Сорванный лотос

Вэнь Юань тихонько сидит на подушке и играет с несколькими деревянными фигурками воинов, подаренных на Чуньцзе. Цзян Чэн перебирает бамбуковые дощечки, бегло читая прошения о ночной охоте. Он слегка хмурится, анализируя, что из этого лучше всего подойдёт для Сюэ Яна. Цзян Чэн сразу отметает то, что по его опыту может быть связано с людскими интригами – засядут на несколько дней. Однако, добыча лёгкой быть не должна, а то это заденет гордость его очень даже способного и талантливого – сына – ученика. Цзян Чэн сразу же откидывает дело о призраке в Весеннем доме, поскольку считает, что это не подходит Сюэ Яну по возрасту. Даже если он рос босяком и наверняка много раз видел таких дев, это не значит, что Цзян Чэн позволит и дальше оставаться этому приемлемым. Когда Сюэ Ян подрастёт и начнёт интересоваться противоположным полом, Цзян Чэн обязательно проведёт соответствующую беседу и доступно объяснит, почему целые ноги лучше, чем посещение таких заведений. Не нравится ему и нечисть в западных горах ордена – охотиться на такое Сюэ Яна и в Гусу научат. «Перевёрнутый корабль крупного торговца около крупного города? Без выживших?» – Цзян Чэн поджимает губы. Прошение свежее, и нескольких дней не прошло со времени подачи. В верхнем течении реки Цзинцзян глубина порядочная, но движение воды достаточно спокойное. Как же тогда такое произошло с судном? Перегрузили? Сильный ветер? Нечто иное, о чём сразу предположить невозможно? В холодной воде без золотого ядра далеко не проплыть, а уж о крайне широком устье реки Цзинцзян и говорить нечего. Цзян Чэн откладывает прошение и взмахивает рукой, давая знак забрать остальное и уйти. После ему нужно будет составить отчёт и подать Цзян Усяню на утверждение. Слуга молча забирает другие дощечки и быстро удаляется после глубокого поклона. Когда раздаётся тихий хлопок двери, Вэнь Юань оборачивается, наблюдая за поднимающимся Цзян Чэном. – Гэгэ, а теперь можно с тобой посидеть? – при чужих ему этого делать не разрешают. Цзян Чэн, отрываясь от своих мыслей о предстоящей ночной охоте, кивает и подходит к Вэнь Юаню, поднимая его на руки. Его тут же обнимают за шею. Цзян Чэн легко держит его одной рукой, пока идёт к полкам с бумагой для талисманов. Он уже знает, как призвать всех гулей сразу – старый трюк с войны пригодится. Взяв два листа, он возвращается к столу и аккуратно опускается вместе с Вэнь Юанем на руках. Можно было бы его вообще не брать на руки, а попросить подождать, пока Цзян Чэн не сделает задуманное, но ведь, если быть честным, при желании ребёнок не мешает практически никогда. – А что Гэгэ будет делать? – Вэнь Юань оглядывается на то, как Цзян Чэн разглаживает бумагу чжэньчжи. – Мне нужны несколько талисманов, отпугивающих нечисть, – терпеливо объясняет Цзян Чэн. Он добавляет на чернильный камень немного воды и начинает неспеша растирать брусок туши одной рукой, второй придерживая сидящего у него на коленях Вэнь Юаня, что не совсем удобно. И даже так Цзян Чэн предпочитает не спускать лишний раз его с рук. Никак он не может перестать баловать обоих детей. – А зачем? – Мы с А-Яном сегодня отправимся на ночную охоту, – Цзян Чэн начинает выводить определённую печать. – Гэгэ! – Вэнь Юань тут же начинает ёрзать. – Возьми меня с собой! Я…! Цзян Чэн перебивает: – Так, тихо! Вэнь Юань тут же замолкает. Цзян Чэну нужно некоторое время, чтобы написать всё и не ошибиться. Он не может отвлекаться и терять концентрацию. Даже в таком боится, что его ошибка может привести к беде. – А-Юань, ты ещё маленький и ничем не поможешь, только отвлекать будешь, – прямолинейно отвечает Цзян Чэн, откладывая кисть. – Вот пройдёт лет одиннадцать, тогда и свожу тебя на ночную охоту. Вэнь Юань показательно дуется, но спорить или уговаривать Цзян Чэна бесполезно, только чуть-чуть покапризничать можно. – Мы с А-Яном должны быть к ночи на месте, так что сегодня вечером ты будешь сам, – он заранее всё обговаривает. – Перед сном не играй, а лучше повтори правила ордена Гусу Лань. А то если будешь играть на ночь, Вэнь Цин снова тебя не уложит вовремя. – Гэгэ, я их каждый день учу, а они всё не кончаются! – жалуется Вэнь Юань. – Я уже устал! – Чем быстрее выучишь, тем меньше мороки будет потом, – Цзян Чэн, мог бы, сам бы за Вэнь Юаня всё выучил, но так оно не работает. – Поэтому делай, как я говорю. Вэнь Юань громко и тяжело вздыхает. Цзян Чэн гладит его по голове. Знает, что ему это всё непросто. Понимает, каково Вэнь Юаню – он за всю жизнь пожил на территории двух великих орденов, а скоро в третий переедет. У всех свои порядки. От свободного Юньмэна будет ой как тяжело переучиваться на нравы ордена Гусу Лань. – Гэгэ, а ты всё уже сделал? – когда Вэнь Юань рядом, тишина перестаёт существовать. – А что? – Цзян Чэн хотел снова пересмотреть документы ордена Гусу Лань. – Давай тогда поиграем! Цзян Чэн кивает. Вэнь Юань тут же вскакивает и с задором спешит к оставленным игрушкам. Цзян Чэн, захватив подушку для сиденья, идёт к нему, кидая рядом на пол. Он садится напротив Вэнь Юаня, наблюдая за приготовлениями. – Гэгэ, за какой орден ты будешь играть? – За Юньмэн Цзян, – Цзян Чэн уже давно вышел из возраста подобных игр, но он старается не показывать свою скуку. – А ты? – Я тоже, – Вэнь Юань протягивает Цзян Чэну две фигурки пехотинцев. – Я сегодня забыл взять два наездника, так что один из воинов будет у тебя вместо коня. «Так это уже не вместо коня, а раба». – Раз мой воин на коне, то я буду главным, Гэгэ, – сразу объявляет Вэнь Юань. – А ты… Ты будешь генералом. Цзян Чэн приходит к простому выводу: – Значит, ты будешь играть за главу ордена Юньмэн Цзян? – Ага, глава же всегда должен быть выше всех, – Вэнь Юань берёт другую фигурку, пряча её в рукаве. – А теперь… По коням! Нам срочно нужно отправляться завоёвывать новые территории! «Это где ты таким играм научился?» – Цзян Чэн приподнимает бровь. Он начинает изображать бег коня, стуча фигуркой по полу. Цзян Чэн берёт две фигурки в руку, держа их вместе по диагонали, и начинает повторять за ним. – Генерал, почему ты лежишь на коне? Ты что, заболел? – Вэнь Юань хмурится, смотря на Цзян Чэна. – Держись крепче! Цзян Чэн не понимает, что не так, и переворачивает фигурки из наклонённого положения в вертикальное. – Стоять! – Вэнь Юань «скачет» обратно. – Ты же шею свернёшь! Он берёт из рук Цзян Чэна фигурки с ворчанием: – Гэгэ, ты же взрослый. Почему не умеешь верхом кататься? – он ставит одного воина на спину второго. – Вот, держи. «Потому что как раз таки взрослый, а не ребёнок». Благо, такое сооружение конницы помещается в его ладонь. Посидеть спокойно не предвидится возможным – они «скачут» почти до ширмы или, как назвал её Вэнь Юань, до «великой стены». Там Вэнь Юань достаёт другого воина из рукава. – Ты кто? – грозно спрашивает – деревянный «глава клана» – Вэнь Юань, тут же меняя голос на более спокойный, играя за второго воина. – Я – бродячий заклинатель. Цзян Чэн молча наблюдает за происходящим. – Хочешь вступить в наш великий орден? Мы идём воевать с врагами! Если ты силён, то получишь много серебра и почёта! – снова отзывается «глава клана». Ему тут же отвечает «заклинатель». – Хорошо, я согласен. «Ну… Военные союзы выстраивать умеет. Уже что-то», – а то в начале забавы Цзян Чэну показалось, что в Вэнь Юане уж слишком вэньская кровь разбушевалась. – Но для начала мой лучший генерал сразится с тобой, чтобы проверить твои способности! Вэнь Юань поворачивается к Цзян Чэну кивая в сторону «заклинателя». Понятно, значит, сейчас его выход. Игрушка в руках Цзян Чэна выступает вперёд, наконец слезая с «коня». Они начинают «сражение». – Как зовут тебя, воин? – Вэнь Юань снова отыгрывает за заклинателя. – Цзян Чэн. – Ну Гэгэ! – Вэнь Юань сводит брови. – Придумай другое имя. Ты же обычный заклинатель, а не из клана Цзян! «Ещё замуж не вышел, а уже выпроводили…» – Я генерал Тун Синь, – с сарказмом отвечает Цзян Чэн. Вэнь Юань не понимает шутки: – А я – Да Шэнли! – с пафосом заявляет он. Битва продолжается. Вэнь Юань изображает звуки ударов мечей и воя ветра, поднимая фигурку заклинателя. Цзян Чэн подстраивается. Теперь битва протекает в воздухе. Всё бы ничего, если бы Вэнь Юань не решил, что «глава ордена» должен наблюдать за битвой вблизи. Теперь уже и глава ордена вместе с конём находится в воздухе. Конечно, Цзян Чэн на это ничего не говорит, хотя в голове и проносится мысль, что такое чудо светлого пути как кавалерия в небе случилось исключительно потому, что у Вэнь Юаня устала рука и он решил встать, чтобы было удобнее. И вот теперь Вэнь Юань стоит на ногах, а Цзян Чэн – на коленях, а битва продолжается… Чего только Вэнь Юань не выдумал: и армию собрал, и по – книжным полкам – «горам» за магическими крыльями для своих воинов ползал, и в «подземелье» – под стол Цзян Чэна – за живительной водой, заживляющей раны, спускался, а ещё где только не был. В общем, всячески прославил себя и «орден Юньмэн Цзян». – А теперь мы идём на войну! – объявляет Вэнь Юань. «Что-то мне подсказывает, что Вэнь Жохань как-то так к войне и готовился – все мифы Поднебесной проверил. Что мог – раздобыл, что нет – украл». Раздаётся стук в дверь: – Учитель, может ли этот ученик войти? – Конечно, А-Ян, – сразу же отзывается Цзян Чэн. Да простит его Вэнь Юань, но как же он рад, что Сюэ Ян наконец-то пришёл! Цзян Чэн уже весь пол обползал, над своей головой Вэнь Юаня носил, все свои покои оббегал. Да и пусть только это, так нужно что-то говорить при этом. Вэнь Юаню фантазии не занимать, но вот Цзян Чэн чувствует себя донельзя уставшим, а казалось бы ничего не делал, всего лишь с ребёнком поиграл. Может, он и плохой учитель и будущий отец, но от детей, их энергии и громкости порой хочется отдохнуть. «В следующий раз буду играть за Второго Нефрита, – решает Цзян Чэн. – Всегда теперь только за него». – Этот ученик закончил занятия и тренировку с кинжалами, – отчитывается Сюэ Ян. – А мы играем! – хвастается Вэнь Юань. – Давай с нами! – На сегодня хватит, А-Юань, – Цзян Чэн держит бесстрастное лицо, хотя на сегодня хватит именно ему. – А-Ян, тебе нужно ознакомиться с условиями ночной охоты. Он отдаёт игрушки и подходит к столу, садясь. Вэнь Юань тут же лезет на колени. Сюэ Ян, поджав губы, тоже спешит сесть рядом с Цзян Чэном. Вэнь Юань сразу поворачивается к нему, следя за движениями, но всё равно пропускает момент, когда Сюэ Ян чётко и быстро тыкает пальцем его в бок, заставляя вздрогнуть. Вэнь Юань пытается перехватить его ладонь, но ему не достаёт скорости и ловкости. Сюэ Ян усмехается, а Вэнь Юань начинает махать рукой, пытаясь ударить его деревянной игрушкой хоть куда-нибудь. – Если решили побаловаться, то сейчас пойдёте на улицу, – предупреждает Цзян Чэн. Дети сразу притихают. Цзян Чэн мало обращает внимание на их взаимодействия: то задирают друг друга, то играют вместе – так у мальчиков часто бывает. Они с Цзян Усянем, когда были помладше, тоже часто дрались, а потом, когда их обоих наказывала Юй Цзыюань, мирились и обижались на неё вместе. И так несколько раз в неделю. Цзян Чэн молча вручает Сюэ Яну бамбуковую дощечку с описанием запроса ночной охоты. Он дожидается, пока Сюэ Ян всё прочитает. – А-Ян, когда прилетим туда, я тебе всё объясню и буду помогать по ходу охоты, – Цзян Чэн становится строгим, не проявляющим привычного снисхождения. Даже Вэнь Юань внимательно слушает. – В следующий раз охоты на этот вид нечисти проговорить действия должен будешь ты, так что будь внимателен. Завтра можешь переспросить, если что-то забудешь. Понял? – Да, Учитель, – глаза Сюэ Яна горят от предвкушения. – Главной твоей задачей будет уничтожение тварей, – Цзян Чэн даже с ребёнком на руках способен внушать трепет. – Ты знаешь, что за нечисть нас там поджидает? – Гули, – тут же отвечает Сюэ Ян. – Как охотятся на гулей? – Цзян Чэн задаёт вопросы голосом учителя на экзамене, который заставляет нервничать даже лучших учеников. – Нужно арендовать лодку и ночью отплыть далеко от берега, чтобы привлечь их внимание. Когда они начнут атаковать, не нужно применять никаких специальных техник, просто рубить всех до последнего, – на последних словах глаза Сюэ Яна начинают поблёскивать в ожидании боя. Цзян Чэн доволен его ответами: – Как убедиться, что все гули уничтожены? – а вот это вопрос с подвохом. Вполне ожидаемо, что Сюэ Ян хмурится, задумываясь. – Но, Учитель, разве гули не стайная нечисть? – он рассуждает вслух. – Значит, они должны нападать до последнего. – Стайная, но в конце охоты ты всё равно должен проверить всё с помощью ци своего меча, – в ночной охоте на каждый вид нечисти много нюансов, всё приходит с опытом. – Используй его потенциал как поддержку. Кто знает, затаится ли какая-то особь и нападёт ли из засады или нет. Сюэ Ян внемлет наставлениям. – В нашем ордене с гулями сражаются прямо на лодках, но, например, в ордене Гусу Лань лодку используют только как приманку, во время боя паря на мечах над водой для большей безопасности и сражаясь при помощи музыкальных инструментов, – Цзян Чэн помнит, как ещё во время обучения в Гусу ему довелось поохотиться на гулей вместе с членами клана Лань. – Обычно нечисть нужно выжидать, но я придумал, как ускорить этот процесс. Он замолкает, замечая интерес Сюэ Яна, который молча ожидает продолжения. Цзян Чэн для большей демонстрации берёт один из недавно написанных талисманов, отгоняющих нечисть. – Помнишь, как во время войны я изменял их смысл? – конечно же Сюэ Ян помнит. Его тогда сильно отругали за необдуманное обращение с ними. – Тогда я не подумал об этом, но сейчас вот что понял: их можно использовать на ночной охоте тоже. Всё это время носить с собой как амулеты, отгоняющие нечистые силы, но на ночной охоте с помощью ци прижечь несколько штрихов – и вот нечисть уже сама идёт к тебе. Выслеживать её и терять время не нужно. – Учитель! – с горящими глазами ахает Сюэ Ян. – Вы просто поразительны! Цзян Чэн самодовольно усмехается, протягивая Сюэ Яну те талисманы, что сделал сегодня. – Спрячь к себе. Сегодня я сделал это за тебя, но в следующий раз ты сам должен будешь заранее готовить их, – в педантичном контроле этого со стороны Цзян Чэна не стоит сомневаться. – Но если на ночной охоте окажется, что ты забыл про талисманы, то пеняй на себя. Сюэ Ян лишь кивает. Конечно, Цзян Чэн найдёт выход из ситуации: у него всегда есть с собой пару пустых талисманов, в крайнем случае воспользуется тёмной ци. Только вот надо приучать Сюэ Яна к строгой дисциплине. Пусть полагается прежде всего на себя самого. – Ты только закончил тренировки. Хочешь отдохнуть перед дорогой или справишься, если отправимся сейчас? – всё ещё рано темнеет, до действительно больших дней по отношению к ночи нужно ещё дожить. – Справлюсь! – уверенно заявляет Сюэ Ян. Он улыбается в нетерпеливом ожидании битвы, желая доказать высоту своих способностей и выносливости перед Цзян Чэном. – Учитель, не сомневайтесь во мне! – А-Ян, если нужно что-то взять с собой, то у тебя есть время зайти к себе. – Тогда я схожу за водой, если Вы позволите, – Сюэ Ян с улыбкой спешит на кухню. Цзян Чэн выбрал прошение о ночной охоте далеко не для двух заклинателей. На реку Цзинцзян следовало бы отправляться с группой адептов. Вот Цзян Чэн и проверит, на скольких гулей и времени хватит сил у Сюэ Яна – всё-таки, он очень талантлив. – Дорога займёт некоторое время, – он касается головы Вэнь Юаня, легонько почёсывает. – Сейчас отправим тебя домой, а сами будем вылетать. – Гэгэ, я хочу проводить вас, – просит Вэнь Юань. – Хорошо, – Цзян Чэн не против. – Тогда пройдёшься к вратам. – А когда вы вернётесь? – Вэнь Юань крутится, но с колен слезать не спешит. – Завтра, – отвечает Цзян Чэн. – А кто такие гули? – пока они не уехали, Вэнь Юань собирается получить как можно больше внимания. – Это не упокоенные души утопленников, – Цзян Чэн всегда терпеливо отвечает на его вопросы, что его характеру абсолютно не свойственно. – Вот умер кто-то в воде, А-Юань, над душой и телом не были совершены обряды, через какое-то время тело начнёт вбирать тёмную ци и станет нечистью. Мы, заклинатели, должны избавлять от неё Поднебесную. – А все мёртвые, кто впитывают тёмную ци, становятся нечистью? - интерес Вэнь Юаня радует Цзян Чэна. - Или есть исключения? – Все, А-Юань. Следующий вопрос озвучивается не сразу: – Значит, ты не вернул Бабушку, потому что не хотел, чтобы Она стала нечистью? Цзян Чэн шумно сглатывает: – Да, А-Юань. Цзян Чэн инстинктивно замирает, ожидая реакции Вэнь Юаня. Однако, он в свою очередь не плачет. И ничего не говорит. Только ближе прижимается к Цзян Чэну, о чём-то задумываясь. Его тут же обнимают крепче. Цзян Чэн опускает голову, прижимаясь щекой к макушке Вэнь Юаня, гладит по спине. «Значит, ты об этом до сих пор думал, всё искал причину моего поступка, – понимает Цзян Чэн. – А ведь уже полмесяца минуло… И спросил только сейчас». Они так сидят некоторое время, пока не слышатся шаги Сюэ Яна. Цзян Чэн отстраняется прежде, чем он заходит в покои. Сюэ Ян явно замечает странное настроение обоих, но ничего не говорит. – Учитель, я готов. – Тогда будем отправляться, – Цзян Чэн поднимается вместе с Вэнь Юанем. Он одной рукой держит Вэнь Юаня, а второй подбирает все деревянные фигурки. «Талисманы, сигнальные огни, попить А-Ян себе взял, поедим на месте, серебро на всякий случай у меня есть, лекарственные травы… – он опускает Вэнь Юаня на землю, укутывая его в утеплённую накидку с мехом, и одевается сам. – Вроде бы всё взяли… Нет, надо ещё раз перепроверить на всякий случай, мало ли что. Талисманы, сигнальные огни…» Они встречаются с Цзян Усянем у главных врат Пристани Лотоса. Цзян Усянь распахивает глаза, не ожидая этого. Цзян Чэн не ожидал тоже. Что Цзян Усянь делает здесь в такой час? Они оба избегают взгляда друг другу в глаза: уже нет обиды или непонимания, лишь какое-то неясное смятение и нерешимость сквозят между ними. Никто из них этого не показывает, держась, как и привыкли, уверенно. Сюэ Ян, следуя этикету, подходит поклониться и выразить уважение. Вэнь Юань, взглянув на Цзян Чэна, делает то же самое. Цзян Усянь широко улыбается: – Куда-то собираетесь? – Учитель решил, что этот ученик достоин пойти на ночную охоту, – Сюэ Ян отступает к подошедшему Цзян Чэну, явно желая держаться около него. – Будьте осторожны, – говорит Цзян Усянь вместо прощания. Если бы Цзян Чэн услышал такое до войны, он бы закатил глаза и съязвил – не нужно с ним носиться, не маленький уже. Если бы Цзян Чэн услышал это тогда, когда орден Цишань Вэнь уже вовсю захватывал Поднебесную, или немногим после – он бы не упустил возможности защитить своё эго, не потерпев сомнений в его способностях. Сегодня же Цзян Чэн говорит… – Разумеется, – без вызова, но с принятием. Кланяется, тем самым подчёркивая своё положение в ордене. Цзян Усянь отвечает лёгким кивком и идёт дальше, прогуливаясь. Цзян Чэн поглаживает Вэнь Юаня по голове на прощание, напоминая о том, чтобы он не вздумал играть перед сном. Его обещают слушаться. Цзян Чэн и Сюэ Ян становятся на мечи, быстро набирают высоту и скорость. Дорога занимает некоторое время. Прибывают ещё до сумерек. Уже с высоты видно: корабль никто не выловил. Видно, решили дождаться заклинателей, чтобы не стать жертвой гулей. Цзян Чэн опускается с меча чуть поодаль от ворот. «Так даже лучше – не нужно будет искать лодку». – Сначала всегда нужно найти ночлег, – Цзян Чэн учит Сюэ Яна предусмотрительности. – Когда вырастешь, будешь сам об этом заботиться. Не будет поселения рядом – не лети никуда в темноте. Опасно. Разведи костёр и подожди восхода солнца. Цзян Чэн идёт искать постоялый двор. Это только гули, целой ночи не займёт даже при большом количестве, так что они ещё смогут поспать. Долго бродить по городу не приходится. Войдя внутрь здания, они сразу привлекают внимание. Один из слуг тут же куда-то убегает, другие – продолжают выполнять свою работу, время от времени поглядывая на новоприбывших. Разговоры посетителей притихают, но от того не становятся менее интенсивными, скорее наоборот. Взгляды следят за каждым движением – всем интересно посмотреть, кто прибыл для ночной охоты. Клановые одежды великого ордена даже в упрощённом варианте не могут остаться незамеченными. Тем более, учитывая любовь общества к сплетням, все знают о том, как выглядит внешность членов главной семьи ордена хотя бы примерно, и уж тем более наслышаны о приближённых к ней лицам. Сюэ Яна легко узнать по характерной перчатке, Цзян Чэна – по характеру и особенностям ханьфу, традиционных для главной ветви ордена Юньмэн Цзян. – Эта презренная счастлива приветствовать великих героев! – к ним уже спешит раскрасневшаяся хозяйка с низким поклоном. – Нам нужны две комнаты для ночлега, – он сдержанно разговаривает с ней, оборачивается на Сюэ Яна, что-то решая в голове. – Подайте ужин на двоих в одну из них. Сколько это будет стоить? – Нет-нет, никакой оплаты, молодой господин Цзян! – женщина явно хочет выслужиться. Вряд ли бы она так относилась к обычным адептам. – Эта служанка будет рада предоставить вам… – Сколько? – по взгляду Цзян Чэна понятно, что лучше отвечать чётко и ясно. Хозяйка желает как можно сильнее угодить гостям. Оно и понятно. Простые люди боятся гнева своих господ. Тем более уж каких только слухов не ходит о Цзян Чэне: чуть ли не демон порой. На всякий случай каждый в ноги кланяться будет. Понятно, что женщина на всякий случай будет дуть на молоко. – Пять слитков, молодой господин Цзян, – на том и порешили. Хозяйка их лично сопровождает и показывает комнату, по пути уточняя, что именно Цзян Чэн с Сюэ Яном хотели бы съесть. Слуги пока быстро подготавливают их комнаты, зажигая свечи. – Что слышно о происшествии с кораблём? – Цзян Чэн смекает, что хозяйка такого злачного места вполне может знать последние новости. – Ой, молодой господин Цзян, горе то какое пришло! Несколько детей эти треклятые твари утянули! Посмотреть ходили они! Несчастные! По глупости! – она хватается за голову. – Как хорошо, что вы так скоро прибыли, а то рыбаки выйти на воду не могут! Все боятся! И брать воду, никто не берёт – боимся! А колодцев-то в городе мало – все к реке привыкли! «Бедные матери… Дети пережили младенчество, так их нечисть погубила… – Цзян Чэну тяжело об этом думать. – Несколько гулей детских будет… Небеса, избавьте впредь от такого!» – Понятно, – Цзян Чэн заходит в одну из комнат, откладывая меч. – На этом всё. – Ужин совсем скоро подадут, – хозяйка, поняв, что разговор окончен, спешит удалиться. Она за дверями оставляет двое слуг. Сюэ Ян проходится по комнате, осматриваясь. Ему не терпится начать, но нужно дождаться ночи. Цзян Чэн садится на циновку. – А-Ян, сядь рядом, – он похлопывает по месту рядом. – Расскажи, как сегодня было на занятиях. – Всё хорошо, Учитель, – Сюэ Ян отвечает совсем не охотно, хоть и с улыбкой. – Этот ученик старается изо всех сил. Цзян Чэн не продолжает разговор. Возможно, Сюэ Ян голоден и устал или вовсе думает только о ночной охоте, а тут Цзян Чэн пристаёт со своими расспросами. Сюэ Ян, помолчав немного, садится у Цзян Чэна под боком. – Вы сильно будете сердиться, если успеваемость этого ученика по сравнению с другими будет в Гусу ниже? – вдруг спрашивает Сюэ Ян. – А почему она должна ухудшиться? – Цзян Чэн не понимает, почему такое пришло Сюэ Яну в голову. – Ну знаете… – он неуверенно разминает плечи. – Там же учат по-другому, чем у нас в Юньмэне. Всё очень строго и сухо, никакого простора мысли. Мне один раз удалось немного послушать, учитель Ло во сто крат интереснее преподаёт по сравнению с ними. А я, как к нему на обучение попал, подумал, что умру со скуки… Вы же были там, у них в этих Облачных Глубинах. Учитель, расскажите, к чему мне быть готовым. Там наверняка всё по-другому, не как у нас. Цзян Чэн замолкает и хмурится, пытаясь подобрать правильные слова. Он понимает переживания Сюэ Яна: те же чувства были у него, когда он боялся разочаровать Юй Цзыюань. Сюэ Яну будет сложно и непривычно по началу. В ордене Гусу Лань другая система преподавания, другие принципы оценки знаний, другие ценности. – За короткий срок ты обучился тому, что другие постигают годами, потому в моих глазах ни один адепт из любого другого ордена не сможет превзойти тебя, – Цзян Чэн знает, что Сюэ Ян хочет, чтобы им гордились. Он видит в нём свое отражение. Он тоже очень-очень хотел, чтобы родители им гордились… И всё, что он может, это дать Сюэ Яну принятие его амбиций и поддержку. – Когда мы станем жить в Облачных Глубинах, тебе понадобится время, чтобы привыкнуть. Самое важное – там строго соблюдается только один стиль боя. Потому я предоставлю тебе выбор: обучаться приёмам обоих орденов или остановиться на одной технике боя, будь то стиль ордена Юньмэн Цзян или Гусу Лань. Сюэ Ян рассуждает вслух: – В Гусу обучают дистанционному бою, в Юньмэне – ближнему, – он перебирает пальцами. – Учитель, я хочу обучаться обоим техникам. – Пусть будет так, – Цзян Чэн принимает его выбор. – Но у меня будет условие: в спарринге с адептами ордена Гусу Лань ты используешь только их приёмы. В остальных случаях применяй то, что удобнее. На самом деле он хотел бы, чтобы Сюэ Ян выбрал стиль Юньмэна, чтобы Цзян Чэн мог передать ему свои традиции в полной мере. Однако, раз его ребёнок хочет черпать знания из нескольких источников, значит, Цзян Чэн не будет препятствовать его стремлениям. Личные тренировки с Сюэ Яном не прекратятся. Главное, чтобы в самом Юньмэне никогда не были утеряны те ценные знания, что были накоплены поколениями. Их разговор ненадолго прерывается служанками, которые принесли им ужин. Обычно все посетители едят внизу в общем зале, но для Цзян Чэна сделали исключение. Когда служанки уходят, Цзян Чэн начинает свой рассказ о годе, проведённом на обучении в Гусу, чтобы Сюэ Ян не переживал так сильно. Сюэ Ян кушает, пока слушает. Повествует о том, как тамошние учителя требуют не просто заучивать всё наизусть, а цитировать трактаты слово в слово. С дисциплиной Облачных Глубин Сюэ Ян уже столкнулся, но она никак не сравнится с тем, как тихо нужно вести себя на занятиях, как осуждается отличное от учительского мнение, сразу же трактуемое как неуважение к устоям и преподавателям, как ограничивается живая дискуссия. Так много мелких деталей, в конце концов формирующих картину, не приемлющую попрание старых устоев – строгое следование наследию древности. – Ну как, наелся? – Цзян Чэн оканчивает трапезу. – Спасибо Учителю за еду, – отвечает Сюэ Ян, довольно потягиваясь. – Смотри не засни на ночной охоте, – подшучивает Цзян Чэн. – Уже как раз стемнело. – Учитель, так давайте выдвигаться, – ему уже не сидится. – Или рано ещё? – Нет, как раз, – Цзян Чэн поднимается, подхватывая меч. – Пойдём. Как только они выходят за пределы города, Цзян Чэн даёт знак встать на меч. Он знает, что делает, летит сразу к реке, даже не думая идти искать лодочников. Желая упростить работу простому люду, он призывает тьму. Она начинает клубиться вокруг него, жалить сильнее, не довольная использованием светлого пути, но всё ещё подчиняется. Она направляется к перевёрнутому кораблю и начинает возвращать его в правильное положение. Гули обосновались прямо на корабле. Они быстро покидают его, спрыгивая в воду. Выполнив своё дело, тьма отступает. Цзян Чэн мог бы всех их за раз уничтожить тьмой. Однако, он здесь не для этого. – Так выглядит гнездо гулей, А-Ян, – объясняет Цзян Чэн. – Обычно оно находится глубоко под водой. Его нужно всегда разрушать, чтобы энергия Инь не скапливалась снова. «Наверняка гули сейчас держатся за дно корабля». После охоты корабль нужно сжечь, уже не очистить от следа нечисти, она теперь всегда будет тянуться к нему. Цзян Чэн с Сюэ Яном спускаются прямо на корабль. Дерево разбухло и намокло от воды, будет не совсем удобно вести бой. Цзян Чэн даже и не думает облегчить Сюэ Яну задачу – пусть попробует себя, Цзян Чэн если что всегда рядом. – Два талисмана, – командует Цзян Чэн, требовательно протягивая руку. Сюэ Ян тут же достаёт их из-за пазухи и протягивает. Цзян Чэн берёт только один и, направив на кончик пальца немного светлой ци, показывает, какие черты следует дорисовать. Незаметно и быстро перепроверяет за Сюэ Яном на всякий случай. Всё в порядке. Цзян Чэн убирает талисман в рукав. – А что теперь, Учитель? – нетерпеливо спрашивает Сюэ Ян. – Будь готов к бою, – Цзян Чэн крепко сжимает меч. Сегодня он использует только его, ставя себя в равную с Сюэ Яном позицию. – Скоро они начнут появляться. Всё так и получается. Гули не заставляют себя долго ждать. Они, используя свои длинные когти, взбираются на палубу. Цзян Чэн напряжённо вглядывается во тьму. Единственное, о чём он сейчас думает – гули детей. Они уже стали ничего не соображающими монстрами, желающими вспороть глотку и утянуть на дно всё живое, но… Они ведь ещё недавно были живы. «Как жаль, что они не успели вырасти…» – Учитель, можно? – Сюэ Ян с азартной улыбкой разминает шею. – Ещё немного, – Цзян Чэн временит с разрешением. – Жди, когда нападут. Первый гуль бросается на Сюэ Яна, но он не мешкает: разрубает нечисть на несколько кусков и бросается к другому. Цзян Чэн тоже вступает в бой. Он краем глаза наблюдает за Сюэ Яном. Он двигается вполне свободно, окружение ему нисколько не мешает. Отчётливо видно, что ему очень нравится на охоте, что Сюэ Ян в своей стихии. Его меч движется быстро и чётко, словно играючи. Твари его нисколько не пугают, даже забавляют. Он губит их с большим удовольствием, даже не оглядываясь на Цзян Чэна, не нуждаясь в его помощи или совете. Сюэ Ян очень счастлив быть здесь и сейчас, показать себя и насладиться настоящим боем с соперником, которого наконец-то можно убить. Цзян Чэна поражает только одно: когда на Сюэ Яна бросается гуль поменьше, явно один из недавно утянутых детей, он убивает его, не сомневаясь ни на мгновение, и сразу же приступает к следующему. Цзян Чэн, отвлёкшись на это, чуть не пропускает атаку – гуль едва не впивается когтями в предплечье. «Его рука тверда несмотря ни на что, – Цзян Чэн начинает наносить атаки быстрее, недовольный чуть не случившейся ошибкой. – Оно так и должно быть, а мне не следует думать о том, о чём не следует. К сожалению, этих детей уже не спасти». Когда среди нечисти ему попадается гуль ребёнка, Цзян Чэн наносит один удар. Один, но насмерть – чтобы тело этого несчастного не мучилось. «Пусть твоя душа быстро пройдёт Диюй и переродится, дитя… Как и души всех невинно убиенных».