Кривые зеркала

Когда закрываю глаза, мы всё ещё живы, и становится ясно, чего от нас хотят боги. Такие солнечные дни, как сегодня, бывают в Сумеру достаточно редко. В конце концов, Великая Властительница Руккхадевата постаралась сделать климат здесь самым благоприятным для жизни. И всё же всё нестабильное — опасно. Опасно почти также, как нарушение закона, как неизвестный вирус и землетрясение. Сайно был ребёнком пустыни, солнце было его путеводителем всю жизнь. Но в его голове слово солнце имело два значения. И обозначение небесного светила даже рядом не стояло с тем нежным чувством, выражаемым при посвящении этого слова единственному близкому человеку в его жизни. Тигнари была ближе луна. Настолько ближе, что он всю ночь напролёт мог рассказывать легенды о ней. Он говорил и о белой Богине, которая однажды приснилась ему, когда он был ещё ребенком. Пусть учёный никогда не предавал своей веры в Семерых, но тот образ, отдающий приятным ночным ветерком, дарящий свет, но такой чистый и совсем не жаркий… Но когда Сайно называл его солнцем, он не мог не таять. Потому что знал, что это значит для жителей пустыни. В силу положения Генералу нередко приходилось скрывать всё, что как-либо связывало их с Тигнари, всё, что могло скомпрометировать его Нари и хоть как-нибудь навредить. Академия следит слишком внимательно, а презрительное отношение фенека к этому месту могло лишь усугубить ситуацию. — Как ты можешь работать с такими глупцами? — сказал лесной страж в одну из их ночных вылазок. — Они зовут себя мудрецами, приходится считаться, — парировал Сайно, понимая абсурдность собственных речей. И в самом деле, только низменное существо будет звать себя властителем знаний. Впрочем, не Генералу судит, доколе никто не преступает закон.

***

От голубых стен веет холодом, они почти не пропускают солнечный свет, и помещение больше похоже на самый настоящий склеп, нежели на место сбора величайших умов Сумеру. Хотя, может она была специально подготовлена заранее для Великого Мудреца? — Чего ради нас собрали здесь, позвольте узнать? — шепчет один из Шести, а в голосе слышна такая злость, будто его не от обеда оторвали, а от создания нового Бога. — Ничего особенного, совершенно — Азар появляется почти неожиданно, пугая свои голосом лишь предыдущего оратора, — Просто наша опорная фракция вот-вот выйдет из-под контроля. — О чём Вы? — произносит всё тот же несчастный, за что получает неодобрительный взгляд со стороны других членов собрания. Будь здесь Тигнари, то он точно бы многозначительно хмыкнул, после прочитав не одну лекцию о том, почему не стоит так самонадеянно называть себя мудрецом. — Матры — опора и основа Академии с незапамятных времен. Они осуществляют исполнительную власть, они обеспечивают академическую честность, они же судят провинившихся. Они — олицетворение закона и справедливости. Но, кажется, яблочко подгнило и надкушено. — Неужели предательство? — Пока что нет, — Азар двигает пешку на шахматной доске, — Но всё может случиться. — Что требуется от нас? — Найти и стереть. Ничего сверхъестественного.

***

— Мне дали важную экспедицию в Ли Юэ. Сайно произносит это так буднично, будто рассказывает об очередной выигранной партии в Призыв Семерых. Хотя, это не такие уж и разные вещи в его жизнь. Тигнари лишь слушает внимательно, собирая очередной походных набор из разных скляночек с целебными снадобьями. — Надолго? — и снова настолько обычный вопрос, что зубы скрипят и скулы сводит. Наверное, только они могут узнавать об этом настолько просто. — На пару недель, может чуть дольше, — Генерал делает глоток чая, потирая ладони между собой. В джунглях вечером холодно. — Бросал бы ты свою Академию и оставался здесь, — вздыхает лесной страж, — Вот что тебе там так нравится? Тут мы с Коллеи. Да и работы будет не меньше. А там сплошные очень-очень важные шишки, мнящие себя Богами этого мира. — Нари, мы уже обсуждали эту тему не один раз, — Сайно предупредительно громко ставит сосуд на стол. Он правда не хотел бы и дальше продолжать этот разговор, тем более, когда голову морочат дурные мысли о предстоящей экспедиции. — Да, прости, я совершенно забыл, — злится, но знает, что даже если они проспорят ещё целую неделю, то ему не удастся переубедить Генерала никакими доводами. — Солнце, пожалуйста, давай не сейчас. У меня на носу исследование Разлома, и я бы очень не хотел… — только теперь Сайно понимает, что сболтнул лишнего. Сама его экспедиция не была чем-то очень секретным, но вот реакция Тигнари… — Я же просил тебя! — Его хвост мечется из стороны в сторону, с силой ударяя по полу. Кажется, ещё чуть-чуть, и фенек придушит его этим самым хвостом. Глаза наливаются красным, становясь почти точной копией глаз Генерала, — Ты же прекрасно знаешь, насколько там опасно! Сколько раз я просил тебя никогда не соглашаться на предложения Академии на исследования этого места?! Я был там, я знаю, что это такое. И ты ведь обещал! — Я не могу отказаться, ты прекрасно это знаешь, — похоже сегодня их привычная прощальная беседа перед уходом пойдёт по кривой дорожке. — А ещё теперь я знаю, что твои слова не имеют никакого веса. — Пусть будет так, — Сайно произносит это нарочито ровно, покидая дом. Так странно, что Тигнари не понимает его. Он, настолько эрудированный выпускник Амурты, не может понять столь банальных вещей. Что ж, значит так тому и быть. Генерал покидает Сумеру. Неоглядные тучи закрывают и солнце, и луну. Проливной дождь скрывает красоту этого мира, скрывает и всё совершенное незаконное.