Sex for homework

      Накахара стоял на морозе уже 20 минут, на город давно опустилась тьма, от нее, пусть и не сильно, но все-таки спасала мерцающая вывеска бара. Холод неприятно обжигал лицо, а руки, спрятанные под перчатками, начали замерзать. Переминаясь с ноги на ногу в надежде разогнать по телу хоть толику тепла, парень достал из кармана пальто пачку сигарет. Курил он за эти 20 минут, к слову, уже третий раз. Акутагава редко опаздывал, тем более когда сам и назначал встречи. Рюноске знал, что Чуя не особо любил бары и относился к ним, мягко говоря, с недоверием, однако в этот раз ему все-таки удалось настоять на своем и потащить друга в излюбленное место. Затягиваясь, Чуя думал, сколько же «приятностей» скажет он другу, когда тот соизволит прийти. «Мало того, что потащил черт знает куда, еще и опаздывает, будто пешком идет с другой префектуры!» — проносилось в голове студента, пока он тушил окурок. Накахара машинально полез в карман, когда загудел телефон, оповещая о новом СМС:

«Прости, сегодня не смогу. В универе все расскажу»

                                                                                    18:50

В голубых глазах пронеслась мимолетная искра ненависти и разочарования. Вот черт, даже позвонить не удосужился! Будто у Чуи не было других планов на вечер, кроме как ждать Рюноске на этом собачьем холоде! Парня трясло от злости. Шумно выдохнув пар изо рта, он сунул телефон обратно в карман и, с сомнением взглянув на потрепанную вывеску,с красовавшийся на ней надписью «Lupin», открыл тяжелую дверь бара. Раздался приятный звон колокольчиков, которые, видно, оповещали посетителей и персонал о новом госте. Чуе очень хотелось домой. Скорее зарыться в теплые одеяла и, сюрпая горячим чаем, попытаться хоть немного скрасить напрочь испорченный вечер. Однако, адекватно оценив то, насколько сильно он все-таки продрог, студент принял решение хоть немного отогреться, прежде чем отправиться домой. В этом месте Накахара был первый раз. Хотя он и был наслышан о нем от Рюноске, не сильно стремился попасть сюда. Более того, если бы не это глупое происшествие, из-за которого Чуя, как ему казалось, чуть не остался с обмороженными коннечностями, вероятнее всего он никогда бы и не побывал здесь. Спустившись по узкой лестнице, студент словно попал в совершенно другой мир. Мягкое освещение, стойка из темного дерева, такие же стулья и парочка столиков, а еще — практически полное отсутствие посетителей. Признаться, Чуя был поражен, он знал, что Аку не любил шумных мест, однако в его голове совершенно не укладывалось, что бары, которые он представлял такими громкими, душными, с бесконечно назойливыми и наглыми посетителями, могут быть такими уютными?.. Под практически полным отсутствием гостей Чуя имел в виду лишь пару человек. Девушка, что сидела за самым дальним столиком, была с изящными узкими плечами и длинными прямыми и черными, как смоль, волосами и наверняка приятным и аккуратным лицом, которое, к несчастью, Чуя не смог увидеть, так как особа сидела к нему спиной. За барной стойкой сидел шатен и увлеченно о чем-то болтал с барменом. Изящные пальцы держали стакан, наполненный, видно, виски со льдом, а может и нет — Чуя не особо хорошо разбирался в подобном алкоголе, ему больше прельщало вино, хотя сейчас с холодными, как у мертвеца, руками он бы и не отказался от чего-нибудь покрепче. Лицо парня студент тоже не смог разглядеть, его скрывали слегка вьющиеся волосы. Хотя он видел, что с этого лица практически не сходила улыбка. Немного потупившись около лестницы, Накахара все-таки присел на высокий барный стул, положив свое пальто рядом. Медленно обведя взглядом многочисленные бутылки спиртного на полках, Чуя поднял руку, отвлекая бармена от беседы. — Бокал коньяка, — Чуя смутился, голос прозвучал неожиданно громко, — со льдом, — добавил студент почти шепотом моментально переместившемуся к нему бармену. Работник незаметной тенью принялся разливать горячительный напиток. Почти сразу перед Накахарой появился заказанный им алкоголь. Осторожно, будто боясь обжечься, он поднес напиток к губам, медленно отпивая. Стоит ли говорить, что коньяк был великолепен? Приятный запах, терпкий вкус, слегка обжигающий горло, позволили Чуе немного расслабиться и успокоиться после сегодняшнего происшествия. Поставив бокал, Накахара решил еще раз осмотреть неожиданно приятное место. Девушки, сидевшей за столиком, уже не было, Чуя и не заметил, что она успела уйти. Оглянувшись вправо от дальнего столика, он встретился взглядом с шатеном; теперь можно было лучше разглядеть его лицо: тонкий нос, острые скулы и глаза цвета коньяка, что только что пил студент. Стоило Чуе посмотреть ему в глаза, как тонкие губы незнакомца расплылись в приятной улыбке. Накахара и не почувствовал, что уголки его губ тоже дрогнули. Это длилось не больше трех секунд. Накахара снова отпил из стакана, почти осушив его. Боковым взглядом Чуя заметил, как незнакомец встал — собирается уходить? Однако, оказавшийся довольно высоким, по крайней мере выше Чуи минимум на добрых 20 сантиметров, шатен сел рядом с ним. — Артюр! — на его лице все еще была улыбка. — Повтори, пожалуйста, мне и молодому человеку! — Он повернулся к Чуе лицом, кладя голову на руку, опираясь на барную стойку. — Дазай. Дазай Осаму, –почти что промурчал шатен Завтра Чуя вряд ли вспомнит, как он сам представился и как они на пару с Дазаем выпили две бутылки коньяка, вряд ли вспомнит и то, как пригласил к себе Осаму и как тот нежно целовал Чую, спуская свои руки все ниже и ниже. Накахара напрочь забудет, как зарывался в его волосы руками и как из его уст вырывались громкие стоны и придыхание. Наутро Чуе об этом будут напоминать лишь синяки на шее, разбросанные по квартире вещи и до ужаса наглая записка.                                                              *** Проснулся парень от отвратительного звона будильника. Казалось, будто голова сейчас непременно расколется на несколько частей, если, конечно, Накахара не умрет от обезвоживания ещё раньше. Словно вурдалак, восстающий после долгого могильного сна, Чуя приподнялся на локтях. В виски моментально отдало болью, но лежать Чуе не позволяла жажда. Медленно обведя взглядом последствия вчерашнего разгула, он встал, проволочил ноги до кухни и, открыв холодильник, жадно припал к минералке. Вот теперь, конечно, не жить, но хотя бы существовать можно. Поставив бутылку рядом с собой на стол, студент отчаянно пытался вспомнить хоть что-то со вчерашнего, но больше, чем небольшие отрывки эротических действ, ему воспроизвести в своей голове не удалось. Хотя может оно и к лучшему? Накахара редко такое вытворял, если вытворял вообще. Его одногруппникам в университете наверняка была знакома такая ситуация, но Чуе? Для него это все же было впервые. Он никогда не искал партнера на одну ночь, да и когда ему было этим заниматься? Еще две недели назад он был в отношениях, и какими б в отвратными и болезненными они ни были, изменять Чуя бы никогда не стал. Решив, что да и черт с этой ситуацией — было и было, он ведь ни о чем не жалеет, — Накахара принялся за уборку. Собрав все вещи, что, видимо, были разбросаны по полу во вчерашнем порыве страсти, он закинул их в стирку. Снова сев на незаправленную кровать, студент хотел с чистой совестью проверить телефон, когда заметил на прикроватной тумбочке стоящую рядом с телефоном кружку с давно остывшим кофе. Чуя слышал, как рано утром хлопнула входная дверь, и понял, что ночной гость ушел, но он даже не ожидал от Дазая (так же его зовут, да?), столь приятный жест. Он хотел уже выпить этот несчастный кофе, как неожиданно заметил под кружкой небольшой клочок бумаги, на котором было что-то аккуратно нацарапано. Не раздумывая, Чуя сразу решил это прочитать; интересно все-таки, что хотел сказать гость. На бумаге почти каллиграфическим почерком было написано: «Ох, котенок, — Накахара сразу же скривил лицо, он практически не помнил, про что они говорили с Дазаем и как тот себя вел, но от такого обращения Чуя решил, что переспал он с полным идиотом. — Прости, что не смог остаться с тобой до твоего пробуждения, — как же отвратительно, — ибо опаздываю на работу, надеюсь, кофе загладит мою вину:)». Боже, и как Чую угораздило переспать с ним? Судя по всему, айкью у этого парня уходит в минус. Студент еще раз пробежался по записке глазами. Его особо зацепило слово «работа». Работу? И где же такой кретин работает, интересно, да и какая работа, сегодня же…. Понедельник. Сегодня чертов понедельник, как Накахара мог так все перепутать?! Он быстро схватил телефон с тумбочки, совсем забыв про идиотскую записку и кофе. Экран блокировки выглядел не очень приятно. Часы показывали 10 утра, в целом, если поторопиться, то можно успеть ко 2 паре, пусть слегка и опоздать, благо универ находится совсем недалеко. Натягивая первое попавшееся из шкафа и скидывая в рюкзак какие-то тетрадки, Накахара практически вылетел из квартиры.                                                             *** Чуя добежал до института, умудрившись прийти за две минуты до начала второй пары. В коридоре около 213 аудитории уже стояли студенты. Рюноске находился поодаль ото всех, будто и не проучился с этими людьми три года. — Боже, я уж думал ты не придешь, — пробубнил парень, когда к нему подлетел Чуя. — Или ты телефоном разучился пользоваться? — Очень остроумно, — Накахара дышал так, будто только что пробежал марафон не меньше. Хотя почему будто? — Я, блять, из-за тебя вчера чуть не откинулся от холода, а ты мне еще тут нотации читать будешь? — Чуя смотрел на Акутагаву как на нашкодившего ребенка. Конечно, он уже не обижался, но ему все еще хотелось знать, что же так сильно отвлекло друга, что тот даже не позвонил. — У Гин вчера температура поднялась. Я не мог ее оставить, — Гин — младшая сестра Рю. Милая девушка, всегда приветливая, как-то раз она везла Чую и Рюноске, в стельку пьяных, домой после чьего-то дня рождения, тогда Накахара и понял, как его другу повезло с сестрой. Только сейчас Чуя заметил, что Акутагава выглядит действительно уставшим, под серыми глазами были ели-ели заметные пятна, а черные волосы растрепались, что было не свойственно для аккуратного Рю. — А сейчас она как? — в голубых глазах промелькнуло волнение. — Уже лучше, — Рюноске хотел сказать что-то еще, но его прервал громкий звонок, студенты потоком начали заходить в открытую аудиторию, хотя преподавателя там все еще не было. Накахара как обычно сел рядом с Акутагавой, в середине класса, не слишком далеко от преподавательского стола, но и не слишком близко. От пары прошло уже 10 минут, но препода не было, и по кабинету начали было перешептываться, что скоро можно будет уходить, когда в аудиторию вошел педагог. У Чуи совсем из головы вылетело, что с начала семестра им говорили, что старая преподавательница ушла в декрет. По кабинету пошли тихие разговоры, стоило только совсем молодому социологу переступить порог. — Прошу прощения, я немного опоздал, — преподаватель стоял, оперевшись на стол локтем и лучезарно улыбаясь студентам. — Надеюсь, это не сильно испортило ваше впечатление обо мне, — тихие смешки прокатились по рядам. — Думаю, вам уже говорили о замене, поэтому ничего удивительного для вас нет, — социолог медленно подошел к доске и вывел мелом свое имя, — Дазай Осаму, — повторил он написанное. — Приятно познакомиться, но не будем больше терять время и перейдем к делу. Накахара словно во сне смотрел за всем происходящем. Нет, он же не мог так вляпаться. Он не мог переспать со своим преподавателем, это же даже звучит абсурдно. В голове проносились отрывки вчерашней ночи, заставляя щеки краснеть. «Нет» — говорил ему здравый смысл. «Да» — говорил ему Дазай Осаму, оперевшись на преподавательский стол.