил шатен. — А пришел я сюда, чтобы поговорить, — он осторожно выдвинул небольшой табурет из-под стола и сел на него, уставив взгляд коньячных глаз на хозяина квартиры. — Каких еще, блять, разбитых бокалов?! — Чуя помнит, что в ту ночь они пили еще и у него, но чтобы были разбитые бокалы? Да и на утро Накахара нигде стекол не видел. — О чем тебе со мной разговаривать?! — А ты разве не помнишь? — вновь эта чертова ухмылка с лисьим взглядом окрасили лицо преподавателя. — Мы пили вино на балконе и пороняли бокалы на улицу, — теперь стало чуть яснее, почему стекла студент наутро нигде не обнаружил, — а поговорить я бы хотел о твоей посещаемости на моем предмете, — шатен резко поднялся и медленно приблизился к студенту, прижимая того к газовой плите. — Ты же не школьник, Чуя, бегать за тобой никто не будет, а вот твоя посещаемость может тебе подпортить оценки, — он не касался Чуи, хоть и находился опасно близко к парню, лишь наклонился поближе к его уху, — несмотря на то, что минет у тебя восхитительный, автомат на сессии я тебе поставить не смогу, как бы я того не хотел, — прошептал преподаватель. Это уже слишком. Чуя был готов стерпеть этого дятла у себя на кухне, но вытворять такое — это уже слишком. Неожиданно Дазай зашипел, отходя назад. Он держался за левый бок, тяжело вдыхая и выдыхая, а костяшки Чуи лишь слегка почувствовали ребра этого имбецила. Дазаю было больно, Чуя даже примерно представлял насколько, ведь знал, что рука у него далеко не слабая, спасибо маменьке, которая в юношестве настояла на том, чтобы мальчик походил на бокс, хотя бы для самообороны (ах, как в воду глядела!). Но улыбка, пусть теперь не такая уверенная как раньше, все еще не сходила с лица пострадавшего педагога. Хотя кто тут еще пострадавший! — А у тебя, Чуя-кун, неплохой удар, — преподаватель оперся на противоположную от Накахары стенку. — Еще раз ты такое вытворишь — тебя вперед ногами отсюда вынесут. — Какой ты злой и страшный, — передразнивал его забинтованный. До него даже через боль трудно доходит? — Но вообще-то я говорил серьезно. Будешь пропускать мои пары — ничем хорошим это не закончится, — с его лица наконец пропало это глупое выражение. — А так, хорошего вечера, Чу-уя, — он снова пропел имя Накахары проходя к выходу. — А бутылка? — слегка растерянно напомнил студент. — Выпьешь ее, пока будешь учить лекции, — Чуя не видел лица преподавателя, но по голосу слышал, что он сейчас улыбается, — они, кстати, тоже в пакете, потом отдашь! Входная дверь быстро захлопнулась за гостем, оставив за собой короткое «до понедельника», бросая растерянного Чую стоять в коридоре и пытаться осмыслить, что же это такое было. Чертов Дазай.